Розовый лёд

Поздняя перемена. В столовке шумно, жирный запах еды, кто-то разлил сок, кто-то ржал, будто сдохнуть можно. Обычный школьный ад. Но я всё это почти не слышал. Сону сидел один. Не с нами. Он положил поднос, но почти не ел. Проводил ложкой по пюре, будто вырезал в нём лабиринт. Его взгляд был направлен в пустоту, и я знал — он смотрит внутрь себя. — Он будто после аварии, — шепнул Джей. — У него даже дыхание неровное. Я не ответил. Просто наблюдал. Сону выглядел чужим. Не как обычно — холодный и уверенный, а сломанный. Словно пытался склеить в голове, что только что произошло. Я дал ему… не то чтобы правду. Я дал ему крючок. А он проглотил. — Эй, — Рики ткнул меня локтем. — Ты вообще сегодня где летаешь? — Тут, — сказал я спокойно. — Всё под контролем. — Да уж, — буркнул Джей. — Как у серийного маньяка. “Всё под контролем”. Мы засмеялись. Но я почти не слушал. Сону встал. Молча. И просто вышел из столовой. Вот оно. Я поднялся следом. — Опять идёшь за ним? — спросил Чонвон. Я обернулся через плечо, бросил: — Нет. Он идёт за мной, просто ещё не понял. В коридоре. Сону стоял у окна, смотрел на школьный двор. Он услышал мои шаги, но не повернулся. — Ты… зачем это делаешь? — наконец спросил он. Голос тихий. — А ты? — я подошёл ближе. — Зачем пришёл сюда, зная, что я здесь? Зачем вчера плакал, зная, что я смотрю? Он сжал кулаки. — Ты ведь флиртуешь. Но потом говоришь такие вещи. Ты всё портишь. Я усмехнулся. — Это ты думаешь, что я всё порчу. А может, наоборот? Может, я показываю тебе, кто ты на самом деле. Он резко обернулся. — Я думал, что в тебе есть что-то светлое. — Ты ошибался, — сказал я мягко. — Или, может, не ошибался. Просто ты не представляешь, что именно во мне светится. Мы молчали. Он смотрел на меня, а я — прямо вглубь его страха и желания. Он выглядел так, будто сейчас либо поцелует меня, либо ударит. И я не знал, чего хочу больше. _____ Урок литературы. Класс полутемный, жалюзи опущены, свет от проектора бьёт в стену. Учительница что-то говорит про символизм и внутренние конфликты героя, но слова проходят мимо. Я сижу за последней партой. Он — через проход. Сону. Не с друзьями. Не с Рики. Один. Он чувствует мой взгляд. Даже если не поднимает глаз, он чувствует. Я лениво играю ручкой, делаю вид, что записываю. На самом деле я рисую на полях его глаза. Холодные, голубые. Заплаканные. Разбитые. Мои. — Пак Сонхун, — говорит учительница. — Ваше мнение по поводу мотива страха в повести? Я поднимаю глаза. — А можно уточнить — страх жертвы или страх охотника? В классе тихий смешок. Учительница хмурится. — В данном случае речь идёт о внутреннем страхе. Переживаниях. Я кивнул. — Тогда это скорее про то, когда ты смотришь на кого-то и не понимаешь, он тебя спасает или топит. И ты продолжаешь идти за ним. Она замолчала. Кто-то в классе шепчет: «Чё за глубокий бред?» Но я слышу, как Сону делает вдох. Ему плохо. Он понял, что это было для него. Он резко встаёт. — Мне нужно выйти, — бросает он. — Ты в порядке? — спрашивает учительница. Он не отвечает. Дверь захлопывается. В классе странная тишина. — Всё с ним нормально? — шепчет Чонвон, наклоняясь к Джею. — Нет, — говорит Джей. — И с Сонхуном тоже. Я поворачиваюсь к ним, медленно, с полуулыбкой. — А с вами всё в порядке, раз вы шепчетесь как влюблённые? Они переглядываются. Чонвон опускает глаза, но Джей… Он берёт Чонвона за руку. На секунду. На глазах у всех. И никто не смеётся. Кто-то ахает. Кто-то отворачивается. А я смотрю на них — и впервые за долгое время не чувствую злости. Только… пустоту. И холодный интерес. Вы тоже начали играть? Отлично. Добро пожаловать.