Свет во тьме.

Но Роман тоже был не дурак. Он знал Илью как свои пять пальцев. И он заметил. Заметил, что Илья стал реже брать телефон в руки, как его взгляд иногда бродил по арене в поисках чего-то или кого-то, как он стал чуть менее замкнутым. Что-то явно случилось, о чем он умолчал. — Илья, что с тобой? — громкий голос отца вновь прошелся по всей ледовой арене. — Ты выглядишь слишком отвлеченным. — Нет, отец. Я сфокусирован, я готов работать.  — Не ври мне. Я чувствую. Что-то изменилось. Никаких проблем нет? Никаких... отвлечений? Илья всё отрицал, но внутри у него все сжималось. Роман стал появляться в корпусе спортсменов чаще, под самыми разными предлогами. Он проверял его телефон не только на переписки, но и на историю местоположения, а иногда и активность Wi-Fi. Встречи Ильи и Аделии становились все осторожнее. И сократились до мимолетных взглядов в коридорах или нескольких слов в лифте, когда они были уверены, что никого нет рядом. Но даже эти пару секунд вместе давали Илье силы. В день произвольной программы, воздух буквально звенел от напряжения. Сегодня решится судьба Олимпийского золота.  Аделия, как всегда, была воплощением уверенности и красоты. Красные губы, идеальные чёрные стрелки и яркое красное платье, украшенное тысячами стаз.  «Она превосходна.» — именно так думал Илья, случайно увидел её, проходя по коридору. Она отдала всю себя на льду, откатала программу всей своей жизни, наполнив каждый элемент не только технической её частью, но и душой. Зал взорвался аплодисментами. Танго определенно ей очень подходило и его огненная энергия лишь дополняла Аделию, раскрывая её с новой стороны. Она стала олимпийской чемпионкой, с высочайшим результатом.  Ее радость была безусловна, она была счастлива. Тренеры тоже были довольный, улыбались и поздравляли свою ученицу. Илья смотрел на ее церемонию награждения по телевизору в своей комнате. Впервые он почувствовал не просто восхищение, а жгучее желание быть рядом с ней, разделить её счастье, и быть достойным её. За два часа до его собственного старта Роман зашел в номер. — Илья, покажи мне свой телефон. Илья дрожащими руками протянул его, ведь ранее отец не проверял телефон перед самым стартом.  Отец пролистывал его историю браузера, когда наткнулся на странную активность — несколько минут, проведенных зоне отдыха почти ночью, и… выключенная геопозиция. — Что это, Илья? — голос Романа был ледяным. — Ты лгал мне. Ты был там кем-то. — Нет, отец! Я просто гулял! Я был один! — Гулял? В два часа ночи? Ты серьезно? — ярость в его глазах вновь закипала. — И почему геопозиция была выключена?  Роман резко схватил Илью за плечо, крепко сжимая. — Ты забыл, кто ты? Ты забыл, для чего ты здесь? Я столько вложил в тебя! Столько сил, столько денег! А ты... ты готов все это променять на какую-то девку, с которой у тебя всё равно ничего не будет?! Его голос был полон ярости. Илья попытался вырваться, но отец лишь сильнее вцепился в него. Удар пришелся по лицу, резкий, жгучий. Кровь хлынула из носа. — Это чтобы ты одумался, Илья! Чтобы понял, что ждет тех, кто нагло врет, глядя в глаза своему отцу! — он смотрел четко в глаза, не давая и шанса отвернуться. — Не смей даже думать об этом, слышишь?! Или я обещаю, что ты будешь жалеть об этом всю жизнь. Выходи на лёд и покажи мне, что ты еще хоть что-то значишь. Когда дверь номера захлопнулась с тяжелым щелчком, а шаги отца стихли в пустом коридоре, Илья всё еще стоял посреди комнаты, не смея пошевелиться, будто его держали тысячи невидимых нитей.  Только когда комната погрузилась в полной тишину, он позволил себе выдохнуть. Но этот выдох больше походил на всхлип, который он так старался подавить.  Он медленно дошел до кровати и сел, чувствуя, как мышцы ног, забитые после тренировки, начинают мелко подрагивать от пережитого стресса. Каждое движение было испытанием — спина ныла, а место, куда прилетела резкая пощечина, отдавалось горячей болью. Кровь из носа уже запеклась, оставляя после себя кровавый ручеек.  Илья стянул футболку. В зеркале шкафа он увидел своё отражение: бледный, с синяками под глазами, покрытый россыпью свежих и старых синяков. Он провел пальцам по костяшкам рук — они были стерты до крови из-за постоянных падений на жесткий лед.  Он лег на спину, уставившись в белый потолок. Через полтора часа прокат. Мир снова будет ждать от него чуда, невероятных прыжков, которые не под силу человеческим возможностям.  Но внутри него не было ничего, кроме вязкого, шипящего страха. Страха ошибиться и страха... никогда больше её не увидеть.