Свет во тьме.

В тот же вечер Илья начал изучать график Аделии. Он узнал, что после вчерашней тренировки, которую он увидел совершенно случайно, Аделия часто заходит в небольшую зону отдыха, которая имела название «Case Basilico», где стояли игровые автоматы, кофе-машина и несколько кресел-мешков и мини диванчиков. Один из вечеров стал решающим. Отец набрал Илью по видеосвязи для очередного разбора полетов, но из-за плохого Wi-Fi в тренерском корпусе связь постоянно обрывалась. — Иди спать, Илья. Чтобы завтра в пять тридцать был на льду. Я проверю твою активность в телефоне утром, — бросил Роман перед тем, как отключиться. Это был его шанс. Илья накинул куртку сборной США, и стараясь не привлекать внимания, быстрым шагом направился к зоне отдыха. Его сердце колотилось так, будто он вновь заходил на четверной аксель. Физическая боль от тренировок была привычной, но этот страх быть пойманным — был новым. Он увидел её сразу. Аделия сидела в мягком кресле-мешке, изучая что-то в телефоне и слегка улыбаясь своим мыслям, покачивая одной ногой. Вокруг было тихо — большинство спортсменов уже отдыхали перед завтрашними стартами. Илья замер у входа. Все ранее заученные фразы тут же вылетели из головы. Его руки, привыкшие держать равновесие при исполнении сложнейших прыжках, мелко дрожали. Он вспомнил все запреты, все лекции о том, что девушки — это отвлекающий фактор и мусор в голове.  Но потом он посмотрел на её светлое лицо, которое буквально светилось. В свои двадцать с небольшим он не знал, что такое ласка. Мать была холодным наставником, отец — тренер-надзиратель. В его жизни не было никого, кто бы обнял его просто так, а не за чисто исполненный прокат или идеальный четверной прыжок.  Он решился, медлить было нельзя времени у него оставалось совсем немного. — Привет, — его голос прозвучал намного тише, чем он ожидал, немного хрипло с милым американским акцентом. Аделия тут же подняла голову. Её глаза расширились от удивления — не каждый день к тебе подходит самый лучший и техничный фигурист мира. — Илья? Привет! — она улыбнулась, и Илье показалось, что в комнате стало чуть теплее. — Не ожидала тебя здесь увидеть, вроде говорили, что ты не бываешь тут. — Я... — Илья нервно сглотнул, оглядываясь на автоматические двери. — У меня есть минут десять. Аделия нахмурилась, заметив его нервозность и то, как он непроизвольно спрятал руки за спину, скрывая костяшки, стертые об лед. Она была умной девушкой и видела за маской «Бога четверных» загнанного в угол подростка. — Садись, — она похлопала по соседнему креслу. — Расскажешь, как тебе миланский лёд? Как атмосфера в общем? Без камер и без тренеров. Илья сел на самый край, готовый сорваться и сбежать в любой момент. Но когда она чуть подвинулась ближе, и он почувствовал легкий аромат её духов — что-то цветочное и нежное, идеально подходит ей. Тогда он понял, что больше не хочет никуда бежать. — Да в целом неплохо тут всё. Я просто хотел сказать.. — начал он, глядя ей прямо в глаза. — Что когда ты катаешься, кажется, что ты прям свободна. Я хотел узнать, какого это и как чувствуется. Аделия замолчала, её взгляд стал серьезным и полным сочувствия. Она протянула руку и на мгновение коснулась его предплечья. Этот короткий жест, совсем легкий, но ударил Илью сильнее, чем любое падение с прыжка. Это была не оценка его формы, не проверка пульса. Это было просто человеческое тепло её руки. — Я научу тебя, — тихо пообещала она. — Обязательно, даже если нам придется делать это по десять минут в день, пока никто не видит. Илья посмотрел на экран своего телефона, где уже 5 минут висело уведомление о проверке геопозиции, и впервые в жизни он просто нажал «выключить». В этот вечер в Милане он решил, что готов упасть даже в пропасть, если это падение приведет его к ней.