Angel eyes, Dirty minds

      Он шептал слова молитвы, словно всё ещё верил в их силу перед лицом ужаса и смерти. Словно она могла спасти его чёртову жизнь в этот момент, наполненный беспросветной тьмой и отчаянием. Сжимая руки перед собой, он не понимал, зачем это делает. Майкл не заметил, как дверь «Морга» отворилась с тихим скрипом. - Доктор Робби? - прозвучал обеспокоенный голос где-то на периферии, - Вы в порядке? Робби был вынужден взглянуть на вошедшего. Уитакер смотрел на него своими бесконечно грустными глазами, не дававшими заведующему отделения покоя всю чёртову смену. - Уходи. Тебя там ждут. - Он пытался незаметно смахнуть влагу, собравшуюся в уголках глаз, чтобы не опозориться перед студентом ещё больше. Тот, не произнеся ни слова, плюхнулся рядом прямо на ледяной пол, опираясь спиной на разноцветную стену. Чёртовы лисички и оленята. - Нет, там ждут Вас. Мужчина вновь всхлипывает и качает головой. У него не было сил подняться, и тем более взглянуть на Уитакера, даже через чертовы полупрозрачные защитные очки. Деннис легко поднялся на ноги и протянул руку в приглашающем жесте. - Дайте мне руку. Робби зажмурился, пытаясь выровнять дыхание. - Я не могу... - Но Вы должны... Потому что без Вас нам капец. От удивления Робби осторожно поднял взгляд, останавливаясь на призрачно-синих омутах глаз. Они словно светились в полутьме трепещущих ресниц и век. Его кадык напряжённо дернулся, но уже по иной причине. Мальчишка всё ещё протягиван ему руку. Его халат испачкан в крови и черт знает чем ещё. Горькая усмешка вырвалась из саднящего горла. Деннис всю смену менял скраббы один за другим. Робби не мог припомнить, чтобы кому-то так не везло. Ну что за человек. Майкл матерится про себя, но позволяет студенту поднять себя на ноги. Его тело чуть не впечатывает Уитакера в каталку с телом погибшего мужчины. Интубационная трубка все ещё торчит из безжизненного рта. Рука машинально обхватывает юношеские плечи, в два раза уже его собственных, чтобы не завалиться. Уитакер держал наставника в своих полуобъятиях, поглаживая по спине. Этот успокаивающий жест, как при убаюкивании младенца. Его сердце стучало в груди, как загнанный зверь. Боже, Робби стыдно. Ужасно стыдно. Он хочет остаться так ещё немного. Совсем чуть-чуть. - Доктор Робби... - едва слышно шепчет Деннис. Майкл вздрагивает. Рука студента поднимается выше, к основанию его шеи, слегка массируя. Цепкие пальцы перебирают волосы на затылке, прочесывая круговыми движениями. Робби не может пошевелиться. Воздух словно густеет, затрудняя дыхание. Он делает самое глупое, что можно предпринять в данной ситуации - смотрит на губы Уитакера, искусанные и влажные. Колени мужчины подрагивают, начиная лишать устойчивости. Деннис осторожно касается его губ своими в целомудренном поцелуе. Внутренний голос Робби кричит, чтобы тот отстранился немедленно, но это физически невозможно. Он не может перестать его целовать. О нет... Боже, если ты есть, дай ему сил остановиться!!!!

***

Робби выныривает из тягучего сна немного дизориентированный и сильно вспотевший. Потолок. Темно коричневая стена. Часы. Пятнадцать минут до будильника. И утренний стояк, болезненно натягивающий спортивные штаны. Черт бы его побрал! Ему что, снова двадцать? Крехтя, словно старый дед (коим он пока не являлся), доктор Майкл Робинавич садится на краю своей не шибко удобной кровати. Матрас на стороне, где тот обычно спал, ввалился, принимая контур тела. Пружины торчали кое-где, а ножки грозили рассыпаться в щепки. Он купил эту развалюху лет пятнадцать назад, когда только переехал в эту квартиру. Да и множество вещей в доме гразило рассыпаться, олицетворяя моральное состояние своего хозяина. Смерть уважаемого и любимого наставника, неудачи в личной жизни, депрессия, суицидальные мысли, больная поясница и бонусом - влечение к своему весьма молодому коллеге. Мужчине. В два раза младше. Он простонал и снова упал на кровать. Последние пару недель ему снился примерно один и тот же сон. Уитакер успокаивал его после мини панической атаки. Только все заканчивалось немного иначе. Майкл не думал, что такое впринципе возможно. Он чувствовал себя грязным старым извращенцем. Умываясь в душной ванной комнате и игнорирую перестававший ныть член, он пытался припомнить, когда началось его профессиональное падение. Вечером после их адской смены в день стрельбы на Питт Фесте? Когда они вместе с медсёстрами сидели на лавочках в небольшом скверике и пили пиво, празднуя окончание того ужаса. Когда Уитакер сел рядом с ним, соприкасаясь коленями. Майкл обнаружил, насколько же они были у него острыми. Тонкие запястья, можно сказать элегантные пальцы. Глаза, блестевшие от облегчения и выпитого пива. Робби чистил зубы, переминаясь с ноги на ногу. Нет, раньше. Может, когда Уитакер процетировал священное писание, пытаясь поддержать таким образом своего начальника и признался, что учился в семинарии? Боже, нет. Всё стало сложно с самого начала. Доктор Эббот сообщил Робби в то утро, что сегодня прибудут новые ординаторы и студенты. «Как мне повезло то» - отозвался он без особого энтузиазма. Небольшая кучка молодых девушек стояла недалеко от главного поста. Он сразу вычленил единственного парня среди них. Короткие слегка вьющиеся волосы, сгорбленная осанка и цепь родинок, уходящая под светло-голубой скрабб. Дана заметила его и широко улыбнулась. - Как видишь, у нас сегодня появились новые лица. Студенты и молодые ординаторы повернулись в его сторону. Робби приветливо улыбнулся новоприбывшим, осматривая каждого из них. Да, у Уитакера были такие напуганные глаза в тот момент, влажные, казалось, от непролитых слёз. Робби это однозначно сбило с толку. Да ещё и серебряный крестик на шее. Звезда Давида на собственной груди дала знать о себе. Он сплюнул пасту в раковину и прополоскал рот. Ему был необходим прохладный душ и, может быть, как следует кончить. Он не мог вспомнить, когда в последний раз спал с кем-то. Последующие три месяца в «Яме» прошли суматошно, но не так страшно, как их первая совместная смена. Уитакер вместе с остальными «малышами», как называла их Дана, бегал из смотровой в смотровую, делая перерывы на отвратительный кофе из холла. Боевое крещение, через которое проходили абсолютно все. Деннис часто маячил где-то неподалеку, заполняя медицинскую документацию или осматривая пациентов под пристальным взором кого-нибудь из старших ординаторов. Робби чувствовал за него ответственность, желая обучить всему, что знал сам. Тот смотрел на Майкла и кивал всем его замечаниям, что-то записывая в блокнот и слегка вздрагивая от случайного прикосновения к его голой коже на плече или шее. Тогда мужчина тихо ахал и сразу убирал руку, чувствуя укол вины и жуткую неловкость. Деннис вообще любил наблюдать. Иногда Майкл физически чувствовал его взгляд на спине, затылке или во время работы с пациентами - на своих руках. Это было странное покалывающее чувство, словно под кожей кто-то скрёбся. Воображение подкидывало всё новые картинки. Тонкие пальца Уитакера, пальпирующие живот пациента. Губы изогнуты в полуулыбке. Член Робби снова дернулся. Он не мог этого выносить. Рука обхватила основание члена, медленно поднимаясь вверх и снова вниз. Уитакер смотрит на него и грызёт кончик своей ручки, задумавшись о чем-то своем. Как бы его рот смотрелся на члене Майкла? Боже, спаси его грешную душу. Он опёрся лбом в стенку душевой кабины, продолжая надрачивать себе. Уитакер смотрит на него. Просто смотрит. У Робби кружится голова, а ноги становятся безумно ватными. Как бы его собственное имя звучало из уст мальчишки? Майкл.... О, Майкл! Робби кончает с отчаянным рыком, забрызгав стенку белыми струями. - Чёрт. Это плохо, очень, сука, плохо. После душа он кое-как расчесал коротко подстриженные волосы с проседью, собираясь выбегать на смену. Он не сможет нормально общаться со своим студентом, даже смотреть на него не сможет. А тем временем на Питтсбург надвигалась зима.