Stolen Poem

Сильнее всего радовало, что бóльшая часть мародёров, к которой относились Джеймс и Питер, из-за обилия домашнего задания оставили идею разгадать автора. К меньшей части относился Сириус. Ненароком он заглядывал через плечо в конспекты Мэри. Римус видел, как он просил эссе Марлин, якобы для проверки собственных знаний о приготовлении антидотов, и возвращал их подозрительно быстро. Каждый раз у Римуса внутри всё сжималось. Почерк, которым написано стихотворение, полностью совпадал с его — ну, ещё бы. Хватало одного неосторожного шага, и перед Сириусом откроется полная и точная картина. Свёртки бумаги в запасах Римуса стремительно пополнялись. Он всерьёз задумался выучиться новому почерку. Относительно старые конспекты перекочевали в пыльный угол под кроватью, он пока не решался их сжечь. В соседний угол замечательно вместились книги — Оскар Уайльд бы обчихался — и собственные стихи. Вместе с комнатой и голова Римуса претерпела перестановку приоритетов. Нужда сохранить тайну отодвинула поэзию на второй план. В первую ночь такой перестановки он не мог заснуть и сверлил глазами потолок, пока Джеймс не начнëт собираться на раннюю тренировку. Прятаться не впервые, но как долго ещё будет необходимо? Он не знал. По ночам он, дождавшись, когда все уснут, задвигал занавески и вытаскивал из подушки отрезки пергамента, тренируясь отточить новый стиль письма. Римус даже не знал, чего именно он хотел добиться. Перед ним его конспект — пример, как не надо — и пустой лист. Однажды это встало ему поперёк горла. В пятницу профессор Макгонагалл превзошла саму себя и задала наискучнейшую самостоятельную работу. — Чем ты читал задание? Написано для дураков — каждому по одному варианту, — прижучил Джеймс Сириуса. — Я сделал оба! — и оба, Джеймс и Сириус, прыснули. Питер рядом с ними фыркнул, намереваясь поставить очередную кляксу. — Надеешься на двойную оценку? — вскинул брови Джеймс. — Не исключено, — пожал плечами Сириус и вернулся к своему свёртку с теоретическим объяснением превращения колибри в напëрсток. Макгонагалл подошла к подготовке учеников со всей серьезностью, но Сириус не особо оценил. — Главное, не две «Отвратительно». — Что-то получается? — с надеждой спросил Питер. — Не-а, — сокрушенно ответил Джеймс. Сириус не потрудился отвечать — и так было понятно, что тяжело. — Ну, а у тебя, Лунатик? — и Питер оказался за спиной у Римуса как раз в тот момент, когда он обводил в пятнадцатый раз букву «С». Он не оставлял попыток изменить почерк. Плевать, сколько времени будет уходить на работы с новым почерком, важнее, что он новый. Как назло, сегодня выходило особенно паршиво, и новые буквы больше напоминали китайские иероглифы, чем каллиграфическую роспись. — С чего бы вдруг у меня что-то получалось? — неожиданно громко вскрикнул Римус, скомкав неудачный черновик — У тебя всегда получается с.. — Ошарашенный Питер похлопал белыми ресничками. Сзади Римус чувствовал две пары глаз, вперящихся ему в спину. Он слышал, как прекратили царапаться перья по бумаге. — Как с эссе? — Пойдёт, — «эссе», скомканное в неприглядное чудовище, улетело в одну охапку с черновиками. — А у тебя? — У меня тоже, — промямлил Питер и поспешил убраться в свой угол. Римус почувствовал болезненный укол вины. Он не хотел срываться и уж тем более пугать Питера. Если бы не глупое расследование и сравнение почерков, он сам бы предложил Питеру помощь. Кстати о расследовании. Он посмотрел на Сириуса. Тот со странным прищуром глядел ему в руки. Потом поднял взгляд, и Люпину почему-то стало стыдно. Он бросил бумажки в сумку-почтальонку и рванул в спальню. Джеймс и Сириус по-прежнему настороженно молчали, и это было кошмарно непривычно, не в их духе. Со всей дури шлëпнув сумку на пол, он прыгнул на кровать, задëрнул шторы и упал на подушку лицом. Тело напряжëнно гудело и как-то не собиралось отдыхать по приказу. Лёжа на кровати, Римус прижался к простыни и вслушался. Внизу стояла гробовая тишина. Спасибо, Петтигрю, придётся заново переписывать, а вместо дубовой поверхности стола воспользоваться шаткой кроватью. Он успокоился, когда услышал голос Сириуса. Тот что-то спросил, связанное с «несломляемыми» перьями — похоже, снова переусердствовал с выведением даты. Римус обхватился руками и позволил себе успокоиться. Так не может продолжаться. На пуховом одеяле образовался свиток с будущим эссе. Римус пожелал не проткнуть бумагу пером ещё раз. Посреди ночи из размышлений его вывело шлёпанье босых ног. Он отчётливо слышал, как лёгкая поступь пересекла комнату — Римус явственно представил себе голые ноги Сириуса — и затормозила у кровати Джеймса. Послышался шорох занавесок, а потом тишина. Слишком давящая, навязчивая, как будто уши заложило водой, а в груди что-то наполнилось. «Заглушающие чары» — смекнул Римус, и отвернулся. Уснуть не вышло. Он не хотел этого, но ждал, когда Сириус покинет место переговоров и снова пройдёт рядом с его кроватью. Вселенная наградила его. Шаги остановились у полога кровати Римуса. Он затаил дыхание, пытаясь унять неизвестно откуда взявшуюся дрожь. И он услышал точно такое же учащённое сердцебиение по ту сторону занавесок. Сириус не двигался. Римус уже успел прокрутить диалог и составить приветственно-объяснительную речь, как вдруг мелкие шажки возобновились и устремились обратно на кровать. Под звук пружин кровати Римус разочарованно выдохнул и зарылся носом в подушку, размышляя, стоит ли пытаться задохнуться в перьях. Перед обедом Сириус любезничал с Доркас Медоуз. Дреды у неё зализаны назад, а на лбу злые брови-ниточки, как у маггловских секретарш. Мода на них ещё не пришла, и когтевранки за соседним столом бросали на Доркас неоднозначные взгляды. Одного её взгляда хватило, чтобы Сириус вспомнил о срочной пробежке по замку. Пробежка, как ни странно, кончалась у места на скамейке возле Джеймса. — Она фковее вывефет тебе кифки, чем пофелует, — предположил Джеймс, жуя кусок грибного пирога. — Должен признаться, не так она мою любовь завоевать пытается, — раздражённо заметил Сириус. Он беспомощно тыкал вилкой свою тарелку, специально не попадая по тушёным овощам. — А ты хочешь, чтобы она как сумасшедшая махала рукой и орала твоё имя в Большом зале? — он наконец-то дожевал и речь звучала чётче. — Оставь эти штуки для Лили, — отмахнулся он. Перерыв на обед казался невозможно коротким, даже если занимал собой полтора часа. Римус старался держать ухо востро, но оставил эту идею, как только перед ним явился говяжий стейк. Старый-добрый перекус стимулировал работу мозга, особенно когда работаешь словно бы за четверых. Параллельно стейку на тарелке, Римус буравил взглядом притихшего Питера, размышляя, когда лучше подойти извиниться. Мерлин, может Питер не прибедняться? Тот сражался с миской грибного супа. Матрос из него никакой, раз покорить вóды собственной тарелки не в силах. Так что Римус злился и на него, и на себя за вчерашний выброс энергии. До полнолуния оставалась ровно неделя, но Римус не мог вечно оправдывать себя фазой луны. И не хотел: он не волк. Человечности в нём столько же, сколько и стейка в желудке. Тут Сириус наклонился над столом, делая вид, что тянется за тыквенным соком. Он потянулся и понизил голос так, чтобы могли слышать только они с Римусом. — Что там со слизеринской берлогой? — пробормотал он якобы себе под нос. — В силе. Обговорим в гостиной. — Римусу понадобилось огромное усилие, чтобы не пустить свой тыквенный сок носом. Он глотнул, чтобы перевести дух — Сириус даже шепчет милейше. Тот, в отличие от Люпина, не стеснялся пялиться. Римус потупил взгляд в тарелку и чуть не подавился чересчур огромным куском говядины. — Я уже говорил, как плохо влияет на тебя «это», — разочарованно кивнул он на значок старосты. Ему хотелось получить ответ здесь и сразу. Тут его глаза сверкнули. — Хотя вчера это тебе не помешало наехать на Хвоста. Теперь он не старался быть тихим. Лили метнула обеспокоенный взгляд на застывшего Римуса, а Мэри что-то шепнула Марлин. Римус невозмутимо продолжил трапезу, но хватка вилки в его руках заметно окрепла. Сириус, похоже, заметил это, и быстро улыбнулся ему перед тем, как глотнуть ещё тыквенного сока. Обаяние Блэка в глазах Римуса сползло под стол, оставляя голую неприятную оболочку. Он подобрал под скамью ноги, чтобы избежать странностей. Римус проследил, как Сириус ставит стакан на стол. Кашлянул, проглотив особенно большой кусок мяса, и проворно протянулся через стол. Он не скрывал, что тянется именно к Сириусу. Тот непонимающе вытаращил на него глаза. — Тебе для этого и значок не нужен, — сказал Римус и вернулся к остывшему стейку. Он ожидал словесного нападения, но Сириус так ничего и не ответил. Теперь он пялился выпученными глазами. Римус даже побеспокоился, не выпадут ли они ему в тарелку. Не выпали. *** —... златоглазки, водоросли, пиявки, — Джеймс считал компоненты зелья, разложенные по его кровати, и указывал на них пальцами. — Спорыш, рог двурога и... Минуточку. Джеймс повернулся к остальным мародёрам. Сириус скрестил руки на груди и стоял ближе всех к кровати. — Шкуры бурмсланга у Слизнорта не оказалось, — сказал в своё оправдание Римус. На неделе Джеймс горячо обсуждал идею с оборотным зельем, и Римус вызвался самостоятельно добыть ингредиенты. Однако шкуры действительно не оказалось. Как назло, Слизнорт использовал её на прошлом зельеварении шестикурсников. — Или ты плохо искал, — скучающе произнёс Сириус. После обеда он был настроен решительно задеть Римуса, но всякий раз отшучивался. Сириус скорее шею свернёт чем признается, оскорбился ли он. — Значит поищем вчетвером, — заключил Джеймс и отошёл к своей кровати. На этих словах остальные переглянулись, и Римус даже забыл, что там у Сириуса за комплексы, спохватившись быстрее остальных. Ничто так не сплочает, как задумки Поттера. Джеймс в одиночку целиком помещался под мантией-невидимкой. Вместе с Сириусом ещё порядочно: торчащие из-под мантии лодыжки спрячутся, если пригнуться. Втроём уже тяжелее, а четыре человека могут укрыть мантией головы, и приключение заканчивается, не начавшись. — С трудом себе это представляю, — медленно выговорил Сириус. — Можете идти втроём, — предложил он беспечно, как констатировал бы солнечную погоду. — Я скажу, что всего-навсего патрулирую коридоры. — Он взглянул на Сириуса, набирая в легкие достаточно воздуха, чтобы значок на груди выпячивал. — Я же староста. Сириус сделал вид, что сейчас упадёт в обморок и осел на пол. — Пользуешься статусом на всю катушку? — поинтересовался Джеймс, распаковывая в углу комнаты чемодан. Мантия не доставалась с приезда в Хогвартс, и по этой причине Джеймс чуть не целовал чемодан. Довольный Римус кивнул. От борьбы с домашним заданием никто не отвлекался. И в чем смысл, если торопиться некуда — до полуночи ещё вагон времени. Мародёры мучались с теорией взмаха палочки, чтобы в итоге превратить побеги люцерны в павлина, и обратно. Полезная информация. Потихоньку смеркалось. Огонь в камине слабо трещал, и Римус радовался оказаться у источника тепла. Он то и дело косился на Питера. Кажется, тот был в порядке, старательно штудировал учебник. Римус не стал создавать неловкое положение. В конце концов, кто запрещает Питеру заниматься с эссе самостоятельно? Наконец Мэри зевнула и с Марлин за руку поднялась в спальню. Джеймс отложил учебник, практически уронив его от предвкушения. — Пора, — таинственно произнёс он. Все переглянулись. Душу не грело, а поджаривало огнём предстоящее приключение. Мародерская шайка снова активизировалась, так что извинения Питеру подождут. Из портрета первым вылез Римус. Он отряхнул подол мантии и огляделся. Коридор мирно пустовал. Факела на ночь тушили, и единственным источником света был лунный свет через окна. Римус моргнул, глядя как белые полоски света ложатся на стены. На плечо упала рука Сириуса. Вернее, просто рука, остального тела не видно. Он, Джеймс и Питер скучковались под мантией-невидимкой. Возвращая руку на место, она, естественно, под негодующие ойканья прошлась по всем частям тел ребят. — Если у Слизнорта не окажется шкуры бурмсланга, клянусь, я с Нюниуса шкуру сниму, — пробормотал Сириус на ухо. Римус дëрнулся. Лунный свет будоражил не так, как шëпот Сириуса. Тот не мог не заметить, как кожа на затылке Римуса покрылась мурашками. — Свежо, — поспешил оправдаться Римус. — Пойдём. Он не спеша двинулся вперед, якобы осматривая коридоры на наличие бодрствующих учеников. То и дело приходилось тормозить и оборачиваться, потому что сзади плелись Сириус У-Кого-Несëт-Изо-Рта Блэк, Джеймс Идите-Молча-Придурки Поттер и Питер Ты-Мне-Ногу-Отдавил Петтигрю. Джеймс отказывался признавать, что его идея пойти всем вместе оказалась провальной. В глубине души он, наверняка, это признал, особенно когда они еле-еле спустились по лестнице, чуть не проехав на задницах последний пролëт. Муторно и медленно добравшись до подземелья все четверо выдохнули и Джеймс сдëрнул мантией-невидимку. — Хвост, законом зубы чистить не запрещено, — раздражëнно сообщил Сириус, вытирая пот со лба. Чёрные пряди прилипли к лицу, и, проехавшись по макушке рукой, он убрал их назад. В копилочку к воспоминаниям Римуса ночью. — Это я так, к слову. Глаза Питера провели увлекательную поездку вокруг своей оси и встали на место. — За мной, — шикнул Джеймс и огляделся. Четверо двинулись в подземелье, как возле двойных дверей Поттер выставил руку, вынуждая Питера остановиться. — А ты на стрëме постоишь. — Почему я? — обиделся Питер. — Потому что дышать рядом с тобой невозможно, — пояснил за Джеймса Сириус, всё ещё демонстративно зажимающий нос двумя пальцами. Римус не жаловался. От него самого и похуже тащил аромат после полнолуний. Парфюм из пота, крови, иногда внутренностей и экскрементов лесных животных отвращал до потери сознания, но никто ничего не говорил. Зная, что ты обладатель чудесного запаха, трудно было не краснеть перед представителем древнейшего рода, заботливо сидевшего в ногах после полнолуния. Оставив Питера у дверей, ребята оказались в подземельях. — Где ты нашёл златоглазки в прошлый раз? — тихо спросил Джеймс, как только они вошли в подземелье. Он, наверное, думал, что все ингредиенты будут в одном месте, с чем Римус охотно бы поспорил. — Там, — Римус кивнул на кладовую. Обычно там хранятся запасные ингридиенты, котлы и учебники, так что ожидаемо найти было шкуру бурмсланга в кладовке. — Слишком просто, — Сириус в момент пересёк подземелье, оказался возле учительского стола и принялся рыться по ящичкам. Вскоре к нему присоединились и остальные. Джеймс обернулся, заметив каморку для швабр, и ушёл проверить. Сириус молчал, занятый перекопкой стола Слизнорта. Лицо у него приобрело такое старательное выражение, что, наблюдая за ним, Римус не заметил, как вляпался в склянку с янтарной жидкостью. Жидкость консистенцией напоминала больше сцеженные сопли, чем, как написано на наклейке, бальзам для «воссоединения невоссоединяемого». Тут же сбоку послышался смешок. — Это нам тоже понадобится, — сказал Сириус, засовывая склянку под мантию. Он поймал взгляд Римуса, пристально наблюдавшим за его руками. Сириус перестал вдруг искать и положил руки на стол, не разрывая контакта с ним. Не внимая, Римус тоже замер. Холодное подземелье окутало духотой и сыростью. — Лунатик? — голос Сириуса прозвучал непривычно выше. Он потянул шею, и Римус почувствовал, как тот хочет вглядеться ему в лицо. Римус легонько кивнул, вынужденно возвращаясь к поискам. Они оба сидели на полу, но мëрз на кафеле только Блэк. Римусу было слишком тепло рядом с ним, голова нагрелась, перегнав по жаре разве что лавовый поток. Он рылся в ящике на автомате, шарился руками по баночкам и пакетикам, периферическим зрением следя за Сириусом. Белые руки словно светились в темноте подземелья, и Римус даже фыркнул, как это элегантно выглядит. Тут из каморки для швабр вынырнул Джеймс, победно размахивая свёртком с искомым артефактом. — Кто бы мог подумать! — громким шёпотом порадовался он. Со счастливой миной Джеймс двинулся вперёд. — Старик как специально хранит её подальше от нас, — раздражённо заметил Сириус, пряча что-то в карман. И тут по Римусу ощутимо проступил электрический разряд. — Можешь высказаться ему лично, — звенящую тишину прорезал голос Северуса. Рядом стоял ухмыляющийся Барти Крауч и, конечно же, Мальсибер — староста Слизерина. Барти держал тихо скулящего Питера за ухо, оттопыривая мочку. Тот окинул подземелье извиняющимся взглядом. Джеймс замер, наспех втиснув во внутренний карман мантии кулëк шкуры бурмсланга. — Ночная прогулка всем составом? — начал он в привычной манере. Можно было подумать, что он всё шутит, но руки за его спиной с таким хрустом сжались в кулаки, что даже Римус почувствовал покалывание в костяшках. — Прямо как у вас, — просипел Барти. Чёткой дикции мешала широкая улыбка. — Отпусти его, — Сириус достал палочку. В глазах Петтигрю мелькнула слабая надежда на спасение. — Скоро отпустит, — ответил за Барти Северус, шагнув вперёд. — Как скоро? Как свои грязные патлы вымоешь? — выплюнул Сириус. Годрик, кто тебя вообще за язык тянул. Джеймс улыбнулся, но троица слизеринцев, похоже, шутку не зачла. Римус не смог не закатить глаза на то, как глубоко их закапывает Сириус. — Гляди-ка, даже ручная псина шутку не оценила, — от жёлтых глаз Барти не ускользнул опрометчивый «жест». Побледневший Сириус повернулся к такому же белому Римусу. Оболочка сероватых глаз Блэка приобрела бешено-красный оттенок, а ресницы напоминали паучьи лапы. Римус бросился к нему, но было уже поздно. Сириус направил палочку, тихо забормотав что-то. — Экспеллиармус! Палочка Сириуса стремительно вылетела из рук, приземлившись у ног Джеймса. Римус на полпути прирос к месту. Горло отчётливо сдавил страх. Тишина давила на уши всем присутствующим. Питер, как Северус, Барти и Мальсибер, непонимающе уставились на Джеймса. — Не нужно его уродовать, — Быстро проговорил он, обращаясь к Сириусу. — Он сам справляется с этой задачей. Демонстративно усмехнувшись, Сириус поспешил вернуть свой обаятельный образ, поднял палочку и выпрямился. Сквозь темноту жёлтое лицо Северуса обретало оттенок тухлого сыра. Он смотрел на Джеймса, который держался невообразимо смело и уверенно, и не мигал. Нельзя было предположить, что себе думает Северус. — Ты наживаешь себе проблемы, Поттер, — тихо сообщил Северус. Он подал неопределённый знак Барти, и тот, раздражённо простонав, оттолкнул Питера. — Сопляк, — пробормотал Крауч, и необязательно это было адресовано Петтигрю. Снейп, не дожидаясь, развернулся и быстро зашагал прочь из подземелья. За ним и его приспешники. Как только двери захлопнулись, Питер, всё ещё сидевший на коленках, громко и коротко всхлипнул. Улыбаясь, Джеймс взял его за руку и помог встать. — Уши на месте? Питер кивнул и размазал сопли кулаком. — Весело тебе? — громко спросил Сириус: скрываться смысла не было. Ноздри его то и дело по-бычьи раздувались от ярости. — Всё закончилось удачно, — беспечно объяснился Джеймс. На лице его мелькнула тень, но сразу же развеялась, когда сквозняк в подземелье колыхнул шуршащую упаковку шкуры бурмсланга. По пути назад все молчали. Даже когда Джеймс наступил на ногу Питеру, а тот запачкал соплями рубашку Сириуса, шум не поднялся. В Общей гостиной Сириус замешкался, и Римус воспользовался этим. Он проигнорировал жёлтые пятна на рубашке Сириуса и потянул его за локоть. — Вернись Северус к своим без конечности, и мы бы паковали сейчас чемоданы, — тихо сказал Римус. Сириус моргнул. — Если бы мы паковали чемоданы, от него бы мокрого места не осталось, а об этом я позабочусь лично, — раздражённо ответил он и выдернул локоть. Внутри что-то оборвалось. Уже поднимаясь по винтовой лестнице, Сириус обернулся. Он открыл рот, намереваясь что-то сказать, но тут же закрыл. Римус выгнул бровь, и Сириус вовсе опустил взгляд, выдохнув. — Не за что, — сказал Римус. Печальная улыбка Сириуса настолько была желанной, что Римус не стал прятать румянец.