Алфавит для Шастуна и Попова

Пятница, вечер, парковка у торгового центра. Антон сидел на пассажирском сиденье старого «Опеля» Арсения и ждал, когда тот наконец выйдет из гипермаркета. Обещано было «на пять минут» — прошло уже двадцать. Антон барабанил пальцами по торпеде, крутил радио, разглядывал прохожих и откровенно скучал. За окном медленно опускались сумерки. Парковка постепенно пустела — большинство покупателей разъехались по домам ужинать, оставив только редкие машины в дальних рядах. Фонари горели тускло, создавая атмосферу уединённости и покоя. Антон зевнул, потянулся и, чтобы чем-то занять руки, потянулся к бардачку. Щелчок — и перед ним открылось царство хаоса. Чеки, салфетки, зарядки, старые диски, фантики от конфет. И среди этого барахла — чёрный бархатный мешочек на шнурке. Антон вытащил его, покрутил в руках. Тяжёлый. Интересно. Шнурок развязался легко, и содержимое вывалилось ему на ладонь. Вибратор. Не какой-то там скромный, аптечный, а настоящий — из силикона, изогнутый, с пупырышками и кнопкой на основании. Сантиметров пятнадцать, не меньше. Антон даже присвистнул, разглядывая его под светом фонаря. Качественный, дорогой, с бархатистой поверхностью. Рядом с ним выкатились два шарика на тонком шнурке — гладкие, силиконовые, с металлическими сердечниками внутри, которые при движении перекатывались, создавая приятную тяжесть. Антон уставился на это богатство с открытым ртом. В голове пронеслось сразу всё: откуда, зачем, для кого, почему он не знал, что у Арсения есть такое... И следом, как обухом по голове — осознание, от которого член дёрнулся в штанах, а сердце пропустило удар. Арсений покупал это не для себя. Для них. Для него. Тёплая волна накрыла с головой — смесь умиления, возбуждения и какого-то щенячьего восторга. Он уже представлял, как эти штуки будут работать на нём, как Арсений будет медленно, с умным видом, изучать каждую кнопку, каждый режим. Как будет дразнить, доводить до исступления... Дверь машины распахнулась, впуская вечерний воздух и Арсения с пакетами. — Задержали на кассе, там очередь, — начал он, залезая внутрь, и замер, увидев, что лежит на коленях у Антона. Пауза длилась ровно три секунды. Лицо Арсения прошло через целую гамму эмоций — удивление, досада, лёгкий испуг и, наконец, смирение. — Это не то, что ты думаешь, — сказал он, ставя пакеты на заднее сиденье и садясь за руль. — А что я думаю? — голос Антона предательски дрогнул, выдавая возбуждение. — Что я собирался тебя удивить, — Арсений повернулся к нему, выдохнул. — На годовщину. Через две недели. — Годовщину? — Год, как мы вместе, — Арсений кивнул на игрушки. — Вот, приготовил сюрприз. Думал, в романтической обстановке, со свечами, с ужином... А ты всё испортил. — Я испортил? — Антон моргнул, чувствуя, как внутри закипает азарт. — Ты оставил это в бардачке! — В бардачке, который ты никогда не открываешь! — А сегодня открыл! Они уставились друг на друга. Арсений — с досадой и лёгкой обречённостью. Антон — с азартом, который разгорался всё сильнее, подогреваемый видом игрушек и осознанием, что Арсений планировал это для них. — Значит, — медленно сказал Антон, поглаживая пальцем вибратор, чувствуя, как силикон приятно холодит кожу, — ты купил это, чтобы использовать на мне? — Ну... да. — И шарики эти... тоже? — Тоже, — Арсений вздохнул. — Это анальные шарики, если хочешь знать. Для тренировки и растяжки. — Для растяжки, — повторил Антон, и от этих слов член дёрнулся снова. — И когда ты планировал? — Через две недели, — Арсений уже почти успокоился, приняв неизбежное. — Ужин, свечи, медленная музыка, шампанское... — А если я хочу сейчас? Арсений замер с ключом в замке зажигания. Медленно повернул голову. — Что? — Сейчас, — Антон сжал игрушки в кулаке, чувствуя, как от собственной смелости сердце колотится где-то в горле. — Здесь. В машине. — Ты с ума сошёл? — Арсений обернулся на тёмные окна парковки. — Мы на парковке! — И что? — Антон уже расстёгивал джинсы, чувствуя, как дрожат пальцы от возбуждения и страха. — Машина тонированная. Сзади вроде никого. Фонари тусклые. — А если кто-то подойдёт? Если увидят? — А если тебе нравится, что могут увидеть? — Антон прищурился, хотя внутри всё сжималось от одной мысли, что их действительно могут застукать. Сердце билось где-то в ушах, ладони вспотели, но останавливаться было нельзя — это чувство риска, смешанное с желанием, было слишком сладким. — Или ты только покупать игрушки умеешь, а пользоваться — нет? Это был вызов. Чистой воды провокация. Арсений смотрел на него несколько секунд, и Антон видел, как в его глазах загорается знакомый опасный огонёк. Тот самый, который всегда появлялся перед тем, как они делали что-то безумное. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя игрушками прямо здесь? На парковке, где в любой момент может появиться какая-нибудь бабка с тележкой? — уточнил Арсений голосом, от которого по спине побежали мурашки. В этом голосе было всё — и сомнение, и возбуждение, и предвкушение. — Да, — выдохнул Антон, чувствуя, как от собственной смелости перехватывает дыхание. — Хочу. Прямо сейчас. Пока мы не передумали. — Тогда раздевайся. Дальше всё закрутилось как в лихорадке. Антон стянул джинсы вместе с трусами до колен, чувствуя, как прохладный воздух касается разгорячённой кожи. Он откинулся на спинку сиденья, раздвинул ноги, упёршись ступнями в торпеду. Поза была откровенной, почти неприличной, и от этого ещё более возбуждающей. Арсений перебрался к нему, нависая сверху, и забрал игрушки. Вибратор он положил себе на колени, а шарики взял в руку, рассматривая их в тусклом свете с улицы. — Знаешь, как это работает? — спросил он, проводя шариками по внутренней стороне бедра Антона. — Догадываюсь, — выдохнул Антон, чувствуя, как гладкий силикон скользит по коже, оставляя дорожку мурашек. — Один за другим, — Арсений поднёс первый шарик к входу, чуть надавливая. — Медленно. Чтобы ты чувствовал каждый. Антон закусил губу, когда прохладный силикон коснулся самого чувствительного места. Шарик вошёл легко — смазки на нём было достаточно, и мышцы, расслабленные от возбуждения, почти не сопротивлялись. Но ощущение было странным — инородное тело, гладкое и тяжёлое, скользнуло внутрь, заняло своё место. — Один, — выдохнул Арсений, показывая шнурок. — Чувствуешь? — Да... — Антон прислушался к себе. Шарик лежал внутри, перекатываясь при малейшем движении, тяжёлый металлический сердечник добавлял ощущение наполненности. Второй шарик вошёл так же медленно, раздвигая стенки, заставляя мышцы сжиматься вокруг него. Теперь внутри было два инородных тела, они касались друг друга, перекатывались, давили на стенки с разных сторон. — Боже, — выдохнул Антон, чувствуя, как от этих ощущений член встаёт окончательно, упираясь в живот. — Тяжело... — Терпи, — Арсений улыбнулся, дёргая за шнурок — шарики чуть сместились внутри, заставляя Антона вздрогнуть. — Это только начало. Он взял вибратор, включил на минимальную мощность. Тот зажужжал тихо, почти неслышно, но вибрация чувствовалась даже на расстоянии. Арсений провёл им по губам Антона, по щеке, спустился на шею, на грудь. Холодный силикон оставлял дорожки мурашек, вибрация разбегалась по коже, заставляя соски твердеть. Антон застонал, выгибаясь навстречу прикосновениям. — Нравится? — спросил Арсений, обводя вибратором сосок. — Да... — А это? Он опустил вибратор ниже, провёл по животу, по внутренней стороне бедра, коснулся яичек. Антон вздрогнул, раздвигая ноги шире, предлагая, умоляя продолжить. — Хватит дразнить, — выдохнул он. — А если я хочу дразнить? — Арсений убрал вибратор, снова дёрнул за шнурок, заставляя шарики перекатиться внутри. — Это ты хотел сейчас. Будешь терпеть до конца. Он снова включил вибратор, на этот раз на среднюю мощность, и приставил к головке члена Антона. Антон застонал громче, чем следовало, и тут же зажал рот рукой. Звук разнёсся по салону, наверняка слышный снаружи. Паника кольнула где-то под ложечкой — а если кто-то идёт мимо? Если слышит эти стоны? Если догадается, что происходит в припаркованной машине? Страх смешался с возбуждением, усиливая ощущения в разы. Антон чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, как кровь шумит в ушах, как каждое прикосновение вибратора отдаётся во всём теле. — Тихо, — шикнул Арсений, тоже оглядываясь на окна. — Люди услышат. — К чёрту людей, — выдохнул Антон, но голос всё же приглушил. — Нет, — Арсений резко убрал вибратор. — Будешь молчать — получишь дальше. Будешь орать — остановлюсь. Понял? Антон закусил губу, кивая. В глазах стояли слёзы от переизбытка ощущений — шарики внутри перекатывались при каждом движении, вибратор только что дразнил член, а теперь его убрали, оставив с чувством голода и пустоты. Арсений включил вибратор на полную мощность. Гул стал громче, но всё ещё не слишком заметный снаружи. Он прижал его к основанию члена Антона, и тот замычал сквозь зубы, вцепившись в сиденье. А потом Арсений дёрнул за шнурок. Шарики выскользнули — медленно, дразняще, один за другим. Каждый проходил через сфинктер, заставляя мышцы судорожно сжиматься, провожая их. Антон чувствовал, как они выходят, как давят на простату, как последний шарик покидает тело, оставляя после себя пустоту и желание немедленно заполнить её снова. И тут же вибратор переместился ко входу, надавил, проникая внутрь. Антон замычал громче, снова зажимая рот рукой. Вибратор входил медленно, пупырышки массировали стенки, вибрация разносилась по всему телу, заставляя дрожать каждую клеточку. Арсений вводил его глубже, поворачивал, нажимал на кнопку, меняя режимы. — Смотри, — выдохнул он, показывая на приборную панель. Там, в отражении стекла, Антон увидел себя — раздетого, с раздвинутыми ногами, с вибратором, торчащим из зада. Увидел своё лицо — раскрасневшееся, с закушенной губой, с глазами, полными слез и безумного возбуждения. — Видишь себя? Видишь, как я трахаю тебя игрушкой? Антон видел. И от этого зрелища член дёрнулся, истекая смазкой. Стыд и возбуждение смешались в такой гремучий коктейль, что голова пошла кругом. Кто-то мог пройти мимо, заглянуть в окно, увидеть это отражение — и эта мысль заставляла сердце биться ещё быстрее. В этот момент снаружи послышался звук мотора. Антон замер, чувствуя, как паника ледяной волной накрывает с головой. Фары скользнули по их машине, и рядом, буквально через одно парковочное место, припарковался какой-то джип. — Твою мать, — выдохнул Арсений, замирая с вибратором внутри Антона. — Не двигайся. Не дыши. Антон и не дышал. Он смотрел в окно, боясь пошевелиться, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса. Вибратор всё ещё работал на полную мощность, вибрируя внутри, и Антон изо всех сил старался не застонать, не выдать себя ни единым звуком. Из джипа вышел мужчина. Обычный, в куртке, с телефоном в руке. Он остановился рядом со своей машиной, прислонился к капоту и начал разговаривать. Громко. Долго. Судя по всему, с женой или девушкой. — Да, я уже приехал, — говорил он в трубку. — Нет, не купил, забыл. Да, сейчас схожу. Ну прости, закрутился на работе. Антон смотрел на него через тонированное стекло и чувствовал, как внутри вибратор пульсирует, как каждое движение воздуха снаружи кажется ему шагом к их машине. Если этот мужик повернёт голову, если посмотрит чуть левее, он увидит два силуэта в машине. Один, склонившийся над другим. И поймёт. Сердце колотилось где-то в ушах. Антон боялся дышать, боялся моргнуть, боялся, что предательский стон вырвется наружу и выдаст их. Арсений тоже замер, не вынимая вибратора, но чуть ослабив нажим. Его глаза были прикованы к незнакомцу, готовые в любой момент прикрыть Антона собой, если тот обернётся. — Да сколько можно? — продолжал мужик. — Я же сказал — забыл. Сейчас зайду и куплю. Что? Нет, молоко тоже куплю. И хлеб. Разговор тянулся бесконечно. Каждая минута длилась вечность. Антон чувствовал, как от напряжения мышцы начинают дрожать, как вибратор внутри сводит с ума каждым своим движением, как хочется то ли закричать, то ли засмеяться от абсурдности ситуации. Мужик говорил, говорил, говорил. Про работу, про начальника, про тёщу, про то, что устал и хочет просто лечь и уснуть. Антон слушал этот монолог, закусив губу до крови, и чувствовал, что ещё немного — и он либо кончит прямо здесь, либо сойдёт с ума. Арсений смотрел на него, и в его глазах читалось что-то странное — смесь страха, возбуждения и какого-то безумного веселья. Он чуть заметно покачал головой, беззвучно шевеля губами: «Терпи». Антон терпел. Наконец, через бесконечные пятнадцать минут, мужик закончил разговор, убрал телефон и, слава богу, пошёл в сторону гипермаркета, даже не взглянув в их сторону. Как только его фигура скрылась за дверями, Антон выдохнул — судорожно, громко, чувствуя, как по щекам текут слёзы облегчения. — Боже, — прошептал он. — Я думал, умру. — Ещё нет, — выдохнул Арсений, и в его голосе слышалась дрожь. — Но сейчас умрёшь. Он снова включил вибратор на полную и начал двигать им внутри — быстро, глубоко, безжалостно. Антон закричал, забыв о тишине, забыв о мужике, забыв обо всём на свете. Остался только вибратор внутри, только руки Арсения, только нарастающее, невыносимое чувство близкого оргазма. — Хочу тебя, — выдохнул он. — Не игрушку. Тебя. Пожалуйста. — Получишь, — Арсений вытащил вибратор, отбросил на панель. Расстегнул свои джинсы, приставил член ко входу. — Но сначала кончи от этого. Кончи, пока тот мужик ходит за молоком и даже не подозревает, что в пяти метрах от него трахают мальчика игрушками. Антон кончил с криком, который задушил собственной ладонью. Сперма выплеснулась на живот, на руку Арсения, на сиденье. Оргазм тряс его, выкручивал, не отпускал несколько долгих секунд. В ушах шумело, перед глазами плыли круги, но Арсений не дал ему прийти в себя — вошёл сразу, резко, глубоко, пользуясь тем, что после оргазма мышцы расслаблены и открыты. Антон застонал, чувствуя, как член наполняет его, как движется внутри, добавляя новых ощущений к уже безумным. Живое тепло после силикона, реальная близость после игрушек — это было совсем другое, и от этого контраста сносило крышу. — Смотри в окно, — приказал Арсений, двигаясь быстро и глубоко. — Смотри, не придёт ли тот мужик обратно. Антон смотрел. Сквозь мутное от тонировки стекло он видел пустую парковку, редкие машины, тусклые фонари. И чувствовал, как внутри двигается член Арсения, как каждый толчок отдаётся во всём теле, как приближается второй оргазм — неожиданный, мощный, сметающий всё на своём пути. — Ещё раз, — потребовал Арсений, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Кончи ещё раз. Со мной. Пока нас не спалили. — Не могу... — выдохнул Антон, но тело уже не слушалось. Второй оргазм накатил неожиданно, вышибая остатки сознания. Антон кончил, даже не касаясь члена, просто от толчков Арсения внутри, от перевозбуждения, от страха, от всего сразу. Сперма выплеснулась на его живот тонкой струйкой, смешиваясь с первой. Арсений кончил следом, зарываясь лицом в его шею, кусая плечо, чтобы не заорать. Несколько минут они лежали, тяжело дыша, прижавшись друг к другу на тесном переднем сиденье. В машине пахло сексом, потом, резиной от игрушек и чем-то ещё — страхом, адреналином, жизнью. — Ты псих, — выдохнул наконец Арсений, поднимая голову. — Настоящий псих. Мы могли попасться. — Но не попались, — Антон улыбнулся сквозь слёзы, которые всё ещё текли по щекам. — Он даже не посмотрел. — А если бы посмотрел? — А если бы посмотрел, увидел бы, как ты меня трахаешь, — Антон всхлипнул и засмеялся одновременно. — И что? Вызвал бы полицию? — Или снял на телефон и выложил в интернет, — Арсений покачал головой, но в его глазах плясали бесенята. — Ты представляешь, какой был бы скандал? — Представляю, — Антон вытер слёзы тыльной стороной ладони. — Мама бы убила. — Мама бы сначала убила меня, потом тебя, потом нас обоих вместе. Они посмотрели друг на друга и расхохотались — нервно, облегчённо, счастливо. — Знаешь, — сказал Антон, когда смех утих, — я никогда так не боялся. И никогда так не заводился. Когда он рядом припарковался, я думал, сердце выпрыгнет. — Я видел, — Арсений погладил его по щеке. — Ты весь дрожал. И сжимался вокруг вибратора так, что я еле сдерживался. — А если бы он заглянул? — Не заглянул. И слава богу, — Арсений поцеловал его в лоб. — Но адреналин был знатный. — Это точно, — Антон посмотрел на разбросанные игрушки, на свои спущенные штаны, на пятна спермы на сиденье. — Нам теперь отмывать всё. — Плевать, — Арсений усмехнулся. — У меня салфетки есть. И вообще, это была твоя идея. — Моя, — согласился Антон. — И знаешь что? — Что? — Я хочу ещё. — Сейчас? — Арсений поднял бровь. — Пока тот мужик не вернулся? — Нет, — Антон покачал головой. — Дома. В спокойной обстановке. Без риска быть пойманными. Но с этими, — он кивнул на игрушки. — Всеми сразу. — На одну ночь? — На все ночи, — Антон улыбнулся. — У нас же целый набор. Можно всё попробовать. Медленно, со свечами, как ты хотел. Арсений посмотрел на него долгим взглядом, и в этом взгляде было столько нежности, что у Антона снова защипало в носу. — Ты невероятный, — сказал Арсений. — Знаешь это? — Знаю, — Антон кивнул. — Твой невероятный псих. — Мой, — Арсений притянул его к себе, обнял крепко. — Самый мой. Они ещё долго сидели так, приводя себя в порядок салфетками, собирая разбросанные игрушки, приходя в себя после безумного получаса. А когда мужик с джипа наконец вышел из магазина с пакетами и уехал, Арсений завёл мотор и вырулил с парковки. Дома их ждала ночь. Долгая, медленная, со свечами и игрушками. Но Антон знал, что этот вечер на парковке, с риском быть пойманными, с долгим телефонным разговором в двух метрах от них — он запомнит навсегда. Потому что иногда самый острый оргазм случается не там, где безопасно, а там, где страшно. И где рядом есть тот, кто разделит этот страх с тобой.