Солнце, что светит в аду

Адский закат окрашивал небо в багровые и оранжевые тона, отбрасывая зловещие тени на шпили Пентаграм-Сити. В одном из самых роскошных особняков, чьи стены были увешаны портретами демонической знати, разыгрывалась драма, знакомая многим дочерям, но в Аду она приобретала особенно едкий оттенок. Чарли, принцесса Ада, стояла перед своей матерью, Лилит, чья красота была столь же ослепительна, сколь и холодна. Глаза Лилит, обычно полные царственного безразличия, сейчас горели ледяным огнем. -Ты понимаешь, Чарли, насколько ты разочаровываешь меня? – голос Лилит был низким, но каждое слово, казалось, было выковано из льда и стали. – Твой <<Отель Хазбин>> – это посмешище. Идея искупления в Аду? Это не просто наивно, это оскорбительно для всего, что мы представляем. Чарли сжала кулаки, пытаясь удержать дрожь. Она привыкла к критике, но от матери это всегда было больнее. -Мама, я верю в это. Я верю, что даже демоны могут измениться, если им дать шанс… -Шанс?- Лилит усмехнулась, и эта усмешка была острее любого клинка. -Шанс на что? На то, чтобы стать еще более жалкими? Нет, Чарли. Твоя наивность – это твоя слабость. И эта слабость угрожает нашему положению. Лилит сделала шаг вперед, и Чарли невольно отступила. -Пришло время положить конец этому фарсу. Пора тебе повзрослеть и принять свою судьбу. Ты выйдешь замуж за Вокса. Слова Лилит обрушились на Чарли, как удар молнии. -Вокса? Но мама, я не люблю его! Он отвратителен! -Любовь – это роскошь, которую мы не можем себе позволить, Чарли, – отрезала Лилит. – Вокс – один из самых влиятельных Оверлордов. Его влияние, его ресурсы – это то, что нам нужно. Это укрепит нашу власть, это покажет всем, что ты не просто глупая мечтательница, а достойная наследница трона Ада. -Но я не хочу быть такой наследницей!– голос Чарли сорвался на крик. – Я хочу помогать! Я хочу, чтобы Ад стал лучше! - Ад не нуждается в твоей <<помощи>>, Чарли,– Лилит покачала головой, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на жалость, но тут же исчезло. – Ад нуждается в силе. И ты обеспечишь эту силу, выйдя замуж за Вокса. Это не обсуждается. -Мама, я не могу, – прошептала Чарли, ее голос дрожал.-Я люблю Алостора. Тишина, повисшая в комнате, была оглушительной. Лилит медленно наклонила голову, ее губы растянулись в презрительной усмешке. -Алостора? – повторила она, словно пробуя на вкус чудовищное слово. Ты, принцесса Ада, влюблена в этого… радио-призрака? В этого клоуна с манией величия? Ты серьезно, Чарли? Лилит рассмеялась — холодно, мелодично, но с ядом, что мог бы отравить океан. Она поднялась, её платье из теней заколыхалось, как живое. -Любишь? Этого… радио-демона? Тварь из помех и старых пластинок? Ты — дочь Люцифера, наследница престола, а ползаешь за отбросом, который жрёт души на завтрак. Он использует тебя, глупая девчонка, а ты слепа, как новорождённый имп. Твои чувства — слабость, позор. Если не подчинишься, я сломаю тебя сама. Слезы навернулись на глаза Чарли, но она старалась их сдержать. Она знала, что мать никогда не поймет. -Но он другой, мама, – тихо сказала Чарли, ее голос был полон отчаяния. Он видит во мне нечто большее, чем просто принцессу. Он верит в мои идеи. Он делает меня счастливой. Он видит меня настоящей, а не как пешку в твоих играх. Лилит отмахнулась от ее слов, как от назойливой мухи. -Счастье? Ты говоришь о счастье, когда речь идет о власти и будущем нашего королевства? Ты – дочь Люцифера и моя. Ты рождена для величия, а не для того, чтобы витать в облаках с каким-то демоном из прошлого. В этот момент что-то внутри Чарли сломалось. Больше не было сил терпеть. Не было сил слушать эти унижения, эту ложь. Она почувствовала, как по щекам текут слезы, но это были слезы не слабости, а ярости и отчаяния. Лилит, видя такую реакцию дочери выпрямилась, тени вокруг неё заколыхались, словно живые. -И всё равно ты выйдешь за Вокса. Твоё слово ничего не значит. Ад подчиняется мне. Шарлотта молча,развернулась и бросилась прочь. Она бежала по коридорам дворца, мимо портретов предков, мимо холодных статуй, чувствуя, как её легкие горят. Она бежала из этого дома, который никогда не был ей настоящим домом.

***

Чарли бежала прочь от семейного особняка,ноги сами несли её к единственному месту, где она чувствовала себя в безопасности, где её мечты не высмеивали, а поддерживали. Отель "Хазбин". Когда она, задыхаясь, влетела в вестибюль, её встретил знакомый, но сейчас такой утешительный вид. Раньше Шарлотту до прихода Алостора в отель ждала Вегги. В памяти Чарли всплывали образы. Образы Вегги. Вегги, которая всегда была рядом, как старшая сестра, как верный щит, защищающий ее от всех невзгод. Вегги, которая верила в ее мечту, когда никто другой не верил. Вегги, которая всегда находила нужные слова, чтобы поддержать ее в самые трудные моменты. Чарли помнила, каждый момент того рокового дня, когда она потеряла Вегги и ещё чуть не потеряла и Алостора. В разгар битвы, когда Чарли отбивалась от очередного ангела, она услышала крик. Крик, который заставил ее сердце сжаться в ледяной комок. Это был крик Вегги. Магне обернулась, ее глаза лихорадочно искали подругу. Вегги, ее верная Вегги, сражалась с Лют, правой рукой Адама. Лют была быстра, безжалостна, и ее меч сверкал в кровавом свете. Чарли видела, как Вегги, несмотря на раны, отчаянно пыталась защитить кого-то из постояльцев отеля. -Вегги– крикнула Чарли, пытаясь прорваться сквозь толпу сражающихся. Но путь был заблокирован, ангелы наступали со всех сторон. В следующий миг, который показался Чарли вечностью, Лют нанесла решающий удар. Меч пронзил Вегги насквозь. Ее глаза, полные боли и удивления, встретились с глазами Чарли. Затем она рухнула. Чарли рухнул вместе с ней. Звуки битвы, крики, взрывы – все слилось в оглушительный, бессмысленный шум. Она видела, как Лют, с ухмылкой на лице, вытирает кровь с клинка. Она видела, как тело Вегги лежит на земле, неподвижное, безжизненное. —НЕТ! – этот крик вырвался из самой глубины ее души, полный отчаяния и невыносимой боли. Люцифер, почувствовав отчаяние дочери, обернулся. Увидев Вегги, его лицо исказилось от ярости. Он был готов разорвать Адама на куски, но Чарли уже не слышала его. Чарли бросилась к Вегги, отталкивая ангелов, которые пытались ее остановить. Она упала на колени рядом с подругой, ее руки дрожали, когда она пыталась нащупать пульс. Но его не было. Только холодная, мертвая плоть.Слезы хлынули из ее глаз, обжигая щеки. Вегги, ее Вегги, ее первая подруга, ее опора, ушла. Навсегда. В этот момент что-то сломалось внутри Чарли. Что-то, что было ее сутью, ее верой в добро, ее надеждой на искупление. Ее глаза, обычно полные света, теперь горели красным, как у отца. Ее улыбка, всегда добрая, превратилась в оскал. -Лют! – прорычала она, поднимаясь на ноги. Ее голос был низким, хриплым, полным такой ярости, что даже ангелы отшатнулись. Магне бросилась на Лют, ее трезубец сверкал в руках. Она сражалась не как принцесса Ада, а как разъяренная фурия, потерявшая все. Ее движения были быстрыми, точными, смертоносными. Она не чувствовала боли, не видела ничего, кроме лица Лют, которое она хотела стереть с лица земли. Битва продолжалась, но для Чарли она стала личной вендеттой. Она сражалась за Вегги, за ее память, за все, что они строили вместе. Когда битва наконец-то стихла, когда Адам был повержен, а ангелы отступили, оставив за собой разруху и смерть, Чарли стояла посреди поля боя. Ее одежда была порвана, ее тело покрыто ранами, но ее глаза горели холодным, решительным огнем. Чарли немного успокоившись побежала к тому месту, где когда-то возвышалась радиовышка Алостора. Она была разрушена, искорежена, но Чарли чувствовала, что он должен быть там. Она должна была его найти. Она должна была. Ее ноги заплетались, легкие горели, но она не останавливалась. Наконец, среди обломков, искореженных антенн и искрящихся проводов, она увидела его. Её чувства к нему были чем-то новым, чем-то, что она сама не до конца понимала. Это было не просто восхищение его силой или его загадочной натурой. Это было тепло, которое разливалось по венам, когда он улыбался (пусть и своей жутковатой улыбкой), это было беспокойство, которое сжимало ее, когда он рисковал. И сейчас, когда он исчез из поля зрения во время схватки, это беспокойство переросло в настоящий страх. Алостор лежал на спине, его обычно безупречный костюм был порван и запятнан кровью. Его монокль был разбит, а на лице, обычно скрытом за маской вечной улыбки, застыло выражение боли и… уязвимости. Его глаза были закрыты, а из груди сочилась темная, почти черная кровь. Радио-демонская аура, всегда окружавшая его, теперь была едва заметна, мерцая, как умирающая свеча. Сердце Чарли сжалось. Она бросилась к нему, игнорируя боль в ногах и царапины от обломков. Алостор!– ее голос сорвался, полный отчаяния. Она упала на колени рядом с ним, осторожно касаясь его щеки. Кожа была холодной. —Нет, нет, нет, – шептала она, слезы навернулись на глаза. Она не могла позволить ему уйти. Не сейчас, когда она только начала понимать, что чувствует. Вспомнив о своей силе, о своей природе принцессы, Чарли собрала всю свою волю. Она закрыла глаза, сосредоточившись на тепле, которое всегда жило внутри нее. Это было тепло надежды, тепло любви, тепло исцеления. Она протянула руки к Алостору, чувствуя, как золотистое сияние окутывает ее ладони. Чарли начала шептать слова, которые шли из глубины ее души. Слова утешения, слова поддержки, слова обещания. Она говорила о том, как важен он для нее, как она ценит его присутствие, как она не хочет оставаться без него. Ее голос, обычно звонкий и полный энтузиазма, сейчас звучал тихо и проникновенно, наполненный искренней заботой. Золотистое сияние начало пульсировать, становясь ярче. Оно окутало Алостора, проникая сквозь его раны, словно нежный бальзам. Чарли чувствовала, как энергия перетекает из нее, но она не останавливалась. Она видела, как бледность на его лице начинает отступать, как его дыхание становится более ровным. Постепенно, очень медленно, веки Алостора дрогнули. Чарли затаила дыхание. Он начал приходить в себя. Его глаза, обычно полные озорного блеска и скрытой силы, сейчас были тусклыми, но в них появилась искра узнавания. Он слабо застонал, пытаясь пошевелить рукой. -Чарли? – его голос был хриплым, но в нем уже слышались знакомые нотки. -Аластор! Ты в порядке! – она обняла его, прижимаясь к нему всем телом. Он был таким теплым, таким живым. Алостор осторожно отстранился, его взгляд скользнул по ее лицу, затем по его собственным, теперь уже зажившим ранам. - Что произошло?-поинтересовался Алостор ради приличия. -Мы победили, Алостор, победили.–ответила Шарлотта со слезами на глазах , но теперь это были слёзы облегчения и горя. -Правда? И какой ценой?—спросил Алостор, чувствуя, как его брови приподнялись от интереса. Шарлотта несколько минут молчала, собираясь с силами. Она тяжело вздохнула прежде, чем ответить. -Вегги умерла.-тихо прошептала Чарли. Лицо Аластора, обычно непроницаемое, на мгновение исказилось. Он знал, как много Вегги значила для Чарли. -Мои соболезнования, дорогая.-только и смог сказать Алостор, ведь он не знал, как правильно поддерживать. —Алостор, я не смогла смериться со смертью Вегги и отомстила Лют за то, что она сделала.-тихо прошептала Шарлотта и замолчала. Алстор молчал, его тень слегка колыхнулась — редкий знак терпения. Он не торопил, лишь постукивал пальцами по колену,ожидая. Наконец, Чарли выпрямилась, и в её глазах вспыхнул странный огонь. Она описывала подробно, с каким-то тёмным наслаждением: как подкралась к Лют сзади, как трезубец вошёл в спину ангела, пронзив рёбра, как Лют взвыла, извиваясь в агонии, пока Магне не вырвала оружие, крутанув для верности. Её кровь брызнула фонтаном, и она рухнула, как сломанная кукла. Я почувствовала.. силу. Аластор рассмеялся — этот его фирменный, радиоэхо-гул. Браво, принцесса! Ты становишься настоящей королевой ада. Такая… изысканная жестокость. Я почти горжусь. В его тоне сквозила язвительность, но под ней пряталось что-то новое — симпатия, тёплая искра в холодном эфире. Он отвернулся, скрывая блеск в глазах за широкой ухмылкой.