Если это в параллельной вселенной.

Воздух в Соборе Сердца сгустился от магии и напряжения. Драгнил, с трудом поднявшись на локти, смотрел на Лексуса с немым изумлением. – И ему хоть бы что? – пронеслось в его голове. – Мы его изрядно потрепали, а он... стоит, как ни в чем не бывало, – голос его был хриплым от усталости и боли. – Да ну? – рядом хрипел Железный, пытаясь приподняться. Его металлические доспехи скрежетали. – Силен гад, не по-детски. Его тут чуть ли не на куски разобрали, а он еще и на ногах держится. Быть того не может! – Его взгляд метался, ища слабое место в противнике, но находил лишь все ту же надменную уверенность. Лексус усмехнулся, его желтые глаза сверкнули презрением. – Элементарно, мои недогадливые друзья, – голос его обрел ледяные нотки. – Я скрывал это из-за надоедливого деда... Но вам, в качестве исключения из правил, я покажу истинную мощь наследника Хвоста Феи! – Энергия вокруг него взорвалась волной. Клыки удлинились, прорезая губы каплями крови. Его тело стало массивнее, мускулы вздулись под одеждой. – Итить твою... – выдохнул Драгнил, отшатнувшись инстинктивно. – Деда за ногу... – прошептал Железный, впервые за этот бой почувствовав ледяную струю страха по спине. – Рёв... – начал было Громовой, но его прервал вопль Нацу. Огненный драконоборец смотрел на чешую Лексуса с шокирующим недоверием. – Так ты тоже... Убийца драконов?! – голос Нацу дрогнул. Мысль о том, что его вечный соперник, его товарищ по гильдии, скрывал такую сущность, казалась кощунственной. Лексус лишь усмехнулся шире, обнажая острые клыки. – ...Громового дракона! – прогремел его голос, и в тот же миг пространство вспыхнуло. Сначала – крошечная, почти невидимая искорка между его ладонями. Затем – ослепительный, оглушительный шквал молний, рванувшийся через весь зал! Нацу и Гажил были сметены с ног, как щепки, грохнулись на пол, корчась под ударами электричества, искры прыгали по их телам. Воздух запахло озоном и горелой кожей. – Что, ещё живые? – Лексус смотрел на поверженных с отвращением. – Сдохните уже. Надоели. – Я... – попытался что-то сказать Гажил, но судорога свела челюсти. Лексус поднял голову, его взгляд скользнул по собору. – Вы... – он сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом, – Все. Эрза. Мистган. Старик. Сброд из гильдии. Жители этого жалкого городишки. всех порву! – его голос гремел, сотрясая уцелевшие витражи. – Откуда... эта чудовищная сила? – с трудом поднял голову Гажил, его темные волосы стояли дыбом от статики. Он чувствовал магию Лексуса – густую, тяжелую, как грозовая туча, готовую разрядиться смертью. Она давила, лишая дыхания. – Это же... Дедулькено! – пронеслось в сознании Нацу ужасное прозрение. – Оно поразит всех, кого заклинатель считает врагами, – хрипел Гажил, глядя на сгущающуюся между ладоней Лексуса сферу магической энергии. Она росла, пожирая свет и воздух, наполняя зал гудящим грозовым гневом. – Мощнейшее карательное заклинание мастера Макарова... Закон Феи! – Угадал, – ехидно бросил Дреяр, наблюдая со стороны. Его лицо было бледным, но в глазах горел азарт. – Оно же повергло мастера Жозе! – крикнул Гажил, пытаясь докричаться до разума Лексуса, поднимаясь выше на дрожащих руках. Его взгляд был устремлен внутрь нарастающей бури. И вдруг, поверх грохота молний и гудящей магии, прозвучал тонкий, отчаянный женский голос: – Перестань, Лексус! Все обернулись. На пороге, запыхавшаяся, стояла Леви. Ее лицо было залито слезами, платье в пыли. Лексус резко повернулся к ней, его концентрация на миг дрогнула. – Дурочка! – Гажил мог сказать, что она совсем ума лишилась, придя сюда, где даже сильнейшие драконы не могли выстоять, – Зачем пришла?! Но Леви, будто не слыша его гнева, сделала шаг вперед. – Лексус! Мастер... – голос ее сорвался. Слезы текли по щекам ручьями, – Мастер... Твой дедушка... Он... Он умирает! Прямо сейчас! Тишина, громче любого грома, упала на зал. Глаза Нацу и Гажила округлились от шока. Лексус замер. Казалось, маска безумия на мгновение сползла с его лица, обнажив растерянность. Он уставился на Леви, забыв про Нацу, про гильдию, про сгусток смерти в своих руках. – Умирает... дедуля? – Нацу прошептал, и в его голосе прозвучала неуверенность, почти детская потерянность. – Он... умрёт? – Лексус! – закричала Леви, видя, как взгляд Лексуса снова затуманивается яростью и отрицанием. – Иди к нему! Умоляю! Но вместо ожидаемого проблеска осознания, лицо Лексуса исказила новая, еще более страшная гримаса – гримаса бесстыдной, циничной надежды. – Очень... вовремя, – прошипел он, и в его глазах вспыхнул холодный, расчетливый огонь. – Значит... теперь я стану мастером! – Вот кусок говна! – не выдержал Железный. Его кулаки сжались так, что металл заскрипел. – Да как ты смеешь?! Драгнил лишь стиснул зубы, все еще переваривая чудовищность услышанного. Предательство. Холодное, расчетливое предательство собственного деда. – Сгиньте, жалкие Хвостатые Феи! – Лексус взревел, поднимая руки со сферой "Закона Феи" над головой. Энергия в ней забурлила с удвоенной силой, ослепительно ярко, угрожающе густо. Здание затрещало по швам. – Я заново отстрою гильдию! Сильнейшую гильдию! Перед которой весь мир будет склоняться в страхе! – Как же так...? – Леви бессильно опустилась на колени, закрыв лицо руками. Отчаянье сковало ее. – Ах ты ж... – зарычал Драгнил, пытаясь встать, но силы покидали его. И в этот миг абсолютной тьмы и безысходности, над грохотом нарастающего апокалипсиса, раздался новый звук. Тук. Тук. Тук. Четкий, мерный стук каблуков по каменному полу. Он звучал странно спокойно посреди хаоса. Все, кто еще мог двигать головой, повернулись к входу в Собор Сердца. Из проема, окутанного пылью и тенями, вышла женская фигура. Нацу моргнул. Этот запах... Смесь чего-то тонкого, цветочного, и... звездной пыли? Знакомый, но нездешний. Первой реакцией была ярость: – Это ещё кто лезет под горячую руку?! Но инстинкт, глубже сознания, заставил его замолчать, притаиться. Гажил, не узнавая запаха, нахмурился. Ещё одна дура лезет на убой? – подумал он с раздражением, но тут же ощутил другую силу. Не громовую ярость Лексуса, а что-то... бездонное, холодное и невероятно древнее, исходившее от женщины. Он инстинктивно отпрянул, решив не вмешиваться. Эта женщина шла с полным пониманием того, на что идет. – Разбушевались вы, однако, – сказала она. Голос был ровным, спокойным, но резал воздух, как лезвие, заглушая даже гул Закона Феи. Лексус медленно повернул голову. Его взгляд, полный безумия и превосходства, уткнулся в нее. Он смотрел, не отрываясь, на ее лицо, на плавные движения, на высокий хвост светлых волос, перехваченный голубой лентой. Вокруг нее, в пыльном воздухе, танцевали крошечные искорки света, как пылинки в лучах заката, но только холодного, звездного сияния. Она шла. Уверенно. Прямо на него. Через поле боя, мимо поверженных тел, сквозь сгущающуюся магическую бурю. Подошла вплотную. И в следующее мгновение... ШЛЕП! Звонкий, смачный удар ладонью по щеке прокатился эхом по Собору. И случилось невероятное. Ослепительный свет Закона Феи, готовый вот-вот вырваться и уничтожить все вокруг – погас. Просто исчез. Будто его и не было. Словно кто-то выдернул вилку из розетки вселенной. Грохот стих, оставив после себя оглушительную, звенящую тишину. Пыль начала оседать. В прорехах облаков солнечного света, пробивавшихся сквозь разрушенную крышу, предстала картина: девушка стояла перед Лексусом, ее рука все еще была занесена на уровне его головы. Сам Лексус слегка присел от удара, его левая рука прижималась к покрасневшей щеке. В его глазах безумие сменилось шоком, а затем – чистой, неразбавленной яростью. Но в глазах женщины, смотревшей на него, не было ни страха, ни сомнения. Только лед. Лед и презрение глубже Марианской впадины. – Ты что творишь, идиот?! – ее голос, тихий поначалу, набирал силу и гнев с каждым словом, становясь холодным бичом. – Там мастер! Наш мастер! Твой дед уже наконец! Сейчас коньки отбросит, а тебе лишь бы занять его место побыстрее?! Ты, неблагодарная мразь, головой своей бездарной думаешь вообще?! Говна кусок! – каждое слово било сильнее физического удара. Она смотрела на него, как на последнее отребье мира, не достойное даже плевка. – Только попробуй вытворить что-то подобное снова! – бросила она через плечо, уже разворачиваясь, чтобы уйти. Ее спина была прямая, походка – все такая же уверенная. Шок прошел. Унижение, гнев и осознание того, что его величайшее заклинание было прервано... пощечиной... вскипели в Лексусе адской смесью. – Да кому ты смеешь указывать?! – заорал он ей вслед, выпрямляясь во весь рост. Его лицо исказила ухмылка, полная обещания мести. Ты! Ничтожество! Я тебя... Люси остановилась. Медленно. Очень медленно повернулась. Ни тени страха на ее лице. Только... усталое раздражение. И холодная, безжалостная решимость. Она не стала кричать. Не стала спорить. Она просто плавно подняла руку. Никаких ключей. Никаких сложных заклинаний. Просто плавный жест, словно дирижер, дающий начало симфонии разрушения. Над Лексусом мгновенно вспыхнул огромный магический круг. Он был цвета ночного неба, усыпанного мириадами звезд, синий, глубокий, мерцающий. И так же мгновенно исчез. А затем на Лексуса хлынул поток чистой, неистовой звездной магии. Сияющий синий каскад, пронизанный бесчисленными искорками белого и золотого света, будто сама Галактика низвергла на него свою мощь за его грешные мысли и поступки. Это было ослепительно. Это было красиво. И это было абсолютно сокрушительно. Мгновение. Мягкая, но невероятно мощная волна теплой магии, похожая на дуновение ночного ветра, несущего аромат далеких звезд, прокатилась по всему Собору Сердца. Она погасила остаточные искры, успокоила дрожащий воздух, принесла странное умиротворение после бури. А Лексус Дреяр лежал на спине посреди разрухи. Без сознания. Лицо его было спокойно, лишь на щеке алел след от пощечины. – Тебе стоит поучиться уважению, – сказала Люси, ее голос вновь был ровным, но теперь звучал с ледяной, неоспоримой властью мага S-класса. – Уважению к старшим. К товарищам. К памяти. Твой дед отдал для тебя всё. Лучше подумай, как благодарить его, а не как занять его место. – Вот... чудище! – выдохнули в унисон Нацу, Леви и Гажил, глядя на поверженного Лексуса и на уходящую фигуру женщины. Но в их голосах теперь звучал не страх, а шок и невольное почтение перед силой, способной одним жестом остановить бурю. Она ушла. Так же спокойно, как и пришла, оставив за собой тишину. И только одна пара алых глаз Гажила неотрывно следила за ней, пока она не скрылась из виду. В его сознании назойливо крутились обрывки... чего? Знакомого сияния? Мерцания звездной пыли? Где он мог видеть это раньше? Во сне? В забытом уголке памяти? Образ всплывал из глубин подсознания, но никак не желал сложиться в четкую картину, оставляя лишь чувство тревожного дежавю и ледяного ветра из глубин космоса.