Сладкий запах алкоголя

Второе февраля должно было стать идеальным днем. Суббота — это официальный манифест лени, когда границы между «еще пять минуточек» и «кажется, уже обед» стираются окончательно. Но для Михаила Тимофеева это утро началось не с мягкого света и аромата кофе, а с резкого осознания того, что его жизнь превратилась в гребаный низкосортный сериал. Миша открыл глаза и тут же зажмурился от резкой боли в пояснице. Тело ныло так, будто по нему проехался каток, а потом этот каток решил вернуться и еще раз хорошенько затормозить прямо на его бедрах. — Блять… — прохрипел Миша, зарываясь лицом в подушку. В комнате всё еще витал тяжелый, осевший в легких запах. Его родная сакура, обычно нежная и едва уловимая, сейчас казалась испорченной, смешанной с чем-то чужим, доминирующим и пугающе знакомым. Сладкий алкоголь. Запах Даниэля Ломбарди буквально впитался в простыни, в стены и, кажется, в саму кожу Миши. Тимофеев резко сел, проигнорировав вспышку боли внизу живота. Память услужливо подкинула картинки вчерашнего вечера: темная подсобка, горячие руки, тяжелое дыхание и ощущение того, как его буквально вбивают в маты. — Ик! — Миша дернулся. Икота прошла еще вчера, но фантомные спазмы всё еще напоминали о течке. Он лихорадочно начал осматривать пол вокруг кровати, куда вчера бросил свою одежду. Надежда на то, что он просто чего-то не заметил в порыве страсти и ненависти, таяла с каждой секундой. Он помнил, как Ломбарди рычал ему в ухо, как обещал, что всё будет «нормально», но… — Сука, — Миша вцепился пальцами в свои волосы. — Где упаковка? Где хоть один гребаный фантик от презерватива, Ломбарди?! Он перерыл всё. Карманы джинсов, сумку, даже заглянул под кровать. Пусто. Вчерашний туман в голове, вызванный течкой и феромонами этого гада, не дал ему возможности проконтролировать процесс. А Даниэль… этот самоуверенный индюк, видимо, решил, что его драгоценное семя — это дар божий, который можно разбрасывать где попало. Миша вскочил на ноги, пошатываясь. Гнев закипал внутри, вытесняя остатки сонливости. — Урод. Конченый, безответственный урод! — орал он в пустоту комнаты. — Если я залечу от этого алкаша, я его лично кастрирую ржавыми ножницами! Нужно было срочно искать аптеку. Время работало против него. Счёт шел на часы, а перспектива через девять месяцев нянчить маленького Ломбарди с запахом перегара и вишни пугала сильнее, чем исключение из колледжа. *** Миша выскочил на улицу, натянув шапку по самые брови. Февральский мороз немного остудил его пылающие щеки, но внутри всё равно всё клокотало. У ближайшего торгового центра он едва не столкнулся с Наташей и Булатом. От Наташи привычно веяло сиренью, а Булат, кажется, только что выпил молочный коктейль — его запах молока был мягким и успокаивающим. — О, Мишань! — Наташа помахала рукой. — Ты чего такой… помятый? И пахнешь как-то… интенсивно. Миша замер, пытаясь подавить желание просто сбежать. — Даниэлем от него несет, — подал голос Булат, прищурившись. — Слушай, Тимофеев, вы вчера реально в той подсобке… ну… того? — Закрой рот, Булат! — огрызнулся Миша. — Не ваше дело. Ик!… Блять. — Опять икаешь? — Наташа обеспокоенно подошла ближе. — Течка еще не кончилась? Тебе бы дома посидеть, а то альфы сейчас на тебя как мухи на мед полетят. Вон, Александра и Вика уже в ту сторону смотрят. Миша проследил за её взглядом. В паре десятков метров действительно стояли Александра Лдово, возвышающаяся над всеми, и Вика. Черничное мороженое и яблочный джем. Они о чем-то спорили, но Александра то и дело поглядывала в сторону Миши, раздувая ноздри. — Мне плевать, — Миша ускорил шаг. — Мне нужно в аптеку. Срочно. — Оу, — протянула Наташа, и в её глазах промелькнуло сочувствие. — Поняла. Удачи, Лепесточек. — Не называй меня так! — крикнул Миша уже на бегу. *** В аптеке была очередь. Миша стоял, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя себя так, будто на лбу у него крупным шрифтом написано: «МЕНЯ ТРАХНУЛИ БЕЗ ПРЕЗЕРВАТИВА». В этот момент в кармане завибрировал телефон. Миша выхватил его, надеясь, что это Наташа пишет что-то дельное, но на экране высветилось сообщение от «Этого Гандона»: «Лепесточек, ты как? Живой там после вчерашнего? ;)» Миша почувствовал, как перед глазами всё поплыло от ярости. «Живой?!» Этот ублюдок еще и подмигивает?! Он не стал писать ответ. Пальцы сами набрали номер. Даниэль ответил после первого же гудка. — О, Мишенька, уже скучаешь? — голос Ломбарди был ленивым, довольным и вызывающе бархатным. — Я как раз думал о том, как ты… — ЗАКРОЙ СВОЙ ГРЕБАНЫЙ РОТ, ДАНИЭЛЬ! — заорал Миша прямо на всю аптеку. Люди в очереди обернулись, но ему было плевать. — ТЫ, КОНЧЕНЫЙ ИДИОТ! ТЫ О ЧЕМ ДУМАЛ ВЧЕРА, А?! — Воу, полегче, — в голосе Даниэля прорезалось удивление. — Ты про что? Тебе не понравилось? Вроде стонал ты довольно убедительно. — МНЕ ПОНРАВИЛОСЬ?! — Миша почти задыхался. — ТЫ ПРЕЗЕРВАТИВ НАДЕТЬ НЕ ЗАБЫЛ, ПРИДУРОК?! ГДЕ ОН?! Я ОБШАРИЛ ВСЁ, ТАМ НИХУЯ НЕТ! Наступила тишина. На том конце провода Даниэль, кажется, замялся. — Э-э… ну… понимаешь, Лепесточек, там такая ситуация была… Ты так пах, и так прижимался, что я… ну, короче, я как-то не сориентировался. — «НЕ СОРИЕНТИРОВАЛСЯ»?! — Миша сорвался на визг. — ТЫ В МЕНЯ КОНЧИЛ, ТЫ, ЖИВОТНОЕ! Я СЕЙЧАС В АПТЕКЕ СТОЮ И ПОКУПАЮ ГРЕБАНЫЙ ПОСТИНОР, ПОТОМУ ЧТО ТЫ НЕ МОЖЕШЬ КОНТРОЛИРОВАТЬ СВОЙ ЧЛЕН! ПОШЕЛ ТЫ НАХУЙ, ЛОМБАРДИ! ЧТОБ ТЫ СДОХ ОТ СВОЕГО ДОРОГОГО ВИСКАРЯ! Миша сбросил вызов и едва не швырнул телефон в витрину с витаминами. Сердце колотилось в горле. — Молодой человек, вам чего? — сухо спросила фармацевт, глядя на него поверх очков. — Экстренную контрацепцию, — процедил Миша, стараясь не смотреть ей в глаза. — И побольше. *** Выйдя из аптеки, Миша присел на скамейку и дрожащими руками достал таблетку. Запил её минералкой, чувствуя горький привкус во рту — вкус своего унижения. Весь день прошел как в тумане. Миша злился на всех: на Даниэля, на свою природу, на этот гребаный колледж. Он вернулся домой, заперся в комнате и пытался заставить себя заняться учебой, но мысли постоянно возвращались к Ломбарди. Почему этот запах алкоголя так прочно засел в его голове? Почему, несмотря на всю ярость, его тело до сих пор помнило тепло чужой кожи? Вечером телефон снова пискнул. «Миш, прости. Я реально ступил. Давай я приеду, привезу чего-нибудь? Может, пожрать? Или…» — Иди к черту, — прошептал Миша, удаляя чат. Он не заметил, как в окне напротив на мгновение блеснули стекла бинокля. Тоня стояла в своей комнате, окруженная ароматом кленового сиропа. Она видела, как Миша метался по комнате, видела его злость и его слабость. — Глупый Даниэль, — тихо сказала она, поправляя волосы. — Он тебя совсем не ценит, Мишенька. Он портит твою чистоту. Но ничего… скоро ты поймешь, что алкоголь — это яд. А сироп… сироп лечит. Миша задернул шторы, не подозревая, что его «тайный фанат» сейчас был гораздо злее на Ломбарди, чем он сам. И эта злость фаната была гораздо опаснее. Суббота заканчивалась. Противозачаточные действовали, вызывая легкую тошноту, а запах сакуры в комнате начал постепенно блекнуть, уступая место холодному одиночеству. Миша лег в постель, свернувшись калачиком, и пообещал себе, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не подпустит к себе этого сладкого алкогольного монстра. Даже если сердце предательски вздрагивало при каждом уведомлении на телефоне.