Огонь и вода

Три дня назад Кэсси получила приказ. Она стояла в кабинете Леди Блэк Хэт, чувствуя, как холодный пот стекает по спине под футболкой. Господа возвышалась над столом, перебирая какие-то бумаги, даже не глядя на неё. — Доктор Флюг, — начала она своим бархатным, опасным голосом, — у меня для тебя задание. Не лабораторное. Кэсси замерла. — На материке наши люди подготовили жертву. Герой. Не самый сильный, но достаточно известный, чтобы его смерть имела значение. — Леди Блэк Хэт подняла глаза, и её чёрный взгляд впился в Кэсси. — Ты поедешь туда. И убьёшь его. Воздух в лёгких закончился. — Я... Госпожа, я учёный, я не... — Ты — моя, — перебила Леди Блэк, и в её голосе звякнул металл. — И ты сделаешь то, что я скажу. Ритуал жертвоприношения требует исполнителя. Мои люди подготовят всё необходимое. Твоя задача — финальный удар. Она поднялась из-за стола, обошла его и остановилась напротив Кэсси. Даже в туфлях без каблука учёная доставала Госпоже только до плеча. — Ты боишься, — прошептала Леди Блэк, проводя когтем по щеке Кэсси. — Я вижу это. Но знаешь, что интересно? Этот страх не помешает тебе выполнить приказ. Потому что ты не посмеешь ослушаться. Она наклонилась ближе, и её раздвоенный язык скользнул по мочке уха Кэсси. — И когда ты вернёшься, — прошептала она, — я, возможно, даже похвалю тебя. Если, конечно, ты не опозоришь меня перед всеми этими ничтожествами. Кэсси не спала три ночи. --- Она не помнила, как оказалась на материке. Помнила только тряску в повозке, мрачные лица приспешников Госпожи, которые везли её через лес. Помнила, как ей вручили свёрток с одеждой и велели переодеться. Помнила, как смотрела на себя в мутное зеркало и не узнавала. А теперь она стояла у огромного костра. Пламя вздымалось в ночное небо, бросая алые отблески на лица собравшихся. Десятки злодеев, приспешников, тёмных существ всех мастей окружили поляну. Кто-то бил в барабаны, кто-то дул в костяные дудки, кто-то просто выл в такт дикой, первобытной музыке. В центре поляны, привязанный к столбу, стоял герой. Молодой. Красивый. В дорогих доспехах, которые сейчас были изодраны. Он смотрел на Кэсси с ненавистью и презрением, даже не подозревая, что эта дрожащая женщина с разрисованным лицом — его смерть. Кэсси сжала в руках клинки. Тёмно-синие, серповидные, изогнутые как полумесяцы. Они были тяжелее, чем она ожидала. Холодные. Чужие. Она никогда не держала в руках оружие, только пробирки и скальпели. — Давай! — заорал кто-то из толпы. — Режь его! — Во славу Госпожи! — подхватил другой. Кэсси сделала шаг вперёд. --- Она не помнила, как подошла к герою. Помнила только его глаза — зелёные, живые, полные страха, который он пытался скрыть за маской храбрости. Он что-то говорил, проклинал её, угрожал, но слова тонули в грохоте музыки и реве толпы. — Прости, — прошептала Кэсси так тихо, что он не услышал. А потом клинки вошли в его плоть. Первый удар — в бок, точно между рёбер. Второй — в горло, чтобы не кричал. Кровь хлынула тёплым потоком, заливая ей руки, и Кэсси почувствовала, как мир вокруг схлопывается в одну точку. Герой обмяк. Толпа взревела. И тогда музыка сменилась. Барабаны забили быстрее, бешенее, дудки завыли на одной ноте, и Кэсси поняла, что должна танцевать. --- Она не умела танцевать. Но тело двигалось само, ведомое ритмом, ведомое кровью на руках, ведомое чем-то древним, что проснулось в ней в этот момент. Она кружилась у костра, и клинки в её руках сверкали в свете пламени. Синие лезвия описывали дуги, рассекая воздух, оставляя за собой кровавые росчерки — кровь героя всё ещё стекала по стали. Взмах. Поворот. Выпад. Кэсси не видела толпы. Не слышала криков одобрения. Она слышала только музыку — дикую, первобытную, зовущую — и чувствовала, как та заполняет пустоту внутри. На ней не было привычной одежды. Только краска — и ремни. Грудь и живот пересекали белые линии, переходящие с лица вниз, к пупку. Вокруг глаз — чёрные круги, от которых взгляд казался безумным, пустым. От лба к носу тянулась синяя полоса, ещё одна — от шеи к пупку. Руки оставались чистыми от краски — только чтобы все видели: они омыты кровью. На руках, животе и бёдрах белый рисунок поверх синего фона. Ноги — полностью чёрные. Локти горели синим. Грудь перетягивал тугой кожаный ремень со сложным орнаментом, бёдра — такие же ремни, узкие, стягивающие. На голове — убор из жёстких чёрных и синих перьев с костяной застёжкой. Тяжёлый, величественный, он делал её выше, значимее, страшнее. В ушах — большие коричневые серьги из кости, кожи и металла, и ещё четыре маленьких, и тоннели, которые ей прокололи перед ритуалом, не спрашивая согласия. Она танцевала. И в танце этом не было жизни — только смерть. Только отдача. Только выполнение приказа. Щелчок. Блок. Она соединила клинки — рукоять одной вошла в полость другой, превращая парное оружие в одно, длинное, изогнутое, похожее на смертоносный полумесяц. Толпа взвыла. Кэсси подняла соединённые клинки над головой и закружилась быстрее, быстрее, быстрее, пока мир не превратился в размытое пятно огня и тьмы. --- Музыка стихла так же внезапно, как началась. Кэсси замерла в центре поляны, тяжело дыша. Клинки в её руках дрожали — или это руки дрожали? Она не знала. Вокруг неё танцевали другие — приспешники, злодеи, те, кто пришёл почтить ритуал. Они кружились в диком хороводе, выкрикивая имя Госпожи, прославляя её мощь и жестокость. А Кэсси смотрела на тело героя у своих ног. Он был мёртв. Совершенно, окончательно мёртв. И она убила его. Не скальпелем в лаборатории, не экспериментом — своими руками. Клинками. Танцуя. В груди не было ничего. Ни ужаса от содеянного. Ни гордости за выполненное. Ни отвращения к себе. Только пустота. И страх. Всё тот же, привычный, въевшийся в кости страх перед той, кто ждала её возвращения. --- — Эй, учёная! Кто-то хлопнул её по плечу. Кэсси обернулась — перед ней стоял здоровенный злодей с рогами, весь в шрамах. Он широко улыбался, обнажая гнилые зубы. — Классный танец! Никогда бы не подумал, что тощие лабораторные крысы так умеют! — Я... — Кэсси не знала, что ответить. — Госпожа будет довольна, — продолжил он. — Такой подарок! Такой ритуал! Ты прямо... как настоящая! Он ушёл, смеясь, а Кэсси осталась стоять с клинками в руках, глядя на кровь, которая уже начала засыхать на её чистых руках. Как настоящая. Она опустила взгляд на своё разрисованное тело. На перья в волосах. На серьги, которые больно тянули мочки. На белые линии, пересекающие грудь. Я уже не знаю, какая я настоящая. --- Обратная дорога прошла как в тумане. Кэсси сидела в повозке, укутанная в плащ, который ей дали, чтобы прикрыть ритуальный наряд. Клинки лежали рядом — ей велели сохранить их. "На память". Она смотрела на тёмно-синюю сталь и видела в ней отражение своего лица — чужого, разрисованного, пустого. Что со мной стало? Но ответа не было. Был только страх перед тем, что скажет Господа. Было только ожидание. --- Особняк встретил её тишиной. Кэсси прошла по пустым коридорам, всё ещё в ритуальном наряде, прикрытая только плащом. Перья в волосах покачивались при каждом шаге. Клинки она несла в руках — не решилась оставить. Дверь в кабинет Госпожи была открыта. — Заходи, доктор Флюг. Кэсси вошла. Леди Блэк Хэт сидела в своём кресле, попивая что-то тёмное из хрустального бокала. Монокль на её глазу горел ровным красным светом. Она смотрела на Кэсси долго, внимательно, изучающе. — Я слышала, ты была великолепна, — наконец сказала она. — Мои люди в восторге. Герой мёртв. Ритуал выполнен идеально. Кэсси молчала. — Подойди. Она подошла. Остановилась в двух шагах от стола. — Покажи. Кэсси сбросила плащ. Леди Блэк Хэт медленно поднялась, обошла стол и остановилась напротив. Её взгляд скользил по разрисованному телу, по перьям, по серьгам, по клинкам в дрожащих руках. — Красиво, — прошептала она, и в этом слове не было насмешки. Только довольство. Собственническое, жадное довольство. — Ты была красива в этом танце. Моя маленькая учёная, залитая кровью, с оружием в руках. Она протянула руку и коснулась белой линии на груди Кэсси, ведя пальцем вниз, к животу. — Ты вся — моя работа, — продолжила Госпожа. — Моя игрушка. Моё творение. Я сломала тебя, чтобы собрать заново. И посмотри, что получилось. Она взяла Кэсси за подбородок, заставляя поднять голову. — Ты убила человека и танцевала в его крови. Ты стала тем, кого все эти ничтожества на поляне запомнят. И ты сделала это для меня. Кэсси смотрела в чёрные глаза и видела в них бездну. — Я горжусь тобой, доктор Флюг. Слёзы потекли по разрисованным щекам, смывая белую краску. — Не плачь, — прошептала Леди Блэк, слизывая слезу с её щеки раздвоенным языком. — Ты заслужила награду. Она отступила на шаг. — Сегодня ты отдохнёшь. Завтра мы поговорим о твоём следующем задании. А клинки... — она кивнула на оружие в руках Кэсси. — Оставь себе. Ты заслужила их. Кэсси стояла посреди кабинета, голая в краске и перьях, с клинками в руках, и плакала. А Леди Блэк Хэт смотрела на неё и улыбалась — довольно, сыто, счастливо. Идеальная игрушка становилась совершеннее.