«MinModels»

      Юнги сидел за массивным столом, заваленным кипами документов, контрактов, заявок и отчетов. Это только кажется, что управлять модельным агентством просто. Его пальцы перебирали страницы, но взгляд был рассеянным и усталым. Виски ныли от напряжения, а в груди копилась раздраженность, которую он тщетно пытался подавить.       Работы было слишком много. Предстоящий осенний показ требовал усиленной подготовки. Его агентство впервые организовывает показ международного уровня, сродни показам в Париже или Милане. Именитые дизайнеры, мировые модели, все это давило на альфу грузом ответственности.       Так еще и две главные модели словно с цепи сорвались. Юнги видел и знал, что Чимин с Тэхёном грызутся как собаки за косточку посочнее, но последнее время это перешло все границы.       — Когда у тебя последний раз был отпуск? Или, хотя бы выходной? —медленно протянул Намджун, его правая рука и лучший друг.       — Осенний показ очень важен для… — Намджун резко перебил друга на полуслове.       — Как и летний, зимний и все предыдущие, на твои мешки под глазами уже больно смотреть, тебе надо расслабиться, отдохнуть, когда у тебя последний раз был секс? — альфа с участием посмотрел в глаза Юнги и пытливо ждал ответа.       — Какой секс? Я спать то иногда не успеваю, — Юнги на секунду задумался, — но да, я понял, после показа возьму пару деньков и скину свою головную боль на тебя.       — Хах, ты не сможешь, была ли хоть одна ночь за последние несколько лет, чтоб ты, засыпая, не подумал о нашем прекрасном омеге? — с улыбкой протянул Намджун.       — О «моем» омеге ты хотел сказать, — не сдержав собственнический рык, зашипел альфа, — Чимин только мой!       — А он сам то в курсе? Милый мой друг, он долгое время пускает на тебя слюни, но не думай, что его глаза будут гореть сердечками всю жизнь, — намеренно сделав паузу, и посмотрев Юнги в глаза, Намджун продолжил, — Чимин потрясающе красивый, популярный, богатый, и твое счастье, что пока, и только пока, он не замечает никого вокруг, кроме тебя.       — Нам… ты же знаешь, я не могу, — обреченно опустив голову и потерев разболевшиеся виски еле слышно проговорил директор.       — Ты не можешь знать. Да, внешне есть сходства, но Юн, Чимин ведь совершенно другой, конечно, я искренне не понимаю, как тебе может нравится его характер, но раз выбрал, не упусти, малыш упорхнёт, наталкиваясь на стену безразличия, а ты и моргнуть не успеешь.       И как только он мысленно выругался, вспоминая Чимина, дверь в кабинет с грохотом распахнулась.       В кабинет влетел виновник его головной боли. Чимин, словно фурия, с раскрасневшимися щеками, тяжелым сбитым дыханием и огнем в глазах.       — Этот твой Тэхён, он специально все испортил! — голос Чимина дрожал от несдерживаемых эмоций, — он подменил мои мерки, МОИ мерки!!! Хотел выставить меня посмешищем перед дизайнерами. Я не влез в комбинезон, — голос опасно начал превращаться в плаксивый, все-таки предтечка сильно влияет на эмоциональный фон омеги, — А потом… а потом он еще и жирным меня обозвал, МЕНЯ!!!       Слова сыпались как раскаленные угли, и каждый новый выпад только сильнее подогревал атмосферу в кабинете. Было заметно что Чимин даже не обратил внимание на Намджуна, сидящего на диване.       А Юнги, слушая претензии юного омеги в пол уха, наслаждался поистине прекрасным зрелищем.       Чимин был красив. Безумно красив. Настолько, что каждый раз, когда он появлялся, у Юнги внутри что-то сжималось. Каждый изгиб сочного тела, каждый взгляд, хоть и прикрытый этими искусственными пластинками, которые альфа ненавидит, каждая эмоция — все в омеге притягивало, завораживало.       А запах… сладкий, насыщенный карамельный запах, не перебиваемый даже блокаторами, наполнял кабинет, заставляя альфу внутри скулить, требовать, жаждать.       Инстинкты взывали к нему, желая присвоить, подчинить, сделать своим.       Юнги неосознанно укрывал омегу своим феромоном, чтоб Намджун даже не нюхал его детку. Заметив этот ход, Нам громко фыркнул, чем привлек внимание омеги.       — Ой, Намджун-хён, вы тоже здесь, представляете, этот Тэхён… — омега по новой начал свои стенания, никак не в силах остановить поток жалоб.       И тут Юнги таки обратил внимание на наряд омеги, точнее его отсутствие…       Белоснежный шелковый халат, едва ли доходил до середины бедра, и в том положении, что сейчас стоял Чимин, немного нагнувшись, чтоб более эмоционально жаловаться Намджуну, Юнги открывался поистине божественный вид.       Струящаяся ткань покрывала тело омеги лишь номинально, острые лопатки, изящная талия и прости господи ягодицы, в которые хотелось уткнуться. Сжимать, кусать, помечать.       Обессиленно рухнув головой на стол, и еле слышно простонав, Юнги остановил поток слов омеги.       — В каком виде ты ходишь вообще? Или Тэхён всю одежду тебе подменил, и ты не влез ни в одни брюки в агентстве? — Юнги поднял свой взгляд выше, стараясь смотреть исключительно на пышущее гневом лицо.       — Да я, да ты… да как вы смеете вообще? — Чимин все же обратил внимание, что прибежал в кабинет директора в тончайшем халатике, и смущение накрыло его с головы до ног.       — Я не жирный! — Последнее что успел прокричать омега, вылетая из кабинета таким же ураганчиком, как и появился, оставляя за собой шлейф карамели, что оседала у Юнги на языке и заводила не хуже афродизиака.       Шумно втянув носом вязкую карамель, Юнги поправил полу вставший член в штанах и удостоил взглядом Намджуна, который старался не заржать в голос от комичности ситуации.       Было интересно наблюдать, как Юнги либо прикидывается что не замечает своей ревности, либо и правда дурак.       — Ты прости, но ты невероятный придурок Юн, — покачав головой в отеческом жесте настаивал Намджун, — Чимин прибежал к тебе за утешением, ты не замечаешь, что происходит за стенами твоего кабинета совсем? Омега, заткнув свою гордость, пришел в поисках защиты у альфы, ты же тоже чувствуешь, как он пахнет. Омега Чимина заставляет его искать спокойное место и сильного альфу, и что он делает? — Выдержав драматичную паузу Нам продолжил, — правильно, ищет тебя и тянется к тебе. А ты только и делаешь что унижаешь его. Приглядись друг, все его поведение, не больше, чем защитная реакция на этот суровый мир.       — Думаю ты понимаешь, какую боль будет испытывать Чимин во время течки, если его омега выбрала альфу, а вы два дебила так и не найдете контакт.       С этими словами альфа покинул кабинет, оставляя Юнги наедине со своей совестью.       Оставшись в одиночестве с самим собой, Юнги обреченно ударил кулаком по столу, не обращая внимания на разлетевшиеся бумаги.       Прикрыв глаза и глубоко вдохнув, пытаясь успокоить тяжелое дыхание и предательски стоящий колом член, а в голове распахивалась старая дверь — туда, где было тепло и больно одновременно.       Пятилетней давности кадры всплывали четко, будто их кто-то бережно отреставрировал.       Юнги встретил Кан Сынмина на кастинге — красивого, но внешне холодного, с острым профилем и взглядом, будто выточенным льдом. Но рядом с Юнги этот лёд таял, стекая тонкими ручейками. Омега был невероятно нежным, внимательным, и как на тот момент казалось, полностью влюбленным.       Юнги ловил себя на том, что оберегает омегу. Приносит кофе после длинных прогонов показов и изнуряющих фотосессий, укрывает пушистым пледом от сквозняка, задерживается до ночи, чтоб разобрать портфолио и самому выбрать наиболее удачные снимки Сынмина для обложки.       Омега улыбался неловко и чуть виновато, словно не привык принимать добро, но не мог отказаться от такой заботы альфы.       — Хён, ты слишком много делаешь для меня, — тихо проговорил он, проводя пальцем по краю бумажной папки.       — Я просто верю в тебя, — отвечал Юнги, стараясь не выдать тепла в голосе. — Верю, что ты добьешься успеха, и станешь звездой всей Кореи.       — Тогда я тебя не подведу, — нежно ответил омега, проведя коготками по щеке мужчины. Тогда эта фраза звучала как клятва, которую Юнги ошибочно принял слишком близко к сердцу.       Юнги проталкивал Сынмина всюду: съемки, кастинги, показы, закрытые презентации и журнальные обложки. Омега рос как на дрожжах, и рос красиво — не только в цифрах охватов, но и в уверенности, в пластике, в умении держать паузу.       Альфа гордился им, и эта гордость и забота незаметно переросла во влюбленность. Сынмин с охотой принимал все ухаживания Юнги.       — Смотри, — смеялся омега, когда их совместное фото попало на задний разворот популярного журнала, — Мы рядом в кадре, будто так и задумано.       Приобняв Сынмина и чувственно поцеловав уголок его губ, Юнги прошептал ему на ухо, — Хорошо смотримся, правда? — прикусив нежную мочку уха альфа заурчал, — ты мое вдохновение, мы покорим мир моды вместе.       — Да Юни, мы прекрасно смотримся рядом, — мурчал омега, и лучезарный блеск в глазах никак не мог показать Юнги, что там нет ни капли искренности, лишь холодный расчет.       Трещина в их отношениях появилась незаметно.       Сынмин стал чаще уходить на встречи без предупреждения и возвращаться с новым блеском в глазах. Не тем мягким и теплым, что так любил Юнги, а другим, резким, как вспышка софитов.       В разговорах появлялись новые имена. Незнакомые продюсеры, стилисты, и один американский репер, про которого все чаще говорил с восхищением омега.       Сообщение пришло ночью. Короткое, аккуратное, отстраненное.       «Юнги-хён, я подписал контракт в Америке, Джексон берет меня в кампанию. Не сердись и не скучай. Это мой шанс на счастливое будущее». Внизу одинокое сердечко, которое показалось Юнги насмешкой, ведь его на тот момент, рушилось на мелкие кусочки.       Альфа не стал звонить, не стал писать, полностью погрузившись в работу.       Сынмин и правда стал звездой там, где сияние ярче, а крики громче. Блистает на обложках журналов, с этим самым рэпером, за которого вроде даже вышел замуж.       Юнги перестал верить в омег, в их искреннюю любовь той ночью. Одной смской, омега разрушил годы совместной работы и как оказалось односторонней любви.       — Трус, — говорит он себе сейчас, в пустом и одиноком кабинете, вспоминая как отталкивал Чимина снова и снова, — или просто осторожный?       Эхо кабинета безмолвно. В памяти снова злосчастная смска, и где-то глубоко Юнги знает: именно там, в той точке, он заковал свое сердце в броню и научился отталкивать первым, чтоб не быть брошенным вторым.       Альфа понял, что придавался воспоминаниям слишком долгое время. Небо затянуло чернотой, а стрелки часов перевалили за полночь.       Взяв телефон, ключи, и накинув кашемировое пальто, Мин быстрым шагом вышел из кабинета, не обратив ни малейшего внимания на раскиданные бумаги. Заведя свой черный Rolls-Royce, альфа рванул в особняк.       Дом возвышался на окраине города — современный, строгий, с панорамными окнами и ровными линиями фасада. Белый камень и темное дерево создавали ощущение минимализма и силы, а внутри царила тишина, нарушаемая лишь мягким эхом его шагов по мраморному полу.       Пристрастие альфы к комфортной жизни, побудило в свое время нанять двух женщин бет, ухаживающих за его домом, и сын одной из них, молоденький омега Чарин, занимался садом и иногда готовил. Но жили они все отдельно, в соседнем доме, что Юнги выкупил также для удобства, потому что не любил, когда в его обители находились посторонние, а тем более ночевали.       Юнги прошел через просторную гостиную, где дизайнерская мебель выглядела скорее, как начищенные до блеска экспонаты, нежели как предметы для жизни. Все было идеально, но холодно — как и сам хозяин.       Поднявшись на второй этаж, Юнги направился в ванную. Помещение с подсветкой, широким зеркалом и глубокой ванной из черного камня, встретило его прохладой. Альфа включил воду, и пар начал подниматься и клубиться вокруг, создавая ощущение мнимого уюта.       Бегло сняв с себя одежду, Юнги опустился в горячую воду, мгновенно покрывшись мурашками от перепада температур. Скользя ладонями по лицу, он пытался стереть не только усталость, но и воспоминания.       Упрямая голова же, неустанно подбрасывала мысли об омеге. Чимин…       Его голос, божественное тискательное тело, и запах… Прорывающийся сквозь блокаторы при особенно эмоциональных состояниях.        Юнги не любит сладкое, но эта сводящая с ума карамель… Вот уже шесть лет мужчина пьет кофе исключительно с карамелью, сам того не замечая.       Альфа вновь загудел внутри, а член встал по стойке смирно, требуя разрядки.       Мучительно выругавшись, Юнги медленно повел рукой по телу, сильно сжав сосок, в надежде на то, что боль немного отрезвит его. Однако сознание поплыло еще больше, а член дернулся, выпуская вязкую кофейную предсеменную жидкость, растворяющуюся в пенной воде.       Феромон альфы заполнил ванную комнату смешавшись с паром, окутывая пространство и оседая горечью на языке.       Юнги, сдаваясь, нежно охватил головку члена и легонько сжал ее. Выдоив немного предэякулята, альфа размазал жидкость по всей длине своего естества и медленными движениями начал дрочить, представляя, как было бы ахуительно, если бы сочные губки омеги сейчас были там, вместо своей же руки. Очертив каждую венку, поступательными движениями он начал медленно подводить себя к краю. Специально не ускоряясь, позволяя себе наслаждаться болезненным возбуждением и фантазиями, Юнги второй рукой, потянул мошонку, перекатывая яйца сквозь пальцы, опять же представляя там пухленькие, милые, почти детские ручки Чимина.       В мыслях как нельзя кстати вертелся образ омеги в белоснежном халатике. Оставались несчастные пару сантиметров, когда Чимин сегодня в порыве бешенства выгибался как кошка объясняя свои «проблемы» Намджуну, и Юнги бы смог разглядеть очертания божественных ягодиц.       — Мммм, — не смог сдержать стона, представив, как бы уткнулся в эту сочную задницу. Наверняка там просто убийственный, сладкий и концентрированный аромат.       Представил, как бы сменял грубость и нежность, то оглаживая и облизывая половинки, то оставляя собственнические метки и укусы. И стоны… Чимин должен невероятно соблазнительно стонать. Его необыкновенный тембр взорвет все рецепторы и… Ох, Юнги даже боится представлять, как ему будет сносить крышу рядом с Чимином.       Картина вырисовывалась такая яркая, и такая до одурения желанная, что как бы альфа не пытался продлить удовольствие, возбуждение, преследующее его весь день, прорывалось наружу. Откинув голову на край ванны и утробно прорычав, Мин кончил, сотрясаясь всем телом.       — Докатился, тридцатичетырехлетний, красивый, богатый альфа. Вместо секса с омегой, дрочит в одиночку пуская слюни, — выйдя из ванной и посмотрев на себя в зеркало проворчал он.       — Но как же все-таки сладко… — Фантомная карамель осела в горле и легких, преследуя альфу всюду.       Ожидаемо ответом ему была гнетущая тишина, и мужчина, все еще раздраженный, но хотя бы без сковывающего движения стоящего члена, накинул халат и прошел в спальню. Огромная кровать с чистым белоснежным бельем, которая всегда дарила умиротворение, сегодня казалась слишком… пустой.       Юнги лег, уставившись в потолок. Его влечет к Чимину уже долгие года. Страшно влечет, но самое опасное, что альфу влечет не к его телу, а к его душе…