Бесишь

Утро воскресенья началось с того, что Уилл открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок. Сон ушел, но оставил после себя липкое послевкусие — то ли тревоги, то ли чего-то другого, чему он не хотел давать название. Рядом на кровати уже возились собаки — Уинстон ткнулся мокрым носом в руку, требуя внимания. — Иду, иду, — хрипло пробормотал Уилл, заставляя себя подняться. Ноги нашарили тапки. Холодный пол бодрил — в доме с утра было прохладно, печка за ночь прогорела, а новую порцию дров он закинуть забыл. Собаки крутились под ногами, пока он шел в ванную. Зубы чистил одной рукой, второй пытался удержать равновесие — Барни решил, что именно сейчас лучше всего тереться о ноги. Кормежка прошла по обычному сценарию: семь мисок, семь порций сухого корма, семь пар горящих глаз, которые смотрели так, будто он их не кормил минимум неделю. Уилл усмехнулся, наблюдая, как они набрасываются на еду. — Обжоры, — сказал он беззлобно. Потом выпрямился, потер затылок и понял, что сам даже не подумал о завтраке. В холодильнике было пусто — он помнил, что вчера собирался заехать в магазин, но после всего этого... не заехал. Ладно, на работе перехвачу. Он вернулся в спальню, открыл шкаф и, не глядя, вытащил первую попавшуюся рубашку. Она была мягкой. Не его обычная жесткая ткань, а что-то другое — приятное на ощупь, почти шелковистое. Уилл замер, поднося ее к лицу, и вдохнул. Запах ударил сразу. Древесный. Теплый. С легкой пряной нотой. Черт. Это была та самая рубашка. Та, что дал Ганнибал. Та, в которой он вчера приехал домой. Та, которую собирался постирать и забыть, но... Уилл посмотрел на рубашку. Потом на часы. Лекция через сорок минут, а ехать полчаса. Выбора не было. Он натянул рубашку через голову, чувствуя, как ткань ложится на плечи — мягкая, чужая, пахнущая чужим домом. Пуговицы застегнул быстро, стараясь не думать о том, что это за вещь и кому она принадлежала раньше. Джинсы — свои, старые, разношенные. Носки — тоже свои. Ботинки — свои. А рубашка... Рубашка была не его. Уилл поймал свое отражение в зеркале и замер на секунду. Светлая ткань делала его моложе. Мягче. Почти беззащитным. — Пофиг, — сказал он своему отражению и отвернулся. В коридоре его снова окружили собаки. Пришлось присесть на корточки и каждому уделить минуту — почесать за ухом, потрепать по холке, сказать что-то ласковое. Они смотрели на него с обожанием, и от этого внутри становилось теплее. — Я вернусь, — пообещал он им. — К вечеру. Ведите себя хорошо. Выходя, он задержал руку на дверной ручке и почему-то снова вдохнул запах рубашки. Тот же. Все тот же. Надо будет постирать сегодня. Но мысль прозвучала неубедительно даже для него самого. Машина завелась не сразу — старая, капризная, утренняя. Уилл выругался сквозь зубы, повернул ключ еще раз, и мотор наконец ожил. Дорога до университета заняла сорок минут. Уилл вел на автопилоте, думая о лекциях — две подряд, первый курс и потом старшие. Тема сегодня: психология серийных убийц, классификация, первые признаки. Он читал это сто раз, можно было рассказывать с закрытыми глазами. Но мысли то и дело уползали в сторону. К рубашке. К запаху. К тому, что через несколько часов ему ехать в управление, где его будет ждать... Уилл тряхнул головой, отгоняя это. Сначала лекции. Потом работа. Потом все остальное. ——— Время пролетело незаметно — так всегда бывало, когда Уилл погружался в работу с головой. Первая лекция началась ровно в девять. Тема — профилирование серийных убийц на ранних стадиях. Уилл стоял перед аудиторией, говорил сухо, фактологично, но студенты ловили каждое слово. В его голосе не было менторской скуки — была усталая правда человека, который видел это своими глазами. Он рисовал схемы на доске, приводил примеры из реальных дел (без лишних деталей, конечно, не для студенческих ушей), и время текло незаметно. Когда прозвенел звонок, Уилл моргнул, будто выныривая из воды. — На сегодня всё, — сказал он, стирая с доски. — К завтрашнему — прочитать главу по классификации и написать своё мнение о том, почему люди становятся серийными убийцами. Не по учебнику, а своё. Мне плевать, совпадает оно с теорией или нет. Хочу услышать вас. Студенты зашумели, собирая вещи. Кто-то подошел с вопросом, кто-то просто кивнул на прощание. Уилл отвечал коротко, но без обычной своей колючести — после вчерашнего внутри поселилась странная тишина, в которой не было места для раздражения. Перемена между лекциями — всего пятнадцать минут — превратилась в проверку домашек. Уилл сидел в преподавательской с чашкой остывшего кофе (другого здесь не давали) и листал студенческие работы. Он редко задавал письменные задания — обычно просил подумать и сказать устно. Но раз в месяц приходилось, программа обязывала. Стопка была небольшой, но глаза уже начинали слипаться. Он тер переносицу, вчитывался в корявые студенческие почерки и старался не думать о том, что внутри у него сидит вчерашний день — тяжелый, липкий, чужой. Вторая лекция началась в одиннадцать. Старший курс, тема сложнее — психопаты vs социопаты, различия в поведении, сложные случаи из практики. Уилл рассказывал и видел, как у некоторых студентов загораются глаза. Будущие профи, может, даже кто-то из них придет работать в ФБР. Если не сломаются раньше времени. Мысль пришла и ушла, оставив горькое послевкусие. Когда лекция закончилась, Уилл посмотрел на часы и похолодел. 13:05. Опаздывает. Он должен быть в управлении в час. Джек, наверное, уже рвет и мечет. Уилл быстро собрал вещи — ноутбук в сумку, стопку домашек под мышку (дома досмотрит), куртку на плечи. Вылетел из аудитории, чуть не сбив какого-то студента, бросил на ходу "извините" и рванул к выходу. Машина завелась с полтычка — сегодня она была добра к нему. Уилл вырулил с парковки, влился в поток и нажал на газ ровно настолько, насколько позволяли правила и совесть. Опаздываю. Всего на пять минут. Джек переживет. Но внутри уже закипало знакомое раздражение — на себя, на эту гонку, на то, что он снова забыл поесть и теперь в желудке было пусто и противно. Красный светофор заставил остановиться. Уилл выдохнул, откинулся на сиденье и закрыл глаза на секунду. Он очень надеялся, что на месте не будет никого лишнего. ——— Уилл приехал на базу, припарковался на своем обычном месте и почти выбежал из машины. Опаздывал всего ничего, но Джек — это Джек, он умел делать из мухи слона, особенно когда дело касалось пунктуальности. Влетая на парковку, боковым зрением он заметил машину. Дорогую. Темную. Незнакомую. Такие обычно не парковались в этом крыле — здесь оставляли тачки оперативников, видавшие виды, дешевые, практичные. А эта... эта была из другого мира. Но времени не было. Уилл махнул рукой — мало ли, может, кто-то из начальства приехал или новые агенты. Не его дело. Он вбежал в здание, кивнул охране на автомате, проскочил турникет и рванул к лестнице. Лифт ждать слишком долго, а каждая секунда на счету. Второй этаж. Коридор. Еще один поворот. Оперативный отдел. Уилл шел быстро, почти бежал, взгляд расфокусирован — он смотрел себе под ноги, чтобы не споткнуться, и краем глаза отмечал знакомые ориентиры. Стол секретаря. Кофейный автомат. Дверь в кабинет Джека. Свой стол был где-то через два метра. Он почти поравнялся с ним, когда боковое зрение уловило фигуру. Человек стоял у его стола. Кто-то чужой. Уилл поднял глаза, но зрение еще не сфокусировалось — близорукость давала о себе знать, особенно когда он забывал линзы на ночь поменять. Размытое пятно. Силуэт. Темные волосы. А потом силуэт шагнул вперед, и мир обрел резкость. Ганнибал Лектер стоял у его стола с пакетом в руках. С большим пакетом. Таким, в который помещается что угодно — от продуктов до смены одежды. Уилл замер на секунду, переваривая. Вчера. Одежда. Кофе. "Я заеду завтра". Он обещал. Он реально приехал. — Доктор Лектер, — выдохнул Уилл, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой узел. — Вы... рано. — Добрый день, Уилл. — Ганнибал улыбнулся той самой спокойной улыбкой. — Я обещал привезти ваши вещи. И, если честно, подумал, что лучше приехать пораньше, чтобы не отвлекать вас от работы. Уилл моргнул. Посмотрел на пакет. Большой. Очень большой. — А это... — он кивнул на пакет. — Там же просто одежда. И кофе. Зачем такой большой? Ганнибал чуть склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то — не насмешка, нет, скорее мягкое понимание. — Одежда, кофе... и кое-что еще, — сказал он просто. — Я подумал, что вы вряд ли успели поесть сегодня. А работать на голодный желудок вредно. Особенно когда у вас такой плотный график. Уилл открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Вы привезли... еду? — Контейнеры с обедом, — подтвердил Ганнибал. — Ничего особенного. Просто чтобы вы не забывали о себе. И он поставил пакет на стол Уилла с таким видом, будто делал это каждый день. — Доктор Лектор, правда не стоило, — Уилл покосился на пакет, чувствуя, как внутри закипает привычное сопротивление. — Я сам мог... перекусить потом. Или дома. Не обязательно было... — Уилл, — голос Ганнибала был мягким, но в нем чувствовалась та самая спокойная уверенность, с которой спорят только очень глупые или очень самоуверенные люди. — Вчера за ужином вы съели в три раза меньше, чем нужно взрослому мужчине после рабочего дня. Сегодня, судя по всему, вы вообще не завтракали. И вряд ли успели пообедать. Уилл открыл рот, чтобы возразить, но Ганнибал продолжил: — Вы сами сказали, что питаетесь быстро и неправильно. Я просто предлагаю один нормальный обед. Это не займет много времени. Уилл смотрел на него и понимал, что проиграл. Потому что Ганнибал был прав. Потому что вчера он действительно почти не притронулся к еде. Потому что сегодня во рту не было ни крошки с самого утра. — Ладно, — выдохнул он, сдаваясь. — Давайте быстрее. У меня правда работы много. Он подумал про себя: Чем быстрее съем, тем быстрее он уйдет. Ганнибал, кажется, прочитал эту мысль по его лицу, но ничего не сказал. Просто наклонился к пакету, достал контейнер — пластиковый, прозрачный, с аккуратно уложенной едой внутри. Открыл крышку и протянул Уиллу. Уилл протянул руку, чтобы взять. Их пальцы встретились. Всего на секунду. Меньше. Долю мгновения, за которую ничего не должно было случиться. Тепло чужой кожи обожгло холодные пальцы Уилла. Он почувствовал это всем телом — как током ударило, как иголкой кольнуло, как будто через эту крошечную точку соприкосновения в него влилось что-то большое и пугающее. Ганнибал не убрал руку сразу. Задержал на мгновение дольше, чем нужно. Ровно настолько, чтобы Уилл осознал: это не случайность. Или случайность? Или показалось? Уилл дернулся, принимая контейнер, и едва не выронил его. Пальцы дрожали. Он сжал их в кулак, пряча эту дрожь. — Спасибо, — сказал он в пустоту, глядя куда-то в сторону. — Кофе, — Ганнибал протянул стаканчик. Обычный бумажный стаканчик, белый, с логотипом какой-то кофейни, о которой Уилл никогда не слышал. Их руки встретились снова. На этот раз Уилл был готов. Он попытался сделать вид, что ничего не происходит, что это просто передача предмета, обычная бытовая мелочь. Но когда его пальцы сомкнулись на стаканчике, а пальцы Ганнибала — нет, не сомкнулись, просто коснулись, просто были рядом, просто дали о себе знать... Тепло разлилось по запястью. Поднялось выше. Остановилось где-то в груди. Уилл моргнул и отнял руку быстрее, чем следовало. Кофе чуть не выплеснулся. Ганнибал смотрел на него спокойно, без тени улыбки, но в глазах было что-то... Уилл не мог прочитать это что-то. Не хотел. Он сел за стол, поставил контейнер перед собой и начал есть. Не глядя. Не разбирая, что там внутри. Просто запихивал в рот вилкой, чтобы быстрее, чтобы закончить, чтобы этот человек наконец ушел и оставил его в покое. Еда была вкусной. Конечно, вкусной. Ганнибал не умел готовить иначе. Уилл чувствовал это, даже не глядя, даже не жуя как следует. Какая-то рыба? Овощи? Соус, от которого хотелось облизать вилку? Неважно. Важно было есть не слишком быстро, чтобы не выглядеть свиньей. Но и не слишком медленно, чтобы не затягивать этот фарс. Уилл ел. Ганнибал стоял рядом. Молча. Просто ждал. — Вы не будете? — спросил Уилл с набитым ртом, сам удивляясь своему вопросу. — Я уже пообедал, — ответил Ганнибал. — Ешьте спокойно. Уилл доел. Вытер рот тыльной стороной ладони — салфеток на столе не было, а тянуться в ящик было лень. Кофе остался нетронутым. Стаканчик стоял на краю стола, чуть теплый еще. — Спасибо, — сказал Уилл, поднимаясь. — За одежду. За еду. И за... в общем, спасибо. Я провожу. — Не стоит, — Ганнибал взял пустой контейнер, убрал в пакет. Движения плавные, спокойные, будто он здесь работал годами. — Я сам найду дорогу. До вторника, Уилл. — До вторника, — эхом отозвался Уилл. Ганнибал кивнул и пошел к выходу. Уилл смотрел ему вслед, отмечая, как люди в отделе оборачиваются, провожают взглядами этого идеального человека в идеальном костюме. Дверь закрылась. Уилл выдохнул и только тогда позволил себе посмотреть на свою правую руку. Ту, которой брал контейнер. Ту, которой касался Ганнибала. Она все еще помнила тепло. Уилл проводил взглядом дверь, за которой скрылся Ганнибал, и несколько секунд просто стоял, пытаясь собрать мысли в кучу. Не обращать внимания. Забить. Это ничего не значит. Он почти заставил себя поверить в это. Взгляд упал на стаканчик. Тот самый, нетронутый. Уилл взял его в руку — кофе уже чуть остыл, но все еще был теплым. Поднес к лицу, втянул носом запах. Пахло... боже, как же пахло. Не той горелой жижей, которую он привык пить в автомате на работе. Не дешевым растворимым, которым заваривал дома, когда совсем прижимало. Это пахло настоящим кофе — дорогим, свежим, с ванилью и чем-то еще, отчего внутри сразу захотелось попробовать. Уилл сделал глоток. И замер. Вкус взорвался на языке — сладкий, насыщенный, с легкой горчинкой, которая не портила, а оттеняла. Искры из глаз не полетели, конечно, но ощущение было именно такое — будто внутри что-то щелкнуло и включилось. Это был его кофе. Тот самый, который он любил на самом деле. Не горькая черная бурда, которую он пил годами, потому что "так надо", потому что "не солидно любить сладкое", потому что сладкий кофе стоил дороже, а бюджет всегда был в режиме экономии. Тот самый, с ванилью и сливками, который он тайком заказывал в редкие походы в кофейни, когда никто не видел. Уилл сделал еще глоток. Потом еще. Кофе был идеальным. И от этого внутри все переворачивалось. Как? Вопрос впился в мозг острой занозой. Как Ганнибал узнал? Он не мог знать. Уилл никогда не говорил. Никому. Даже Алане, даже Джеку, даже самому себе почти не признавался в этой маленькой слабости. А Ганнибал просто взял и привез. Без вопросов. Без объяснений. Просто кофе, который Уилл любил на самом деле. Совпадение? Мысль была слабой, жалкой, и Уилл сам в нее не верил. Ганнибал Лектор не делал ничего просто так. Это Уилл понял уже после первой встречи. Каждое слово, каждый жест, каждая деталь — все было продумано, выверено, идеально. Но как? Он стоял посреди отдела с чашкой в руке и чувствовал, как внутри закипает странная смесь — благодарность, страх, недоверие и что-то еще, чему он не хотел давать название. Спросить при следующей встрече. Мысль пришла и осела где-то в подсознании. Да, спросить. Во вторник. На сеансе. Просто взять и спросить: "Откуда вы знаете, какой кофе я люблю?" Или не спросить. Потому что ответ может оказаться слишком сложным. Уилл тряхнул головой, отгоняя мысли, и поставил стаканчик на стол. Допишет потом. Сейчас надо работать. Отчеты, дела, новые убийцы, старые файлы — работа ждала, работа всегда ждала. Он сел за стол, открыл ноутбук, включил монитор. И краем глаза все время видел этот стаканчик. Белый, с логотипом, стоящий на самом краю. Кофе, который знал его лучше, чем он сам. ——— Через полчаса телефон на столе завибрировал, разрывая тишину. Уилл глянул на экран — Джек. Вздохнул, принял вызов. — Слушаю. — Новое тело, — без предисловий отрезал Кроуфорд. Голос напряженный, сухой. — Промзона на выезде из города. Склад заброшенный. Координаты скинул. Бери всё и дуй туда. — Понял. Короткий гудок — Джек сбросил, даже не попрощавшись. Уилл отложил телефон и потер переносицу двумя пальцами, пытаясь согнать усталость, которая уже въелась под кожу. Глаза жгло, спина ныла, в висках пульсировало. И этот кофе... он все еще стоял на краю стола, напоминая о себе сладким послевкусием на языке. Работа. Конечно, работа. Когда ещё. Уилл поднялся, накинул куртку, сунул телефон в карман и вышел, даже не оглянувшись на стаканчик. Тот так и остался стоять на краю стола — наполовину полный, уже совсем холодный. Уилл поймал себя на мысли, что жаль оставлять, но брать с собой на место преступления глупо. Машина завелась с первого раза — сегодня был её день. Уилл вбил координаты в навигатор и вырулил с парковки. В голове крутилось: только разобрался с одним, теперь другое. Когда успевать? Завтра же лекции с утра... Он сжал руль крепче и выдохнул. Просто работа. Промзона встретила его запахом сырости, ржавчины и чего-то ещё — сладковатого, тошнотворного, знакомого до оскомины. Уилл вышел из машины, и его сразу обдало холодным ветром. Он поежился, застегнул куртку и кивнул криминалистам, которые уже суетились у входа. — Давно здесь? — спросил у проходящего мимо Прайса. — Часа полтора. Джек уже внутри, злой как черт. Готовься. Уилл только вздохнул и нырнул в полумрак склада. Внутри было холодно. Свет от переносных ламп выхватывал из темноты куски бетонного пола, старые ящики, ржавые балки. Где-то капала вода — мерно, противно, в такт пульсу в висках. И тело. Уилл остановился в паре метров, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой ком. Он видел много смертей. Много тел. Много расчлененки. Но каждый раз... Каждый раз надо было настраиваться. Заставлять себя. Джек стоял рядом с телом, скрестив руки на груди. Увидел Уилла, кивнул — коротко, резко. — Давай, смотри. Мне нужен профиль к вечеру. Уилл подошел ближе. Расчлененка. Аккуратная. Почти хирургическая. Части тела разложены в каком-то порядке — не хаотично, не как попало. Узор? Символ? Или просто эстетика убийцы? Он сглотнул, заставляя желудок не бунтовать. Запах ударил сильнее — кровь, металл, внутренности. Уилл задержал дыхание на секунду, потом выдохнул и сосредоточился на деталях. Ровные срезы. Профессиональные. Знает анатомию. Не торопился. Наслаждался процессом. Мысль пришла сама собой, и от нее по спине пробежал холодок. Не от страха — от узнавания. Он уже видел такое. Похожее. В других делах. Может, тот же убийца? Уилл прикрыл глаза на секунду, готовясь к погружению. Это всегда было страшно — не физически, а ментально. Пустить чужую тьму в свою голову. Стать кем-то другим. Он открыл глаза и позволил себе провалиться. Мир поплыл, звуки отдалились. Теперь он был не Уиллом Грэмом, консультантом ФБР. Он был тем, кто это сделал. Холодная голова. Четкие руки. Нож в ладони — удобно, привычно, почти родственно. Он знал анатомию. Знал, где резать, чтобы сустав поддался легко, без лишних усилий. Знал, как разложить куски, чтобы это выглядело... красиво. Не для полиции. Для себя. Удовлетворение. Спокойствие. Почти медитация. Хватит. Уилл вынырнул резко, будто из ледяной воды. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось. Перед глазами все плыло, пришлось опереться рукой о ближайший ящик, чтобы не упасть. — Эй, — голос Джека вынырнул откуда-то издалека. — Ты как? Уилл мотнул головой, прогоняя остатки чужого сознания. — Нормально. Все нормально. Он выпрямился, чувствуя, как дрожат руки. Спрятал их в карманы куртки, чтобы никто не видел. — Я позвоню, когда составлю профиль, — сказал он, уже направляясь к выходу. — Тут... мне нужно подумать. Джек хотел что-то сказать, но Уилл не обернулся. Ему нужно было на воздух. Нужно было смыть с себя это чужое спокойствие, эти чужие руки, этот чужой нож. На улице он остановился, оперся о капот машины и несколько раз глубоко вдохнул. Холодный воздух обжигал легкие, выгоняя из головы остатки того, другого мира. Справился. Ты справился. Просто работа. Уилл забрался в машину, завел двигатель и несколько минут просто сидел, глядя в одну точку. В голове крутились детали — ровные срезы, расположение частей, отсутствие следов борьбы. Он знал жертву. Или сумел усыпить бдительность. Красивый. Уверенный. С хорошими манерами. Мысль пришла неожиданно и тут же ушла, оставив после себя странный осадок. Уилл тряхнул головой и выехал с парковки. В управление вернулся уже затемно. В отделе было тихо — только дежурные да пара криминалистов возились с уликами. Уилл прошел к своему столу, мельком глянул на стаканчик с кофе — тот так и стоял, сиротливо, напоминая о сегодняшнем дне. Он сел, включил компьютер и уставился в монитор. Отчет. Пальцы замерли над клавиатурой. Уилл закрыл глаза, восстанавливая в памяти детали. Не те, что видел своими глазами, а те, что чувствовал, будучи убийцей. Это было важно. Это было единственным способом понять. Он не злился. Не мстил. Он просто... творил. Для него это было искусством. Уилл открыл глаза и начал печатать. Жертва: мужчина, 35-45 лет. Смерть наступила примерно за двое суток до обнаружения. Расчленение произведено post-mortem. Инструмент — профессиональный хирургический нож либо хорошо заточенный разделочный. Характер срезов указывает на глубокое знание анатомии. Убийца имеет медицинское образование или опыт работы с мясом. Расположение частей тела неслучайно. Прослеживается эстетическая составляющая. Убийца не просто избавлялся от тела — он создавал композицию. Это не первый подобный случай. Вероятно, у него есть "коллекция" или архив записей. Мотив: не грабеж, не месть. Убийца получает удовлетворение от процесса. Психопат с выраженной потребностью в контроле и эстетическом самовыражении. Рекомендуется проверить нераскрытые дела со схожим почерком за последние 5-7 лет. Он перечитал написанное, кое-где поправил формулировки. Отчет получился сухим, как и требовалось. Никаких "мне кажется", никаких эмоций. Только факты. Отправил Джеку. Посмотрел на часы — почти одиннадцать. Завтра лекции. Днем. Нужно подготовить программу. Уилл открыл новый документ и начал набрасывать план. "Классификация серийных убийц по мотивации. Визионеры, гедонисты, миссионеры. Разбор кейсов." Пальцы двигались автоматически, но мысли то и дело уползали в сторону. К рукам убийцы. К его спокойствию. К тому, как знакомо это спокойствие... Хватит. Уилл тряхнул головой и заставил себя сосредоточиться на лекции. Студенты завтра будут задавать вопросы, надо быть готовым. Он дописал программу, сохранил файл и выключил компьютер, поднялся и пошел к выходу. Домой. К собакам. К тишине, в которой не нужно никого ловить и ничего анализировать. В машине он завел двигатель и несколько минут просто сидел, глядя на темное здание управления. Мысли ворочались тяжело, как камни. Кофе. Прикосновения. Завтра понедельник. Понедельник — новый день. Новая лекция. Новая работа. Без Ганнибала. Без сеанса. Просто обычный понедельник, каких в его жизни были сотни. И почему-то от этой мысли стало немного пусто. Уилл тряхнул головой, отгоняя глупости, и выехал с парковки. Дорога домой была пустой и темной. Только фары выхватывали из темноты мокрый асфальт и редкие деревья на обочине. Уилл вел машину на автомате, думая о завтрашнем дне. Лекция в час. Потом можно будет заесть в управление, проверить почту, может, Джек накопает что-то по новому делу. А послезавтра — вторник. Сеанс. Он снова почувствовал вкус кофе на языке. Сладкий. Теплый. Запретный. Спрошу во вторник. Или не спрошу. Дома его встретили собаки — шумные, радостные, живые. Уилл присел на корточки, зарылся лицом в чью-то теплую шерсть и позволил себе просто дышать. Завтра понедельник. Обычный день. Без Ганнибала. И это хорошо. Наверное.