Соната для второй скрипки

Следующие три дня прошли примерно в том же духе. Весь день до обеда я постоянно проводила в компании Томислава. Мы понемногу начинали находить точки соприкосновения, какие-то условно общие темы. И было понятно, что он каким-то своим шестым чувством начинал ощущать, что моё поведение с ним, как минимум, отличается от того, что он наблюдает у остальных пионеров. Постепенно он начал задавать более личные вопросы, иногда касаясь таких экзистенциальных тем, которые отдалённо отсылали на возможность существования романтического подтекста в наших с ним отношениях. Но, конечно, это не значит, что сий гражданин перестал восприниматься мной (и, уверена, окружающими), как скучная и унылая биомасса сомнительной интеллектуальной развитости. Порой к нам заглядывала Агния, и Томислав, тепло её приветствующий, почему-то скоро ретировался и шёл то к своему пингвину, то на прогулку. А Агния, сразу после ухода пионера, довольно-таки красочно расписывала, какой у меня недалёкий "парень". После обеда я чаще всего заседала в своём кружке одна, но иногда заходили и другие пионеры. Видимо, спустя три дня после заезда новых лиц, общение начинало постепенно наскучивать, и люди обратились к чему-то "вечному", чтобы очередным бездарным способом потратить время и хоть как-то себя развлечь. Однажды даже зашёл тот самый пионер, которого я отправила жить в тридцать первый домик. Сначала он мне обрадовался, рассыпался в благодарностях, какая я хорошая и как я помогла ему обрести смысл в пребывании в этом лагере. Но затем, увидев стопку моей избранной литературы, этот мальчуган состроил удивлённую гримасу, переходящую в отвращение, после чего попытался со мной начать заведомо проигрышный спор, который в самый последний момент начинать передумал и постарался побыстрее уйти от такой малообразованной и недружелюбной его взглядам компании. Вечером же, после кратких прогулок с Томиславом до домика, меня необъяснимо тянуло в музыкальный клуб. Сначала я объясняла себе это какими-то важными уточнениями, которые было необходимо сделать в разговоре с Мику, но это явно было не полное объяснение. Скорее всего, что кажется наиболее вероятным, мне просто очень сильно хотелось сыграть на чём-нибудь, ведь я довольно давно не брала в руки инструмент достаточно основательно. На конкурс, который и привёл меня сюда, я пошла практически без репетиций и без каких-либо надежд на успех. Скорее меня туда отправили родители, чтобы хоть как-то меня "подбодрить". Первое место стало лёгкой неожиданностью, но лишь укрепило во мне уверенность в том, что и два года назад это был единственно верный и логичный исход, хоть тот конкурс и был на две головы выше по масштабу и значимости. Конечно, всю эту музыкальную идиллию омрачало соседство с японкой, но и свои плюсы в этом были. Если я у неё не училась, то, как минимум, могла с настоящим удовольствием послушать хорошо подобранную и сносно исполненную музыку. Как я уже не раз честно подмечала, она действительно профессионал, имеющий, к тому же, коммерческий успех. Разумеется, сам по себе, такой успех и гроша ломанного не стоит; людей легко охмурить и обмануть, сливая в их туповатые головы абсолютные помои и выдавая это за высокое искусство, маскируя свою никчёмность теми или иными психологическими приёмами. Но тут профессионалом являюсь и я и выдаю свою объективную оценку. А в положительной предвзятости в отношении Мику меня очень сложно обвинить. Но вернёмся с небес на землю. Чтобы понимать всё происходящее в последний день смены Томислава, нужно знать, что произошло под вечер моего шестого дня пребывания в лагере. Опустим подробности утра того дня, там всё прошло плюс-минус так же, как я выше описала. Проблемы начались за ужином. В тот день я пришла в столовую первой, вскоре подошли Агния с Алексом, а затем и Томислав. — Как ваш день прошёл? — спросил Алекс, явно чем-то наевшийся вне столовой и оттого не по своему обыкновению не особо охотно заталкивающий куски котлеты в рот. — Мой хорошо, — начал Томислав, — сначала с Аней, как обычно, были в библиотеке. Потом я сходил к Пингвину и узнал, как у него дела. Он там, к слову, начал новый проект и не отказался бы от помощи. Я уже скоро уезжаю, так что, если у вас появится желание позаниматься робототехникой, Лёня будет очень этому рад. — Понятно, — недовольно буркнул Алекс и начал активнее налегать на еду. — Будем иметь в виду, — сказала Агния без особого интереса, — а мы в волейбол сегодня играли. Причём в разных командах, и, как раз, наши команды вышли в финал. Ну мы с девчонками задали жару команде Сашки. — Ага. В следующий раз обязательно отыграемся, уж будь уверена, — всё так же недовольно ответил Алекс, уже переставший обращать внимание на намеренное коверканье своего имени Агнией. Затем наступила относительная тишина за нашим столиком, и все, наконец, полноценно приступили к принятию пищи. Когда все уже поели и собирались вставать из-за стола, Агния неожиданно сказала: — Кстати! Мы с Алексом хотим сходить на природу с ночёвкой. Разведём костёр, будем спать на природе… Романтика! — «угу, подавитесь ей до смерти, пожалуйста.» — Отличная идея, — сказал Томислав, — желаю вам удачи! — Ты не понимаешь! Мы решили вас с Аней тоже пригласить. Пойдёмте с нами? — Я не против, а ты как, Ань? — спросил парень и посмотрел на меня. «Последней радости в этом никчёмном месте меня лишают... Но по легенде мне кровь из носу надо соглашаться.» — В принципе, не против. А это можно? — спросила я, надеясь на последнее, за что можно зацепиться. — Конечно можно! Мы у вожатого отпросились и вас отпросили тоже, — радостно прощебетала Агния, — тогда вперёд! Собираемся около двадцать первого домика через пятнадцать минут. «Ну, раз даже вожатый разрешил... Послушав дифирамбы Мику, адресованные Владимиру, мне тоже начало казаться, что он лучше всех знает, что и кому надо. Хотя на его месте я бы хотя бы для виду отказала.» Я внимательно посмотрела на бестию, предложившую всю эту ерунду. «Хотя, постойте. Это же Агния. Ей ни закон не писан, ни мораль. Она этот поход к вожатому наверняка просто выдумала. Вот бы всё ему рассказать и посмотреть, как эта вечно ехидная ухмылка сойдёт с её лица, а их с Алексом заставят какие-нибудь туалеты чистить. Но, к сожалению, а может быть и к счастью, до такого вожатый вряд ли додумается.» Мы вышли из столовой и направились по своим домикам. Сильно с чем-то таскаться желания у меня не было, так что я просто закинула в пустой рюкзак спички и, на всякий случай, пижаму. После чего надела свитер и вышла из домика, а вскоре ко мне подошёл и Томислав. — Быстро ты. — Угу, — ответила я. — Меня тут посетила одна мысль, можно тебе задать вопрос? — Да, конечно. — Сколько тебе лет? — Пятнадцать, — «интересно, что же он ответит? Готов стать растлителем малолетней?» — А мне семнадцать… Тебе не кажется, что два года — большая разница? — «ну и умора. А если скажу, что да, считаю, что большая? "А, ну, тогда извините за беспокойство, продолжаем дружить."» — Нет, я так не считаю. — Хорошо, — ответил парень и начал смотреть по сторонам. «Боишься, что кто-нибудь услышал твой ответ, и тебя наругают за то, что общаешься с маленькой девочкой?» — как ты думаешь, кто мы с тобой? — Мы? Не знаю, друзья наверное, — я сделала небольшую паузу, чтобы посмотреть на его реакцию. И она была довольно-таки положительной. Глаз Томислава слегка дёрнулся после такого ответа, — может быть, пара… — Может быть и так… Тут к нам подошёл Алекс, и почти сразу из домика вышла Агния. — Готовы? — спросила она. — Всегда готовы! — ответили мы. И мы отправились в этот "поход". Пройдя мимо площади и домиков в северной части лагеря, мы вышли за его пределы и оказались в лесу. — Мы тут частенько бываем, — начала Агния, — так что не волнуйтесь, точно не заблудимся, — «тебя спросить забыла, о чём мне волноваться.» — Да, тут суперское место есть неподалёку, — сказал Алекс, — рядом с ним озеро. В общем, все главные красоты местной природы. Наконец, мы вышли на небольшую полянку. Агния тут же раскомандовалась и отправила парней в лес за камнями и ветками. Мы же с ней остались ставить палатку, которую принёс Алекс. Благо, мы с семьёй частенько ходили в походы, поэтому я быстро смекнула, что к чему, и, несмотря на то, что Агния пыталась этому процессу помешать своей безалаберностью, палатку всё же удалось поставить. А там уже и мальчишки вернулись со своей добычей и довольно скоро сложили подобие костра, которое, в принципе, должно было быть способным к горению, что вскоре продемонстрировал Томислав, разжегши огонь с четвёртой принесённой с собой спичкой. — Так-то! — сказала Агния и села на плащ-палатку перед костром. — Здорово. — сказал Томислав, сев неподалёку и начав смотреть на огонь. — Мы молодцы, — как обычно самодовольно сказал Алекс и тоже сел рядом с Агнией. — А как мы спать будем? — спросила я, не захотев продолжать этот парад самолюбования. — Да, хороший вопрос, товарищ генерал, — сказал Томислав, переведя взгляд на Агнию, и улыбнулся так, что мне показалось, будто он это сделал наигранно и иронично. «Если и правда так, то удивил, ничего не скажешь. Но скорее всего этот баран просто не умеет нормально контролировать свою мимику.» — Об этом я как-то не подумала... Похоже, придётся спать по двое, — сказала Агния, начав говорить заметно тише, — я с Аней, а ты, Томи, с Алексом, — «Фу, Боже, меня сейчас стошнит... Хотя, выбирая между ей и Томиславом, уж лучше так. Но странно, что она не захотела поспать со своим глубоко возлюбленным в одной постели. А подруге "помочь" с её любовными проблемами. Скорее всего, просто не захотела строить из себя святошу, предлагая нам с Томиславом спать в палатке, или чёрствый пряник без начинки, заставив нас с ним спать на улице. А так и её хозяйство будет в тепле, и никто возражать не станет, ибо "не по-мужски".» — Давайте что ли в карты сыграем, — сказала Агния после некоторого молчания. «Ой, нет, спасибо, в бесовские игры не играю и вам не советую.» — Давай, — согласно кивнул Александр и достал из своего рюкзака колоду. «Откуда?! Ты, чёрт, захлопни пасть и убери эту игрушку дьявола обратно. И ведь не могу им ничего сказать. Нелюди...» — во что? — В дурака? — Агния обвела нас взглядом, но, к моему глубокому разочарованию, мой суженный ничего ей не возразил. — Раздавай, — Прямо-таки приказала она Алексу, после чего он послушно начал раздачу. Естественно, играть по-настоящему я не собиралась и просто выкидывала случайные карты на поле по примеру остальных. Что забавно, с такой "игрой" я пару ходов выиграла у Томислава. «Какая же он бездарность.» В конце концов, Алекс начал замечать, что играть с нами — дело абсолютно гиблое, и начал клевать носом. — Идём что ли спать, — довольно раздражённо и устало сказала Агния. — Идём, — согласился Алекс и встал со своего места. Он расстелил на траве два полотенца друг на друга, а под голову подложил рюкзак и накрыл всё это одеялом, — вот и наша кровать, — сказал он и залез под одеяло. «Спасибо, конечно, что хочешь отправить себя и Томислава на тот свет или, как минимум, ко врачу, но ты не перегибаешь ли?» Подумала я, с ужасом осматривая получившуюся лодку смерти. — Хорошая работа, — Томислав так одобрительно закивал, будто был совсем не против такого спального места, — но я пока не хочу спать. — Ладно. Тогда спокойной ночи. — До завтра! — сказала Агния и тоже пошла ложиться в палатку. — Спокойной ночи, — пожелали мы им. Довольно долго мы с пионером просто смотрели на костёр, храня гробовое молчание. Наконец, Томислав встал и надел рюкзак. «Куда это ты собрался? Томек устал и хочет домой в Польшу?» Он подошёл ко мне и сел рядом. — Так вот. По поводу того разговора у домика. Я бы хотел, чтобы это были не просто слова, а нечто большее, — «У-ля-ля! Неужели нас ждёт признание в стиле сказок девятнадцатого века?» Он открыл рюкзак и достал оттуда магнум опус Булгакова, — вот, возьми. На память. Там на форзаце адрес, индекс и телефон. Если вдруг что. Знаю, что ты её уже читала, у меня просто нет другой, — я молча взяла книгу, приготовившись к тому, что это реально всё, что он хотел сейчас сказать, — Ань, наше совместное времяпрепровождение заставило меня многое осмыслить и про многое задуматься впервые. Я думаю, что могу сказать это, поскольку это уже чётко осознанные мною слова. Я люблю тебя, — «Господи! Спасибо, что Ты услышал меня! Поверь, следующие слова я адресую только Тебе.» — Я… — я опустила голову и перешла на шёпот, — я тоже тебя... люблю, — я обняла пионера. «Итак, дорогой дружок. А теперь, когда ты окончательно на моём крючке, нужно тебя немного подразнить. Так что, приготовься, сейчас будет больно.» И тогда я продолжила, — я думала, что этот момент будет самым лучшим в моей жизни, но почему мне так больно... — Не знаю... Но мне больно тоже... — «Правда? Или подмазаться пытаешься?» Томислав начал сильнее меня сжимать, чем дал мне отличный повод прекратить всё это противное действо. — Задушишь ведь! — сказала я довольно раздражённо, и пионер тут же меня отпустил. «Молодец, хороши пёсик. А теперь лежать. И спать.» — Смотри, закат, — Томислав показал рукой в сторону почти зашедшего солнца. — Цвета моих волос... — закат уже явно был совершенно не такого цвета, но почему бы не поиграть в его игру. — Да... Красивый цвет, — «ошибка! Ты должен был сказать, что это цвет не моих волос. Дальтоник... Раз ты идти спать не хочешь, я сама тебя отправлю.» — Может быть, пойдём спать? — Да, давай. Ответил пионер и, как будто, не сразу понял, что ответил, поскольку состроил удивлённое выражение лица с приличной задержкой после своих слов. Но, благо, сий слабый человечешка покорно пошёл переодеваться, после чего залез под одеяло к Алексу. Я же зашла в палатку, положила книгу в рюкзак и села у выхода. — Спокойной ночи, Аня, — послышалось мне. — Спокойной ночи, Томи, — ответила я. В палатке Агния крепко спала и не заметила моего присутствия. Подождав минут десять, я аккуратно выглянула на улицу. Мальчишки спали, смотря каждый в свою сторону. Я выбралась из палатки и осторожными шагами, которые маскировал треск догорающего костра, отошла на приличное расстояние и спряталась в кустах, наблюдая за импровизированным лагерем в течение некоторого времени, чтобы убедиться, что меня никто не заметил. Наконец, достаточно в этом убедившись, я повернула назад к лагерю, и уверенно зашагала. «Ну всё, ребятки, готовьтесь к завтрашнему разбору полётов с администрацией.» Идя по лесу, я увидела какой-то тёмный силуэт и снова спряталась в кустах. — Можешь не прятаться, — послышался голос вожатого, и я осторожно вышла из укрытия. — Добрый вечер... — Добрый, добрый. Как поход? — «стоп, что? Агния всё-таки у него отпрашивалась?» — Вроде нормально. — Куда тогда сбегаешь? — Я... — я долго думала, что бы ему такое соврать, потому что, если поход согласован, то Агния бы точно нас об этом предупредила, и зачем я тогда иду кому-то об этом дополнительно докладывать? — Можешь мне довериться и сказать так, как есть, — «ладно уж. Особого зла от вас я пока не наблюдала.» — Нам Агния сказала, что вы нам разрешили сходить в поход, но я решила в этом удостовериться... — И правильно решила. Никакая Агния ничего у меня не спрашивала, — «я знала! Но тогда эта ситуация ещё страннее, откуда Владимир о походе в курсе?» — а стукачить нехорошо, — сказал вожатый с ироничной усмешкой. — А откуда вы тогда знаете? — Оказался в нужное время в нужном месте. — А конкретнее, если можно? — Куда уж конкретнее? — по-доброму ответил он вопросом на вопрос. — Шёл по своим делам, услышал краем уха нужный разговор, так и узнал. — Надо же. — Да, такое случается. Аня, — продолжил вожатый после короткой паузы, — ты молодец, что решила об этом рассказать. Спасибо тебе. — Да не за что... — Кстати, ко мне Мику сейчас подходила: выразила беспокойство по поводу того, что ты пропустила традиционное посещение её клуба вечером, — «прости, Микусичка, меня злостные варвары украли и утащили в лес.» — А что вы ответили? — Что ты с друзьями в поход ушла. Как есть ответил, чтобы она не беспокоилась. — У неё не возникло вопросов по этому поводу? — Да нет. Когда пришла, выглядела обеспокоенной, а после успокоилась. Но задала пару десятков вопросов о тебе и Томе. — В каком смысле? — Про дату рождения Томислава, про номера ваших домиков и всё в таком духе. — И вы ответили? — На какие-то смог, на какие-то нет. — А номера домиков сообщили? — Конечно. Вы оба, по сути, — участники музыкального клуба; главе него уж можно доверить такое знание. — Наверное, — «ладно, это и правда вряд ли какая-то серьёзная тайна.» — Кстати, Аня, — я взглянула на вожатого, хоть из-за темноты ночи в тени деревьев было сложно что-то разглядеть, — какие у вас отношения с Томом? Если не хочешь отвечать, так и скажи, я всё понимаю. — А, ну, в этом нет никакой тайны. Мы дружим, общаемся. Больше особо ничего, — «нет-нет-нет, не надо мне такого хранителя секретов, который по первому зову всё выложит японским гражданам.» — Хорошо, спасибо за доверие. — Об этом тоже Мику спрашивала? — Не знаю, — вожатый вздохнул, — если интересно, спроси у неё самой при встрече, — «хм, а может и зря я ему не доверилась и в этот раз. Видимо, Владимир всё-таки понимает, что такое "личное".» — Хорошо. — Ладно, уже довольно поздно. Если не собираешься к Мику, пойдём вместе до вашего спального места. — Давайте, — «вряд ли она меня ждёт в клубе, скорее всего тоже пошла спать. А без доступа к инструментам меня её компания абсолютно не прельщает. Так что лучше не тратить на это время.» Мы пошли к нашему костровому месту и, за метров пятнадцать до кустарного спального мешка мальчишек, вожатый остановился. Я тоже встала на месте и посмотрела на него. — Посмотри, как красиво луна отражается в озере, — сказал тихонько Владимир, и я повернулась по направлению его взгляда. Он был прав, на озере практически не было ряби, и луна ярко отражалась от зеркальной поверхности водной глади. Жаль только, что до полной ей было ещё расти несколько дней, но выглядело всё равно завораживающе, — жаль, что фотоаппарата нет с собой. Но да шут с ним. Вижу, что всё хорошо. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Я отправилась в сторону палатки и, когда дошла до неё, повернулась к вожатому. Он в ответ отдал воинское приветствие и развернулся, направившись обратно в лагерь. Я же залезла внутрь, сняла свитер и прямо в своей одежде легла рядом с Агнией (благо она свернулась калачиком прямо у края палатки, видимо подсознательно признавая, за кем должно оставаться основное место в ней), закрыла глаза и вскоре уснула. Проснулась я, услышав голос Алекса. Они с Томиславом сказали, что уже утро, и мы с Агнией вышли из палатки, а затем все вчетвером сели у остатков вчерашнего костра. — Хорошо спится на природе! — весело пропела Агния. — Да, хорошо, — согласилась я. — Вы ещё на улице не спали! Вот тут свежесть! — сказал Алекс в своей привычной высокомерной манере. «Да уж, свежесть... Удивительно, как вы после такого сна на ногах стоите.» — Именно так, — сказал Томислав, — когда будем обратно двигать? — Судя по солнцу, у нас до завтрака ещё есть время, — ответил Алекс. — А вожатый-то нас на сколько отпускал? — Какой вожатый? — с недоумением спросил парень. — Здрасьте, приехали, — Томислав перевёл взгляд на Агнию. — Ну, мы это, в общем… — вся вчерашняя спесь нашей любимицы куда-то подевалась. — Мы не отпрашивались. — Это как? — Просто вы могли не согласиться с нами пойти… Простите, — она почесала свой пустой сосуд, предназначенный для мозга, и опустила глаза. — Зачем… — тихонько сказала я и опустила голову. «Да, Агния, ты очень сильно меня разочаровала.» — Бывает же такое, — сказал Томислав и встал со своего места, — ладно, не суть. Что было — то было. Давайте тогда собираться. Мы довольно скоро собрали все свои вещи и прибрались на поляне, после чего направились в сторону лагеря. Спустя несколько минут, дошагав до площади, мы разошлись по домам, даже не попрощавшись. Зайдя в домик, я просто скинула рюкзак у кровати и принялась дожидаться, пока Агния разложит свои вещи по полочкам. В этом плане она была довольно аккуратной. Спустя минут десять со всем было покончено, и мы снова вышли на площадь, где вожатый уже зачинал свою речь: — Здравствуйте, дорогие пионеры. Сегодня последний полноценный день пребывания для многих из вас. Я желаю вам провести этот день максимально продуктивно и с максимальной пользой для себя. После завтрака расходитесь по кружкам, ближе к вечеру будет концерт, потом свечка и дискотека. Всем быть! Есть мне особо не хотелось, как и общаться с Томиславом. Конечно, вряд ли он сильно поменяет своё традиционно низкоинтеллектуальное и пассивное поведение, но проверять это не хотелось. Поэтому я сказала Агнии, что не хочу есть, и предложила ей сегодня до вечера отдохнуть от наших "парней", чтобы «немного разжечь их интерес к тому, что будет происходить на дискотеке.» К счастью, она радостно согласилась и направилась доложить о своём решении Алексу, после чего мы пошли в наш домик. — А что мы им скажем вечером? Как объясним своё отсутствие весь день? — спросила Агния, закрыв дверь. — А что ты Алексу сказала? — Что мы с тобой будем готовить какой-то сюрприз, — сначала мне захотелось мысленно покритиковать её решение, но потом я осознала, что формулировку Агния подобрала отличную. Под неё любой чих можно подогнать. Но, всё же, что-то хотя бы отдалённо логичное нужно было придумать. — А у тебя есть с собой какое-нибудь платье? — Само собой, целых два, — «И-де-аль-но! Мы по комплекции вроде бы несильно отличаемся, а рост не так важен, если они у неё не чересчур длинные.» — Вот! Если ты не против, сможешь одолжить мне одно из них? — Конечно, выбирай любое, — с этими словами она достала из шкафа два платья: одно красно-бордовое, а другое небесно-голубое с блёстками — и показала мне. — Мне из этих больше красное нравится, — «выбор очевиден.» — А мне на этот вечер как раз хочется голубое надеть, — «но не для особенно одарённых.» — Отлично! Тогда, если мальчики начнут спрашивать, скажем, что эти платья подшивали или что-то вроде того. Всё равно они вряд ли в этом разбираются. — Классная идея. Я и не знала, что ты способна на такие мошеннические схемы, — сказала Агния и усмехнулась, лукаво посмотрев на меня. — Это для их же блага! — «что-то я, и вправду, слишком расслабилась. Теперь эта мадемуазель начнёт строить ненужные подозрения... Но будем надеяться, что моя оценка её интеллекта верна, тогда мне опасаться нечего.» — Да-да, знаю. Примерь пока платье, а то вдруг тебе не подойдёт. Я занавесила окно, сняла футболку с юбкой и накинула красное платье. Оно оказалось слегка великоватым. — Секунду! — сказала Агния и снова залезла в шкаф, после чего достала оттуда чёрный пояс и завязала вокруг моей талии. — Выглядит отлично, — сказала я, посмотрев на себя в зеркало. Вышло и правда сносно. Было бы лучше, если бы можно было цвет платья поменять местами с цветом пояса, но так было тоже хорошо. — Не то слово! Я тебя, такую красивую, готова хоть сейчас пригласить на танец, — «ой, ну что вы, я сейчас покроюсь румянцем от ваших комплиментов, мадам! Тьфу, убожество.» — Ой, да ладно... — Нет, правда! Ты будешь королевой вечера, вот увидишь. — Давай, теперь ты своё примерь. И посмотрим, кто действительно взорвёт дискотеку. — Да что я там не мерила. — И, всё же, я настаиваю! — «взялся за гуж — не говори, что не дюж.» Агния сняла с себя рубашку с юбкой и тоже надела своё платье. На ней оно смотрелось довольно комично, как будто носительница только пришла с детского утренника и неожиданно выросла до предвзрослого состояния. Меня удивляет, как она считает нормой до сих пор носить платье с блёстками, тем более в лагере на дискотеку. — Ну, что я говорила? — сказала я, пока Агния любовалась собой в зеркале. — А теперь... — я грубо взяла её правую руку в свою левую, а своей правой схватила её за талию и притянула к себе. — Ай! — тихонько вскрикнула пионерка от неожиданности. «Наши губы так близко друг к другу...» И тут я начала медленно вальсировать. Агния покорно следовала за моими движениями, не пророня ни слова и всё время смотря мне в глаза пристальным и слегка удивлённым взглядом. «Как же приятно наблюдать её беспомощность в такой неловкой ситуации.» Я почувствовала, что мой взгляд явно выражал высокомерие, из-за чего я действительно покрылась лёгким румянцем от разочарования в своей слабости, после чего сделала лицо проще и улыбнулась. Спустя минут пять безмолвного медленного танца, я, наконец, отпустила свою жертву. Агния ещё пару минут стояла, как вкопанная, и странно на меня смотрела, после чего так же молча сняла с себя платье и надела свою привычную пионерскую форму. Я последовала её примеру, но надела привычную уже для себя одежду. — Извини, — сказала я, действительно забеспокоившись за неё. «Ещё никогда не видела, чтобы этот заводной апельсин выглядел так обескураженно и тихо. Может, она вообще никогда не встречалась с решительными действиями, направленными на ограничение её свободы передвижения.» — Всё хорошо, — ответила пионерка и взглянула на меня, — честно говоря, мне даже понравилось, — она кокетливо улыбнулась, — ты хорошо танцуешь! — наконец, Агния отошла от своего смятения и вернулась в привычный режим существования. — Правда? — Да! — она плюхнулась на кровать и мечтательно взглянула на занавешенное окно. — Вот бы, Сашка был таким же решительным и умел так же танцевать. — А он не такой? — Не-а. Ну, иногда он предлагает какие-то интересные идеи, но не... не такие, — «забавно, мне ваша пара казалась немного другой,» — и танцевать мы пробовали. Дохлый номер. — Грустно. — Да нет, это я так. С ним всё равно весело, а это главное. — Хорошо, что тебя всё устраивает, — «вам лишь бы веселиться. Это поколение, как и прошлое, потеряно окончательно.» — Чем заняться думаешь? — Мне надо бы в библиотеку сходить, всё же я формально там работаю. — С тобой сходить? — А ты как хочешь? — Не знаю, я бы, может быть, поспала немного. Предыдущие ночи не особо хорошо высыпалась, а на сегодняшний вечер нужно идти бодрой. — Тогда желаю тебе добрых снов. — Спасибо! Увидимся на обеде. Я вышла из домика и направилась в библиотеку. «Будет довольно странно, если мы сейчас встретимся с Томиславом. Но что поделать, труба зовёт.» Дойдя до неё, я открыла дверь и зашла внутрь. Не успела я сесть за стол, как в дверь постучали. После моего приглашения зайти, в дверях показался Владимир. — Доброе утро, Аня. — Доброе утро. — Почему ты на завтрак не пришла? — Не очень хочется есть. — Понял. Кстати, я зашёл сказать, что ты можешь сегодня, вместо сидения в библиотеке, заняться приготовлениями к вечеру, если какие-то особые нужны. — Хорошо, спасибо. Но до обеда я, думаю, тут побуду. — Отлично. Тогда желаю хорошего дня, и до вечера. — Взаимно! Вожатый кивнул и вышел за дверь, а я взяла в руки одну из подобранных книг и принялась читать. Читала я, периодически засыпая, до самого горна. И, что самое обидное, мне было очень интересно! Но почему-то сон никак не хотел меня отпускать. Закончив с этой пыткой, я закрыла библиотеку на ключ и пошла к себе в домик. Там я встретила уже проснувшуюся спящую красавицу, и мы вместе направились в сторону столовой. «Погоди, — сказала Агния, — мы с Алексом договорились, что пообедаем вместе. Давай подождём его тут.» Мы встали неподалёку от столовой и принялись ждать. Через десять минут из столовой вышли Томислав с Мику и отправились в сторону музыкального клуба. А ещё через пару минут к нам подошёл Алекс, и мы втроём зашли в столовую. Людей там было уже не так много, поэтому мы довольно скоро уже сидели за столом, каждый со своим подносом, наполненным едой. — Приятного аппетита, — сказала я. — Приятного, — ответили друзья-товарищи. Настроения лучше, чем сегодня, у меня уже давно не было. (Инцидент в домике тому прямое подтверждение.) Сегодня многим недостойным придётся пострадать. А самое главное, что синевласка наконец-то ответит за все свои прегрешения. Трудно было сдерживать улыбку, но мне не впервой. Поела я довольно скоро. Агния с Алексом же активно общались и серьёзно тормозили с приёмом пищи. Так что я с ними попрощалась и, отнеся поднос на место, пошла в домик. «Агния права. К вечеру нужно быть со свежей головой и полной сил. А то, что творилось в библиотеке, намекает, что мне нужно ещё немного поспать.» Я зашла в домик, занавесила окно, которое Агния, видимо, открыла, переоделась в спальное и легла в кровать. Сразу после приёма пищи сон приходил неохотно, но, спустя какое-то небольшое количество времени, я смогла уснуть.