Нераскрытая тайна

15 глава.Жестокая реальность.(отредактированная) 15 глава. Жестокая реальность 9 января, Нурменгард, Австралия. Хлопок трансгрессии — резкий, огненный разрыв в тишине зимнего утра. На холодном, покрытом инеем асфальте лежало беспомощное, израненное тело девочки. Чёрные волосы Астерии Блэк раскинулись беспорядочной гроздью, а её маленькое лицо было изранено и выбито жизнью. Винда медленно обернулась к ней, каждый её взгляд был хладнокровен и внимателен. Территория Нурменгарда раскинулась под слабо светящимся серым небом, этот шаткий оплот тёмной магии, куда не ступала нога тех, кто не посвящён. Здание — огромная штаб-квартира с множеством комнат для тренировок и темных ритуалов, а рядом зияла другая крепость — тюрьма, резервуар для врагов и предателей. Женщина вытянула из рукава палочку, лёгким движением произнесла заклинание, и Астерия вспорхнула, поднявшись сгребённой тенью над ожесточённым асфальтом. Винда не отводила глаз от её лица — в этом холодном, хрупком выражении крылось что-то непостижимое. Из самого сердца Нурменгарда вышел он — Геллерт Грин-де-Вальд, чьё имя было сродни власти и страху. Его разноцветные глаза сделали невозможное — проникли в самую суть девочки, изучая каждую рану, каждый след. Его походка была царственной, но в каждой мышце таилась угроза — хищник, вожак, отец. — Это она? — его голос пронзил тишину, словно сталь, приближаясь к нависающему силуэту. Винда не отозвала заклятие, её взгляд был холоден и хладнокровен. — Да. Её зовут Астерия Блэк, — произнесла она сдержанно, и в глазах её мелькнула едва заметная искра. Фамилия «Блэк» отозвалась в сознании Геллерта острым лезвием сомнения. Неужто Адрианна решилась на такой шаг — подарить дочери чужое имя? Он мысленно усмехнулся: «Какая же это глупость, дорогая Адри. Ты всегда выбирала сложный путь». Он приблизился к девочке, его голос стал еще холоднее: — Винда, сними заклятие. Астерия тихо опустилась в его объятия — тело дрожало от холода и боли. Геллерт изучал каждую царапину, каждую синюшность. — Она ранена. Кто посмел? Винда ответила спокойно, словно повторяя священную истину: — Скорее всего, раны — следствие взрывов в приюте. Геллерт молчал, но во взглядевспыхнула сталь. Они направились к входу, под острым взглядом других магов и стражей. — Что с теми, кого я послал к тебе? — спросил он, почти шёпотом. Винда впервые за долгое время взглянула ему прямо в глаза: — Мертвы. Она убила их осколком. Её способности к выживанию весьма впечатляют. - зелёные глаза впились в лицо девочки. В темных залах Нурменгарда Геллерт тихо усмехнулся, едва скрывая скепсис. — Осколком? Хм. В ней течет моя кровь, моя дочь, — сказал он, крепче прижав Астерию. Тёплый пульс в её теле начинал оживать. Поднявшись по ступеням, они вошли в просторную спальню — благородное убежище с кроватью под балдахином, ванною, шкафами и балконом, где редкий свет играл на холодных стенах с тонкими светящимися узорами. Геллерт мягко уложил дочь на кровать, присел рядом, разглядывая её лицо с чувством, редко встречающимся в его прищуренном взгляде. «Гены Адрианы сыграли свою роль — девочка, словно её точная копия», — подумал он. Достав бузиную палочку, он прошептал заклинание исцеления. Раны, как по волшебству, мерцали и исчезали, оставляя гладкую кожу. Убирая палочку в карман, он повернулся к Винде: — Не входить, пока она не проснётся. Не запирать дверь. Сообщи всем — моя дочь дома. На губах Геллерта заиграла лёгкая улыбка — редкий облик отца, которого только что обрёл свою дочь. - И да, Винда, - он на секунду остановился, поворачиваясь. - Когда она проснется я хочу, чтобы ты сообщила мнп, прежде чем она опять кого-нибудь пришибет. - с едва уловимым сарказмом произнес Геллерт, оставляя последнее слово за собой, выходя из комнаты. Винда кивнула и, бросив последний взгляд на спящую Астерию, ушла, оставляя комнату наполненной тихой надеждой и тревогой нового начала. Вечер. Лондон, приют Вула. В самом далёком углу библиотеки сидел Том Реддл. Среди множества детей он был единственным, кто оставался наедине — без книги, без слов, словно отрешённый от мира. Часы тянулись медленно, разрушения наконец прекратились, но в приюте всё ещё витал густой, нависающий хаос — как предвестник грозы. Воспитатели из последних сил пытались вернуть здесь хоть каплю порядка, но это было почти невозможно — дети были ранены, многие умирали, и страх смерти буквально висел в воздухе. Том задумчиво вертел в руке необычный камень — янтарно-голубой, словно капля застывшей надежды. Боль в ноге то напоминала о себе тихими, но режущими толчками. Крови не было, но дискомфорт терзал. Его тёмные глаза с напряжением рассматривали то, что осталось от Астерии. Жива ли она? Где она теперь? Куда уволокли её эти люди? Сжимая камень так крепко, что побелели костяшки, Том чувствовал вспышку гнева и беспомощности — невозможно вытерпеть неизвестность и бездействие. В полутёмное помещение вошли воспитатели — миссис Коул и Питерс. Женщины осторожно выводили детей, оглядываясь вокруг — каждый шаг отдавался эхом в тишине. Том поднялся и, не торопясь, вышел, внимательно изучая ситуацию в переполненном коридоре, полном испуганных и уставших лиц. — Для тебя особое приглашение надо, Реддл? — холодно и резко произнесла Коул, указывая на дверь. Тёмные глаза Тома сузились, он спрятал камень в карман и отвлёкся на шум, наполнявший коридор — море детских голосов и шагов. " Ещё и стоять среди них..." — подумал он с раздражением. Внезапно Коул поинтересовалась: — Где Блэк, Том? Она разве не с тобой? Мальчик остановился у двери, не оборачиваясь. — Её здесь нет, — произнёс он холодно и коротко. Голубые глаза Коул расширились — не от сострадания, а скорее от удивления. — Смерть — коснётся каждого здесь, — прохладно сказала она, проходя мимо. — Это немного не удивительно. Том сжал кулаки сильнее. Старуха... — прошипел он про себя. Он знал — она не умерла. Её просто забрали. Он держался за эту мысль, не давая себе упасть в отчаяние. Подойдя к стене, Том прислонил спину и молча наблюдал за другими детьми, пока их тихо пересчитывали. — Елена Шинель, — произнесла миссис Питерс. В ответ — гробовая тишина. — Мертва, — с тяжелым сожалением записала она в блокнот. — Хоуп — здесь, — кивнула, подтвердив факт. — Астерия Блэк... — глаза женщины пробежали по списку, словно ожидая ответа, но его не последовало. — Мертва. Слово «мертва» прозвучало по коридору, словно обвинение. Том едва сдержал крик, сжимая зубы — зная, что это неправда. Она не могла умереть. Не может оставить его. После переклички он мгновенно отошел от стены и направился в свой корпус. Если, конечно, от него вообще что-то осталось. Поднимаясь по скрипучей лестнице, он вдруг заметил мертвое тело девочки. По инстинкту он обернулся, увидев черные волосы и белую ночнушку. Знакомые черты лица врезались в его сознание, заставляя надеяться, что, наконец, она найдена. Опустившись на одно колено, он осторожно отодвинул прядь с лица, открывая взгляду холодные черты. Но это не она. Том резко поднялся, охваченный горечью и негодованием. Её облик преследовал его в каждом уголке памяти. Похоже, скоро он совсем сойдет с ума. С раздражённым выдохом он прошел по знакомым коридорам и остановился у комнаты Астерии — двадцать пятой. Дернув за ветхую ручку, он вошел, будто хозяин этих стен. К его удивлению, в комнате не было такого хаоса, как у него. Только одна сторона окна была выбита, а вещи девочки раскиданы, выдавая её хозяйскую руку. Медленными шагами он обошёл комнату, тщательно изучая каждый предмет в надежде найти хоть малейшую зацепку. Холодная рука провела по простыне на кровати. Она была аккуратно застелена, как будто хозяин вовсе не ложилась отдыхать. "Мне не спалось. Сыграешь со мной?" — эта фраза, произнесённая Астерией несколько часов назад, всплыла в его сознании, будто туман, обволакивающий разум. Он отступил от кровати и взглянул на подоконник. Светящиеся камни манили своим таинственным блеском — она явно дорожила ими, раз они были аккуратно разложены по одиночке, словно ждали свою хозяйку. Реддл осторожно взял камень, который выпала из рук Блэк. Поднеся его к другим, он сравнивал: каждый отличался цветом и размером, но все одинаково светились, придавая комнате особую атмосферу загадочности и красоты. Сжав камень в руке, он почувствовал, что это единственное, что дарит надежду — надежду на её возвращение. Прохладным взглядом он осмотрел ещё раз комнату и тихо, почти бережно, вышел, закрывая за собой дверь.