Нераскрытая тайна

7 января 1937 года. Австрия, Нурменгард. По холодным, глянцевым мраморным плиткам разносились громкие, властные шаги, каждый из которых отзывался гулким ударом, словно отбивающим ритм надвигающейся бури. Высокий светловолосый мужчина шёл уверенно, словно сам воздух передавал его силу. По обе стороны шли двое — Винда Розье и Абернэти. Винда была воплощением ночи —загадочная, с глубокими чёрными кудрями, обрамляющими идеальные, как будто вырезанные скульптором, черты лица. Её зелёные глаза сияли, пронзая пространство словно лучи света в мраке. Абернэти — грозный и холодный, глава комитета Министерства США, чьё имя вызывало одновременно страх и уважение. Его присутствие наполняло комнату напряжённой энергией. Темно-синяя мантия Геллерта Грин-де-Вальда развевалась на ветру, словно предвестник грозы. Глаза — один тёплый карий, второй ледяной голубой — пронзали всё вокруг, будто читая глубины души каждого, кто осмеливался взглянуть ему в лицо. — Как обстоят дела в Германии, друг мой? — голос Грин-де-Вальда звучал спокойно, но в его тембре пряталась неукротимая сила. Он не отворачиваясь обратился к Абернэти. Абернэти выпрямился, пытаясь скрыть волнение, которое сковывал его сердце. — Печально, — выдавил он, — война прорвалась сквозь границы Лондона, не говоря уже о России. Тонкая, почти неуловимая улыбка застыла на устах Грин-де-Вальда — улыбка тёмного гения. Война, захваченные земли — лишь пешки в его зловещей игре. В его мыслях зрела куда более жестокая стратегия — полное уничтожение и подчинение магглов и торжество тьмы. Панорамная дверь мягко, почти бесшумно распахнулась, впуская троицу в строгий и просторный кабинет с высокими потолками, украшенными змеевидными узорами, символами древнего могущества и загадок. Лаконичная мебель олицетворяла власть и холод разума. — Винда, — стальной, неумолимый голос звучал как приговор. — Собери всех к вечеру. Сегодня наступит момент, которого мы ждали долгие годы. Взгляд Винды встретился с его — в её глазах горело предвкушение великого события. — Как прикажете, — прозвучало твёрдо и нежно одновременно. Она грациозно покинула комнату. Абернэти, напряжённо глядя вслед Винде, повернулся к Геллерту с дрожью в голосе. — Ты хочешь сказать что-то ещё, Абернэти? — в голосе Грин-де-Вальда играла холодная усмешка, его разноцветные глаза сияли предвестьем грядущих бед. — Да, - его руки покрылись холодным потом.- дела в Министерстве США ужасны. Они близки к тому, чтобы раскрыть мою личность и то, на кого я служу. Грин-де-Вальд оценивающе посмотрел на подчинённого. Потеря Куинни Голдштейн и Криденса оказалась большой утратой в их организации — два самых важных козыря ускользнули, и та решающая партия была проиграна. Но война лишь разгоралась. — Жалко, — холодно проговорил он с фальшивой грустью, — но мы это исправим. А пока сосредоточься на своих задачах. Абернэти кивнул и без оглядки покинул кабинет. Геллерт подошёл к массивному чёрному столу с изогнутыми углами. На нём стояли старинные песочные часы, мерцающие в свете — символ ускользающего времени и неизбежности судьбы. Его длинные пальцы скользнули по выдвижному ящику, и нахмурившись, он вытащил старинное письмо — потрёпанное, но с изящным почерком, хранящее в себе груз давно минувших дней. Он внимательно читал строки, чувствуя тяжесть, мощь и судьбоносность каждого слова, словно сам временной поток замедлялся вокруг него… " Геллерт, Не знаю, найдёшь ли ты это письмо, но в глубине души верю — судьба всё же приведёт его к тебе. От тебя, я знаю, невозможно что-то скрыть. Я долго думала, прежде чем я решилась написать и принять окончательное решение. Не стану скрывать — мне надоело жить в плену неизвестности. Ты никогда не открываешь своих истинных намерений и целей, тщательно скрывая их от меня. Но я знаю всё. Я закрыла глаза на то, что тебя исключили из Дурмстранга за применение непростительных заклятий на учениках. Однако даже в самом мрачном сне я не могла представить, что твоё желание начать магическую войну — это правда. Ты больше не увидишь нашу дочь. Она не будет жить в мире, где ты обязательно превратил бы её в подобие себя — в монстра, манипулирующего ради собственной выгоды. К этому моменту меня, возможно, уже не будет, но знай — в глазах своей дочери ты пал как тень, потерявшая любое достоинство. 24 марта 1926 года. Адриана Гриндевальд (Блэк) Он поднёс письмо к кончику носа — с прямым профилем и округлым овалом. Письмо источало аромат бергамота, смешанный с тонкими нотками цветочных духов. Именно этот пленительный запах с первого знакомства с Адрианой Блэк неизменно манил его. Она была для него дорога — словно драгоценный камень: человек с редкими способностями, мудрый советник и, главное, мать их дочери, наследницы, той, кому он сможет передать своё дело и амбиции. Но он ошибся — они стояли по разные стороны баррикад. Адриана жаждала мира, а он — захвата мира, уничтожения всего человеческого и слабого. " 13 октября, 1896 год. Дурмстранг. По тяжёлой, тёмной винтовой лестнице спешила девушка: ярко-голубые глаза, полные жизни и хитринки, и чёрные волнистые волосы, собранные в аккуратный пучок, из которого свободные пряди хаотично спадали. Тёмно-алая мантия струилась по её изящной, отточенной фигуре, а на ногах — чёрные сапоги на каблуках. Наконец лестница закончилась, и она повернула направо, на коридор, ведущий в тренировочные залы. Внезапно столкнулась с чьей-то сильной грудью. Быстро подняла голову, поправив распущенные волосы, приподняв подбородок. Озорная улыбка расцвела на лице молодого мужчины — Геллерта Грин-де-Вальда. Его золотистые волосы были уложены набок, а глаза — карего и голубого цвета необычные и опасно сверкающие. – Куда спешишь, Адри? — с усмешкой промолвил он, слегка наклонив голову в попытке расслышать её ответ, несмотря на заметное смятение в её глазах. Холодный взгляд Адрианы мгновенно смягчился при виде Геллерта. Она поправила сумку на плече и спокойно сказала: – В зал, тренироваться. А что? Он поднял голову чуть выше её роста, несмотря на каблуки. – Ничего, будь осторожна. Кажется, у тебя привычка врезаться в людей, — с лёгкой насмешкой сказал он, пропуская её вперёд, не спуская глаз с девушки. – Буду, не волнуйся за меня, — улыбнулась она и ушла прочь. Геллерт проводил её пристальным, почти проникающим взглядом. «Зря ты начала эту игру, Адриана. Я всё равно выиграю» — промелькнуло у него в мыслях." Вечер. Большой зал, Нурменгард. Мрачные стены из тёмного матового камня отражали теплый свет мерцающих свечей, свисающих с гигантской люстры, усыпанной бриллиантами. Каждый камень искрился, а вместе они создавали ощущение яркой звезды в ночи. В центре стоял длинный дубовый стол с извилисьыми мягкими углами и мягкими стульями в бархатной обивке тёплого коричневого цвета. Почётное место за столом оставалось пустым, создавая напряжённую тишину, полную ожидания. Собравшиеся — мужчины средних лет в безупречных чёрных смокингах, женщины в дорогих платьях с аккуратными прическами и макияжем — оживленно обсуждали последние новости, политику и планы властвующего над ними господина. Все они украдкой смотрели на парадную дверь, внимательно ожидая появления хозяина. Домовики, маленькие и испуганные существа, тихо неся подносы с блюдами, старались не привлекать к себе внимания. Волшебный мир был опасен особенно для самых уязвимых и низших по статусу. Дверь медленно отворилась. В дверном проёме появился Геллерт Грин-де-Вальд. Его тёмно-синяя мантия развевалась позади, создавая грозный силуэт, а светлая палочка из бузины висела на поясе. Золотистые волосы были аккуратно уложены, без излишней пышности, подчёркивая его безупречный статус. Все присутствующие устремили взгляд на волшебника, который вот-вот изменит их мир — «в лучшую сторону». Подойдя к своему месту, он уверенно расставил руки по краям стола и внимательно обвел взглядом всех собравшихся. — Прекрасно, друзья мои, — проговорил он сквозь тишину. Его глаза, проникая в душу каждого за столом, излучали властную уверенность. — Вы все в сборе, как я вижу. Винда, — он обратил внимание на женщину справа от себя, — камин готов? Винда Розье кивнула уверенно — на лице холодная маска, в глазах играли искры решимости. Грин-де-Вальд улыбнулся краем губ — это была не улыбка радости, а точный знак его триумфа. — Господин, — неустанно перебил молодой шатен, сидевший в задних рядах, — что за новость нас ждёт? Геллерт обвел юношу своим проницательным взглядом — взглядом, который читал ещё не сказанное. Его глаза впились в молодого человека, осмелившегося заговорить. Парень попытался слиться со стулом, словно раствориться, но рядом сидевший статный и хладнокровный мужчина - его отец, пронзительно посмотрел ему в глаза, заставляя поднять голову и достойно отвечать за свои слова. — Эта новость коснётся всех вас, — загадочно ответил Геллерт с улыбкой, — но не так плоха, как вы думаете. Шатен настороженно всмотрелся в силуэт волшебника, слушая продолжение. — Но сначала, — он обвел взором весь зал, и даже домовики у дверей замерли, — кто сдал нашего многоуважаемого Абернэти? — брови Геллерта вскинулись, глаза казались спокойными, но в них таился холод. Мужчины напряглись и переглянулись. А сам Абернэти, сидевший слева от Грин-де-Вальда, встретился с его разноцветными глазами, но спустя несколько секунд отвёл взгляд. Виновниками происшествия были лишь Криденс и Куинни. Шёпот разгорелся и так же быстро стих. Грин-де-Вальд начал неспешно ходить по залу, заставляя всех ощутить напряжение. Он достал изящную бузинную палочку — символ силы и гордости — и взял её в руки, вращая между пальцами. — Абернэти, — произнес, закончив круг и приблизившись к нему, — как ты думаешь, кто тебя подставил? Мужчина поднял голову и тихо ответил: — Криденс и Куинни Голдштейн. Грин-де-Вальд подошел сзади, положив руки на спинку стула. Абернэти напрягся, ощущая неизбежность их решения. — Мы отомстим тебе, не беспокойся, — твердо произнёс Геллерт, слегка похлопав его по плечу. — Предатели понесут наказание, а своих мы всегда защитим. Мрачные лица присутствующих скорее выражали тревогу за свою безопасность, чем надежду на слова господина. — Итак, — продолжил волшебник, садясь за стол, внимательно оглядывая всех, — если вы готовы, приступим ко второй новости. Завтра — важный день. Это будет удачный, а может, единственный наш шанс. Мне понадобятся все вы, некоторых оставлю приглядывать за Нурменгардом. Все напряглись, слушая внимательно. — Рано утром мы поедем в Лондон, — продолжил Геллерт, — но так, чтобы нас никто не заподозрил. Винда раздобыла несколько волос магглов, и мы воспользуемся оборотным зельем, чтобы слиться с толпой. Он посмотрел на Розье, чья торжествующая улыбка сияла изящным триумфом. — Господин, — спросил мужчина в центральном ряду, — зачем нам это? — Мы должны взять одного человека... из приюта Вула, — ответил Геллерт с лёгкой улыбкой, которую не все смогли понять. По залу прошел недоумённый шёпот: для многих было непонятно, зачем отправляться в город, заполненный магглами и опасностями. - Вы заберёте оттуда девочку по имени Астерия Блэк, — голос Грин-де-Вальда стал стальным, глаза наполнились суровой решимостью. — Привезите её живой и без свидетелей. Шёпот мгновенно превратился в гул — уже не робкие голоса, а звонкие обсуждения новой потрясающей вести. - А эта девочка не из рода Блэк?! Что она там вообще делает? — донёсся резкий, недовольный голос. Сквозь зал прокатились возмущённые вопросы и догадки: что наследнице древнего и влиятельного рода Блэк делать в таком месте? - Господин, позвольте мне их унять, — мягко, но настойчиво прозвучал голос Винды. Легкий кивок Геллерта стал сигналом. - Прекратите шум! — резко взвилась Розье, встав со своего места. Её зелёные глаза сверкали опасным огнём, будто вот-вот вспыхнет буря. Шум немного утих, но шёпоты в дальнем конце остались. Грин-де-Вальд встал, его фигура стала грозной. - Друзья, я рассказал вам это не ради возмущений, а для целей, которые впереди. Астерия Блэк — не Блэк по крови. Она моя дочь. — Его ледяной голос прорезал воздух, словно острый нож. Шёпот затих, из-за шока и недоверия. Как же так — Астерия с фамилией Блэк, и дочь самого Грин-де-Вальда? - Завтра утром жду всех у входа, кроме семьи Розье, за исключением Винды. Всем приятного аппетита, — тихо добавил он, словно вынося смертный приговор. Зал словно окоченел, потеряв дар речи и аппетит. Кто-то поспешил покинуть помещение сразу после ухода Геллерта, а оставшиеся обменивались лишь мрачными разговорами. Этот вечер навсегда изменил их мир.