Fatal error

***

Учебная неделя не просто шла, она ломилась, словно чёрт сквозь февральскую вьюгу. А мы, колышущиеся на ветру знаний студенты, только и успевали, что бегать из одного корпуса в другой, да строчить лекции, которые то диктовали строго по-военному, то еле зачитывали старческой дикцией. И всё же в этом хаосе я нашла время прошерстить интернет в поисках хоть какой-то информации о нашем новом профессоре. Как говорится: «Врага нужно знать в лицо» Там было ещё что-то про «держать ближе, чем друзей», но эта перспектива меня больше напрягала и раздражала, чем притягивала. Казалось бы, куда ближе? Кроме того, кто-то пустил мерзкий слушок по ВУЗу, будто у мисс Беннет есть темное прошлое, из-за которого её выгнали из следственного комитета. И теперь она может только преподавать. Правда это или нет, никто точно не знал. Социальные сети она не вела, или просто хорошо там скрывалась. Держала связь со студентами исключительно с помощью электронной почты. Гугл выдал кучу сухих научных статей с ее именем, пару упоминаний в программах конференций — и ноль личного. Ни любимой музыки, ни смешных фото с друзьями, ни даже кринжовых постов десятилетней давности, которые есть у всех нормальных людей. Как будто она родилась на свет лет тридцать назад уже готовым профессором. Жутковато, если вдуматься, но по-своему круто. Что ж, — подумала я, — значит, всё будем узнавать на собственном опыте и экспериментах. За те пару занятий, что у нас были, я благодаря своей близости к профессору (в фигуральном смысле этого слова, конечно) обнаружила несколько фактов и выписала из на листе бумаги. И вот некоторые из них: 1. Мисс Беннет ненавидит опоздания и никогда не задерживается сама, в отличие от других преподавателей. 2. Иногда она зачем-то тянется к лицу, а затем одергивает себя и продолжает вести занятие. Вскоре я поняла, что напоминает мне этот жест. Мой отец, который всю свою жизнь носил очки из-за отвратительного зрения, сделав операцию в 55 лет, продолжал поправлять на переносице невидимые очки, которые ему, очевидно постоянно мешали. 3. Она говорит с акцентом, который я не могу классифицировать. 4. На телефоне (который у неё всё же имеется, и даже сенсорный) стоит дурацкий звук на рингтоне, который вызывает у меня нервную дрожь каждый раз, когда ей кто-то звонит. К счастью, звонят ей редко. 5. Она обращается на «Вы» ко всем студентам и даже другим преподавателям. Однако язвительный тон отпугивает от неё всех коллег, а уж студентов тем более. 6. Она никогда не говорит о себе во время занятий. Никаких личных историй из юности или детства, которые мы так привыкли слушать от пожилых (и не очень) преподавателей. 7. У неё пронзительно красивый взгляд, который цепляет, словно кошачьи коготки. Я вывела этот список к себе в тетрадь и только потом подумала, что это выглядит так, будто я её сталкер. Зачеркнула последний пункт. Но лучше от этого не стало. «Фу, ужас какой» — пронеслось в голове, и я вырвала лист, скомкала его и бросила в ближайшую урну. В этот момент дверь открылась и в аудиторию вошла мисс Беннет, язвительно изогнув бровь и глядя на меня своими глазами, цвета безоблачного неба. Я с непониманием таращусь на неё, а затем опускаю взгляд на пол. Мой смятый комок валялся возле её ног, лишь пару сантиметров не долетев до урны. «Вот чёрт» Я испуганно поднимаю глаза и вижу… ехидную, до жути холодную улыбку, от которой меня передёргивает. — Я настолько ужасно читаю лекции? Несколько секунд мой мозг отказывается обрабатывать информацию, и я глупо таращусь на женщину перед собой. А когда спохватываюсь, она уже наклоняется, чтобы поднять мой листок. Я подскакиваю со своего места, словно безумец, стул скребёт по полу с душераздирающим визгом, но было поздно. Листок уже у неё в руках. Мои щёки горят, и я понятия не имею, что делать дальше. Пытаюсь придумать хоть одно блядское оправдание в том, что там написано и за своё странное поведении. Безуспешно. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем она спросила: — У вас всё в порядке, мисс Грей? А затем, не разворачивая мой позор, выбросывает его в урну и проходит к кафедре. Я, не помня себя, села на место. Лекция прошла в полной прострации. Услышав звонок, я опустила голову и поняла, что у меня в тетради не записано ровным счётом «ничего». Тяжело вздыхаю. Придется просить лекцию у Миры. Если, конечно, она снова не отвлекалась на своего Глеба. «Мне нужно забрать этот компрометирующий листок из урны» Бумажный комок в урне пылал в моем воображении ярче сигнального огня. Я прижалась спиной к прохладной стене, пропуская мимо поток студентов, и мой лихорадочный взгляд, выхватил из него знакомую прическу Миры. Я поймала ее за локоть, втянула в образовавшуюся нишу. Сладковатый запах её духов вдруг показался невыносимо навязчивым. Далее шёпотом: — Мне нужна твоя помощь. — Конечно, какие вопросы. В чём именно? И почему мы говорим шёпотом? — Мне нужно достать кое-что из мусорки. — Ты издеваешься? — её брови взлетели почти к линии волос, а голос, сорвавшийся с шепота, прозвучал как выстрел во внезапно наступившей тишине опустевшей аудитории. –Тшш. — мое шипение было таким отчаянным, что она инстинктивно прикрыла рот ладонью. — Да нет же. Там кое-что важное. Пожалуйста. Прикрой меня. Или нет, лучше ты достань. Тебя она не заподозрит. –Ты о чём вообще? Кто она? — Мира снова возвращается к шёпоту. — Я тебе потом всё объясню. Прошу тебя, достань из урны скомканный листок. Он сверху лежит. — Будешь должна, — подмигивает мне подруга и отходит к двери, где стоит злополучная урна. А я наблюдаю, затаив дыхание. Пока студенты выходят, Мира, изобразив беззаботную позу, прислонилась к косяку двери. Её рука, быстрая, как лапка воробья, метнулась к краю урны, проскользнула внутрь и вынырнула, сжимая белый комок. Волна облегчения была такой мощной, что у меня подкосились ноги. В этот момент я оглядываюсь и вижу, как мисс Беннет, сидя на своём стуле, нога на ногу, наблюдает за Мирой и всей происходящей ситуацией сверху вниз. Ледяная игла прошла по моему позвоночнику. Я рванулась к выходу, спотыкаясь о ножки стульев. Подруга спокойно вышла следом за мной. — Держи. Беру из её рук смятый листок и убираю в сумку. Лучше дома выкину. — Спасибо, — облегченно выдыхаю я. — Пойдем в буфет, заодно расскажешь, что вообще происходит. Я киваю и, сделав пару шагов от кабинета, начинаю свой мини рассказ, периодически оглядываясь по сторонам. Завершаю всё как раз в тот момент, когда мы подходим к буфету и встаём в небольшую образовавшуюся очередь. Мира разразилась таким звонким, беззаботным хохотом, что пара первокурсников впереди обернулась. — Что в этом смешного? — мой голос прозвучал жалобней обычного. — Я чуть седой не стала за эти пару минут. — Ой, да ладно тебе! — она отмахнулась, вытирая слезу смеха. — Просто это так на тебя не похоже! Обычно ты всех своих профессоров вокруг пальца обводишь, а тут… А мне даже нравится мисс Беннет. На её парах всегда тихо, и я быстрее запоминаю материал. Хотя Глеб бесится, что я занудствую и не обращаю на него внимания. — Ну, если даже Глеб, — улыбаюсь я, и мне становится немного легче. Мы покупаем легкий перекус, который состоит из сока и батончика KitKat. А затем снова отправляемся на занятия. Под конец дня я чувствую себя так, будто по мне проехался асфальтоукладчик. Приезжая в общагу, заваливаюсь на кровать прямо в одежде. — У нас тут труп сам на вскрытие пришёл, — слышу, как сзади смеётся соседка по комнате, прощаясь с кем-то в коридоре и заходя внутрь. — Ты в порядке? — уже серьёзнее уточняет она, садясь рядом. Мэгги, моя жизнерадостная соседка по комнате, учится на том же факультете, но на курс старше меня. — Лучше, чем кто-либо, — еле слышно бубню в подушку. Язвительность явно заразна и передаётся воздушно-капельным путём. — Снова дедок замучал? Дедом старшие курсы кличут препода по гражданскому праву. — Хуже. Молодая симпатичная профессорша. Слышу, как Мэгс усмехается и встаёт с моей кровати. — Кажется, она тебя сильно невзлюбила. — Хотелось бы понять почему. И тут, из темных закоулков сознания, выполз тихий, ядовитый голосок: «Ты прекрасно знаешь почему. Ввалилась к ней в виде бомжа с помойки. Не удосужилась выучить фамилию. А потом, в финале, устроила перфоманс с бумажным снежком. Идеальный портрет непрофессиональной, не уважающей ни ее, ни себя особы» «Но ведь я не специально», — внутренне взвыла я, зажимая виски. — Что говоришь? — переспрашивает Мэгги, стягивая свитер с головы и поворачиваясь ко мне в одном нижнем белье. Косой луч вечернего света из окна упал на нее, очертив силуэт сквозь тонкую ткань белья. На мгновение я задержала взгляд, но не с вожделением, а с отстраненным любопытством, с каким рассматривают эстетику. Я поспешно отвела глаза, благо Мэгги уже на что-то отвлеклась. — Да я так, просто мысли вслух. — Ну-ну, — откликается соседка, пялясь на что-то у себя в телефоне. Я переворачиваюсь к стене и тут слышу громкое «ахринеть», заставляющее поднять уже сонную голову от подушки. — Ты чего? Девушка подбегает ко мне, уже одетая в спортивный костюм и переворачивает перед моим лицом телефон. Сначала мозг отказался складывать картинку в целое. Вспышка, зернистость, темный фон… Потом фокус встал на место… и я увидела то, от чего сон сразу пропал. На экране фото, где наша мисс Беннет… целуется с какой-то девушкой. Не в щеку, не в макушку, а конкретно так, что сомнений не оставалось. Я поперхнулась несуществующим чаем, и спазм кашля вырвал меня из ступора. Рука сама выбросилась вперед, выхватывая телефон. «Извини» — промелькнуло где-то на периферии сознания, но было уже поздно. — Да ну на-хрен… — выдохнула я, не узнавая собственный голос. Пальцы дрожали, когда я растягивала изображение. Кадр был сделан в каком-то баре или клубе. На заднем плане размытые пятна лиц, блики от неоновых вывесок. В их руках бокалы с темно-янтарной жидкостью. Лицо другой женщины было наполовину скрыто, виден только острый подбородок и каскад светлых волос. — Может это ИИ? — неуверенно размышляю я вслух. — Где ты это взяла? — Кто-то скинул в общий студенческий чат факультета. Тебя что там нет? — Выключила уведомления ещё на первом курсе, — хмурюсь я, вспоминая количество уведомлений, приходящих в беседу за сутки. «Неужели у кого-то хватает времени читать всю дичь, что там порой обсуждается?» Смотря на Мэгги, вопросы отпадают сами собой. Она словно винтик. Постоянно крутится и всегда готова к общении. Никогда не видела столь большего экстраверта, чем она. Но вопрос остается открытым. Отдаю телефон хозяйке и сажусь на кровать, ощущая, как холодок от открытого окна расползается по всему телу. Достала свой телефон. Иконка общего чата пылала цифрой «10000+» Нажимаю на стрелочку, которая тут же откидывает меня к последним непрочитанным. Фотография вызвала бурное обсуждения у студентов. В особенности, конечно, у парней, которые любят всё опошлить и отвратительно пошутить. Стараюсь не акцентировать внимание на придурках и ищу крупицы разумности в этой беседе. Вдруг кто-то уже писал откуда эта фотография. «Да нихера тут нет», — мысленно ругаюсь я, спустя 15 минут бессмысленного пролистывания сообщений, откидываю телефон к стене. Встаю, чтобы заняться, наконец, делами и отвлечься от будоражащей меня новости. Стоя посреди комнаты, понимаю, что руки дрожат. Просто так. Сами по себе. Сжимаю их в кулаки, прячу под мышки, но это не помогает. «Да какого черта? Это же просто фото. Мало ли кто с кем целуется. Мне-то какое дело?» Но в голове не укладывается. Она же… не такая. Она ходит в этих своих строгих костюмах, с ледяной улыбочкой, с взглядом, от которого хочется провалиться. Произносит мою фамилию так, будто я личное оскорбление, которое она вынуждена терпеть весь семестр. А на фото она другая. Губы не сжаты в язвительную линию. Глаза… ну, на фото глаз не видно, но по тому, как она наклонила голову, как прикрыла веки, видно, что они точно не холодные. У меня в голове что-то скрежещет, как та дурацкая желтая дверь в аудиторию. Две картинки никак не складываются в одну. Бред. Там свет плохой, ракурс дурацкий, может вообще не она. Может фотошоп. Я тру лицо ладонями, будто пытаюсь стереть эту картинку с внутренней стороны век. «Забудь. Просто забудь. Тебя это не касается» Но почему-то бесит, что я вообще об этом думаю. Бесит, что какая-то фотка, случайно попавшая в студенческий чат, заставила меня вот так стоять посреди комнаты и пялиться в стену. Я психую. Вот что. Просто нервничаю из-за этого дурацкого списка, из-за того, что она меня выбешивает каждый день, из-за того, что я сижу у нее под носом как нашкодивший котенок. А эта фотка… это просто еще один повод. Переодеваюсь, развешиваю вещи по местам и начинаю разбирать сумку. Наталкиваюсь на мятую бумажку и, схватив, хочу выбросить в урну, но почему-то решаюсь развернуть. «Может оставить?» Разворачиваю бумажку. Надо же убедиться, что это именно мой позор, а не чей-то ещё. И тут у меня отвисает челюсть. На листе — какие-то схемы, стрелочки, пометки маркером. Чёткий, уверенный почерк, но явно не мой. Тема какая-то про методы фоноскопической экспертизы. Это не мой список! Мира…! В суматохе она сунула руку в урну и вытащила не мой листок, а какой-то другой. Значит, мой с идиотским списком… Он до сих пор там. Или… нет. Урну могли уже вынести, или её уже проверила уборщица. Или… О, боже, его мог подобрать кто-то другой. Или его могла забрать… она сама. От этой мысли кровь стынет в жилах. Если она его нашла… если она ПРОЧЛА… Я медленно съезжаю по стене на пол, всё ещё сжимая в руке чужой конспект. Мой позор гуляет где-то на свободе. Да она меня с потрохами съест и даже не поперхнётся. Я зажмуриваюсь. Вот оно. Прекрасное начало семестра.