Няньки поневоле

      Глава 2. Первый завтрак       Ему снился огонь.       Не тот уютный огонь в камине гостиной Блэк-хауса, а настоящий, жадный, пожирающий дерево, камень и плоть с одинаковым безразличием. Регулус стоял посреди гостиной своего настоящего дома — того, что принадлежал роду Норт, древней, но малочисленной семье чистокровных магов. Вокруг бушевало пламя, трещали балки перекрытий, а в воздухе пахло горелым деревом и чем-то еще, сладковатым и страшным.       — Мама! — хотел закричать он, но голос не слушался, превращаясь в жалкий хрип четырехлетнего ребенка.       Он видел их силуэты в дверном проеме — отец и мать, закрывающие проход своей грудью, стоящие стеной между ним и обрушивающимся потолком. Отец что-то кричал, взмахивая палочкой, но магия не слушалась — она просто стекала с кончика палочки бессильными искрами и гасла, не долетая до пламени. Мать обернулась к нему на секунду — ее красивое лицо было перепачкано копотью, но глаза оставались спокойными. Спокойными и обреченными.       — Не работает! — закричал отец, швыряя бесполезную палочку. — Купол! Они поставили купол! Беги, Регулус! Беги и не оглядывайся! Мы любим тебя!       А потом балка, на которую он смотрел с ужасом, рухнула. Прямо на них. И все исчезло в море огня.       Четырехлетний Регулус бежал. Он не помнил, как выбрался из горящего дома, как брел по холодной ночной траве в одной ночной рубашке, как добрался до соседнего поместья. Помнил только одно — холод. Невероятный, пробирающий до костей холод, который не могли согнать никакие одеяла.       И еще — слова отца. «Они поставили купол». Кто — они? Почему? Зачем?       Он выжил один.       Позже авроры говорили приглушенными голосами, думая, что он не слышит. Антиаппарационный купол. Заглушка магии. Профессионально поставленные руны по периметру дома. Это не был несчастный случай. Это было убийство.       Весь род Норт, древний и гордый, чья магия уходила корнями во времена основателей Хогвартса, сохранился лишь в его лице, четырехлетнем мальчике, который не умел даже толком зажечь свечу палочкой.       В ту ночь погибли его родители, его бабушка и дедушка, его тетя и дядя, приехавшие погостить. Шесть человек. Шесть Нортов. Остался только он. И никто никогда не нашел тех, кто это сделал. Дело закрыли. Замяли. Забыли.       Кроме него.       — Малыш, ты в порядке?       Чей-то ласковый голос выдернул его из огня. Над ним склонилась женщина с темными волосами и пронзительными серыми глазами — такими же, какими он сам смотрел на мир. Вальбурга Блэк.       — Я забираю его, — сказала она кому-то за спиной. — Я была лучшей подругой его матери с первого курса Хогвартса. Мерлин свидетель, я не оставлю ребенка Элинор Норт сиротой.       И Регулус оказался в доме Блэков. Его не удочерили официально — омега не мог носить фамилию Блэк по праву крови, если не был рожден в этом роду. Но его включили. Магия рода приняла его как дальнего родственника, дала защиту и кров, но оставила его настоящую фамилию где-то глубоко внутри родового гроссбуха.       — Ты всегда будешь Нортом, Регулус, — говорила ему Вальбурга, когда он плакал по ночам. — Твой род не исчез, пока жив ты. И однажды, если судьба будет благосклонна, у тебя родится ребенок. Если это будет альфа или бета, он сможет унаследовать имя Норт. Ты подаришь своему роду будущее. А пока... пока ты Блэк. Ты мой.       Она никогда не была нежной — Вальбурга вообще не умела быть нежной. Но она дала ему дом. Имя. Защиту.       Сириус с первого дня смотрел на него как на захватчика. Он шипел: «Ты не мой настоящий брат, ты просто подкидыш, которого мать пожалела». Тыкал пальцем в его омежью сущность, не понимая, какую боль причиняет. И который при этом сокращал его имя до «Реджи» с самого первого дня, и это сокращение почему-то всегда звучало иначе, чем из уст других.       Интересно, знает ли Сириус его настоящую историю? Знал ли он вообще, что у Регулуса были другие родители, другой дом, другая жизнь до того, как он появился в спальне напротив? Или для него Регулус всегда был просто «приемышем», который занял чужое место?       — ...джи... Реджи!       Регулус резко открыл глаза. Сердце колотилось где-то в горле, рубашка прилипла к спине от пота. За окном было еще темно — только первые робкие лучи солнца начинали золотить горизонт.       — Дядя Реджи! — Драко стоял в дверях спальни, сжимая в руках плюшевого дракончика и хмуря светлые бровки. — Ты кричал во сне. Я слышал через стену.       Огонь. Мама. Папа. Купол. Заглушка.       — Всё хорошо, милый, — хрипло ответил Регулус, проводя рукой по лицу. — Просто плохой сон. Иди сюда.       Драко зашлепал босыми ногами по полу и забрался к нему на кровать, утыкаясь носом в плечо. От малыша пахло молоком и детским шампунем, и этот запах вытеснил из памяти запах гари.       — Мне тоже иногда снятся плохие сны, — доверительно сообщил Драко. — Папа говорит, что чистокровные не боятся. Но я все равно боюсь.       — Твой папа иногда говорит глупости, — мягко сказал Регулус, прижимая мальчика к себе. — Чистокровные тоже люди. Имеют право бояться.       — А ты кого боишься? — Драко поднял на него серьезные серые глаза. Такие же, как у Вальбурги. Как у Сириуса.       «Того, что мой род исчезнет навсегда. Того, что я никогда не смогу дать ему продолжение. Того, что Сириус смотрит на меня так, от чего внутри все переворачивается. Того, что те, кто убил мою семью, до сих пор где-то там, и я даже не знаю, кто они».       — Темноты, — соврал Регулус. — И пауков.       — Пауки — это фу, — согласился Драко. — А есть хочется.       Регулус вздохнул и посмотрел на часы. Пять утра. Эльфов нет — вчера вечером пришел приказ из Главного поместья: всем домовикам явиться для подготовки к большому приему в честь дня рождения дядюшки Поллукса. Вилла опустела, если не считать двух взрослых и двух детей.       — Хорошо, — он выбрался из кровати, накинул халат. — Идем на кухню. Я что-нибудь придумаю.       Кухня на вилле была огромной, старомодной, с огромной плитой, работающей на магии, и кладовыми, забитыми продуктами на неделю вперед. Регулус оглядел запасы и мысленно поблагодарил предусмотрительность эльфов.       — Будем готовить завтрак, — объявил он, подсаживая Драко на высокий стул у стойки. — Ты умеешь разбивать яйца?       — Я чистокровный! — возмутился Драко. — Чистокровные не готовят!       — Чистокровные, которые хотят есть, готовят, — парировал Регулус, протягивая ему венчик. — Будешь взбивать яйца. Вилкой. И никакой магии.       Драко надулся, но венчик взял. С любопытством.       Через сорок минут на столе красовалась яичница с беконом, тосты с джемом, тарелка свежих ягод и круассаны, которые Регулус просто разогрел, потому что печь их с нуля не рискнул. Драко с гордостью смотрел на яичницу, утверждая, что это он ее приготовил (на самом деле он только мешал яйца, и то умудрился расплескать половину).       — Садись, — Регулус поставил перед ним тарелку. — Ешь давай, а то остынет.       Они уже приступили к трапезе, когда на лестнице послышался грохот, топот и сонное ворчание.       — Гарри, если ты еще раз прыгнешь на мне с лестницы, я запру тебя в чулане!       — А там есть пауки?       — Будут!       На кухню ввалились двое лохматых, сонных и одинаково взъерошенных существ. Сириус — в одних пижамных штанах, с голым торсом (Регулус поспешно отвел взгляд и уставился в кружку с кофе), и Гарри — в майке с изображением метлы и с торчащими во все стороны волосами.       — О, еда, — оживился Гарри, заметив накрытый стол. — Сириус, смотри, еда!       — Вижу, котенок, не ори, — Сириус потер лицо ладонью, разгоняя сон, и уставился на стол. — А нам где?       Регулус медленно поднял на него взгляд поверх чашки с кофе.       — Доброе утро, Сириус. Как спалось?       — Нормально. Диван в гостиной жестковат, но я мужик терпеливый. — Сириус снова посмотрел на стол. — Я спрашиваю, где наш завтрак?       — Продукты в погребе, — ровным тоном ответил Регулус, отрезая кусочек круассана. — Возьми и приготовь.       Сириус моргнул. Потом еще раз.       — Ты серьезно, Реджи?       — Абсолютно.       — Реджи, я не умею готовить! — возмутился Сириус. — Максимум, что я могу — это разогреть консервы, но тут я даже не знаю, где эти ваши консервы лежат!       — В погребе, — повторил Регулус с легкой усмешкой. — Поищи, авось найдешь.       Э— Ты издеваешься? — Сириус обвел руками стол, заставленный едой. — Тут полно еды! Почему мы не можем просто присоединиться?       — Потому что я готовил для себя и Драко, — спокойно парировал Регулус. — А ты, если помнишь, вчера ясно дал понять, что ты здесь на равных правах. Вот и реализуй свои права. Погреб в твоем распоряжении.       — Да чтоб тебя... — Сириус зарычал и дернулся было к плите, но замер, понимая, что понятия не имеет, с какой стороны к ней подойти.       — Сириус, я кушать хочу, — жалобно протянул Гарри, дергая крестного за штанину.       У Регулуса кольнуло в груди. Гарри смотрел на стол такими голодными зелеными глазами, что сердце, которое он считал давно замороженным, неприятно сжалось. Ребенок не виноват в том, что его опекун — безрукий идиот. И в том, что у этого ребенка такие же глаза, как у его погибшей матери? Нет, это он додумывает.       Он вздохнул. Поставил чашку. Взял свою тарелку с нетронутой яичницей и подвинул к краю стола.       — Гарри, иди сюда. Садись. Будешь мою яичницу?       Гарри просиял так, будто ему предложили золотой снитч.       — Можно? Правда?       — Правда. — Регулус поднялся, подсадил мальчика на стул рядом с Драко. — Ешь аккуратно, не обожгись. Драко, покажи ему, где вилка лежит.       Драко, который с подозрением косился на конкурента, все же великодушно ткнул пальцем в сторону столовых приборов.       — Вот. И не чавкай. Мой папа говорит, что чавкать за столом неприлично.       — А мой папа говорит, что твой папа — хорек! — радостно отозвался Гарри, набивая рот яичницей.       — Гарри! — рявкнул Сириус беззлобно.       Регулус тем временем вернулся на свое место с чашкой кофе и надкусанным круассаном. Он смотрел, как дети увлеченно поглощают еду и чувствовал странное удовлетворение.       Сириус застыл посреди кухни, наблюдая эту идиллию. Голодный. Злой. И почему-то смотрящий на Регулуса так, словно видел его впервые.       — Ты серьезно отдал ему свою еду? — тихо спросил он.       — Ребенок голоден, — пожал плечами Регулус, делая глоток кофе. — А ты большой мальчик, как-нибудь справишься.       Сириус открыл рот, чтобы сказать что-то язвительное, но не сказал. Вместо этого он как-то странно дернул щекой и направился к погребу, бормоча под нос проклятия в адрес всех чистокровных семей и отдельно — в адрес плиты, которая, по его глубокому убеждению, должна была готовить сама.       Гарри проводил его сочувственным взглядом.       — Дядя Реджи, — позвал он с полным ртом. — А Вы вкусно готовите. Можно я еще буду с Вами завтракать?       — Гарри! — донеслось из погреба. — Я все слышу!       — А что такого? — удивился Гарри. — Ты же сам сказал, что готовить не умеешь.       Драко фыркнул в кружку с тыквенным соком. Регулус спрятал улыбку за круассаном.       Через пять минут Сириус вернулся из погреба с банкой консервированных бобов в томатном соусе и пакетом хлеба. Вид у него был такой несчастный, что даже Драко, который старательно изображал высокомерие, не выдержал и тихо спросил у Гарри:       — А твой Сириус правда не умеет готовить?       — Правда, — вздохнул Гарри. — Он умеет только мотоцикл чинить и огневиски пить. Мы обычно едим в маггловских забегаловках.       — В маггловских? — ужаснулся Драко. — Это же опасно!       — Нормально, — отмахнулся Гарри. — Там картошка вкусная.       Регулус слушал этот диалог и чувствовал, как уголки губ предательски ползут вверх. Сириус тем временем пытался открыть банку с бобами и, судя по звукам, терпел сокрушительное поражение.       — Да чтоб тебя... Реджи, как эта хреновина открывается?!       — Крышкой вверх, — не поднимая глаз, ответил Регулус.       — Я так и делаю!       — Значит, неправильно делаешь.       Сириус зарычал. Банка с грохотом упала на пол. Дети хихикнули. Регулус сделал еще один глоток кофе и позволил себе маленькую, совсем крошечную улыбку. Возможно, это утро не было таким уж плохим. Возможно, даже в компании невыносимого брата, голодного альфы и двух чужих детей можно найти что-то хорошее.