Never found

1983 — Хоукинс, Индиана Джонатан свернул на грунтовую подъездную дорогу как раз в тот момент, когда входная дверь распахнулась, и Лонни Байерс выбежал с крыльца. Заглушив мотор, Джонатан вышел из машины как раз вовремя, чтобы услышать, как напряженный голос Лонни прорезает воздух. — Неужели?! — крикнул Лонни, обернувшись к Джойс, которая стояла в дверях, глядя на своего бывшего мужа. — Ты совсем с ума сошла, Джойс! Ты меня слышишь? С ума! — Я не сумасшедшая, Лонни! — отрезала Джойс. Ее руки напряглись и взметнулись в воздухе от чистого раздражения. — Уилл там! Я знаю, что он там! — Где?! — огрызнулся он. — В чертовых гирляндах?! Чувствуя, как снова нарастает гнев в груди, Джонатан пересек двор и схватил Лонни за воротник. Он отдернул его, прежде чем тот успел сделать еще один шаг. Вблизи Лонни не выглядел тем человеком, которым Джонатан когда-то хотел бы видеть своего отца. Он казался отстраненным, незнакомцем, которого он едва знал, незнакомцем, которого он презирал видеть рядом со своей семье. — Убирайся, — сухо сказал Джонатан. Глаза Лонни скользнули вниз к рукам на его воротнике, прежде чем сильно толкнуть Джонатана в грудь, заставив его отшатнуться на пару шагов. — Да-да. Ухожу, — проворчал Лонни, взглянув на свою машину. — Мне не нравится это твое новое отношение, парень. — Просто уходи. Лонни фыркнул и повернулся, прошествовал обратно к своей машине и захлопнул дверь. Когда слишком чистая машина отъехала от подъездной дороги, Джонатан молился, чтобы ему никогда больше не пришлось видеть лицо этого человека.Когда он обернулся к дому, Джойс уже исчезла из дверного проема и вернулась внутрь. Когда Джонатан подошел, он увидел, что дом находится в худшем состоянии, чем когда он уехал утром. Рождественские огни были развешаны по потолку, стенам и мебели, отбрасывая разноцветные блики на каждую поверхность. Джойс металась по гостиной, проводя руками по волосам и бормоча себе под нос. На ее лице читалась смесь раздражения и некоторого смущения, когда она подняла глаза на своего старшего сына. Она была одета в тот же наряд, что и накануне. Джойс не только не пришла на похороны сына, но даже не взглянула на черное платье после того, как он ушел.Джонатан стоял в дверном проеме, усталость тянула его вниз, когда тяжесть дня начала наваливаться на него. — Мам, ты пропустила, — вздохнул он, и слезы навернулись на глаза, как это уже случалось, казалось, в сотый раз за день. — Похороны Уилла закончились, а ты... Мам, почему тебя там не было? Джойс смотрела на него, словно видела сквозь густой туман. Ее пальцы сжимались вокруг гирлянды, которую она все еще держала в руках. — Джонатан... — пробормотала Джойс, и на ее лице отразились печаль и непонимание. — Это огни, Джон. Он говорит через огни. На днях... Я знаю, это звучит странно, Джон, но я знаю. Уилл все еще жив-. — Он мертв! — крикнул Джонатан, перебивая ее. Эти слова повисли в воздухе на долгую минуту. Никто из них раньше не осмеливался произнести это вслух, слишком боялись того, что это означало. Он отвел взгляд, глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Послушай, мам, я знаю, ты не хочешь думать о том, что Уилла больше нет, -—сказал Джон, с трудом удерживая зрительный контакт. — Но его нет. И это ужасно, и это тяжело, но он не вернется. Джойс смотрела на него, ее взгляд скользил по его лицу, словно она собирала его по частям заново. Это был ее сын, ее мальчик, который слишком рано повзрослел. Он научился заботиться об Уилле так, как должен был бы его отец, и эти похороны ломали его. В этот момент, наблюдая за тем, как говорит Джонатан, Джойс осознала, что она уже оплакивает двоих детей. Того, кого не хватало или кто умер, и того, кого заставили вырасти слишком рано. Один из них стоял прямо перед ней. — Пожалуйста, мам, — продолжил Джонатан, его голос дрогнул, и слезы наконец хлынули, свободно стекая по щекам. — Пожалуйста, вернись к реальной жизни. Мне просто... мне нужна ты сейчас. Решимость Джойс мгновенно рухнула. Она шагнула вперед, уронила гирлянду и протянула руки к сыну. — Прости, Джон, — ответила она, обнимая его нежно, дрожащими руками. — Я с тобой. Джонатан сжал ткань ее рубашки кулаками, позволяя себе наконец выпустить все эмоции, накопившиеся в груди.

一☐一

1983 год. Хоукинс, Индиана (дом Уилеров). После похорон Уилла мальчики направились прямиком в дом Уилеров. Стремительно спускаясь по лестнице в подвал, они столпились вокруг самодельной палатки, стоявшей у дальней стены. Внутри, скрестив ноги на куче одеял, сидела Оди. На её коленях лежала рация Майка. Глаза её были завязаны повязкой, а из носа тонкой струйкой стекала кровь. Прошло два дня с тех пор, как из карьера вытащили тело. Два дня с тех пор, как Оди использовала свои способности, чтобы доказать, что это был не Уилл. — Он там? — спросил Дастин, его голос прозвучал слишком громко в тихой комнате, пока он ослаблял галстук и бросал его на диван. — Тсс, — резко прошептал Майк. — Дай Оди сосредоточиться. Дастин замолчал, с тревогой наблюдая, как Оди пытается сконцентрироваться. — Мы уверены, что это вообще сработает? — пробормотал Лукас, его взгляд метался между Оди и Майком. — Чувак. Тихо! — отчитал Майк, решительно хлопнув Лукаса по груди тыльной стороной ладони. Оди издала тихий, раздражённый вздох и сняла повязку с глаз. Вытерев кровь из-под носа, она бросила строгий и недовольный взгляд на Майка. Майк сглотнул. — Может, нам… пойти в другую комнату? — Да, — тихо ответила Оди. Пожалуйста. Майк кивнул, похлопал Лукаса по плечу и направился к лестнице. Остальные последовали за ним, их шаги эхом разносились по комнате, когда они поднимались наверх. Когда в комнате снова воцарилась тишина, Оди снова надела повязку на глаза. Она выровняла дыхание, пальцы сжались на рации, когда она погрузилась в свои мысли. Чёрная пустота её разума преобразилась, приняв искажённый, жуткий пейзаж Изнанки. Оди быстро пробиралась сквозь мёртвый лес, пепел и споры витали в воздухе вокруг неё, пока она искала деревянную постройку, которой был Замок Байерса. Добравшись до входа, Оди отодвинула свисающую ткань и увидела Уилла, свернувшегося клубочком на мутном полу. — Уилл? — прошептала Оди, опускаясь рядом с ним на колени. Он шевельнулся. Словно почувствовав ее присутствие сквозь измерения, Уилл повернулся на звук ее голоса. У Эл перехватило дыхание, когда она разглядывала его. Глубокая рана, рассекавшая его лицо, и темное красное пятно там, где должен был быть его правый глаз, совершенно обескуражили ее. Он выглядел исхудавшим. Маленьким. Испуганным. Словно этот странный мир сломал его тысячей разных способов. — Я здесь, Уилл, — сказала она, положив свою руку поверх его, сквозь миры. — Мы тебя найдем. Уилл ощупывал пустоту вокруг, где она стояла на коленях, его взгляд был расфокусирован, беспомощно ища то, чего он не видел. Не найдя ее, его лицо исказилось. Он подтянул колени к груди и уткнулся в них лицом. Его всхлипы нарушали тишину короткими, измученными толчками, эхом разносясь по строению. У Эл сжалось горло. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но ее внезапно прервали. — Тебе здесь не место, Одиннадцать. Глубокий, знакомый голос пронзил ее разум, как острый клинок. Мир вокруг нее качнулся, и Эл была вытолкнута из этого пространства, оставив Уилла снова одного. Эл резко сорвала повязку с глаз с резким вздохом. Сердце бешено колотилось в груди, руки дрожали, крепко сжимая рацию на коленях. Она тяжело дышала, и подвал семьи Уилеров вернулся на свое место вокруг нее. Он был там. Она узнала этот голос где угодно, 001 был там, выталкивая ее. Он стал сильнее, чем прежде, и не хотел, чтобы она была рядом с Уиллом.

一☐一

1985 год. Хоукинс, Индиана. Прошло два года с момента исчезновения Уилла. Это заняло много времени, но в конце концов Майку удалось смириться со смертью своего лучшего друга. Эл показала Майку, что Уилл жив, в ту ночь, когда его тело вытащили из карьера, но после похорон она не смогла доказать это остальным. Часть Майка сомневалась, не подстроила ли Эл всё в первую ночь, другая часть верила ей. В любом случае, с тех пор прошло два года, и шансов, что Уилл выжил бы в Изнанке совсем один, практически не было. Все признаки указывали на смерть Уилла. За эти годы компания выросла. Эл официально присоединилась к ним через год после того, как уничтожила первого Демогоргона. Макс присоединилась, вопреки желанию Майка, в тот год, когда Эл пропала. Лукас и Макс сблизились и вскоре официально начали встречаться. Дастин подружился со Стивом "Причёской" Харрингтоном, что связало их компанию с Нэнси, Джонатаном и, совсем недавно, Робин. После того, как Джонатан столкнулся лицом к лицу с Демогоргоном, он больше не мог отрицать слова своей матери о том, что Уилл жив. Осознание приходило медленно, и вместе с ним — тяжесть собственного провала. Именно он убедил её прекратить поиски. Через несколько месяцев после смерти Уилла Нэнси и Джонатан сблизились и в итоге начали встречаться. Ему потребовалось время, чтобы вернуться к нормальной жизни без младшего брата, и ещё больше времени, чтобы подавить вину и угрызения совести, которые терзали его, но Нэнси всё это время была рядом. Все в их компании и те, кто был с ними тесно связан, знали об Изнанке, и большинство из них, если не все, напрямую сталкивались с демоническими существами. Лукас первым рассказал Макс об Изнанке и обо всём остальном безумии, с которым столкнулась их компания. Однако парни так и не смогли рассказать ей много подробностей об Уилле. Она знала, что он существовал, знала, что он был их другом, и знала, что он погиб из-за событий, связанных с Изнанкой. Теперь всё было иначе, но это стало их новой нормой.

一☐一

1985 год – Хоукинс, Индиана (Изнанка) Замок Байерса изменился за годы. Он превратился из маленькой хижины, сколоченной из палок, в укрепленное сооружение, ставшее базой операций Уилла. Стены были обиты обрезками металла, деревянными досками, старыми дорожными знаками и всем, что он мог найти и приспособить. Старый знак у входа давно сломался и был выброшен, теперь он был прибит к внутренней стене вместе с остальным хламом. Уилл устроил себе странную, но стабильную жизнь в этом измененном, одиноком измерении. На верхней платформе Замка Байерса он соорудил наблюдательную вышку со снайперской винтовкой, направленной на лес внизу. Уилл лежал на платформе, прижав щеку к плечу, его дыхание было медленным и ровным. Лес перед ним простирался, казалось, на мили, искаженные мертвые деревья и парящий пепел заполняли горизонт. Он взвел винтовку с привычной легкостью. Движение колыхнуло заросли плюща примерно в ста ярдах. Слишком тяжелое для крысы и слишком осторожное для чего-то безмозглого. Глаз, смотрящий через прицел, Уилл ждал удобного выстрела. Его палец легко коснулся спускового крючка, когда показалась фигура. Она напоминала собаку, но явно была чем-то неестественным, с длинными дергающимися конечностями и мордой, расколовшейся на четыре части. Голова существа наклонилась, словно оно чувствовало, что Уилл наблюдает издалека. Мир сузился перед ним, низкий гул давил на череп Уилла, когда существо повернулось к нему. Он чувствовал эту связь, связь, которую Уиллу, казалось, никогда не удавалось полностью разорвать. — Нет. Мне это не нужно, – сказал он себе. Нажав на курок, выстрел винтовки пронзил тишину. Существо мгновенно упало, его тело безжизненно повисло среди качающихся деревьев. Уилл остался на мгновение, позволяя эху затихнуть, сканируя окрестности. Убедившись, что существо было одно, Уилл поднялся на ноги. Он спустился по лестнице на нижний уровень Замка Байерса и вышел в туманный лес. Эффективно перемещаясь по местности, он собрал необходимое с тела существа. Его руки были тверды, натренированы. После стольких лет этой работы Уилл едва помнил времена, когда его руки дрожали при мысли об убийстве этих тварей. Пока он работал, он услышал приближающиеся шаги позади себя. — Уилл? – прозвучал странно знакомый голос. Его тело застыло, сердце колотилось о ребра. Он быстро поднял пистолет, обернувшись на голос. Вокруг на мили простиралось пустое пространство. Там ничего не было. Тем не менее, голос не уходил из головы. Он был нежным и неправильным, словно никогда и не существовал в реальном мире. Уилл фыркнул и вернулся к своей работе. Его галлюцинации становились все более яркими, все более реальными с течением времени. Но он отказывался уделять им внимание. Уилл собрал свои припасы и направился обратно в безопасное место Замка Байерса, когда ночь начала завладевать горизонтом. Ночь в этом странном мире не становилась темнее. Она становилась тяжелее, гуще, наполненной опасностью. Сначала истончился свет, синяя дымка рассеялась, пока все не стало блеклым и размытым, как старая фотография, поглощенная временем. Тени вытягивались и искажались, цепляясь за деревья и изгибаясь над стенами Замка Байерса. Воздух становился все гуще, плотнее, и с каждой проходящей минутой становилось все труднее втянуть в себя глоток воздуха. Затем начали меняться споры. Днем они лениво дрейфовали по воздуху. Ночью они начинали пульсировать, медленно и неровно, словно оживая. Когда Уилл шел сквозь ночь, они цеплялись за его одежду и кожу, отказывались отпускать до утра. Лес скрипел и вздыхал, далекие стоны и боли становились громче и ближе. Лозы дышали, каждая вибрация давила на подошвы его ботинок, проникая в кости. Гудение коллективного разума усиливалось; низкая, постоянная вибрация в основании его разума. Уилл проверил оружие, запер двери и стал ждать, пока мир закончит меняться. Утро рано или поздно наступит, как всегда. Он сидел в центре Замка Байерса, раскладывая припасы при свете фонаря, чтобы скоротать время. Спать ночью было опасно; мир замирал, словно ожидая, когда он ослабит бдительность, чтобы наброситься, но он больше не совершит такой ошибки. Уилл замер, склонив голову, и огляделся вокруг. Низкая вибрация пробежала по его разуму, снова сузив поле зрения. Это было знакомо, соблазнительно. Коллективный разум коснулся его, приглашая снова поддаться ему. На мгновение Уилл задумался, не отпустить ли себя и не погрузиться ли в этот рой. Было бы так просто, протянуть руку и узнать, где находятся существа. Взять контроль и выслеживать их прямо из их собственных мыслей. Сила вернулась, словно мышечная память. Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пока они не начали кровоточить. — Нет, — прошептал он, силой отключая связь в своем сознании. Использование этих способностей размывало реальность. Имена ускользали из памяти, лица расплывались по краям. Однажды, когда он слишком сильно поддался этому, он посмотрел на свое отражение в треснувшем зеркале. Этот момент растянулся, мысли с трудом пробивались на поверхность. Глядя в собственный глаз, он осознал нечто ужасное: он не мог вспомнить своего имени. Уилл потер лицо ладонями, возвращая себя к реальности, отталкивая рой. Он не хотел, чтобы это снова стало так плохо. Ему потребовалось слишком много времени, чтобы вспомнить свое имя, и он отказывался забыть его снова. Пока бессонные часы таяли, Уилл занимал себя. Он приводил в порядок свои инструменты, чистил оружие и рисовал на стенах углем лица, стирая их, когда линии никак не хотели походить на кого-то, кого он мог бы вспомнить. Ночь сменилась днем, и Уилл обнаружил, что бродит к дальнему углу Замка Байерс, к углу, отведенному под кладбище. Все началось с небольшой деревянной полки в углу комнаты, где лежали очки девушки, их можно было бы сохранить в безопасности до того момента пока наконец не наступит время обрести свободу. Со временем она росла, аккуратно заполненная предметами других людей, с которыми он сталкивался за эти годы: порванный рукав, треснувшие часы, шляпа. Некоторые предметы были отданы Уиллу перед тем, как люди неизбежно погибли, другие были аккуратно извлечены из тел, найденных слишком поздно. Все от людей, которых он не смог спасти. Уилл опустился на колени и поправил один из жетонов, смахивая пепел большим пальцем. Он шептал извинения, и снова обещал, что вернет их вещи их семьям в реальном мире. Когда он аккуратно поставил его обратно на полку, что-то привлекло его внимание в углу. Рядом на полу валялся маленький красно-желтый жилет, скомканный и покрытый пеплом, с пятнами грязи и крови. Он выглядел как детский, слишком маленький для этой части леса. — Ох, — пробормотал он, чувствуя, как сжимается грудь, подходя ближе. — Прости, я не заметил тебя раньше. Он осторожно поднял его, стирая пепел ладонью, стараясь не повредить ткань. Материал показался ему знакомым. Он нахмурился, пытаясь вспомнить. Он не помнил, чтобы встречал детей, но, очевидно, это было так. Какой-то бедный ребенок не выбрался из этого опасного мира, а Уилл даже не мог вспомнить его лица. — Прости, — пробормотал Уилл, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Я буду продолжать попытки, обещаю. Он аккуратно сложил жилет, положив его к остальным. При этом что-то показалось ему неправильным. Будто ему не место на этом кладбище, но он не мог понять почему. Это было похоже на зуд в затылке, на ощущение неправильности, которое он не мог почесать. Смутное воспоминание о маленьком мальчике с прической «под горшок» мелькнуло в его сознании, но тут же исчезло. Уилл постоял мгновение, чувствуя, как тревога проникает в его нутро, затем отвернулся от кладбища и направился обратно к основной территории. Он не оглядывался.