Кислые конфеты

В самом сердце города бушевала повседневная жизнь — громкая и неостановимая. Взрослые с каменными лицами, укутанные в зимние пальто, стойко пробивались сквозь толпу по своим неотложным делам. Дети, громко переговариваясь и смеясь, возвращались из школ, проскальзывая мимо ярких витрин к теплому свету вестибюлей метро. У подножия старого памятника молодая девушка, не обращая внимания на холод, выводила грустную, завораживающую мелодию на скрипке. Под ногами у всей этой пестрой толпы хлюпала и чавкала отвратительная масса — уже не снег, а грязная серая слякоть, всего за ночь утратившая зимнюю чистоту и превратившаяся в привычное городское месиво. У Честера был перерыв. Мэнди, как всегда приказным тоном, попросила его сбегать в ближайший «Старбакс» за её привычным латте с тройной порцией сиропа. Именно поэтому он сейчас неспешно, с чувством незначительной, но приятной свободы, расхаживал по тротуарам, ни капли не переживая о том, что его отсутствие в «Сладкой Радуге» уже порядком затянулось. Как обычно, он всунул в одно ухо наушник, и мир вокруг мгновенно зазвучал иначе, подчинившись ритму и бравурному голосу Фредди Меркьюри в «Killer Queen». Под этот внутренний саундтрек он и приближался к цели, машинально лавируя между прохожими. Оказавшись у пешеходного перехода, Честер, чтобы сократить томительные секунды ожидания, бегло осмотрелся. Его взгляд автоматически скользнул по фасадам, выхватывая вывески. На углу как раз располагался магазин комиксов, и в эту самую минуту за его огромной, чистой витриной происходила смена экспозиции. Честер невольно взглянул на движение внутри, но оторвать взгляд уже не смог. Его как магнитом притянула новая, только что выставленная коллекция «Fuggler». Эти уродливо-очаровательные твари с выпученными глазами и оскаленными зубами занимали в его сердце странное, но почетное место. Он знал о них всё: каждую новую серию, редкие экземпляры, лимитированные версии. Нельзя сказать, что у Честера не было возможности обзавестись таким зубастым отродьем. Они лежали в каждом крупном универмаге, куда они заезжали с Мэнди за продуктами, пылились на полках магазина игрушек в ста метрах от «Сладкой Радуги», в каждом торговом центре они смотрели на него сощуренными глазками-бусинами, словно выжидая, когда же он сдастся. Но Честера от покупки отделял не страх трат, а глубокое, выстраданное знание себя. Он помнил, как в детстве пластиковые фигурки динозавров породили в нем настоящую манию: купив одного стегозавра, он уже не мог остановиться, пока не собрал всех трицератопсов, тираннозавров и птеродактилей, спуская все карманные деньги и клянча у родителей добавку на новую партию. Он слишком ясно понимал: один «Fuggler» потянет за собой второго, третьего, десятого. Это станет началом конца его финансового спокойствия и свободного места на полках. Он так углубился в созерцание мохнатых монстров и размышления о своей гипотетической коллекции, что пропустил момент, когда светофор сменил красный на зеленый. Осознал он это лишь тогда, когда поток людей, стоявших рядом, пришел в движение и хлынул на проезжую часть. Ступив пару шагов вперед, автоматически подчиняясь толпе, Честер вдруг почувствовал сильнейший, неожиданный толчок в спину, между лопаток. Его резко бросило вперед, он пошатнулся на скользком асфальте, едва удержав равновесие и не рухнув лицом в грязную кашу. — Эй! — возмущенно выкрикнул он, инстинктивно оглядываясь. Первой мыслью были новые светлые штаны от рабочей формы — запятнать их сейчас означало бы неминуемый выговор от педантичной Мэнди. Легче было бы повеситься на одной из штанин, чем слушать её возмущения ближайший час. В поле зрения мелькнула лишь промчавшаяся мимо фигура в темном худи с натянутым на голову капюшоном. Единственной запоминающейся деталью был длинный, развевающийся за спиной шарф в контрастную сине-белую полоску. Именно этот парень, не сбавляя скорости, чуть не сбил его с ног. Честер недовольно цокнул языком, поправил наушник и вместе с последними прохожими пересек дорогу. Он уже собирался вернуться к мысли о кофе и «Fuggler», как вдруг почувствовал странную, непривычную пустоту и легкий холод в правом кармане куртки. Рука сама рванулась туда, пальцы нащупали только подкладку да нитки шва. Телефона не было. пиздец. В первую секунду сознание отказалось воспринимать очевидное. Мозг лихорадочно пытался переварить информацию: толчок, промелькнувший шарф, пустой карман. Но осознание пришло мгновенно, ясное и беспощадное, как удар током.  «Эта мелкая блядь…» Спокойствие, навеянное музыкой Queen, испарилось без следа. Его будто вырвало из размеренной реальности и швырнуло в пучину чистого адреналина. Не думая, не размышляя о последствиях, Честер резко развернулся. Он грубо, не глядя, отпихнул в сторону медлительного старика с палочкой, еле перебирающего ногами, и едва не врезался в гуськом идущую группу первоклашек в ярких жилетках, сбив пару из них, словно кегли. В ушах стоял звон, и сейчас это не имело никакого значения. Не имело бы значения, даже если бы своими резкими движениями он ненароком толкнул кого-то под автобус. Вся вселенная для него сжалась до одной-единственной цели — вернуть телефон. Впереди, метрах в ста, мелькала та самая полосатая удавка шарфа. Фигура вора вырисовывалась четко — видимо, он сам был напуган содеянным и не рассчитывал на погоню, потому что бежал нестройно, то и дело оглядываясь. Люди на тротуаре, видя дикую, неистовую погоню, инстинктивно шарахались в стороны, расчищая невольную дорожку. Так они неслись через улицы и площади, пробежав, наверное, уже добрый километр. Силы незнакомца начали сдавать — по его движениям, по тому, как он хватал ртом воздух, было видно, что он на пределе. Честер, собрав всю свою волю в кулак, сделал последний рывок, его пальцы почти коснулись развевающейся ткани шарфа… Но в самый последний момент вор проявил неожиданную прыть. Он резко, чуть не вывихнув лодыжку, юркнул в узкий, мрачный переулок между двумя высокими домами, выиграв драгоценные доли секунды. Честер, пронесшись по инерции мимо, на мгновение сбился с толку, но, не раздумывая, рванул в темный проход следом. Подворотня оказалась глухой, тупиковой, заставленной мусорными контейнерами. Сердце Честера на секунду упало. Но тут он заметил едва приоткрытую, неприметную дверь в стене, почти скрытую ржавым баком. Вор явно проскользнул туда. Не останавливаясь, Честер ворвался следом, с силой распахнув тяжелую створку. Это был клуб. Он влетел через чёрный вход, едва не споткнувшись о ящик с пустыми бутылками. Дверь за спиной хлопнула глухо, будто клуб проглотил его и сразу закрыл пасть. Здесь было темнее, чем снаружи, и воздух сразу ударил в грудь тяжёлой смесью дыма, сладких духов и перегретого металла. Музыка не просто играла — она давила. Басы шли по полу, поднимались по ногам, будто здание жило своей жизнью. Свет мигал рваными вспышками, неон резал пространство на куски. Красный, фиолетовый, грязно-зелёный. Всё двигалось, даже стены. Честер остановился на секунду, переводя дыхание. Сердце колотилось не только из-за бега. Он огляделся, щурясь. Основной зал раскрывался перед ним, как притон для наркоманов, набитый людьми. Здесь все выглядели так, будто знали, зачем пришли, и чужих чувствовали сразу. Стены были сплошь в граффити. Слои, слои, слои. Старые теги, перекрытые новыми, кривые лица, надписи с ошибками, символы, смысл которых знал только автор. Где-то краска стекала, будто стены плакали. В одном углу кто-то дорисовал крылья поверх чужой работы, в другом красовалась огромная пасть с острыми зубами, из которой будто вываливался свет. А где-то были просто незамысловатые свастики и хуи. Всё же не у всех людей есть хорошая фантазия — оставить после себя что-то хочется всегда, но в самый ответственный момент всё забывается в мгновение ока. Бар тянулся вдоль стены, заляпанный, липкий, с трещинами в столешнице. Бармен двигался быстро, почти механически, не глядя в глаза. Стаканы стучали, лёд хрустел. Над баром висела лампа с треснутым плафоном, и свет от неё делал лица странными, перекошенными. Где-то в глубине зала мигнула дверь в служебное помещение. Честер заметил, как туда нырнул кто-то в капюшоне, и напрягся. Музыка на секунду будто стала громче, или это просто кровь шумела в ушах. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. — Чувак, ты че тут делаешь? — послышалось сзади. Честер даже не обернулся. Ему не было дела до идиотов, возомнивших себя решалами. Он дальше пытался пробраться сквозь толпу, но вдруг незнакомец опередил его и встал прямо перед ним. Один рост, по виду ровесник, стиль есть, и... мешок на голове? Именно это смутило Честера больше всего, но мешок был довольно знакомым, даже слишком. Он точно видел его где-то мельком,возможно даже в живую…Его раздумья прервал вопрос незнакомца: — Чувак, в чем дело? Колись. — По интонации это было больше похоже на требование. С каждой секундой Честер терял всё больше самообладания и времени. Мерцающие огни, люди, запах алкоголя, дым от сигарет вокруг только нервировали, а музыка в наушнике начинала прерываться. Незнакомец всё так же стоял и выжидающе ждал ответа, хотя Честеру вовсе не было дела до потасовки с выскочкой, который желает держать всё под контролем. — Слушай, у меня спиздили телефон, поэтому сьебись нахуй, — стараясь не выдавать эмоций, проговорил шут. Дослушав, незнакомец проанализировал ситуацию и хотел что-то вставить, но был перебит: — Я СКАЗАЛ - СЪЕБИСЬ — уже не сдерживаясь, рявкнул Честер и, не дожидаясь ответа, подался вперёд. Неизвестный отпрянул, давая проход, а Честер в ту же секунду юркнул в толпу, выслеживая воришку. Незнакомец остался позади, лишь задумчиво взглянув вслед. Честеру в тот момент было абсолютно насрать. На музыку, на людей, на охрану, на чьи-то крики за спиной — всё это перестало существовать в одну короткую секунду. Он рванул с места так резко, что кого-то задел локтем, кого-то почти сбил с ног, но даже не обернулся. Толпа перед ним раздвигалась плохо, неохотно, будто нарочно, и каждый шаг давался через сопротивление — чужие тела, липкий пол, удушливый воздух клуба. Свет стробоскопов резал глаза, делал всё дёрганым и рваным. Лица мелькали обрывками, как в плохо склеенном фильме. Честер бежал, лавировал между столиками, перепрыгивал через чьи-то вытянутые ноги, слышал за спиной возмущённые выкрики, но они тонули в грохоте басов. В голове билась одна мысль, тупая и навязчивая, и она толкала его дальше, быстрее, злее. Он свернул к бару, потом резко в другую сторону, почти налетев на колонну. Сердце колотилось так, будто сейчас вырвется из груди. Казалось, он видит цель совсем рядом — вот ещё немного, ещё пара метров… но свет мигнул, толпа сомкнулась, кто-то прошел между ними, и момент был потерян. Честер остановился на долю секунды, судорожно оглядываясь, пытаясь выхватить взглядом хоть что-то знакомое. Ничего. Только потные лица, пьяные улыбки и равнодушные глаза. Он ещё метался по клубу — бессистемно, уже на злости, на упрямстве, — пока не стало окончательно ясно: всё. Он опоздал. Вор растворился. Исчез среди музыки и дыма, провалился сквозь землю вместе с его телефоном. Честер потерял все 7354 фотографии в галерее, номер телефона, десять долларов под чехлом. Этого больше у него нет. Ничего из этого, и исправить он этого не может. Руки сжались в кулаки, но самое обидное в этой ситуации была его собственная беспомощность. Он не мог сделать абсолютно ничего. Администрации клуба будет насрать, у них тут хоть по десять таких телефонов за ночь воруют. Полиция тоже бесполезна. Да и у Честера лично нет никого, кто мог бы помочь ему.  Абсолютно никого. Когда он вышел наружу, двери захлопнулись за спиной глухо и окончательно. Улица встретила холодом и тишиной, слишком резкой после клубного хауса. Честер медленно пошёл вперёд, по центру тротуара, мимо витрин и фонарей. Шум города был далёким, приглушённым, будто он шёл под водой. Злость выдохлась, оставив после себя пустоту и тупую, тянущую усталость. Он шёл, не зная куда, просто потому что стоять на месте было ещё хуже. Возвращаться в магазин вовсе не хотелось. Не хотелось видеть Мэнди, а особенно её лицо, когда он вернётся — и без телефона, и без кофе. Видеть сахарные столбы, клиентов, улыбки на фантиках от кислючек, даже Берри, который моет пол, оттирая грязь, принесённую посетителями. Он понуро плёлся через улицу, уже без музыки в наушниках — не к чему их было подключать. Мир обрёкся на серость и уныние. Вокруг копошились люди, сигналили машины, мелькали вывески магазинов и кафе. Но одно кафе блестело ярче всех — выкрашенное в кричащий розовый цвет, оно светилось неоном, привлекая взгляды, но Честер прошёл мимо, даже не посмотрев на прозрачную витрину. А зря. Он не знал, что всего в двадцати метрах от него, в этом дурацком розовом кафе, прямо сейчас решалась будущая судьба и карьера Драко. Впрочем, какое ему было дело до каких-то артистов, когда его собственный мир только что рассыпался на части и растекся грязной жижей под ногами. ————————— Местом встречи для подписания договора было недавно открытое кафе в корейском стиле. И эту локацию, конечно же, назначила Мэлоди — Драко по своей воле даже на километр не приблизился бы к этой блевотине с блестками. Розовые стены, плакаты с айдолами, умилительные десерты, которые хочется не есть, а поставить в хрустальную витрину. В общем, каждый из нас хоть раз видел такие места, но не каждый осмеливался зайти в этот потусторонний мир. Многих кусали цены на десерт с названием какого-нибудь участника группы — только благодаря неймингу оно стоило как крыло самолета. А остальных, кого не кусала цена, кусали некоторые избранные обитатели таких заведений. Артисты молча сидели друг напротив друга. Драко щурился, пытаясь разглядеть розовый шрифт на розовом фоне, и это занятие было настолько бесперспективным, что он почти сразу сдался и уставился в окно. Мэлоди, постукивая новым маникюром по столешнице, лихорадочно соображала, как лучше начать разговор, который должен был определить если не всё, то многое. — Попробуй взять этот десерт, — девушка наклонилась к Драко и ткнула кончиком ногтя в изделие, изображавшее улыбающегося нарвала с разноцветным рогом. — Думаю, тебе понравится. Я была в восторге, когда попробовала его в первый раз. После этих слов она грациозно помахала официантке, которая сию же минуту материализовалась у их столика с блокнотом наготове и профессионально-слащавой улыбкой. Драко отвёл взгляд в сторону, устремив его в окно. Он рассматривал голые ветки деревьев, раскачивающиеся на ветру, проходящих мимо людей, закутанных в шарфы, проезжающие машины, оставляющие за собой шлейфы грязных брызг. Он задумался о будущем туре по Европе, о том, как будет отрываться в клубах и на вечеринках с такими же артистами, как он. Представлял гул толпы, запах перегретых усилителей, холодное пиво за кулисами и бессонные ночи в автобусах, несущихся по автобанам. Но даже после всех этих сладких мечтаний и грез, он внезапно осознал, что гул Мэлоди на фоне не прекращался ни на секунду. Девушка уже заказала около семи позиций и продолжала всё дальше и дальше, дотошно выспрашивая рекомендации у официантки, будто готовилась к длительной осаде или составляла гастрономическую карту мира. Только после того как она выбрала по позиции с каждого раздела, а где-то даже и по две, она наконец остановилась и довольно выдохнула. — А у вас разве так можно? — поинтересовался Драко, скептически приподняв бровь и кивая на гору будущих калорий, запечатленную в блокноте официантки. Металлист на протяжении всей своей жизни искренне считал, что к-поп айдолы питаются исключительно утренней росой, пророщенной травой да целебными чаями без грамма сахара. Он свято верил, что по контракту ничего «вредного» есть нельзя, а если кто-то и посмеет ослушаться, то непременно руководство собственноручно запирает бедного артиста в подвале и морит голодом, пока тот не раскается. В его картине мира айдолы были мучениками индустрии, и эта сладкая гора на подносах никак не вписывалась в его теорию заговора. — Конечно, можно, — легко и беззаботно ответила Мэлоди, пожав плечами. — Я ведь на тренировке всё сожгу. — Она кокетливо поправила прядь волос. — Да и я так, поэкспериментировать захотела. Подумала, тебе тоже интересно будет попробовать. Ты вообще сладкое ешь? Какую еду предпочитаешь? — Девушка наконец-то зацепилась за первую безопасную тему, наклонила голову и с искренним любопытством уставилась на Драко, ожидая ответа. — Сладкое я ем, но не часто. И тут уж смотря что. Ненавижу только эту принтерную херню, как зефир или еще что-то такое воздушное, ватное... Не понимаю, как это можно есть. Ммм... Острое люблю. Соленое тоже. А вот кислое не особо ем. — Драко говорил это задумчиво, стараясь вникнуть в разговор, хотя где-то в подсознании всё еще доигрывал риффы из будущих песен. — А ты? Ешь всё что хочешь или имеешь личные ограничения? — Я могу есть всё, что вздумается, но к еде отношусь выборочно. А по поводу контрактов... — Мэлоди сделала театральную паузу, наслаждаясь моментом. — У меня есть диетологи и тренеры. И уж благодаря им я могу есть всё что угодно и сама себя ограничивать, когда чувствую, что переборщила. — Защебетала девушка, она всеми силами вцепилась в эту тему и продолжила, чувствуя, что лед тронулся. — Поэтому в контракте не так уж и много ограничений. Условия вполне благоприятные, и возможностей много. В общем, просто сказка, а не контракт. — Она широко улыбнулась, сверкнув идеальными зубами. — Благоприятные? — Драко хохотнул, откидываясь на спинку стула, который жалобно скрипнул под его весом. — Ты будто меня приглашаешь не сотрудничать, а в секту. Заманиваешь обещаниями светлого будущего. Я всё ещё не видел контракта воочию. Быть может, соизволишь показать, прежде чем я окончательно запишусь в ряды твоих последователей? — в его голосе сквозила ирония, но глаза смотрели серьезно. Если быть честным, гитарист вовсе не желал задерживаться здесь. Он бы предпочел проваляться в кровати весь день, тупо листая ленту и играя в приставку, а не идти на подписание контракта, да еще и в эту «страну чудес», которая раздражала его каждым своим розовым сантиметром. — Ах, да, конечно! — ойкнула Мэлоди, спохватившись, и принялась рыться в своей дизайнерской сумке. Наконец она извлекла на свет божий пухлую папку с контрактом и с победоносным видом водрузила её на стол перед Драко. И именно в этот момент, словно по команде режиссера, подали заказ. Капибара из желатина в колпаке, два бабл-ти с широкими трубочками, тарталетки с ягодами, небольшой чизкейк в форме облачка, брауни в форме нарвала, пара корн-догов, фрукты в карамелизованном стекле и белая желейная кошка с грустными глазами из шоколада. И это всё уместилось на двух огромных подносах, которые с трудом несла бедная официантка, балансируя на высоченных каблуках. Драко бы ни капли не удивился, если бы это были не последние подносы за сегодня. Мэлоди рассыпалась в благодарностях перед девушкой за любезный сервис и принялась расставлять тарелки по столу, создавая идеальную композицию для будущих сторис. Не забыла она пододвинуть пару тарелок и под нос Драко, который смотрел на это гастрономическое изобилие со смесью любопытства и легкого ужаса. Девушка с диким очарованием проткнула трубочкой крышку бабл-ти и с наслаждением втянула в себя эти несчастные желатиновые шарики, довольно жмурясь. Металлист присмотрелся к ним повнимательнее, пытаясь идентифицировать субстанцию, а после выпалил: — Тапиока, — не вынимая изо рта трубочки, промычала девушка и пододвинула второй стаканчик к Драко. — На, попробуй! Это вкусно! Все мои друзья тащатся от этого. Драко задумчиво посмотрел на стаканчик с мутноватой жидкостью и плавающими в ней белыми шариками. Затем перевел тяжелый взгляд на Мэлоди и с абсолютно серьезным лицом спросил: — Скольким кроликам выкололи глаза ради одной баночки? — Он взял стаканчик подушечками пальцев, поднял на крошечное расстояние между столом и подозрительно покрутил его в воздухе,. Мэлоди хихикнула, чуть не подавившись куском чизкейка, и прикрыла рот ладошкой, прогоняя смех. — Твой менеджер уже сообщал тебе о деталях контракта? — спросила она, отсмеявшись и возвращаясь к деловой части встречи. — Ммм, да, было что-то такое... — Драко пожал плечами, вспоминая сбивчивый рассказ своей менеджерши, которая больше говорила о том, как это прибыльно и выгодно — Говорила, что будем вместе писать песни, вести соцсети и всякую прочую дрянь. В общем, часто тусоваться. — Он наконец отложил бабл-ти и взял вилку. — А тебя саму-то устраивает это? Да и скажи честно: это была твоя идея или твоего спонсора? — Драко безжалостно проткнул краем вилки глаз желейному котенку, отломив кусочек, и с хрустом отправил в рот. Взгляд Мэлоди на мгновение застыл, потерял свой блеск. Она кинула беглый взгляд на папку с документами, затем на Драко, который непринужденно уже доедал котенка, даже не поморщившись. — Ну... скорее спонсор... — призналась она чуть тише, и в её голосе проскользнули нотки, которых не было раньше. — Но я предпочла выбрать тебя из остальных предложенных кандидатов. Мне показалось, что у нас есть шанс сработаться. — Девушка задумчиво постучала длинными ногтями по столешнице, её взгляд переменился с мерцающего, почти детского, на туманный, взрослый. — Не то чтобы заставили, просто... В последнее время моя аудитория скучает. Так же как и твоя, наверное. У нас один уровень популярности, но среди своих, очень разных кругов. Если мы начнем сотрудничать, то представь, сколько мы сможем добиться в своих карьерах. Взаимный пиар, новая кровь, неожиданные коллаборации. Это сработает, я уверена. — Она говорила это с жаром, пытаясь убедить не столько Драко, сколько саму себя. Драко перевел взгляд с Мэлоди на контракт, затем лениво потянулся ко второму блюдцу, уже с брауни в форме нарвала. Мэлоди напротив аккуратно, стараясь не навредить архитектуре, разрезала желатиновую капибару на идеальные кусочки. А парень напротив методично отрывал конечности изделию из мастики, по очереди, одну за другой, с каким-то мрачным удовлетворением наблюдая, как уродливый единорог теряет части тела. Хруст мастики нарушал тишину. В таком молчании они просидели около двух минут. Драко пережевывал брауни, Мэлоди ковырялась в капибаре, думая о своем. Наконец, Драко, не вынимая трубочку изо рта, с набитым ртом, но с удивительно четкой дикцией произнес: — Ладно. По рукам. — Он отложил вилку  и протянул руку через весь стол, заставленный остатками десертов, в сторону Мэлоди. Мэлоди даже не сразу переварила факт согласия Драко. Она молча смотрела то на него, то на руку, выставленную перед ней, словно это была галлюцинация. В её голове прокручивались десятки сценариев, и ни в одном из них металлист не соглашался вот так просто, за два минуты и кусок брауни. Опомнившись, она схватилась за руку Драко всеми силами и сомкнула её в крепком, почти мужском рукопожатии, боясь, что он передумает в следующую секунду. На самом деле Мэлоди вовсе не планировала согласие Драко. Она думала: вот придут они в кафе, поговорят о всяком, а в самом конце металлист скажет, что это всё не подходит его брутальному имиджу, и свалит в закат. Хотя всё должно было так и произойти! Все звёзды, по её расчетам, складывались только на это — на вежливый отказ и красивое расставание. И ничто другое. — По рукам! — эхом отозвалась она, всё еще не веря до конца, что этот угрюмый тип с набитым ртом и трубочкой бабл-ти только что согласился перевернуть их карьеры с ног на голову.