hétérochromie.

утро 1 декабря не задалось в прямом смысле этого слова. за окном шел пышный снежок. и как бы парень не пытался, встать с кровати было невыносимо сложно. не только физически, но и морально. он и чудом вовсе оказался в постели — вчера он чуть не клюнул носом в стол, пока писал и писал. такими темпами и поиметь сломанный нос недолго. однако вовремя заметив свое сонное состояние, писанина все же была отложена вчерашней уже чуть ли не ночью. встав и, пошатнувшись от легкого потемнения в глазах, с трудом он был доставлен своим организмом в мягкие простыни и разбросанные повсюду подушки. ода, оборудование собственной постели — было наверное вторым важным в жизни Тенши, что является первым, мы и так все с вами прекрасно знаем. этот день так и не был начат. хотя у него были важные планы в церкви, из за которых он точно получит по шапке от своей рыжевласой монахини. но это честно не его воля, вот просто сложно и все. ничего не хочется. раз это не его воля, может, это воля Жасмина? он умолк после вчерашнего и так и не проявлялся, хотя любитель повыпендриваться в неподходящий для того момент. 20:48 слышится поворот ключа в дверном проеме. Тенши лежит на кровати неподвижно, палясь в потолок и затаив дыхание, прислушиваясь. он слышит знакомый мамин вздох, который он слышал каждый раз, когда дожидался ту с работы, будучи маленьким мальчиком. слышит звук сброшенного с плеч длинного пуховика, упавшую на стул дамскую сумку. сколько он не появлялся дома? и вот вдруг, сново объявится. матушка уже давно свыклась с его пропажами абы куда, пересекались они крайне редко и долго не говорили в такие моменты. все обходилось коротким диалогом, прежде чем парень вновь покидал родной дом в обмен на монастырь, где, как ему казалось, его кто-то ждал. где он был нужен. или же, это ему было жизненно необходимо там находиться. неважно. он медленно зашагал в сторону коридора, шаги как всегда почти беззвучно тихи. женщина стояла пред зеркалом в коридоре. полумрак, лишь теплый приглушенный свет освещал небольшое помещение. она расплитала свою длинную, густую косу белоснежных как у ее сынишки, волос. плечи ссутулены от усталости после долгого, рабочего дня. в последний момент Тенши замечает потекший на её лице макияж, взглянув в отражение зеркала. плакала. мать, заприметив появившуюся в зеркале позади нее тень, спохватилась за попытки стереть с щек остатки туши, шмыгая носом. но она то лучше всех, пожалуй, знала, каким всегда самым наблюдательным был ее сын среди чужих детей в детском саду. он всегда был молчаливым наблюдателем. и сейчас, он тоже не пропустил это мимо глаз. она разворачивается к нему. — ...так давно тебя не видела, — с горьким смешком произносит мама. — скоро вновь убежишь по « свои дела, мам, перестань волноваться, мне скоро 18 ». прямо как и тогда, он болезненно наблюдает за ее слезами. и испытывает те же самые смешенные чувства, как и в свое 12-ое день рождения. — не важно, пока-что я дома. — пока-что.. да, — она продолжает, как и раньше, бессмысленно растирать тушь по своему лицу. — извини. тяжёлый день на работе и я—.. нежданные теплые объятья сына заставляют голос матери тут же снизиться до минимума. она с очередным заботливо-звучащим смешком теребит его кудряшки, заметив, как же сильно он опередил ее в росте за последние 5 лет. — тогда.. пока ты дома, пойдем выпим чаю. — вдруг предлагает материнский голосок, и она слегка хлопает его по спине. он кивает головой, выпуская ее из под своей хватки, и пропадает в ожидании на кухне. пока родительница умывается в ванной, убирая остатки разочарования и боли на своем бледном лице, Тенши самостоятельно распоряжается чайником на маленькой, но уютной кухонке, заваривая себе зеленый, а ей с мятой. так, молчаливая забота, чтобы успокоить нервы после “тяжелого дня на работе„. совсем скоро она присоединяется к нему, даже не удосужившись переодеться в домашний халат. видимо, почувствовав редкое предласположение сына поболтать сегодняшним вечером, женщина попросту забыла о банальных вещах, испытывая жажду побыть рядом с родной кровью. ставя на стол две чашки, прямо перед ладонью Тенши плюхается упаковка фисташек. он с полуулыбкой глядит на матушку. да, она определенно помнит, как сильно он любит ими похрустеть. особенно после того, когда целый день не было сил подняться с кровати, не говоря уже о еде. — лежали в шкафчике и ждали, когда ты уделишь матери больше чем 5 минут. — женщина с ответной улыбкой садиться за стол, глядя на листочек мяты, балансирующий на поверхности в ее чашке. — спасибо. — благодарит он, также присаживаясь. словно нутром почувствовал, прозвучала открывающая любой их диалог фраза : — ..зря ты бросил музыкалку. — ну мам. — ну что, ну мам. мало того, еще и шляешься вечно где-то, а я даже и не в курсе, где да с кем. повзрослел, да..? Тенши со вздохом смотрит на нее, не переставая слегка улыбаться. почему-то, атмосфера ему казалась слишком приятной и домашней, чтобы не улыбаться. и ведь теперь, когда отца уже как пару лет не стало, было спокойно. никто не ворветься к ним в комнату с очередным обострением, крича и метая все и всех вокруг. частенько Тенши в такие моменты могло прилететь, и частенько ему было страшно стать таким же, как он. ненормальным шизофреником. но он то научиться контролировать и держать себя в руках. верно?... лукавый голос его матери вернул парнишку в реальность. — улыбаешься все. невесту спохватал? о, Господи. « хм. как бы ей сказать, тут все намного сложнее, чем она думает. » грёбанный Жасмин. « иди к черту! сам ты грёбаный. мудачила. » — почти, — только она не в курсе. и наврятли будет согласна. — так что я не без причины пропадаю. и не потому.. что ты какая-то не такая. последними словами он попадает в самый центр материнского сердца, коему было необходимо согреться от столь редких слов поддержки собственно выращенной родной кровушки. слышится радостный, высокий всклик. — неужели. наконец.. опиши мне ее. почему именно она? как давно она тебе нравиться? я уже начала думать, тебе мальчики нравятся. Тенши громко поперхнулся чаем. даже грёбанный Жасмин тошнотворно присвистнул, деловито облокотившись на подоконник. он спиной чуял его присутствие. « признай уже, что я тебе нравлюсь. умер бы без меня. или со мной. » приколист. когда же он уже поймёт, что никакая публика не хлопает его неудачным шуткам и заткнёться? наверное, только в могиле. — ..ты серьезно так думала? — откашлявшись, бубнит он. мама смеётся в ответ. — рассказывай уже. глубокий вдох, выдох. она все таки твоя мать. она имеет право знать. — ... знаешь, я написал ей вчера ночью стихотворение. — начинает он, уже предчувствуя, каким долгим будет этот монолог. подготовившись к прослушиванию его, мама облокачиваться подробоком на свою ладонь, с любопытством глядя на него и всем видом показывая, как она рада, что сын наконец-то вновь открывается ей. взгляд Тенши же опущен на чашку горячего чая, греющего пальцы. и не только он его греет в данный момент. — я очень.. очень люблю ее густные, волнистые рыжие волосы. такие длинные.. и ухоженные. ее запах. она всегда восхитительно пахнет. ее взгляд — будто пара ярких изумрудов смотрит на тебя. она выглядит такой уверенной в себе, изящной и грациозной. она словно хитрая лиса, готовая задушить за любое ослушанье ее советов. ей действительно никто не нужен, чтобы быть собой и быть полноценной. она говорила это мне, когда мы гуляли по пляжу. я никогда не забуду этот день и те волны, которые касались моих ног, пока она вела меня и смеялась, болтая о чем-то своем. в тот момент я чувствовал себя таким нужным этому миру. нужным ей. я люблю ее смех и ее самоуверенную ухмылку. ее привычку деловито держать руки в замке за спиной и строгая походка. да даже то, как она курила Мальборо, когда мы были.. неважно. я люблю в ней все. все те секреты, что она пытается скрыть от меня. но я все равно их чувствую и разгадаю, разузнаю все до единого и не перестану безответно любить. потомучто я впервые и так невероятно сильно влюбился, что она — стала моим эпицентром мира, моей маленькой вселенной, ради которой хочется жить. без нее я бы наложил на себя руки уже давно. я люблю ее, мам, действительно люблю. его долгая, невероятно искренняя речь ни разу не была перебита. они оба, кажеться, были удивлены, куда завел этот разговор, но тем не менее удовлетворены. мать, гордясь тем, кого вырастила, и Тенши, чувствуя облегчение и не каплю страха за то, что действительно высказался. он копил это так давно, чтобы теперь, рассевшись на кухне в первый день зимы, признаться во всем родной матери. чувствуя слишком затяжное молчание, мама вздыхает. — горжусь тобой. правда. я всегда знала, что ты у меня замечательный растешь, особенный. — она потеребила его кудряшки. да, это был ее любимый заботливый жест, возвращающий в парня в детство. матушка довольно улыбается, глядя на сына, который, в свою очередь, поникши опустил взгляд. кажеться, она гордиться им. только было одно но. он рассказал только лучшую сторону своей на данный момент жизни, умолчав о других, которые спокойно опускали те самые хорошие в полный мрак. поведовал только то, благодаря чему он все еще держался на плаву и как и упомянул ранее, не наложил на себя руки. а очень бы хотелось. каждый божий день подталкивал его к краю. — ... знаешь, Тенши. тебе может не приятно будет слушать это, но, — нежная рука женщины покинула его макушку. все внимание парня устремилось на нее, вслушиваясь в этот вечер откровений. — я действительно жалею, что в молодости полюбила не того. чокнутого ублюдка, который помотал нервы мне и испортил детство тебе. но, с другой стороны : я родила тебя. и я мечтать не могла бы о лучшем сыне. « она просто пока не в курсе, что ты тоже чокнутый ублюдок. » вдох, выдох. Тенши успешно игнорирует голоса в голове. сглотнув слюну, отвечает. — я просто рад, что он давно не с нами. мать медленно кивает головой, нервно облизывая губы. взгляд слегка мечеться, словно она о чем-то задумалась, умолкнув. Тенши наблюдает, как неспокойно подымается ее грудь при вдохе, и также тяжело опускается при выдохе. жаль, ему не суждено прочитать ее мыслей. но он точно знал одно — для матери это не менее травмированный опыт, вспоминать их ненормального (мягко сказано) отца. но вот чего точно не смог бы воспринять его мозг, если бы он вдруг обрел возможность залезать в чужие головы, так это всплывающие кровавые картины в воспоминаниях матери. устрашающая цепочка событий прошлого, о коих Тенши был не в курсе (и не будет. низачто.) : забытое на пропитие лекарство — очередное обострение — материнский инстинкт и самосохранение — сам по себе появившийся в руке нож — бордовый водопад на когда-то белоснежном линолеуме. она собственными руками прикончила этого ебанного шизика, портившего жизнь ее сыну. и чудом избавилась от трупа, чательно все подстроив. теперь они будут счастливы? будет ли Тенши сново лучезарно улыбаться ей на своих днях рождения, задувая свечи и наивно загадывая желания? она всю жизнь посвятила его воспитанию. старалась скрыть от всего зла вокруг, жила им и для него. как же обидно было бы узнать, что толку от этого не стало. Тенши не по воле своей унаследовал от отца самое противное, с чем, не имеет понятия, сможет ли жить дальше. смысл от этого терялся. без его прелестной Любви так точно.