Соседи.

Кабинет выглядел так же, как и в прошлом году — конечно, Гарри не взялся бы сказать наверняка, что абсолютно все безделушки таинственного назначения остались теми же самыми, но глобальных, заметных перемен он не увидел. Дамблдора в кабинете не было. Гарри замер. С одной стороны, наверное, раз дверь открылась, значит, ему разрешено войти. С другой, находиться в чужом кабинете одному как-то неправильно… И тут краем глаза он заметил яркий отблеск и стремительно развернулся, выхватывая палочку: неужели неведомое чудище пробралось в кабинет Дамблдора? Но это было не чудище. В небольшой нише рядом с дверью свисали с потолка золотистые цепочки, поддерживавшие такую же жёрдочку, которая в данный момент была вся охвачена огнём. И, что самое страшное — из этого огня на Гарри смотрели два чёрных птичьих глаза. — Агуаменти! — заорал он быстрее, чем даже успел подумать. Не хватало ещё, чтобы в его присутствии непонятным образом сгорело живое существо, наверняка принадлежавшее директору. Струя воды, вылетевшая из палочки, была намного мощнее, чем когда-либо при использовании этого заклятья, но, к сожалению, мало помогла: огонь поглотил издавшую пронзительный крик птицу окончательно, и через мгновение от неё остался только осыпающийся на пол дымящийся пепел. Пламя, правда, погасло, не перекинувшись на иные предметы в комнате. Именно в этот момент и вошёл Дамблдор. Вид у него был мрачно-сердитый, и Гарри перепугался окончательно, понимая, что картина вырисовывается не в его пользу: он стоит один в кабинете директора, с зажатой в руке палочкой, а питомец Дамблдора превратился в кучку пепла… Выражение лица Дамблдора при виде Гарри сменилось на удивлённое, и мальчик взволнованно попытался хоть как-то оправдаться: — Профессор… Ваша птица… Я пытался её спасти, но… Она… сгорела… — Да уж пора бы. Я же говорил ему не тянуть с этим, — совершенно неожиданно улыбнулся Дамблдор. И добавил, явно позабавленный растерянностью Гарри: — Фоукс — это феникс. Умирая, они сгорают, чтобы возродиться… Из кучки пепла послышался слабый писк и показалась крохотная красная головка с парой золотых пёрышек, смешно торчащих прямо на лбу. — Феникс, — тупо повторил Гарри. Он знал об этих птицах от Таниса, но только общую информацию. Про сгорание в огне и возрождение там тоже было, Танис тогда сказал, что их можно считать бессмертными, поскольку они не умирают по-настоящему, огонь словно «сжигает» их возраст, превращая из стариков вновь в младенцев… И про то, что их слёзы целебны и используются во множестве сложных лекарственных зелий, и про перья, которые часто являются сердцевиной для палочек, у Гарри ведь и у самого была такая. — Значит, ты пытался его спасти? — заинтересованно спросил Дамблдор. — Да, — смутился Гарри. — Я не понял, что это феникс… Когда обернулся, из-за огня уже ничего не разглядеть было. И я попытался потушить… — Весьма похвальное стремление спасти живое существо, — кивнул директор. — Но ты ведь здесь не за этим, верно? Тассельхофф изложил свою версию событий. — Рейстлин ни при чём, — выпалил Гарри, мигом забыв о фениксе. — Он Таса просто припугнул, нет у него никакого червяка… Да его и в школе-то нет, он не знает про Живчика! И он никогда бы не стал такого делать, никто из пострадавших с ним не ссорился, а в предыдущие нападения мы были вместе, когда на Колина напали — в больничном крыле, а когда на миссис Норрис — у Ника на юбилее, и вообще, он бы точно не стал… — Гарри умолк, поняв, что повторяется. Дамблдор пристально смотрел на него. — Поскольку со слов Таса выходит, что неведомый червяк питается именно призраками, — заговорил он наконец, — я склонен верить тебе, хотя бы потому, что первые нападения были не на призраков. К тому же, ещё при обследовании миссис Норрис я сказал, что совершить такое не под силу ученику второго курса. Правда, тогда я подозревал заклятие, но если на учеников действительно натравили какое-то животное… Дамблдор замолчал, выжидающе глядя на Гарри. Тот опустил взгляд на палочку, которую всё ещё сжимал в руке. Новорожденный феникс копошился в пепле, издавая тихое попискиванье. На миг Гарри очень захотелось рассказать всё директору. Про то, что это неведомое чудовище — змея, а слышит он её потому, что умеет понимать змей. Про то, что неизвестно откуда взявшийся эльф Добби ещё летом предупреждал его, что в Хогвартсе будет слишком опасно в этом году. Но… Перед нападением на Джастина и Ника он никакую змею не слышал. А в туалете плаксы Миртл кипит Оборотное зелье, ингредиенты для которого Гермиона лично украла из запасов Снейпа. — У Рейстлина нет никаких животных, кроме Живчика, профессор, — твёрдо сказал Гарри. — И ведь они скоро привезут мандрагору… А её хватит на всех? И как вы собираетесь оживлять Ника? — Вот когда привезут и сварят зелье, тогда и придумаем, — вздохнул Дамблдор. — И не беспокойся, зелья хватит. Пострадавших всего двое, плюс кошка и призрак… Даже, возможно, останется запас. — Хорошо, — вздохнул Гарри. — Они ведь к самому Рождеству вернутся? — Двадцать первого числа, — подтвердил Дамблдор. — Двух суток хватит на приготовление зелья, так что на каникулы мистер Криви и мистер Финч-Флечтли поедут вместе со всеми. И, кстати, что касается каникул — профессор МакГонагалл составляет списки тех, кто хотел бы остаться в школе, — он вопросительно посмотрел на Гарри. Тот замер. С одной стороны, ему бы хотелось узнать, как пройдёт авантюра Гермионы и Джинни. С другой, девчонки не просили его помощи, да и он с трудом представлял, чем можно заняться в Хогвартсе, где не будет уроков, помимо заданных на время каникул. Рейстлин бы, конечно, перечитал в библиотеке всё, что успеет (и Гарри не сильно бы удивился, если бы это оказалась как минимум треть всех имеющихся в Хогвартсе книг), но сам Гарри такой тяги к чтению не испытывал. А если Гермиона с Джинни действительно уличат Малфоя в организации нападений или даже ещё в чём-то, нарушающем правила, то об этом после каникул будет знать вся школа. — Я не останусь, профессор, — решительно отказался он. Даже если, в отличие от прошлого Рождества, не будет никакой поездки, и они проведут всё время на Тисовой улице, Гарри был уверен: скучать не придётся. — Что ж… в любом случае, если до каникул ты что-то вспомнишь или захочешь рассказать, просто что-нибудь — пароль для горгульи ты слышал, — завершил Дамблдор разговор. Гарри, попрощавшись, вышел из кабинета. Возвращаться в Башню Гриффиндора не хотелось, но он решительно отмёл мысль скрыться ото всех в библиотеке: во-первых, это не его личная территория, и Тас с гриффиндорцами, да и прочие ученики спокойно могут отыскать его там, во-вторых, вечно прятаться всё равно не получится, ведь на занятия и завтраки-обеды-ужины придётся ходить, и, наконец, в-третьих и основных: Рейстлин его друг. И не раз ему помогал. Просто теперь настала очередь Гарри помогать Рейстлину. Гостиная Гриффиндора встретила его напряжённой тишиной. — Что сказал Дамблдор? — не успел Гарри переступить порог, налетела на него Гермиона. — А я говорю — чушь всё это! — словно продолжая спор, заявил Симус. — Он же единственный сообразил, что мандрагору сейчас получить можно! Зачем ему это, если очнувшиеся мигом на него и укажут?! — Да не укажет на него никто! — огрызнулся Рон. — Думаешь, он с этим своим чудищем стоял, когда оно нападало? Он вообще оба раза вместе с Гарри был, идеальное алиби! А приказать напасть мог заранее, сказал что-то вроде «когда я подальше буду», и всё! А как мандрагоры привезут, героем бы выглядел и мог дальше нападать, никто бы уже на него не подумал! — Ты придурок? — агрессивно поинтересовалась Джинни. — Потому что Рейстлин — точно нет. Смысл продолжать нападения, если противоядие на руках? Жертву в тот же день вернут к нормальному состоянию, что за глупость! — Одной мандрагоры надолго не хватит, — не сдавался Рон. — А следующих пока дождёшься! Не выпрашивать же их по всем другим школам, да и все тоже в северном полушарии, нет там сейчас готовых мандрагор… — Что сказал Дамблдор? — рявкнула Гермиона. Шум моментально стих. — Ну… — Гарри замялся. Дамблдор не сказал прямо о вине или невиновности Рейстлина. Он был склонен верить Гарри, но… — Он уверен, что ученику второго курса такое не под силу, — сказал Гарри то, что действительно прозвучало в их разговоре, намеренно при этом опустив уточнение о разнице между заклятием и приручённым чудищем. И добавил: — А Катирпелиуса он выдумал, чтобы Тас вещи не хватал, и Ник подтвердил ложь поэтому же. — И Рейстлину не было никаких причин нападать на Колина и Джастина, не говоря уже о Нике и Миссис Норрис, — добавила Джинни, метнув на Рона свирепый взгляд. — Он бы скорее тебя окаменил вместе с ними, — кивнула она на близнецов. — Вы к нему вечно цепляетесь! — Мы? — Нас? Изумление Фреда с Джорджем прозвучало абсолютно искренне. — Точно, — внезапно заявила Анджелина. — Уж после того, как вы к его Живчику лезли с «исследовательскими целями», он просто обязан был на вас чудище натравить… если бы оно у него было! — Эх, а такая хорошая версия была, — пробормотал Фред. — Кстати, Живчика вернули к прежнему состоянию, — уже спокойным тоном заговорила Джинни с Гарри. — Да? Здорово! — порадовался он хоть одной хорошей новости. — Письмо от Таниса пришло или он сам как-то восстановился? — Нет. На самом деле, это мы запаниковали и сглупили, а надо было просто рассуждать логически. Живчик ведь пикси, а пикси — магическое существо, вот и надо было обратиться за помощью к тому, кто их знает, то есть, к профессору Кеттлберну, — объяснила Джинни. И нахмурилась. — Ты что, правда решил, что я бы стала читать твою почту? Да и Букля бы не позволила! — Ээ… нет, — промямлил Гарри. — Просто я не подумал, что профессор Кеттлберн сможет… в смысле, дело ведь было не в пикси, а в зелье… Ладно, всё равно, я рад за Живчика, — ещё больше он был рад, что не придётся объясняться насчёт всей этой ситуации с Рейстлином. — А ещё профессор сказал, что Тайную комнату открывали пятьдесят лет назад, — внезапно добавила Джинни. — Но тогда людей не окаменяли, — она поёжилась. — Какая-то девушка умерла. И после этого всё прекратилось. — А виновного нашли? — Профессор не сказал, — вздохнула она. — Он больше расстраивался, что не узнал, какое чудовище там скрывается. Кажется, по погибшей нельзя было определить, кто её убил… — Интересно, почему тогда студентка сразу погибла, а сейчас они просто окаменевают? Может, чудище за столько лет силу потеряло? — задумчиво протянул Дин Томас. — Не знаю, — ответила Гермиона, спохватившись и отойдя, наконец, от двери, давая тем самым Гарри пройти в гостиную. — Но я поговорила с профессором Локонсом, — она чуть зарделась. — Заверила его, что Рейстлин точно не виноват, он ведь даже не слизеринец. Профессор обещал разобраться. — В самом деле? — усомнился Гарри, вспомнив всю чушь, которую Локонс нагородил о Рейстлине. — Хорошо, что он прислушивается к твоим словам. Гермиона покраснела ещё сильнее. — Там… там ещё была Полумна… и она меня поддержала… правда, в своей манере, с мозгошмыгами и всяким таким, — чуть язвительно добавила Гермиона. — Это которую весь Когтевран дразнит Полоумной? Достойная парочка для этого… Ай! — не договорив, Джордж заорал так, что все повернулись в его сторону. Вся голова парня была облеплена летучими мышами. — Молодец, Джинни! — восхитилась Парвати. Джордж, размахивая руками, пытался стряхнуть полностью закрывших ему глаза и рот мышей. Фред кинулся на помощь брату, но от хохота не мог ничего толком сделать. В итоге близнецы столкнулись и с грохотом повалились на пол. Часть мышей при этом взлетела, но тут же ринулась назад, облепив уже обоих. — Лучше быть полоумной, чем безмозглым, — припечатала Джинни. — И она, вообще-то, моя подруга, советую запомнить, — круто развернувшись, она решительно зашагала к девчоночьей спальне. — А я, пожалуй, запомню, что с ней лучше не ссориться, — обалдело пробормотал Дин, глядя девочке вслед. — Летучемышиный сглаз, да ещё такой сильный, это же надо! — Пойду, Таса поищу, — спохватился Гарри. С Живчиком всё в порядке, в виновность Рейстлина большинство гриффиндорцев не поверило, да и остальные факультеты они наверняка убедят, но вот с Тасом Гарри почему-то чувствовал себя обязанным поговорить лично. — Он в больничном крыле, — охотно подсказал Симус. — С Ником. Хотя непонятно, зачем его туда поместили. — А куда его ещё девать? — резонно заметил Дин. — К тому же, так все окаменевшие будут в одном месте. И больничное крыло хорошо защищено, там сложнее повторить нападение… Тас действительно нашёлся в больничном крыле, но, к удивлению Гарри, скорбящим или хотя бы подавленным уже не выглядел. — Мадам Помфри сказала, что с дедушкой будет даже проще, чем с остальными, ему хватит пара от готовящегося зелья, так что очнётся раньше других, — затараторил он, не дав Гарри даже поздороваться. — А в Катирпелиуса никто не верит, — тут же посетовал он. — Говорят, не бывает червяков, питающихся призраками. — Не бывает, — подтвердил Гарри. И в сотый раз повторил про выдумку ради того, чтобы Тас не лез к вещам Рейстлина. — Он и так всё интересное убрал, — обиженно заметил призрак. — Только Живчика оставил. Ему крылья Джинни исправила, то есть, профессор, к которому она его отнесла, и Живчик на меня больше не обижается, и он тоже интересный, но хотелось и остальное посмотреть… — У него всё то же самое, что и у меня, — заверил Таса Гарри. — Мы не брали в Хогвартс каких-то особенных вещей. — И внезапно спросил: — А у тебя что-нибудь осталось с тех времён, когда ты живым был? То есть, магическое? — Не-а, — Тас не казался расстроенным. — Палочку вместе с телом в склеп положили, а я тогда не додумался слепок взять, я ещё не знал даже, как их делают, а потом возвращаться туда не стал… А теперь даже не знаю, уцелело там что-то или нет… — А вы не чувствуете, ну… — Гарри замялся, не знаю, как спросить, чтобы не прозвучало оскорблением или грубостью. — Ну, если с телом что-то происходит? — Нет, — Тас помотал головой. — Для призрака выйти из тела — всё равно, что для живого одежду снять. Ты же не почувствуешь, если твою мантию постирают или, наоборот, порвут. Да и как бы могло быть иначе? Ведь тело в любом случае будет разлагаться, а некоторых ещё и вскрывают, бррр! — его передёрнуло. — Представляешь, если бы мы всё это чувствовали? Гарри кивнул. Тас тем временем подлетел к койке, на которую «уложили» (на самом деле, он просто висел над ней в горизонтальном положении, не касаясь) Ника. На соседней койке лежал Джастин. — А ведь это похоже на настоящую смерть, — задумчиво сказал Тас, рассматривая Ника. — Только похоже, — поспешно заверил Гарри. — Ник точно очнётся после зелья. — Конечно, — кивнул Тас. — Ведь призраки уже не умирают, по крайней мере, никто никогда о таком не слышал. Хотя иногда, оставшись без привязки, некоторые исчезают. Возможно, это и есть смерть, но дедушка ведь не исчез!.. Вот интересно, чувствует он сейчас что-нибудь или нет? Слышит нас? Ух, скорей бы всех оживили, хочу узнать! — он кувыркнулся в воздухе и внезапно замер, глядя на Джастина. — А пуффендуйцы верят. В чудище Рейстлина. Я сам слышал, как Эрни говорил Ханне, что сестра Рейстлина училась в Дурмстранге и что там по-настоящему тёмные искусства изучают, а значит, могла и брата чему-то такому научить. Ханна, правда, возразила, что Рейстлин ведь не слизеринец и сам полукровка, но Эрни ответил, что неизвестно ещё, на каком факультете училась его мать и более давние предки… — Как раз на Пуффендуе! — рявкнул Гарри. Он знать не знал, кто такой этот Эрни, но уже очень хотел с ним познакомиться… и попрактиковать заклятье немоты. — Тихо! — высунулась из подсобного кабинета мадам Помфри. — Вы в больничном крыле, молодой человек, здесь полагается соблюдать тишину! Даже если пациенты и так ничего не слышат. — Ох, как жалко, — огорчился Тас, получив ответ на один из своих вопросов. — Ладно, Гарри, иди. Я, может, ещё загляну к вам на какой-нибудь урок… — Ага, — кивнул Гарри, мысленно порадовавшись, что всё, кажется, обошлось гораздо проще, чем он себе навоображал.

***

Локонс, как всегда, лучился самодовольством — и было бы странно, обойди он стороной тему, волновавшую всю школу половину предыдущей недели, тем более, что его просили разобраться в ситуации две такие разные ученицы. — Разумеется, я слышал об обвинениях в адрес вашего однокурсника, — широко улыбнувшись, без предисловия начал он. — Более того, неравнодушные к сложившейся ситуации люди уже попросили меня разобраться с этим. И я с радостью сообщаю, что действительно нашёл истинного виновника! — все замерли. Гарри тоже затаил дыхание. Вечное позёрство Локонса, чушь, которую он нёс под видом «ценных» советов Гарри, — всё это померкло перед надеждой, что профессор действительно изобличил настоящего злодея. Надеждой, которую Локонс мигом разрушил: — Увы, я не могу сообщить его имя, — все разочарованно выдохнули, послышались недовольно-сомневающиеся шепотки. — Пока не могу, — повысил голос профессор. — По крайней мере, до тех пор, пока очнувшиеся жертвы не будут в состоянии дать показания, изобличающие преступника. Ведь иначе мои обвинения можно будет с лёгкостью объявить таким же наговором, какому подвергся ваш товарищ! Но, поверьте, в произошедшем замешаны те, на кого бы вы никогда в жизни не подумали! — Я всё знаю, но ничего вам не скажу, — фыркнул Дин. — По-моему, это равносильно тому, что «я ничего не знаю, но пусть все думают, что знаю, это придаст мне загадочности и популярности»… Гарри мрачно уткнулся в «Победу над привидением». Глупо было ждать от Локонса чего-то по-настоящему действенного. И, разумеется, Локонс не мог отпустить его просто так. — Гарри! — едва прозвенел звонок, окликнул его профессор. — Можно с тобой поговорить? Понимая, что ответ «нет» в данном случае не рассматривается в принципе, Гарри обречённо направился к учительскому столу. — Рейстлин не имеет отношения к нападениям, — не дав Локонсу заговорить, мрачно проронил он. — И если вы собирались начать убеждать меня в обратном… — Конечно, нет, Гарри, — с крайне оскорблённым видом, но не переставая сверкать улыбкой, перебил его Локонс. — Как ты мог такое подумать! Наоборот, я хотел извиниться перед тобой! — Что? — захлопал Гарри глазами. Извинения были последним, что он думал услышать от Локонса. — Но я ведь тоже человек! — горячо воскликнул тот. — И, к сожалению, иногда совершаю ошибки. Но я умею признавать их и исправлять, насколько возможно. Ах, эта история с мандрагорами! Но, — профессор шутливо погрозил ему пальцем, лукаво подмигнув, — ведь это и было твоей целью, верно? Запутать всех! И, каюсь, меня ты провёл так легко, словно вовсе не я разгадывал таинственные знаки, оставленные упырями на болотах Парагвая… Ведь ты с самого начала всё знал, да? С того самого нападения на кошку ты понял, что преступник обвинит самого близкого тебе человека! И ты позволил… позволил всем думать, что мистер Маджере украл твою идею, присвоил причитавшуюся тебе славу того, кто придумал, как спасти окаменевших… но ведь на самом деле ты и натолкнул его на эту мысль, да? Возможно, твой друг и вправду уверен, что идея принадлежала ему, и искренне считает, что ваша разорванная дружба — результат твоей спесивости и высокомерия. Ах, Гарри, как же тебе было больно, — Локонс сочувственно покачал головой. — Но ты молодец. Ты сделал то, что было необходимо. Ты оттолкнул своего друга, рассорился с ним, устроил всё так, что он будет считать виноватым в вашей ссоре тебя и, конечно, никогда больше не станет с тобой общаться, но… но преступник больше не сможет оклеветать его! Этот низкий человек, — Локонс внезапно рассмеялся, — ох, прости, Гарри, но если бы ты понял шутку… в общем, ты поступил благородно, отказавшись от дружбы ради спасения репутации, а возможно, и жизни мистера Маджере. Надеюсь, когда-нибудь он поймёт, как сильно в тебе ошибся… Выйдя из кабинета, Гарри потряс головой, словно вынырнув из мутной, липкой воды. — Надеюсь, Рейстлин действительно ошибся… в том, что проклятие с должности снято, — пробормотал он. — Если Локонс останется здесь и на следующий курс, я за себя не ручаюсь!

***

Оставшаяся неделя не отметилась ничем интересным, помимо, разве что, очередной порции сарказма от Снейпа, но уж к этому-то Гарри вполне привык. В пятницу вечером Дамблдор объявил за ужином в Большом Зале, что получил от Билла Уизли сову, отправленную с одной из стоянок корабля, и путешественники прибудут в понедельник утром. Мандрагора в целости и сохранности, «по словам мистера Долгопупса, морское путешествие ей очень понравилось и она крайне неохотно даёт унести себя в каюту с палубы», — эти слова особо порадовали переживавшую за итог путешествия профессора Стебль. — А как же они доберутся до Хогвартса? — запоздало сообразил Гарри. — Ведь, если мандрагору нельзя переносить магическим способом, то и трансгрессировать нельзя, а магловский корабль в Хогвартс никак не попадёт! — От Лондона они поедут уже на Хогвартс-Экспрессе, — пояснила МакГонагалл. — Разве он не считается волшебным? — удивилась Гермиона. — Поезд едет по магловской железной дороге, волшебными являются только платформа и место назначения, — улыбнулась профессор. — Так что мандрагора не пострадает. Встречать приехавших путешественников вышли всё те же: профессор МакГонагалл, шестой и второй курсы Гриффиндора, а также Фред, Джордж и Джинни Уизли. Джинни тут же с визгом повисла на шее Билла, что-то вереща о том, как она соскучилась, близнецы с ухмылками подошли к Перси, отпуская шуточки насчёт его загара и интересуясь, удалось ли ему впечатлить своим занудством бразильских студенточек. Невилл аккуратно нёс мандрагору, к нему подскочила профессор МакГонагалл и едва ли не поволокла к теплицам, от которых им навстречу уже спешила профессор Стебль. Рейстлин спустился последним. — Привет, — неловко произнёс Гарри. Он понятия не имел, как встречать вернувшегося друга. — Как прошла поездка? — Лучше, чем я думал, — чуть усмехнулся Рейстлин. — А здесь что нового? Были ещё жертвы? — Двое, — выдохнул Гарри. Они медленно направились к школе. — Джастин Финч-Флечтли и Почти Безголовый Ник. — Ник? Кому понадобилось нападать на призрака? — Вот и мы не поняли, — подхватил Гарри. — А Тас… ну, в общем, помнишь, ты ему червяком пригрозил? — И он решил, что на Ника напал Катирпелиус? — коротко рассмеялся Рейстлин. — Да… и, в общем, какое-то время вся… ну, почти вся школа думала, что ты и есть наследник Слизерина. Очень недолго, — добавил Гарри. — Почти в тот же день перестали, ну… за исключением некоторых… — Даже не знаю, жаль мне или нет, — задумчиво протянул Рейстлин. — Брать ответственность за чужие преступления мне точно не хочется, но было бы интересно посмотреть, как все реагировали бы на такую славу. Что ещё? Гарри оглянулся. Однокурсники, пользуясь тем, что их освободили от занятий, разбрелись по берегу озера, наслаждаясь довольно тёплым для декабря днём. Понизив голос, он рассказал всё, что узнал о Тайной Комнате, обещаниях Локонса и собственных догадках, что неведомое чудище — это змея. — Надо поискать в библиотеке справочник по магическим пресмыкающимся и посмотреть раздел особо опасных и редких, — предложил Рейстлин. — Надеюсь, он не в Запретной Секции! И вот, наконец, настал торжественный день оживления, и он же — первый день каникул. Хогвартс-Экспресс, едва ли не впервые в своей истории, должен был увезти учеников на каникулы не утром, а под вечер — чтобы очнувшиеся получили время собраться и осознать, что именно с ними произошло. На завтраке в Большом Зале было шумно: все гадали, что скажут очнувшиеся, кое-кто пытался выпросить у Дамблдора разрешение посетить больничное крыло — директор строго отказал, сославшись на то, что пострадавшим надо прийти в себя, так что все толпились в коридоре… — А вы обещали рассказать, кто настоящий наследник Слизерина, — выкрикнул кто-то из старшекурсников, завидев Локонса. Толпа согласно зашумела. Гарри мимоходом отметил, что никто из слизеринцев к больничному крылу не пошёл. — Разумеется, обещал, и выполню своё обещание, — подтвердил Локонс, привычно широко улыбнувшись. — Только дождусь, когда приедет министр, чтобы преступника сразу отправили в Азкабан, и… ещё кое-кто… — Министр? — осипшим голосом переспросил Перси. — Вы позвали сюда министра? Неужели всё настолько серьёзно? — Разумеется, мистер Уизли, всё очень серьёзно… — Локонс осёкся: двери больничного крыла распахнулись, выпуская ошарашенно оглядывающихся по сторонам Колина и Джастина. — Дедушка! — взвизгнул Тас, увидев медленно выплывшего из стены Ника. Филч, совершенно не стыдясь, разрыдался, подхватив на руки Миссис Норрис. Вслед за спасёнными вышли Дамблдор, наблюдавший за всем процессом, мадам Помфри и Снейп. — Вся надежда на вас, профессор Локонс, — едко ухмыльнулся последний. — Поскольку детишки запомнили только чей-то «жуткий жёлтый взгляд»… Назовите же нам истинного виновника! — С удовольствием! — воскликнул Локонс. — Пойдёмте, друзья! — толпа расступилась, пропуская его к выходу. Локонс, на ходу натягивая тёплый плащ, вышел во двор. Это создало сутолоку: никто из учеников не подумал, что объявлять имя виновника Локонс будет на улице, и все поспешили за верхней одеждой, чтобы не замёрзнуть и не пропустить кульминацию. Во дворе все собрались между квиддичным полем и хижиной Хагрида. К удивлению Гарри, слизеринцы, которых не было в момент выхода исцелённых из больничного крыла, уже стояли там. Неподалёку от них дожидались Локонса с остальными учениками невысокий седовласый человек в обычной чёрной мантии и зелёном котелке, и… Люциус Малфой. Рядом с ним замер ухмыляющийся Драко. Когда Гарри пересёкся с ним взглядами, тот расплылся в предвкушающе-издевательской улыбке. — Не нравится мне это, — пробормотал Гарри. Если Драко так ухмыляется в ожидании объявления имени «наследника Слизерина», значит, Локонс поймал кого угодно, только не истинного виновника. — Доброе утро, министр! — поприветствовал Локонс незнакомого волшебника. — Доброе утро, мистер Малфой. Если не возражаете, я сам объясню детишкам, в чём дело! — Конечно, Златопуст, — кивнул министр. Гарри заметил, как Малфой-старший покосился в сторону, и тоже посмотрел туда: с краю толпы вперёд, поближе к министру, Локонсу и Малфою неспешно подходил Дамблдор. Скрипнула дверь хижины: наружу вышел явно удивлённый таким собранием Хагрид. — Итак, — развернувшись к толпе (и эффектно взмахнув при этом полами плаща), заговорил Локонс. — Как всем известно, в школе произошли трагические события, лишь чудом обошедшиеся без смертельных жертв. Это заставило меня начать собственное расследование. Из пожелавших остаться конфиденциальными источников мне стало известно, что такие же события уже происходили пятьдесят лет назад, — он выдержал небольшую паузу. — Тогда виновник был найден, но, увы… он избежал наказания! — по рядам учеников прокатился шёпот. Хагрид отступил обратно к хижине. — Более того, он до сих пор находится в Хогвартсе! К его чести, все эти годы он вёл себя примерно и, наверняка, старался обуздать свою кровожадную натуру, но… как вы понимаете, события недавнего прошлого ясно дают понять, что ему это всё-таки не удалось. Преступником был ученик — на тот момент ученик — третьего курса факультета Гриффиндор, Рубеус Хагрид! Секунду стояла звенящая тишина. А затем толпа учеников буквально взорвалась выкриками. «Что за чушь!» — вопил Рон. «Ничего глупее в жизни не слышала!» — выкрикнула азиатка, защищавшая в дуэльном клубе змею от Джорджа. «Да вы сбрендили!» — орал тот самый Эрни с Пуффендуя. — Тихо! — вперёд выступил Дамблдор, и шум моментально смолк. — Вы совершаете большую ошибку, Корнелиус, — обратился он к министру. — Я поручился когда-то за Хагрида… — И все мы видим, к чему это привело, — теперь заговорил мистер Малфой. — Хагрид отказался выдать властям своего питомца тогда. Вы не настаивали, чтобы он это сделал, заверив всех, что тварь больше не представляет опасности. Возможно, Хагрид сказал вам, что она мертва, хотя на деле… могу допустить, что она просто впала в спячку. А теперь проснулась. И вы, директор, — он подчеркнул должность интонацией, — вы, зная, что такое уже случалось в прошлом, зная, кто был признан виновным тогда, не потрудились даже поставить в известность о происходящем ни Министерство, ни Попечительский совет. Я узнал обо всём от своего сына, — он положил руку на плечо Драко. — Странно, кстати, получается: вы являетесь признанным борцом за права маглорождённых и их равенство с чистокровными волшебниками, обвиняя старинные семьи в том, что мы превозносим себя над другими. Но вот — в школе начали нападать на детишек маглов, а вы просто молча ждёте… чего? А мой якобы предвзято настроенный сын обеспокоенно сообщает мне о трагических происшествиях с учениками, заметьте, даже не его факультета! Так кто же на самом деле защищает магловских детей? В общем, не буду долго рассуждать, — он, изящно открутив ручку трости, вытряхнул из неё свёрнутый пергамент и, развернув, протянул Дамблдору. — Ваша позиция во всей этой истории возмутила не только меня, но и всех остальных членов Попечительского совета. Вас отстраняют от должности. — А-а! — взревел Хагрид, про которого, несмотря на упоминание его имени, Гарри благополучно забыл, сосредоточившись на старшем Малфое. Впрочем, от рёва вздрогнул не только он. — Скольким же вы… вам пришлось… вы надавили… напугали! — Напугали здесь всех вы, — ледяным тоном заявил мистер Малфой. — И профессора Дамблдора подставили тоже вы. Впрочем, если вы признаетесь, что это была за тварь, я лично похлопочу о снисхождении ввиду чистосердечного раскаяния… нет? Досадно, ну да Азкабан развяжет вам язык. — Успокойся, Хагрид, — Дамблдор не повысил голос, но Хагрид, тяжело дыша и свирепо глядя на Малфоя, всё-таки ничего больше не сказал и не сделал. — Корнелиус, вы схватили не того. И тогда, и сейчас. Я не мог доказать невиновность Хагрида… — Потому что он был виновен, — вставил Локонс. — Вы, возможно, не в курсе, профессор Дамблдор, но Хагрид по матери является великаном, а всем известна свирепость данных существ… — Мне это известно, Златопуст, — спокойно ответил Дамблдор. — И я повторяю: и тогда, и сейчас обвинили не того. Но, разумеется, если Совет требует моей отставки, я уйду, — он повернулся к толпе учеников. — Не беспокойтесь, после каникул вас встретит безопасный, как прежде, Хогвартс и профессор МакГонагалл, исполняющая мои обязанности. А я устрою себе чуть более долгий отпуск, — он улыбнулся, словно речь шла вовсе не о его уходе из Хогвартса. — Не сопротивляйтесь, Хагрид, — произнёс министр. — Я не пригласил с собой авроров, но, если понадобится… — Не понадобится, — угрюмо произнёс Хагрид, шагнув вперёд. Министр мягко указал ему на одну из карет. Когда Хагрид забрался внутрь, министр с Малфоем запечатали двери каким-то заклятьем, очевидно, чтобы Хагрид не смог выйти. Карета медленно покатилась по заснеженной дороге к воротам замка. — Я, если позволите, соберу кое-какие личные вещи, — вежливо обратился Дамблдор к министру. Тот кивнул. — Вот и всё! — жизнерадостно воскликнул Локонс, не замечая направленных на него неприязненных взглядов. — Преступник покинул стены школы, и вам больше ничего не угрожает! Спасибо всем за внимание и счастливых каникул! — вновь эффектно взмахнув плащом и сверкнув фирменной улыбкой, он также направился обратно в замок. — Нет, не всё! — прошипел внезапно Рейстлин и, прежде, чем Гарри успел хоть что-то сообразить, вышел вперёд. — Мистер Малфой! — и Драко, и его отец, уже собравшиеся уходить, синхронно обернулись, с удивлением глядя на посмевшего обратиться к ним подростка. — Мистер Малфой, вы сами-то верите в то, что во всём действительно виноват Хагрид?