Профессиональный риск

      Робби сидел в своей машине, двигатель тихо гудел, разгоняя летний вязкий воздух, пока кирпичный фасад реабилитационного центра был залит золотистым светом позднего утра. Он не выключил зажигание, даже не отстегнул ремень безопасности.       С места, где он припарковался, можно было увидеть двойные стеклянные двери здания.       Но он не двигался.       Он смотрел прямо перед собой, сжав челюсти, одной рукой сжимая руль, а другая дрожала на коленях. Скомканный конверт лежал на пассажирском сиденье.       Он поднял его.       Письмо было коротким, но он прочёл его уже раз двенадцать. Теперь он мог прочитать его наизусть, не глядя. «Я не собираюсь лгать или притворяться. Я облажался, Робби.»       Почерк Фрэнка местами был неровным. «Дело было не в безразличии. Дело было не в том, что я не пытался. Я правда пытался. Но иногда боль…»       Робби закрыл глаза и вдохнул через нос. «Иногда боль в голове настолько сильная, что похожа на статический шум. И я знаю, что это недостаточно веская причина. Я знаю, что подвел тебя. Подвел Эббота. Подвел всех. Но мне нужно, чтобы ты понял, что я не пытался избежать твоей помощи. Я просто не хотел оставаться тем, кто тебя разочаровал. Поэтому вместо того, чтобы стать лучше, я всё испортил».       В машине воцарилась тяжелая тишина. Он снова бросил письмо на сиденье и потер лицо рукой.       Всё его существо хотело войти. Но он всё ещё колебался. Потому что этот выбор, выбор простить, прийти, не должен был приниматься вообще.       Не после того, что сделал Фрэнк.       Не после всей этой лжи.       Не после краж.       Не после того, как под угрозу было подставлено благополучие пациентов.       И всё же… он здесь.       А что насчёт него?       А что насчет самочувствия Фрэнка?       Его боли?       Робби поднял взгляд на здание.       Он еще раз взглянул на письмо. Последняя строчка не дала ему покоя. «Если ты не придёшь, я пойму. Но я надеюсь, что придёшь. Не ради меня, чёрт возьми, даже не ради себя. А потому что я хочу верить, что ты всё ещё считаешь меня достойным того, чтобы за меня бороться. Даже если я этого не заслуживаю».       Робби медленно выдохнул. — Черт возьми, Фрэнк, — прошептал он.       Он выключил зажигание.       Отстегнул ремень безопасности.       Но не вышел из машины.       Он хотел, но что-то его удерживало.       Его мысли метались в прошлое, пытаясь отмотать время назад. К тому моменту, когда Лэнгдон впервые переступил порог Питта. Он был, безусловно, самым проницательным из всех. Циничным? Конечно. Резким? Иногда. Но быстрым. Боже, каким он был быстрым. Умным, но который не просто знал все протоколы. Он понимал их. Видел не острые углы и отсеивал лишнее. Словно он рождён для этого.       И всё же он приходил с затуманенным взглядом, подкреплённый кофеином, всегда с лёгкой усталостью, словно это знак отличия от других. И к тому же с маленьким ребёнком дома. Ни разу не жаловался.       Они быстро нашли общий язык.       Робби что-то в нём разглядел.       Верил в него. Не просто как в коллегу. И даже не просто как в друга.       Он разглядел в нём огромный потенциал. И однажды, за неофициальным ужином для работников, будучи пьяным от дешёвого пива, он даже сказал это вслух. Он указал через стол на Фрэнка и сказал: «Дайте ему пять лет, и он будет управлять этим местом лучше, чем кто-либо из нас.».       И он говорил это совершенно серьёзно.       Каждое чертово слово.       Это было до того, как всё рухнуло.       До изменений, оправданий и упущенных подсказок.       Прежде чем Сантос, знавшая Фрэнка меньше двадцати четырех часов, неловко и нерешительно пришла к Робби, чтобы поделиться своими опасениями.       Она увидела то, что он отказывался видеть.       Потому что легко ослепнуть, когда забота и разочарование переплетаются.       Он прижал руку к затылку.       Ему хотелось свалить вину на бессонные ночи. На административную работу. На стресс. Бог знает, что всего этого было предостаточно. Но ничто не оправдывало того, как тщательно он убеждал себя, что с Фрэнком все в порядке. Что он контролирует ситуацию.       И вот она, правда, от которой ему стало плохо: Робби не хотел сталкиваться с возможностью того, что Фрэнк может сорваться, потому что он и так уже был на пределе своих возможностей. Уже нёс на себе слишком много. А Фрэнк? Фрэнк должен был быть тем, о ком ему не нужно было беспокоиться. Поэтому, когда появились первые подозрения, Робби предпочёл их забыть.       И это только усугубило ситуацию.       Не только потому, что он это пропустил момент, когда все пошло под откос.       Но, в глубине души, он, возможно, сам принял решение не смотреть.       Он выдернул ключи из зажигания, в глазах пекло, но слёз не было.       Он разочаровал себя гораздо больше, чем его когда-либо разочаровывал Фрэнк. Он в последний раз взглянул на двери реабилитационного центра и наконец вышел из машины. Ноги были тяжелыми, но шаг его был уверенным. Он не знал, что скажет.       А если уже было слишком поздно?       Но суть была не в этом.       Главное было прийти.       Даже, если будет больно.       Даже, если больно было уже сейчас.       Ему нужно было выговориться. Кому-то. Этим кем-то мог бы стать Фрэнк. Но Фрэнк не смог вынести этот груз.       Поэтому Робби остановился на полушаге.       Его рука почти не задумываясь потянулась к телефону. Дана? Возможно. Хизер? Может быть. Черт, даже Джейн не смогла бы справиться с назревающим в нем штормом.       Но его палец замер, а затем двинулся. Он.       Он смотрел на экран целую секунду, прежде чем нажать кнопку «Вызов». Что я, чёрт возьми, делаю?       Но гудки уже раздавались из динамика.       Он ответил почти мгновенно. — Привет, Робби, как дела? — раздался голос Денниса, словно глоток холодной воды.       Робби моргнул. На заднем плане он услышал музыку, какая-то энергичная попса, которую он не узнал. — Ты занят? — спросил Робби, стараясь говорить ровно. — Нет! Просто убираюсь, — весело ответил Деннис. — Тринити проигрывает битву со стиральной машинкой. У нас продуктивная суббота. Как дела? Тебе что-нибудь нужно?       Робби заколебался.       Пауза затянулась всего на секунду дольше, чем обычно. Деннис это заметил. — Эй… Что-то не так? — Нет, — сказал Робби, а затем вздохнул. — Да. Вроде того. Слушай, я не… Не волнуйся, со мной все в порядке. Я просто…       Он провел рукой по лицу. — Я навещаю друга сегодня.       Деннис, должно быть, что-то услышал в его голосе. Музыка на фоне резко оборвалась. — С ним всё в порядке? — Деннис спросил уже тише. — Нет, — сказал Робби очень холодно. — Не совсем.       Прошла секунда молчания. — Ты умеешь хранить секреты?       Деннис ни секунды не колебался. — Да. — Фрэнк не взял отпуск… — выдохнул Робби. — С ним всё в порядке? — тон Денниса изменился.       Робби замялся. — Нет. Не думаю, что он в порядке. Он не в порядке уже давно, — сказал он, подходя к ближайшей скамейке. — Пару лет назад с ним произошёл несчастный случай. Повредил спину. С тех пор у него хронические боли.       Деннис помолчал немного, а затем спросил: — Он занимается физиотерапией или чем-то подобным? — Я надеюсь. Он же на реабилитации, — Робби безрадостно рассмеялся.       Пауза. — В тот день, когда была стрельба… — Робби сглотнул. — Я узнал, что он воровал обезболивающие… Я этого не видел. Или, может быть, видел, но просто… не хотел по настоящему замечать. Это хуже, правда? Притворяться. Игнорировать это, потому что я не мог смириться с мыслью, что с ним что-то не так. И ты же помнишь, да? — он уже говорил бессвязно. — Насколько я был не в себе? Не мог ничем руководить. Не мог ни с чем справиться. Пока не пришёл ты.       Из трубки послышался тихий выдох.       Робби почти ожидал, что Деннис затронет эту тему в тот день, когда все пошло наперекосяк. Поцелуй. Этот ужасный поворот событий.       Но он промолчал.       Вместо этого: — Ты же тоже человек, Робби. — Не надо, — резко сказал Робби, хотя и не хотел. — Не позволяй мне так легко отделаться. Он не просто какой-то работник. Он был моим вторым лицом, заместителем. Он был моим другом. Я должен был это заметить. Я должен замечать такие вещи. Я замечаю это во всех остальных. Просто… не в нём. — Ты говоришь, что он был твоим другом. Как будто ты больше в него не веришь, — Деннис произнес тихо. — Я больше не знаю, чему верить. Он написал мне письмо. Взял на себя ответственность. Сказал, что он не был идеальным и не хочет оправдываться. Сказал, что не хотел меня разочаровать. Но он разочаровал. И я позволил ему.       Деннис не стал сразу ничего говорить.       Затем, мягко добавил: — Он на реабилитации. Это уже что-то значит. — Да, — тихо ответил Робби. — Да. — И ты пришёл к нему. — Да. — Это тоже что-то значит. — Мне просто нужно было сказать это вслух. Тому, кто не стал бы пытаться оправдать меня. Или, что еще хуже, притворяться, что все в порядке. — Не обязательно всё должно быть хорошо. Не обязательно сейчас, — голос Денниса был тихим, но ровным.       Это сильно задело. Глаза Робби закрылись. — Да, — он прошептал. — Ты же понимаешь, что это не твоя вина, правда? — спросил Деннис уже тише. — Ощущается это не так, — Робби выдохнул через нос — Я понимаю. Но дело не в тебе. Это сделал не ты. Это сделал он. — Всё же… Я должен был это заметить, — Робби скривил губы. — Ты заботился о ком -то, — сказал Деннис тихим, ровным голосом. — Но это не значит, что ты мог это остановить. Неважно, как сильно ты любишь кого-то или насколько вы близки, если он это скрывает, если он не хочет, чтобы ты это видел, ты этого не увидишь. Ты не сможешь увидеть.       Робби не ответил. Он ослабил хватку на телефоне. Напряжение в плечах начало спадать. — Судя по твоим словам, у тебя уже был такой опыт, — мягко сказал он.       Пауза. Затем тихий вздох. — Помнишь, я говорил тебе, что Тринити разрешает мне пожить у неё? — сказал Деннис. — Да. Потому что ты больше ничего не мог себе позволить. — Да… — он услышал, как Деннис глубоко вздохнул, словно собирался сказать то, чего стоило говорить. — До того, как переехать к ней, я жил в больнице. — В плане, в больнице? — Я имею в виду, внутри, — сказал Деннис с горечью. — На верхнем этаже. В старом крыле, которым никто больше не пользуется. Свет почти не работал, но было тихо. Никто туда никогда не поднимался. Я хранил свои вещи в шкафу, убирался в раздевалках, следил, чтобы никто не замечал, как я прихожу или ухожу. По крайней мере, пока Тринити меня не заметила. «Что с этой девчонкой не так?» — подумал Робби.       Он выпрямился, сердце быстро и болезненно заколотилось. — Деннис… — Это длилось всего несколько недель, — быстро ответил Деннис. — Ну, на самом деле, с тех пор, как я начал практику. Просто… у меня не было места, где я мог бы остановиться. Я не мог себе этого позволить. Я потратил все оставшиеся деньги на оплату обучения и еды. Моя семья и так очень много помогала мне финансово. Я не хотел говорить им, что и в этом плане у меня тоже есть проблемы. — Ты был один, — тихо сказал Робби. — Не всё это время, — ответил Деннис. — Тринити всё узнала. Думаю, она следила за мной. Она предложила мне свою свободную комнату. — Боже, Деннис. — Я знаю. Я знаю, что это было глупо, но… — Значит, никто не знал? — Это то, что я пытаюсь тебе сказать. Когда ты действительно в такой ситуации, ты убеждаешь себя, что оказываешь всем услугу, скрывая свои худшие стороны. Даже от тех, кому не всё равно. Особенно от них. — Как мы все это пропустили? — Робби откинулся на подголовник. — Мы хорошо умеем прятаться. Такие люди, как Фрэнк, такие люди, как я. Мы быстро учимся, — Деннис сухо усмехнулся.       Они некоторое время сидели в молчании. — Я рассказал тебе всё это не для того, чтобы ты меня жалел, — сказал Деннис, теперь уже спокойным голосом. — Просто… чтобы ты, может быть, понял. Иногда люди притворяются, что всё в порядке, потому что им приходится. Потому что это единственный способ, чтобы почувствовать себя хорошо. — Знаешь, я был далеко не таким мудрым, когда был в твоём возрасте, — Робби тихонько, с лёгкой нежностью, усмехнулся.       Наступила короткая пауза. Затем Деннис невозмутимым тоном произнес: — Это печально, учитывая, что это было не так давно.       Робби моргнул, а затем рассмеялся. — Хорошо, я понял.       Секунда тишины. — Думаю, я готов пойти поговорить с Фрэнком, — сказал Робби, теперь уже тише. — Хорошо, — просто ответил Деннис. Затем, после паузы, добавил, — Могу я дать тебе совет? То, что мне сказала мама в тот день, когда я впервые пошёл в школу? — Конечно. Что она сказала? — Робби заинтригованно поднял бровь. — Нельзя быть героем для всех, — тихо сказал Деннис. — Неплохо. А что ты ответил?       Деннис помедлил, а затем тихонько рассмеялся. — Я сказал, что могу попробовать. — Ты умник, ты знаешь это? — Робби снова улыбнулся. — Рыбак рыбака, да?       Робби опустил взгляд на свои ноги, затем встал со скамейки. — Хорошо, — пробормотал он. — Я захожу. — Удачи, — спокойно и уверенно сказал Деннис. — У тебя всё получится. — Э-э… ​​спасибо, что ответил. — Можешь обращаться в любое время.

***

      Фрэнк сидел, сгорбившись в углу кабинета, держа в руке потрепанную книгу в мягкой обложке. Он пытался сосредоточиться, но слова ускользали из его головы.       Ему оставалось всего несколько дней. Потом он выйдет. Снова шум, беспорядок, давление. Не важно, первый или последний день, здесь все было по одним и тем же правилам. Контролируемые телефонные звонки. Контролируемые визиты. Никакого интернета, никаких социальных сетей, никаких решений без одобрения. Только терапия, групповые занятия и долгие периоды затишья, прерываемые вынужденными светскими беседами с людьми, которые изо всех сил старались не развалиться на части.       Он звонил своему сыну каждый вечер. Говорил спокойной ночи, слушал, как тот рассказывает о своем дне, о странном видео, которое он видел, о своих рисунках. Это была лучшая часть его дня. И худшая одновременно. Потому что, когда звонок заканчивался, он всегда чувствовал пустоту.       Эбби приходила, когда могла. Он ценил это, но от этого клиника всё больше напоминала клетку. То, как она сидела на этих дешевых стульях, с напряженным лицом, словно чего-то ждала.       Дана иногда звонила. Ненавязчиво, вежливо. Не задавала много вопросов. Надеялась, что у него всё хорошо. Он был благодарен, что она не настаивала.       Но больше всего его удивила Мел Кинг.       Она появилась из ниоткуда с усталой улыбкой.       Мел не смотрела на него с жалостью. И не с осуждением. Просто… с добротой. Простой, неброской добротой. И его осенило, насколько редко он встречал таких людей. Она оставила ему несколько дневников. Сказала, чтобы он берег себя. Выразила надежду, что он вернется.       Ей нравилось с ним работать. Ну, хоть кому-то.       Он уже собирался спросить Винни, не хочет ли тот сыграть в шахматы, когда в комнату вошла одна из психотерапевтов. Невысокая женщина, в квадратных очках, с планшетом в руке. — Фрэнк? — Да? — он поднял голову. — У тебя гости. — Эбби сказала, что сегодня не сможет прийти. — Не твоя жена, — Терапевт покачала головой. — Но он в вашем списке. Ждет в комнате для визитов.       Он медленно поднялся. Следуя за ней по коридору, пытался понять, кто это мог быть.       Затем он завернул за угол, вошёл в комнату.       И остановился. Робби.       У Фрэнка перехватило дыхание. Робби медленно поднялся с мягкого кресла. — Хэй.       Фрэнк так и стоял посреди комнаты. Он слабо и криво улыбнулся. — Ну что ж, — сказал он, слегка кивнув в сторону пространства между ними, — полагаю, ты прочитал письмо.       Робби слегка пожал плечами. — Хочешь поговорить? — спросил Фрэнк, стараясь говорить непринужденно.       Робби кивнул.       Они шли молча. Бок о бок. Едва касаясь друг друга.       Двор клиники был почти пустым, воздух прохладным и неподвижным. Несколько пациентов все еще сидели на дальней скамейке, но в остальном казалось, что мир вокруг них затих.       Фрэнк сидел под деревом. Робби устроился рядом с ним, глядя в никуда. — Как дела? — наконец спросил Фрэнк, ковыряя носом ботинка землю. — Много дел. Устал. Как обычно, — протянул тихонько Робби.       Они обменялись поверхностными новостями. Робби говорил так, будто сообщал о погоде. Только факты, никаких эмоций.       Затем, после недолгой паузы, едва слышно произнес: — Прости. — Что? — Фрэнк повернулся, нахмурив брови.       Взгляд Робби устремился прямо перед собой, прикованный к листу, колышущемуся на ветру. — Прости, что я этого не заметил, — сказал он. — Что я это пропустил. Ты был там каждый день. Прямо передо мной. А я не знал. — Ты не умеешь читать мысли, Робби, — Фрэнк покачал головой. — Дело не в этом, — пробормотал Робби. — Я должен заботиться о своей команде. Я делаю это постоянно. Но я скучал по тебе. И мы не просто коллеги, Фрэнк. Ты был моим другом.       Губы Фрэнка изогнулись в слабую улыбку. — Всё ещё друг. Если только ты меня примешь. — Знаешь, что меня больше всего расстраивает? Дело не только в том, что тебе было тяжело. Дело в том, что это заметил первым не я. Сантос заметила это раньше. — Да. Она слишком умна и это когда-то выйдет ей боком, — Фрэнк поморщился. — Напоминает мне кое-кого, — Робби тихонько рассмеялся.       Он не сказал кого именно, но они друг друга поняли. — Я должен был это увидеть, Фрэнк. До того, как всё зашло так далеко. До того, как тебе пришлось… — Красть лекарства? — закончил Фрэнк, мрачно улыбаясь. — Робби, послушай. Ты был там, со мной. Больше, чем думаешь. Я просто не позволил тебе увидеть всё. Я не хотел, чтобы ты это увидел.       Робби наконец посмотрел на него, его глаза были темными и усталыми. — Почему? — Потому что я не хотел тебя разочаровать. Я знаю, как это звучит, — Фрэнк тихо, почти смущенно рассмеялся.       Последовала долгая пауза. Робби не отводил взгляда. — Ты меня не разочаровал, Фрэнк. Я разочаровал себя. Тем, что не оказался таким другом, который смог бы предотвратить это еще до того, как всё началось.       Фрэнк сглотнул. — Ты не прав, — мягко сказал он. — Но я понимаю, что ты хочешь сказать.       Они снова замерли в тишине. — Я не знаю, готов ли я вернуться, — наконец сказал Фрэнк. — Даже если они позволят мне. Даже если ты скажешь, что я могу вернуться.       Робби медленно кивнул. — Не торопись. Подожди, пока тебе станет лучше. А потом мы во всем разберёмся. — Ты не злишься? — Фрэнк удивленно взглянул на него. — О, я злюсь, — сухо заметил Робби. — Но не на тебя. Теперь нет.       Фрэнк кивнул, а затем, почти не желая знать, спросил: — Как думаешь, они меня простят? — Большинство из них даже не знают. А те, кто действительно важен? Да, они тебя простят.       Фрэнк выдохнул и откинулся на скамейку, на мгновение закрыв глаза. — Хорошо, — прошептал он. — Это хорошо. — Кроме того, — сказал Робби, теперь уже более легким тоном, — ты произвёл неплохое впечатление на новых работников и студентов. — Правда? — Фрэнк поднял бровь. — Например, Мел, — кивнул Робби. — Она сказала, что благодаря тебе она почувствовала себя так, будто не совсем тонет.       Фрэнк усмехнулся. — Она слишком хорошая. Из тех, кто извиняется, если ты случайно её толкнёшь, — он сделал паузу, а затем добавил тише, — Она приходила ко мне. Эбби она нравится. Она сказала, что Мел не идиотка. — У твоей жены хорошая интуиция, — ответил Робби. — И, честно говоря? Именно такой человек тебе нужен, когда ты вернешься. Кто-то с добрым сердцем. А не один из нас, эмоционально недоступных ублюдков. — Это твой тонкий способ разорвать со мной контакт? — Фрэнк бросил на него взгляд. — Ни за что. Когда будешь готов, я хочу, чтобы ты вернулся. Мне нужен мой заместитель, — Робби покачал головой. — Тебе просто нужен кто-то, кто будет отпугивать Коллинз, — Фрэнк легонько толкнул его локтем. — Угадал. — Она всё ещё к тебе клеится? — Фрэнк усмехнулся. — Постоянно.       Они обменялись взглядами и рассмеялись, тихо, но искренне.       На мгновение воцарилась тишина, но на этот раз она была легче, спокойнее. Затем Фрэнк повернул голову. — Эй, я тут как в пещере. Как дела у «Стилерс»? — Боже, я же тебе говорил, что не люблю футбол, — Робби застонал. — Но ты же следил? Ради меня? — Я скажу так: тебе повезло, что я не достаю телефон и не показываю запись. Фрэнк рассмеялся, искренне и от души. — Всё настолько плохо, да? — Хуже, чем ты думаешь, — сказал Робби, улыбаясь. — Но я думаю, ты и так уже достаточно настрадался. — Нужно оставаться с командой во всём, верно? — Фрэнк покачал головой, всё ещё улыбаясь. — От некоторых… не стоит отказываться. Как бы сильно они ни облажались, — Робби слегка пожал плечами.       Слова повисли между ними, тихие и весомые.       Фрэнк сглотнул, его глаза ярко светились. — Я рад, что ты пришел. — Я чуть было не отказался, — признался Робби. — Но ты пришёл. Робби кивнул. — Я пришёл.