Любовь побеждает смерть

Глава 4 Ближе к полуночи американская вечеринка достигла своего оглушительного апогея. Дом буквально пульсировал в такт тяжелым басам, от которых вибрировали стекла. Воздух стал густым, пропитанным терпким запахом пролитого пива, сладковатого пара электронных сигарет и чужого разгоряченного дыхания. Повсюду мелькали традиционные красные пластиковые стаканчики, кто-то самозабвенно танцевал прямо на кофейном столике, а в углах уже жались друг к другу раскрасневшиеся парочки. Хлоя много не пила. Ей совершенно не хотелось терять контроль над собой в первый же день знакомства с этой компанией. Она слишком хорошо знала свою натуру: стоит дать слабину и выпить лишнего, как внутренние тормоза сорвет окончательно. Желая немного перевести дух от шума, девушка незаметно ускользнула на второй этаж. Поднимаясь по лестнице, она с любопытством рассматривала дом, и ее не покидало странное чувство пустоты. Коридоры казались стерильными: никаких картин, ни единого элемента декора, абсолютно однотонные обои и белые безликие двери в свете холодных, почти больничных ламп. Вроде бы современный минимализм, но Хлоя всегда считала, что дом это зеркало души человека. А эта душа казалась пугающе закрытой, словно хозяин намеренно вычистил из пространства все, за что мог бы зацепиться чужой взгляд. Задумавшись, Янг толкнула первую попавшуюся дверь и тут же наткнулась на страстно целующуюся парочку. Испуганно пискнув, она захлопнула дверь и, чтобы избежать неловкости, юркнула в комнату напротив. Мысленно усмехнувшись абсурдности ситуации, она повернулась спиной к двери и замерла. Глаза изумленно распахнулись. Перед ней был совершенно другой мир. Здесь не было того холодного равнодушия, что царило снаружи. По периметру потолка мягко струился свет неоновых лент, заливая пространство приглушенным, интимным свечением. На стенах висели плакаты, в углу отдыхала гитара. Каждый дюйм этой комнаты словно дышал жизнью, манил к себе, обещая раскрыть самые сокровенные секреты своего хозяина. Это было убежище. Но первое, что приковало взгляд Хлои, это небольшой стеллаж с книгами. И не какими-нибудь, а старыми, зачитанными изданиями. Брюнетка медленно подошла ближе, ее глаза скользили по потрепанным корешкам. Классика. «Гордость и предубеждение», «Тэсс из рода д’Эрбервиллей», «Джейн Эйр». «Излюбленная классика», с удивлением подметила про себя девушка. Она потянулась к полке и вытащила книгу со знакомым названием. Томик выглядел так, словно к нему возвращались сотни раз уголки обтрепались, а корешок смягчился от частых прикосновений. — «Грозовой перевал»? Никогда бы не подумала, что этот придурок любит читать, — тихо хмыкнула Хлоя. В ее груди заворочалось странное чувство: диссонанс между наглым парнем, которого она видела внизу, и человеком, бережно хранящим эти страницы. Она оглянулась на закрытую дверь, внезапно почувствовав, что делает нечто запретное, почти интимное. Пальцы трепетно заскользили по шершавой поверхности страниц, раскрывая книгу наугад. Поля были испещрены множеством заметок. Большинство строк подчеркнуты твердым нажимом простого карандаша, а на полях красовались дерзкие знаки вопроса. Но одна фраза заставила ее остановиться. Хлоя прочла ее шепотом, словно пробуя чужие эмоции на вкус: — Я люблю землю под его ногами, и воздух над его головой, и все, к чему он прикасается, и каждое слово, которое он говорит... Ее взгляд метнулся к крошечной приписке на полях. В отличие от остальных заметок, здесь не было знака вопроса. Здесь был личный комментарий читателя, выведенный мелким, немного рваным почерком. Девушка прищурилась, пытаясь разобрать чернила, подавшись всем телом вперед, как вдруг дверь резко распахнулась. Хлоя буквально подскочила на месте, инстинктивно захлопывая книгу, словно ее поймали на месте преступления. На пороге стоял Рэнди. Его спокойное, расслабленное лицо за секунду исказилось от ярости. Каштановые волнистые волосы растрепались, а зеленые глаза, в которых обычно плясали насмешливые искры, сейчас потемнели, превратившись в два холодных, хищных изумруда. Для него эта комната была единственным буфером между его внутренним миром и жестокой реальностью. И сейчас его убежище было взломано. В груди, где под черной футболкой скрывалась татуировка мотылька, перехватило дыхание. Паника от того, что ктото проник за его ментальную броню, мгновенно конвертировалась в защитную агрессию привычный и безопасный паттерн. — Эй! Какого черта ты тут забыла?! — грубо и с расстановкой процедил он, буквально закипая от злости. В его голове билась лишь одна мысль: Почему она? Из всех пьяных идиотов внизу именно эта девчонка посмела проникнуть сюда и грязными руками прикоснуться к его мыслям. Он шагнул к ней, нависая темной тучей. Тяжелая серебряная цепочка звякнула на его шее, выдавая нервное напряжение. — Ты почему на меня кричишь? — вздернула подбородок Хлоя, хотя сердце ушло в пятки. Страх смешался с адреналином, отчего кровь зашумела в ушах. — Откуда мне знать, что сюда нельзя заходить? Там вообще-то вечеринка, куча людей слоняется по дому! Она злобно взмахнула книгой в воздухе, словно этот потертый томик Бронте мог стать ее щитом. Чувство вины за случайное вторжение мгновенно улетучилось под напором его подавляющей энергетики. В ней проснулась упрямая гордость: она не позволит ему давить на себя, не покажет, что он ее напугал. — Там висит табличка! — Рэнди яростно взмахнул руками в воздухе, визуализируя надпись. — Где черным по белому написано: «НЕ ВХОДИТЬ»! Ты что, слепая?! Он был напряжен как струна, мышцы под одеждой окаменели. На шее вздулись вены, на скулах ходили желваки. Хлоя видела, как подрагивает прорезь на его брови. Казалось, он только и ждал повода, чтобы выплеснуть на нее всю накопившуюся тьму. — Сам ты слепой! — рявкнула в ответ брюнетка, ткнув пальцем прямо в его сторону. Пространство между ними сократилось до минимума, воздух искрил от столкновения двух непримиримых характеров. — Раз устраиваешь вечеринки, будь готов к тому, что люди будут заходить туда, куда им вздумается! Она стояла близко, задрав голову, чтобы смотреть прямо в его полыхающие глаза, физически ощущая жар, исходящий от его тела. Она всем своим видом показывала, что не сломается. Но вдруг произошло странное. Взгляд Рэнди, только что метавший молнии, опустился на книгу в ее руках. И ярость дала трещину. Зеленые радужки словно потухли, обнажив на долю секунды что-то глубоко уязвимое, изломанное и тщательно скрываемое. Брови расслабились, он нервно поджал губы, словно жалея о собственной вспышке, и произнес все еще раздраженно, но гораздо тише, почти надломлено: — Бронте... Положи мою книгу на место. И проваливай отсюда. Он резко отвернулся, спрятав руки в карманы серых спортивных штанов, закрываясь от нее широкой спиной. Он осознал, что своей реакцией лишь показал, насколько это для него важно. Показал слабость. — Это все было неправильно, такого не бывает, — бросил он шепотом, уходя. Это прозвучало не как упрек ей, а как попытка оправдаться перед самим собой за те строчки, в которые он когда-то отчаянно поверил. Хлоя ошарашенно посмотрела сначала на зажатую в руках книгу, затем на его удаляющуюся фигуру. Только сейчас, когда дистанция между ними увеличилась, она осознала, что забыла, как дышать. Ее легкие наполнил свежий, прохладный запах перечной мяты, смешанный с запахом чистого хлопка, исходивший от него. Он отрезвлял, проникал под кожу, заставляя пульс участиться. О чем это он? — пронеслось в ее мыслях. Она осторожно вернула книгу на полку. Находиться в этой комнате больше не хотелось. Где-то глубоко внутри заворочался болезненный укол вины. Книги с такими пометками это не просто бумага, это обнаженная душа. И она без спроса влезла в нее, сорвав бинты с чужих ран. Внизу, в просторной гостиной, обстановка ни капли не изменилась, словно время здесь застыло. Студенты лениво развалились на огромном диване и на полу, играя в старую добрую «бутылочку». Хлоя втиснулась на край дивана, решив, что ей нужно хоть с кем-то заговорить, иначе к ней прилипнет ярлык угрюмой чудачки. Она натянула улыбку и сразу же рассмеялась вместе со всеми, пытаясь заглушить странную дрожь в руках после стычки наверху. Несколько раз горлышко указывало на нее. Она неизменно выбирала «правду» и на откровенно идиотские вопросы вроде «где у тебя был лучший секс» с гордостью заявляла: «Каждый последующий должен быть лучше предыдущего!», после чего делала победный глоток из стакана. Ребятам ее дерзость пришлась по вкусу. — Рэнди! Рэнди, давай к нам! — звонко крикнула Ширли, сидевшая на полу, заметив появившегося в арке хозяина дома. Брюнет лениво улыбнулся. Вместо того чтобы занять свободное место на кресле, он целенаправленно направился к дивану и бесцеремонно плюхнулся прямо рядом с Хлоей, буквально вынудив парня сбоку потесниться. Хлоя мгновенно напряглась, ее тело отозвалось на его близость, как на статическое электричество. Лицо Янг исказила гримаса раздражения, а руки инстинктивно скрестились на груди, принимая глухую оборону. Рэнди же эта ситуация откровенно забавляла. Он сидел в расслабленной, уверенной позе, раскинув руки по спинке дивана, всем своим видом излучая властность. Это был его способ вернуть контроль доминировать в пространстве. Один из парней в кругу, Рик, выглядел совсем плохо бледный, потный, явно перебравший с алкоголем. Рэнди лениво перекатывал во рту пирсинг на языке, наблюдая за Риком. — Слушай, Рэнди, походу он сейчас тут все заблюет, придется клининг вызывать, — гоготнул кто-то из компании. Зеленоглазый хмыкнул, скользнув по Рику равнодушным взглядом. — Эй, Рик. Если ты испачкаешь мне хату, я солью в сеть то домашнее видео с твоей бывшей. Даже полумертвый Рик слабо рассмеялся вместе с остальными. Шутка разрядила обстановку, хотя все прекрасно понимали, что никакого слива не будет. Очередной оборот, и пустая стеклянная бутылка замирает, указывая горлышком точно на Рэнди. Он лишь лениво кивнул, абсолютно уверенный в себе, скрывая за этой маской любого рода сомнения. — Давай сразу действие, — бросил он. Парень, крутивший бутылку, плотоядно ухмыльнулся. Он давно заметил, как замерла Хлоя с приходом Блейка. — Рэнди, хочу, чтобы ты сказал что-нибудь предельно пошлое на ушко человеку, который сидит слева от тебя. Хлоя, сидевшая именно слева, показательно закатила глаза. Какая банальщина. Она молча поднесла стакан к губам, даже не собираясь поворачивать голову к своему мучителю, всем своим видом демонстрируя ледяное презрение. Но тут она почувствовала прикосновение. Холодные, длинные пальцы легли прямо на открытую кожу ее поясницы. Хлою словно током ударило. Она едва сдержалась, чтобы резко не дернуться и не сбросить его руку. Внутри все сжалось от негодования: «Как он смеет? Какого черта он меня трогает?» пронеслось в голове. Но тело предало её. Резкий электрический разряд прострелил позвоночник, рассыпая по телу колючие мурашки. Хлоя судорожно втянула воздух и окаменела, заставив себя удержать на лице маску равнодушной полуулыбки. Ей хотелось ударить его локтем под ребра, стереть эту самодовольную ухмылку, но она знала: если дернется — покажет слабость. Никто из круга этого не видел. Затем его лицо приблизилось. Горячее дыхание обожгло кожу шеи, и тот самый дурманящий запах перечной мяты ударил в голову, смешивая мысли в кашу. Щеки предательски вспыхнули от гнева и невольного смущения. Пальцы Рэнди на ее спине начали медленно, невесомо выводить невидимые узоры. Это было невыносимо. Его пальцы были ледяными, властными и чужими. Каждое касание ощущалось как наглое вторжение на её территорию. Она ненавидела то, как её кожа реагировала на этот контраст, покрываясь «гусиной кожей» против её воли. Хлоя стиснула зубы так сильно, что скулы заболели. Это всего лишь игра, яростно твердила она себе, чувствуя себя загнанной в ловушку. Он просто пытается вывести меня из равновесия, этот самовлюбленный придурок. Щелк. Ловкие пальцы на ее спине совершили молниеносное, точное движение. Застежка бюстгальтера под тонкой тканью кофты поддалась и раскрылась.Лицо Хлои вспыхнуло паникой, глаза расширились от шока и вопиющей наглости. Ярость затмила все остальные чувства. Это уже не игра — это унижение. Губы Рэнди, которые до этого не касались ее кожи, внезапно прижались к самой мочке уха. Шершавые, горячие, они пустили под кожу целую армию мурашек. Он сделал это намеренно он хотел не просто смутить, а растоптать её уверенность, заставить почувствовать себя уязвимой куклой. Его низкий, бархатный голос прошептал: — Примерно так будет выглядеть твое лицо, когда в общаге узнают, что ты тайком протащила туда кота. Сказав это, он резко, почти грубо отстранился. Контраст был настолько сильным, что Хлое на секунду показалось, будто ее вышвырнули на мороз без одежды. Ткань кофты теперь свободно прилегала к груди, и девушка инстинктивно обхватила себя руками, вжимаясь пальцами в предплечья до боли, чтобы никто не заметил расстегнутого белья. Для всей компании это выглядело так, будто она просто съежилась от невероятно пошлых слов, прошептанных ей на ухо. По гостиной прокатился взрыв смеха и улюлюканья. Хлоя, красная как маков цвет от бешенства, впервые за всю игру повернула голову и посмотрела на парня. В её взгляде не было смущения там горело чистое желание убивать. Вот же ублюдок! Откуда он знает?! Он что, следил за мной? Страх перед выселением смешался с жгучей ненавистью к человеку, который сидел рядом с таким невозмутимым видом. Рэнди небрежно сделал глоток пива, даже не глядя на нее, словно она была пустым местом. — Откуда ты знаешь? — одними губами прошептала черноволосая. Затем подалась чуть ближе, чтобы их снова разделяли лишь миллиметры, и добавила с искренней, вибрирующей ненавистью: — Нет... ты не посмеешь. Только попробуй. Внутри всё кипело. Даже если кто-то и узнал ее секрет, почему этим кем-то должен был оказаться этот невыносимый тип, которого ей хотелось придушить собственными руками прямо здесь, на этом диване? Рэнди медленно повернул к ней голову. Его зеленые глаза лучились самодовольством, но в них плескалось что-то еще темное, нечитаемое. Он приложил указательный палец к своим губам, делая жест «т-с-с-с», а затем пожал плечами: — Понятия не имею, о чем ты. И, как вишенка на торте, издевательски подмигнул. Он бросил все силы на то, чтобы вывести ее на эмоции, сломать ее уверенность. Это была месть за то, что она без спроса вторглась в его убежище. Сам Рэнди до конца не понимал этот парадокс: он ненавидел, когда к нему лезли в душу, он хотел оттолкнуть ее как можно дальше, но для этого ему пришлось прикоснуться к ее напряженной коже и вдохнуть ее запах. И теперь, вернув себе статус хозяина положения, он с раздражением осознавал, что ее присутствие рядом ощущается слишком ярко.