Любовь побеждает смерть

В разделе "примечание" вы можете найти ссылку на комикс *** Глава первая Новый этап в жизни начался сразу после школы — резко, без предупреждения, словно дверь захлопнулась за спиной. Рэнди и не помышлял о поступлении, тем более в Гарвард. Эта мысль всегда казалась ему чужой, почти издевательской, будто речь шла о ком‑то другом — о человеке цельном, собранном, у которого внутри есть опора. Учёба никогда не была его сильной стороной. В отличие от Лукаса — спокойного, упорного, умеющего доводить начатое до конца. В последние семестры именно он вытянул Рэнди: сидел с ним ночами над конспектами, терпеливо объяснял одно и то же по нескольку раз, подменял веру там, где у друга её давно не оставалось. Но даже этого оказалось недостаточно. Лукас сам не прошёл на бюджет — все места были заняты. Тогда отец Рэнди решил всё по‑своему. Используя связи, он устроил обоих в университет, словно перекладывая ответственность за сына на плечи Лукаса. Не из заботы — из расчёта. Рэнди это чувствовал слишком хорошо. Сына, которым он давно не гордился. А чем было гордиться? После смерти матери Рэнди словно выжгли изнутри. Из лучезарного, шумного мальчика он превратился в тёмную тучу, которая всегда висела чуть поодаль от остальных. Он начал пропадать, пить, курить, ввязываться в драки и истории, в которых сам не всегда понимал, зачем оказался. Каждый раз его вытаскивали — и каждый раз внутри оставалось ощущение, что он не заслужил даже этого. Разговоры с отцом всегда заканчивались одинаково: — Ты разочаровал меня, Рэнди… Со временем исчезли и эти слова. Отец просто перестал разговаривать. Он отправлял охранника решать проблемы, подписывал чеки, а сам жил в большом доме с новой женщиной — заменой матери. По крайней мере, именно так это ощущалось Рэнди. Он не понимал, как можно было полюбить кого‑то после мамы. Для него любовь не имела запасного выхода — она либо была, либо исчезала навсегда, оставляя после себя пустое, звенящее место. Ванесса — так звали эту женщину — старалась. Слишком искренне, слишком осторожно. Она пыталась разговаривать, спрашивала, готовила ему обеды в школу. Рэнди молча забирал контейнер и выбрасывал его по дороге, будто вместе с ним избавлялся от чужого вторжения в свою боль. Однажды он вернулся домой избитым. Ему было четырнадцать. Ванесса не кричала — она испугалась. Бросилась за аптечкой, но, вернувшись, увидела, что Рэнди уже налил перекись в ладонь и просто умылся ею, словно стирая с себя сам факт произошедшего. Порезы на руках он перемотал изолентой, подложив внутрь ватку. Тогда она впервые поняла: через что действительно пришлось пройти этому мальчику. --- День. Общежитие В общежитии они жили уже два дня. Лукас, едва войдя в комнату, сразу принялся раскладывать вещи, будто порядок вокруг мог помочь удержать порядок внутри. Через пару часов он сидел на кровати со своей аккуратно обжитой стороной и смотрел на противоположную — пустую. Там лежал лишь матрас. Рэнди почти не появлялся. Лукас знал: у Рэнди проблемы со сном. Сон для него давно перестал быть отдыхом. Это была ловушка, в которой кошмары возвращали туда, откуда он так старательно бежал. Лукас не раз предлагал помощь специалистов, но Рэнди отказывался. Тогда Лукас понял что проблема куда глубже Лукас посмотрел на друга: — Рэнди, где ты был эти два дня? Я тебя видел только днём, а потом ты куда-то ушёл, и ты так и не зарегистрировался у коменданта общаги. Рэнди напрягся, почесал затылок: — Эээ, я нуу...играл в баскетбол с пацанами, потом что-то туда - сюда, и ночью понял, что уже не впустят в общагу, поэтому поехал в дом к себе. Он не смотрел на Лукаса. Ложь сорвалась с языка легко — слишком легко. Это был не выбор, а привычка: говорить что угодно, лишь бы не подпускать ближе. Лукас понял, что ответ фальшивый, но промолчал. Он лишь взял коробку с книгами: — Рэнди, надо бы вещи разложить, я уже почти все закончил, а твои у порога лежат со вчерашнего дня… — Да будет, будет. Просто нужно разослать всем приглашения на вечеринку, которая будет уже сегодня вечером. — Вечеринка? — Уже? Тебе не кажется, что слишком рано? Ещё даже первых занятий не было...да и мне кажется, что мало кто пойдёт к человеку, которого даже не знает. Рэнди откинулся на подушку, закинул в рот ментоловую жвачку и сцепил руки за головой — поза уверенности, отработанная годами: — Обижаешь, друг, я уже познакомился с половиной университета, состою в чате всех факультетов. И, подмигнув, добавил: — Куда меня добавили красивые старосты. Лукас усмехнулся: — Эх, и почему я не удивлён? Тишина накрыла комнату. Рэнди смотрел в потолок: — Почему-то мне кажется, что все это бессмысленно... Слова сорвались тихо, почти случайно. Он тут же пожалел о них. — Лукас, а ты думал над тем, как пройдут эти годы учёбы? Внутри разрасталась тревога. Рэнди не боялся университета — он боялся себя в нём. Боялся, что без привычных способов бегства — вечеринок, шума, людей — останется один на один с тем, что давно старательно прятал. — Я думаю, все будет хорошо, это новый этап в нашей жизни, и смотри, как хорошо - нас поселили в одну комнату, и мы будем ходить на одни и те-же занятия. — Или ты про другое? Если есть какие-то сомнения, то ты можешь поделиться со мной. Рэнди сел на край кровати и поднял руку: — Да нет, забей, все нормально. Я думаю, ты прав, все будет хорошо. Он улыбался — правильно, убедительно. Но когда Лукас отвернулся, улыбка исчезла. Осталась только усталость и знакомое чувство, будто внутри него трескается что‑то старое и хрупкое. Рэнди лежал и думал, что, возможно, самое сложное только начинается.