Как остаться собой и выжить.

      Страх — эмоция, которая возникает у человека при столкновении с реальным или воображаемым объектом, угрожающим его физической или психологической безопасности. Ощущается как тревога, беспокойство и душевное смятение.       Но что, если страх может так сильно оказывать влияние на нервную систему, что сможет взять тело под контроль? Может спасти, выбросив достаточное количество адреналина, а может убить, парализовав конечности и забрав возможность даже двигаться.       Билли Харгроув думал, что знает о страхе всё. Он не раз становился причиной страха у других. В начальной школе от одного его имени у некоторых детей начинались панические атаки. А еще Билли никогда не забудет тот день, когда сам испытал приступ такого животного страха, что перестал говорить почти на месяц.       Он был хорошим ребенком. Веселым, добрым. Любил серфинг и море. Калифорнийское солнце жило в его душе.       Он возвращался после плаванья домой, попрощался с друзьями, свернул на свою улицу и застыл.       Возле его дома стояли машины с мигалками. Полицейские допрашивали его отца, а мать на каталке загружали в машину скорой помощи.       Билли бросил сёрф на землю и побежал к дому. Не к отцу, к матери.       — Мам! — фельдшер скорой схватил мальчика, не дав на скорости врезаться в каталку.       — Билли? — женщина с трудом повернула голову, на шее у нее был гипс, — всё хорошо, малыш. Мама просто упала.       Билли слышал, как зашептались соседи, которые уже скучковались возле их дома. «Ага, упала. Как же.» «Все знают, что Нил её избивает.» «Придёт день, и он точно её убьет.»       — Билли! Сын, иди сюда, — жестокий голос отца заставил мальчика вздрогнуть, но он не мог не подчиниться.       Один из полицейских, который допрашивал Нила, попросил разрешения побеседовать с мальчиком. Отец Билли не был против, но перед тем как отойти, бросил на сына такой взгляд, что Билли понял всё без слов.       «Скажешь хоть что-нибудь лишнее — я убью тебя или твою мать.»       Женщине, которая беседовала с Билли, не нужно было много информации, чтобы всё понять.       Через три недели, мать Билли выписали из больницы и она вернулась домой. А после её возвращения Нила вызвали в участок по подозрению в домашнем насилии.       Ни Билли, ни его мама правда не знали, зачем Нил ходил в полицию тем вечером. Но сам он считал иначе.       Он решил, что они захотели засадить его в тюрьму. Нил вернулся домой после полуночи, до этого изрядно надравшись в баре.       Билли проснулся от женского крика.       Сначала он подумал, что приснился кошмар. Но когда крик повторился, кровь застыла в его жилах.       В окне соседнего дома загорелся свет.       Билли выскочил из кровати и рванул в спальню родителей. Дверь открыта, мать сидит на полу, закрыв руками голову. А над ней, стоит отец, замахиваясь битой.       — Нет!       Билли бросился на отца. Нил в ярости, на адреналине, отшвырнул сына так, что тот впечатался в стену и от удара осталась вмятина.       Боль пронзила всё тело, сознание поплыло. Билли лежал на полу, сжавшись в комок и наблюдая, как отец замахивается битой на жену.       Еще раз.       И еще.       Глухой удар. Хруст кости, которого мальчик не хотел слышать.       Билли заплакал. От беспомощности, от страха.       Тело перестало слушаться, и он потерял сознание.       Последнее, что он услышал — приближающийся звук сирен.       Очнулся в больнице. Сломанное ребро ныло и не давало полностью расслабиться. Рядом сидела та самая женщина-полицейская. Билли попытался спросить у неё, как мама, но не смог. Язык не слушался. Звуки просто не шли.       Сара, так она представилась, на разговоре не настаивала, просто с сожалением рассказала, что произошло. Мать Билли не стала писать заявление, но Нилу больше нельзя к ней приближаться или его посадят. К ней никого не пускали, даже сына.       А когда Билли в очередной раз пришел к её палате — обнаружил там другого человека. Мама просто сбежала. Бросила его.       Билли пытался её понять, оправдать, надеялся, что она вернется за ним.       Но годы шли, надежда была потеряна.       Больше не осталось сёрфинга. Никаких пляжей, солнца и моря.       Опоздал со школы? Удар.       Получил плохую оценку? Удар.       Учителя пожаловались на поведение? Еще удар.       Его жизнь превратилась в ринг, где он служил грушей для битья. И в конце концов, чтобы не сойти с ума, он стал вымещать гнев и боль на других. Это работало. Всегда становилось легче.       Билли не успел схватить тот момент, когда он сам стал получать удовольствие от страха других. Просто избивая очередного одноклассника, вдруг поймал себя на мысли, что улыбается, глядя в испуганные глаза.

***

      Билли очнулся резко. Просто распахнул глаза и сел. Осмотрелся. Дырявые стены из листов металла, лунный свет, пробивающийся через отверстия и скудно освещающий помещение.       Он не помнил, как оказался в этом месте. В голове была серая пелена… И запах. Гнилой, мокрой земли.       Попытался встать, но ноги подкосились, скрутило желудок и Билли вытошнило на землю какой-то слизью.       От этого стало еще хуже. Тошнота снова подступила к горлу, но на этот раз он сдержался.       Тело болело, не слушалось, Билли из последних сил дополз до машины. Сел, сжал руками руль. Тело била мелкая дрожь.       — Какого черта произошло… Клянусь, если это устроил этот сопляк Томми, ему не жить.       Билли посмотрел на заброшенное здание, вытер рукавом куртки рот, выпачканный слюной и остатками слизи. В темноте ночи, под лунным светом оно выглядело устрашающе. Словно постер к фильму ужасов. Билли повернул ключ, взревел мотор и под визг шин, трущихся об асфальт, он уехал подальше от этого места.

***

      Ноги сами несли Оливию к лаборатории.       В первый день, на второй, на третий — она приходила снова и снова, сама не зная зачем.       Вход в здание был опечатан. Везде висели вывески о запрете входа на территорию, и яркая ограничительная лента опоясывала здание по периметру.       Лив остановилась у пропускного пункта, осмотрелась.       Вокруг ни души. Щебетали птички и был слышен шум ветра, гуляющего в кронах деревьев. Природа вокруг лаборатории жила своей жизнью, не замечая того, что происходило в стенах здания.       Оливия юркнула под ленту и быстрым шагом добралась до главного входа. За стеклянной дверью было пусто. В холле царила разруха. На полу виднелись засохшие пятна чего-то тёмного. Кровь сотрудников? Или тех тварей?       Лив обошла здание, заглядывала в окна, изучала местность.       Приметила пару дырок в заборе. Мысленно поставила галочки. В этих местах тоже можно войти. Или выйти.       Понять бы ещё, что конкретно она ищет.       После обнаружения статьи с Алексеем Смирновым по крови разогнался азарт.       Она вдруг подумала о том, что добудь она какую-то секретную информацию, можно было бы использовать её для шантажа. Обменять на информацию о матери. А единственное место, связанное с этой чертовщиной, было сейчас закрыто.       Значит нужно было пробраться внутрь? А что искать? Оливия решила, что найдет архив, а там уже как пойдет. Или всё, или ничего.

***

      Дастин постучал по стойке в кафе-мороженном, привлекая внимание. Рабочий день только начался и из людей в здании были только сотрудники.       Сначала выглянула Робин, но увидев Дастина, она закатила глаза.       — Это к тебе!       Как только из дверей показался Стив, Хэндерсон кинулся к нему и затащил обратно в подсобное помещение.       — Эй! Тебе сюда нельзя, — Харрингтон упёр руки в бока и вопросительно уставился на Дастина, — чего тебе надо в такую рань?       — Робин, — милейшая улыбка Дастина не могла не сработать, — нам со Стивом нужно поговорить наедине, можно?       Бакли хмыкнула и подняв руки в примирительном жесте, вышла в зал.       — Итак…       Дастин рассказал Стиву весь свой вчерашний день. Опустив, конечно, момент, когда ему стало обидно от шуток друзей.       — Девушка? Ты нашел девушку? — Стив улыбался.       — Я тебе только что рассказал про шпионов русских, а тебя волнует моя девушка? — Дастин чуть не взорвался.       — С чего ты взял, что это злобные русские?       — Просто послушай еще раз, внимательно, — Хэндерсон был уже на грани, чтобы не ударить Стива по лбу этим диктофоном.       Дастин еще раз нажал на кнопку воспроизведения: «Неделя длинная. Серебряный кот ест. Когда синее встретится с желтым на западе. Поездка в Китай звучит неплохо, если быть осторожным.»       — Я не понимаю ни слова, это может быть любой язык, которого мы не знаем, — Стив пожал плечами и Дастин устало простонал.       Если бы он не был обижен на Майка с Лукасом, возможно он бы сразу пошел к ним, а не к Стиву.       — Но… — Харрингтон сунул в рот палочку от мороженного, на манер сигареты, — мелодия на фоне знакомая. Тебе нет?       Они прослушали запись еще раз. И еще.       Дверь подсобки открылась и вошла злая Робин. Она так резко выхватила диктофон, что парни ничего не успели сделать.       — Я торчу за стойкой одна уже пол дня! Хочу отдохнуть! — она нажала кнопку и запись прокрутилась снова.       

«Неделя длинная. Серебряный кот ест. Когда синее встретится с желтым на западе. Поездка в Китай звучит неплохо, если быть осторожным.»

      — Мелодия правда знакомая, — Робин прижала диктофон к губам, задумалась, — Стив, подмени меня, будь добр, а мы с Дастином подумаем над этим.       Стив не был против, он устал от «мозгового штурма» Хэндерсона и натянув рабочую шапку, вышел в зал.       Дастин уставился на Робин.       — Что? Я знаю три языка. Вдруг получится что-то понять? Я просто устала уже там торчать и улыбаться всем подряд, — Бакли взяла блокнот и ручку, села напротив Дастина и снова нажала на кнопку воспроизведения.       Когда к концу рабочего дня Стив заглянул в подсобку, Дастин дремал на стуле, откинувшись на спинку, будто даже не двигался с момента ухода Стива.       Робин расхаживала туда-сюда по помещению. За её спиной была маркерная доска, на которой уже был написан алфавит.       — Стив! — Робин оживилась, схватила его за футболку и усадила за стол, подвинула блокнот, — тебе что-то говорит эта фраза?       Хэндерсон вздрогнул, уставился на Стива и зевнул. Харрингтон пробежал глазами по записям в блокноте.       — Нет. Что это? Просто набор слов? — он нахмурился, сложил руки на груди, — я ради этого пол дня торчал там один? Меня уже тошнит от этого мороженного.       — Мы тоже ничего не понимаем, — Дастин почесал затылок, не обращая внимания на ворчания Стива, — может правда всё было зря?       Под общее обсуждение, Стив и Робин закрыли смену, прибрались в подсобке, спрятали доску с алфавитом.       Пока Робин и Дастин ушли вперед, всё еще занятые разговором, Стив опустил решетку, закрывающую вход в кафе, и запер на замок.       — Эй, малыш Стиви, ты хочешь покататься? — когда Робин обернулась, она увидела, что парень стоит у механической лошадки, аттракциона для детей.       — Есть четвертак? — Стив не обратил внимания на подкол подруги.       Дастин протянул ему монетку и когда Стив запустил лошадку, заиграла мелодия.       Все трое застыли, прислушались.       — Вот черт!       Дастин достал диктофон, включил запись. Из записи, на фоне слов, доносилась мелодия. Такая же, как играла сейчас из аттракциона.       — Это не в России было записано. Это записано где-то здесь.

***

      Джонатан поднял руку и постучал. Пару минут ничего не происходило, а потом за дверью послышалась возня. Они с Нэнси переглянулись.       — Кто там? — женский голос, быстрые шаги.       — Миссис Дрисскол? Здравствуйте, мы из «Хоукинс Пост», пришли по поводу Вашего звонка.       Пожилая женщина открыла дверь, с опаской оглядела пару, стоявшую на пороге.       В знак подтверждения своих слов Джонатан показал камеру и показал их удостоверения.       — Я уж думала никто не придет, — женщина в возрасте добродушно улыбнулась и пропустила их в дом.       Когда миссис Дрисскол стала спускаться в подвал, зовя ребят за собой, Нэнси замешкалась.       — Так начинаются все фильмы ужасов, да? — Джонатан шепнул ей на ухо и улыбаясь, спустился первый.       Внизу пахло сыростью и удобрениями.       Женщина показала ребятам испорченные и пустые мешки.       И когда проводила их к клетке, в которую поймала одну из крыс, Нэнси и Джонатан смогли поверить миссис Дрисскол, что с животным точно что-то не так.

***

      Весь вечер Оливия думала, как ей поступить.       Расхаживала по квартире, считала финансы, просматривала записи в своих блокнотах.       Из самого дальнего угла квартиры она достала коробку, к которой обещала больше не прикасаться.       В ней лежали личные вещи отца.       Сев на пол, она стала перебирать содержимое. Газетные вырезки, блокноты с заметками на полях, старый значок шерифа, который он в спешке забыл сдать. Лив улыбнулась мыслям о том, как она похожа на него.       На дне коробки лежал личный пистолет Джека. Лив взяла в руки оружие, осмотрела.       В детстве папа учил её стрелять. Мать не одобряла этого, поэтому они устраивали эти занятия тайком, на прогулках по лесу или когда Эвелин уходила в ночные смены.       Интересно, помнила ли она еще как это делается?       Воспоминания настолько её поглотили, что она не задумываясь что делает, вскинула руку, прицелилась в окно и нажала на курок.       Тихий щелчок вернул её в реальность. Лив уставилась на оружие. Забыла снять с предохранителя.       Зачем она это сделала? Прогреми сейчас выстрел, весь дом бы всполошился.       Она отложила оружие, но не убрала обратно в коробку.       Снова вернулась за стол, пол ночи изучала записи отца, свои собственные.       Когда она получила денег от продажи квартиры и компенсацию за смерть отца, Хоппер и Джойс помогли разобраться в финансах.       В общей сумме у неё сейчас было около 125.000 долларов, поделенных на несколько счетов.       Сумма за квартиру лежала на отдельном счету и была неприкасаема.       Остальные деньги лежали под ежемесячный процент, который Лив снимала в кассе банка или в банкоматах.       С её нынешним образом жизни, денег от этих процентов ей вполне хватало, чтобы не работать.       Она устроилась в кафе только потому, что устала сидеть в четырех стенах и сходить с ума.       Поэтому копаясь сейчас в своем расследовании, она уже четко знала, что завтра рассчитается с работы и наконец закончит дело, которое начал Джек.

***

      Джойс сидела в гараже мистера Кларка и слушала уже трёхчасовую лекцию о том, как магнитные поля влияют на нашу жизнь.       Параллельно своему рассказу, Скотт собирал на столе какую-то конструкцию, иногда оборачиваясь на Джойс, чтобы увидеть её удивлённые глаза.       — Простите… — ей даже стало неловко о того, что она отрывает его от этого занятия, — а какое отношение это имеет к моему вопросу?       — О! Самое прямое, — он снисходительно улыбнулся.       Обычно такую улыбку он дарил своим ученикам, задающим глупые вопросы, и он не ожидал, что придется объяснять такие элементарные вещи (в его понимании) — взрослой женщине, матери своего ученика.       — Итак, — он отошел от стола, демонстрируя Джойс только что собранный магнит.       Они прицепили на конструкцию магнитики.       — Сейчас наше поле стабильно. Но если уменьшить ток, — Скотт повернул рубильник и магнитики упали на пол, — поле перестанет быть стабильным и…       — Как это произошло у меня дома? — Джойс перебила его.       — Вряд ли это связано с магнитными полями… — опять эта мягкая улыбка, — скорее всего кто-то из мальчишек задел холодильник и магниты попадали.       — А в магазине?       — Думаю, Вы видите связь там, где её нет. Совпадение.       Он пожал плечами, Джойс еще раз посмотрела на магнит.       — А что, если связь есть? — она умоляюще посмотрела на мистера Кларка.       Теоретически, существование такого магнита, возможно какой-то машины, требует колоссального количества энергии.       — Но это возможно?       — Как я люблю говорить своим ученикам — если открыть дверь любопытству, всё станет возможным.

***

      Дневные вылазки в лабораторию не принесли успеха, к тому же в последний раз Оливия заметила сторожа, прогуливавшегося по территории.       Поэтому сегодня, она отправлялась в ночь.       Лив постаралась подготовиться. Купила в магазине парочку тёмных вещей, маску для лица, черного цвета рюкзак.       Нервничала, когда покупала еще патронов. Ведь разрешение на ношение оружия она не оформила, но ей повезло. Лысеющему мужчине в возрасте было все равно, есть у нее документы или нет, он только взглянул на пистолет и без ошибки подобрал ей несколько пачек патронов.       Пару дней она занималась тренировками и стреляла по банкам и бутылкам, уходя подальше в лес.       Она сунула оружие в кобуру на поясе и пролезла в дырку в заборе с задней стороны лаборатории.       Натянула маску, скрывая половину лица, и осмотрелась.       С черного входа была неприметная дверь с электронным замком. Доставая из кармана пропуск матери и прокатывая карточку, Лив молилась всем богам, чтобы сработало и в этот раз.       Замок щелкнул и дверь приоткрылась.       Она юркнула в темноту здания, стараясь не шуметь и прислушиваться к каждому шороху.       Двигалась медленно, не знала, что искать. Заглядывала в каждую комнату. Потом решила, что архив, который она ищет, скорее всего будет внизу.       Девушка понимала, что пятна на полу уже давно высохли, но всё равно старалась на них не наступать.       Тишина давила. В здании будто вообще пропали все звуки. Только её шаги тихим эхом слышались в коридорах.       Она решила, что если сегодня ничего не найдет и никто не заметит её присутствия, придёт сюда завтра, и послезавтра.       Лив толкнула очередную дверь и увидела перед собой ряды стеллажей с коробками на них.       «Бинго»       Не все полки и коробки были подписаны, пришлось искать вслепую. Несколько часов она перебирала бумажки, не стесняясь раскидывала всё по полу.       

«Список сотрудников 1977–1979 год»

«Проект «Радуга»

«Проект «Врата»

      Всё отправлялось в рюкзак.       На глаза попалась папка с заголовком: «Психиатрическая больница Пеннхерста»       Лив на мгновенье задумалась. Информация о психушке в стенах лаборатории?       Вдруг в мертвой тишине она услышала тихий писк электронного замка этажом выше.       Засунула последнюю папку в рюкзак и затаилась.       В её голове план был таким идеальным, но вот она стоит в темноте, в здании, которое охраняется и её здесь быть не должно и не знает, что делать. Бежать? Ждать?       Руки дрожали, нужно было что-то делать.       Девушка медленно выглянула в коридор, никого. Взяв в руки оружие, она вышла из архива. Двигалась еще более медленно, чем до этого, стараясь даже не дышать.       Поднялась на первый этаж, всё еще никого. Тишина.       Она уже почти добралась до выхода, как её окликнули. Незнакомый язык резанул слух и заставил девушку вздрогнуть.       — Эй, ты кто такая?       Лив резко развернулась, направила дуло на высокого мужчину. Он не шелохнулся. Стоял ровно, с военной выправкой, брови сошлись на переносице, сделав его взгляд не хмурым, злым.       — Я спросил, кто ты? — снова странные слова.       — Я просто пойду своей дорогой, ладно? Будто меня тут не было.       Оливия медленно сделала шаг назад, мужчина напрягся, положил одну руку на пистолет на поясе. Лив щелкнула предохранителем.       — Пожалуйста, просто дай мне уйти.       Девушка медленно отступала к двери, через которую пришла. Глаза мужчины следили за ней, изучали. Движения, трясущиеся руки. Он понял — она не военная, не полицейская.       Всё произошло как в замедленной сьемке. Мужчина выхватил пистолет, вскинул руку.       Оливия увидела черный кружок дула, направленный ей в грудь. Руки сделали всё сами. Два выстрела, словно раскат грома, прозвучали одновременно и оглушили её. В ушах зазвенело.       Её пуля достигла цели раньше. Мужчина схватился за шею, его оружие упало на пол.       Она попала. Господи, она попала.       Мужчина рухнул на колени, потом повалился на бок. Оливия наблюдала. Она приросла к месту как вкопанная.       Незнакомец из последних сил пытался зажать рану рукой, но лужа крови под ним становилась всё больше. Росла черным пятном, приближаясь к ногам девушки.       — Владимир, — рация на его поясе зашипела, — что у тебя там? Мы слышали выстрелы.       Колени у Лив подогнулись, когда мужчина издал какой-то хрип и глаза его, больше не живые, смотрели прямо в её глаза.       «Я его убила»       Мысль пришла откуда-то со стороны. Чужим голосом.       — Нужно бежать…       Слова, сказанные сами себе шепотом, Лив моргнула.       Ломанулась к выходу. Через лес, подальше от здания.       Она не понимала куда бежит, просто бежала. Когда дыхание наконец перехватило, остановилась.       Схватилась рукой за дерево и очистила желудок. Полегчало.       — Боже… — по щекам покатились слёзы, — я его убила.       Всё тело трясло. Она обернулась в сторону лаборатории. На улице начало светать. Скоро в лесу снова запоют птички, которым будет всё равно, что произошло тут этой ночью.