Причина, по которой я не сделаю тебе предложение

      — Я отказываюсь верить, Шерлок, в то, что вынужден искать улики под мостом среди мусора, пока ты распиваешь чаи на дне рождения королевы.       — Бордовая перчатка на левую руку с небольшим бантом, помнишь, Джон? — напоминает Холмс, а после сразу же смягчает голос в попытке выдать своё сожаление за искренность. — Я и сам не в восторге от этого, но моего присутствия здесь настойчиво требовали, прости.       — Да, конечно, — мужчина звучит определённо расстроенно, от чего Шерлок на мгновение виновато поджимает губы.       Освещая путь слабым светом карманного фонарика, он внимательно и, вместе с тем, напряжённо вглядывается в ту хладную темень. Крайне неприятный смрад сточных вод и гниющего мусора, кажется, сжигал слизистую носа, также провоцируя рвотные позывы. Иногда, наступая на что-то склизкое, Джон внутренне содрогался, но не из-за брезгливости, а по вине тех неприятных ассоциаций, какие подбрасывал мозг. Где-то в глубине лондонских канализационных труб, будто в шаблонных фильмах ужасов, методично капала вода, создавая звонкую мелодию. Его, жаждущего того адреналина, который вынуждал сердечную мышцу сокращаться чаще, а пальцы крепче сжимать пистолет, неумолимо тянуло всё дальше во мрак. Болтовня Шерлока хоть и не успокаивала, но зато не позволяла отключиться от реальности. Внезапный шорох пакета, где возилась крыса, практически вынуждает доктора взвести курок. К счастью, он лишь оборачивается, случайно зацепив ногой пустую упаковку от чипсов, под которой, как только на неё попадает свет фонаря, наконец замечает ту самую бордовую перчатку. Опустившись, чтобы поднять её, Ватсон вдруг, к своему изумлению, чувствует нечто твёрдое и холодное под тканью. В попытке опровергнуть догадку, он полностью обхватывает ладонью данный элемент одежды, по итогу жалея об этом решении, поскольку теперь держит чью-то часть тела, но тут же бросает её.       — Шерлок, — отшатнувшись, пытаясь устоять на ногах, вдруг онемевших от удивления, Джон напрягает голосовые связки, дабы как можно яснее донести до напарника переживаемое им замешательство, — это кисть, предполагаю, той самой девушки.       — Сейчас сообщу Лестрейду, постарайся прийти в себя, — голос детектива же звучит раздражающе спокойно, как если бы он отвечал на просьбу по пути домой захватить в супермаркете горох.       — Бога ради, Холмс, ты планируешь оставить это на меня и продолжить светскую встречу? — повышает голос абсолютно раздосадованный поведением напарника Ватсон и, не услышав от сыщика ровно ничего, что послужило ответом, он нервно смеётся. — Хах, действительно.       Гнев клокочет внутри, раздражая неприятным зудом лёгкие, от чего Джону хочется кричать, лишь бы прочистить их, наивно предполагая, что это поможет. Липкий запах отходов и, теперь уже, крови задерживается в горле после каждого вдоха, хотя, на деле, это само больное воображение играло с мужчиной.       — Послушай, ты удивлён, вероятно, дезориентирован, но, пожалуйста, Джон, постарайся рассмотреть всё внимательнее.       Опустив непреодолимое наваждение высказаться прямо сейчас и собравшись с мыслями, Ватсон всё же решился осмотреть находку. Ткань выглядела явно поношенной и, при этом, не утратившей аккуратности, что присуще большинству девушек, но мужчину привлёк не внешний вид, а украшение, которое находилось на безымянном пальце.       — На ней обручальное кольцо, без камня, выглядит слишком просто и грубовато для женского, думаю, оно мужское. Что это может значить?       Из динамика вдруг слышится глухой смех и подозрительная возня Шерлока.       — Мой способ сделать вам предложение, доктор Ватсон, — непринуждённо произносит он, представляя выражение лица своего сожителя, которого в очередной раз обдурил. — Извини, не смог придумать что-то более грандиозное, сроки были короткими. Ох, и да, в перчатке всего лишь деталь обычного манекена, не волнуйся.       — Так я рылся в мусоре, чуть не изрешетил помойную крысу и такого натерпелся, думая, что буду теперь ещё и человека по частям собирать, только потому, что это такая задумка? — Джон шумно выдыхает, осознавая весь абсурд ситуации, прежний гнев понемногу сходит в ноль, оставляя после себя лишь очевидную слабую злость. — Ну ты и мерзавец.       Выждав пару секунд тишины, оба в унисон взрываются смехом, эхом разбивающимся о покрытые сыростью стены.

***

      — Что ж, ты заставил меня делать все те вещи, лишь бы в очередной раз продемонстрировать, насколько ты исключительный позёр, — расположившись уже в своём кресле, продолжает негодовать мужчина, параллельно бросая мимолётные взгляды на кольцо, надетое им сразу же, как только выбрался из-под моста, — но, признаюсь, ложь о празднестве королевы превзошла любые мои ожидания.       — От чего же? Это не было ложью, я действительно был вынужден навестить родителей по случаю дня рождения Майкрофта, — хмурится Шерлок, вспоминая колкие комментарии брата, заметившего то, как часто он поглядывал на время.       Услышанное вводит доктора в секундное замешательство, он замолкает, поднимает взгляд с экрана ноутбука и оборачивается на детектива, разглядывающего частички добытой перчатки под микроскопом. Его сосредоточенный вид никак не вязался со столь забавным высказыванием, от чего рассуждение об этом и не позволяет Ватсону вернуться к записям в блоге. За наблюдением Джон вдруг замечает нечто блестящее на руке Холмса, присмотревшись к чему, вновь не сдерживает тихого смеха.       — Как и думал, оно очень подходит тебе.       — В таком случае, почему же ты медлил? Знал, что я найду его раньше, и скинул на меня всю ответственность?       — То, как это описываешь ты, звучит невероятно ужасно, — прерывает брюнета Ватсон, — скорее не смог побороть соблазн услышать «будьте моим мужем, Джон Ватсон» от великого Шерлока Холмса.       Улыбка касается губ сыщика, но, когда он отвлекается от изучения улики, чтобы посмотреть на мужчину, которого, определённо, забавляло происходящее, Джон тут же отворачивается. Помещение наполняется звуками лёгких ударов по клавиатуре и периодичных высказываний Холмса, как обычно, говорящего за работой.