Карманные монстры

Холод. Сначала он почувствовал именно его. Не стерильный холод кондиционеров Блока «С», а тяжелый, сырой запах подземелья: ржавой воды, плесени и слежавшегося бетона. Эш открыл глаза. Мир плыл. Вместо потолка пульсировали белые пятна, а в висках изнутри молотил невидимый молот. — Тише... — прошептал девичий голос. — Папа скоро придет. Если датчики будут спокойны, он разрешит тебе поесть. Эш дернулся. Слова девочки ввинчивались в мозг, как раскаленные иглы. Ему чудилось, что по груди ползают фантомные провода, которых там не было. Перед ним сидела тонкая фигура с прозрачной кожей и странными, светящимися глазами. Она перебирала пальцами невидимые нити у него на груди, словно настраивая сломанный механизм. — Эмбер?.. — его голос прозвучал, как сухой хрип. — Мы... мы вышли? У нас получилось? Но в ту же секунду пустота внутри отозвалась резкой, колючей тревогой. Связь, которая гудела в затылке тихим статическим разрядом, оборвалась. Тишина была абсолютной. И мертвой. — Пикачу... — Эш резко сел, и мир вокруг сорвался с петель, уходя в крутое пике. Тусклая лампа над головой мигнула в такт его бешеному, неровному пульсу. — Где он?! Эмбер! Где Пикачу?! Мир накренился. Вместо прозрачной девочки перед ним возникли огненно-рыжие волосы и лицо, перемазанное в жирной копоти. Кто-то мертвой хваткой вцепился в его плечи, пытаясь удержать на месте. Пальцы больно впились в его худые руки. — Какая еще Эмбер?! Лежи, дурак! — в голосе Мисти дрожало облегчение, смешанное с чистым испугом. — Ты бредил три часа! Мы тебя едва дотащили! — Пусти! — Эш яростно оттолкнул её руки. Его взгляд лихорадочно метался по серому бетону, выхватывая тени в углах. — Где он?! Отдай его мне! Живо! Эш едва не свалился с самодельной постели, из последних сил пытаясь ползти на звук слабого, свистящего дыхания в углу. Брок, сидевший у стены с разложенной портативной аптечкой, мгновенно оказался рядом. В его руках был желтый сверток, туго обмотанный серыми техническими бинтами. — Он здесь, Эш. Тише, парень, в таком состоянии ты его только уронишь, — Брок предельно осторожно опустил Пикачу на колени мальчика. — Он в глубоком медикаментозном сне. Я влил в него тройной концентрат Оран-ягод, метаболизм понемногу восстанавливается. Держи его крепче. Эш замер. Его пальцы, всё еще онемевшие на кончиках, зарылись в опаленный, свалявшийся мех. Едва уловимое тепло покемона ударило в ладони сильнее и ярче, чем та синяя вспышка в Центре. Эш уткнулся лбом в макушку друга, и только тогда его бешено колотившееся сердце начало медленно успокаиваться. — Прости... — прошептал он, глотая соленые слезы и горькую пыль. — Прости меня, Пикачу. Я больше никогда тебя не отпущу. Мисти резко отвернулась и громко шмыгнула носом, нервным, рваным жестом поправляя лямку сумки. — Хватит соплей! Брок говорит, ты чуть коньки там не откинул. Еще раз так напугаешь — и я сама тебя придушу, понял? Эш огляделся, только сейчас осознав, что находится в техническом коллекторе — вибрирующей от далекого гула города бетонной кишке. Стены здесь сочились сыростью, а воздух был застоявшимся. — Где она? — Эш мертвой хваткой вцепился в рукав грязного халата Мисти. — Девочка. Она была здесь. Только что! Мисти и Брок обменялись коротким, тяжелым взглядом. Эш заметил, как она закусила губу — точно так же, как в Секторе «С», когда пыталась скрыть за злостью страх. — Здесь никого не было, кроме нас, Эш, — тихо произнес Брок, не отрываясь от мониторинга состояния Пикачу. Его низкий голос гудел в замкнутом пространстве, как затихающий гром. Он старался звучать буднично, но его плечи были напряжены, словно натянутая струна. Эш кожей чувствовал: врач что-то недоговаривает. Эш опустил взгляд на свои ладони. Они мелко, неуправляемо дрожали. — Я видел её... — упрямо повторил он. Внутри ворочалось что-то огромное, холодное и темное. — Я видел кого-то... Эш с силой прижал ладони к вискам, пытаясь унять гул, который, казалось, вибрировал в самых костях. В коллекторе стало неестественно тихо, лишь мерно, с металлическим звоном капала вода где-то в глубине тоннеля. Эш ощущал странную, пугающую пустоту, словно из него вынули батарейки, оставив лишь оболочку. — Тебе нужно отдохнуть, — голос Брока оставался ровным, но Эш заметил, как врач украдкой вытирает вспотевшие ладони о подол халата. Брок наблюдал за ним слишком пристально, словно пытался разглядеть в его движениях что-то странное. — Твой организм испытал... слишком большую нагрузку. Мисти резко вскочила, дерганым жестом поправляя пустую кобуру. Она старалась смотреть куда угодно, только не на Эша, но её взгляд раз за разом, против воли, возвращался к его рукам. Эш опустил взгляд на свои руки и замер. Тонкая ткань больничной пижамы на рукавах полностью истлела, превратившись в черные, ломкие лохмотья. Он смотрел на мертвенно-белую кожу до самых локтей, на иссиня-черные кончики пальцев, и в коллекторе стало слышно только его прерывистое, свистящее дыхание. Он попробовал сжать кулак, но пальцы двигались неохотно, словно продирались сквозь невидимый слой густой смолы. — Ого... — выдохнул он, и в этом звуке не было страха, только чистый шок. — Такое ощущение, будто Гэри включил на кассете эффект замедления. Это так стра-анно-о... Он попытался рассмеяться, но звук вышел сухим и ломким, больше похожим на кашель. Мисти резко отвернулась к темному зеву тоннеля. — Нам нужно уходить, — отрывисто бросила она, и в её голосе прорезалась едва скрываемая дрожь. — Группы зачистки расширяют периметр. Если патрули спустят Гроули в стоки, нам конец. Псайдак в её сумке беспокойно заворочался, издавая тихий, вибрирующий писк. Эш судорожно огляделся. Его взгляд метался по теням, выхватывая дрожащие пятна сырости на стенах. Он с трудом сглотнул горький ком, вспоминая последние секунды в коридоре: дым, искры и ту бесконечную тяжесть. — А как же Марип? — Эш рванулся вверх, но тело внезапно превратилось в вату. Резкая судорога скрутила мышцы, заставив его вскрикнуть и рухнуть обратно на холодный бетон. Брок стальной хваткой удержал его за плечо, не давая удариться головой. — Тише! Я же сказал — ты пуст. Ты потратил очень много энергии, Эш. Слышишь? Без резких движений. — А… что с Марипом? — голос Эша сорвался на рваный шепот. Он судорожно сглотнул, чувствуя вкус металлической пыли на языке. — Тот, из капсулы... Я держал его... я пытался... но потом эта вспышка... Брок, я не смог его защитить? Он... он остался там, да? Мисти резко обернулась. В её глазах на мгновение вспыхнуло искреннее уважение, которое она тут же привычно спрятала за маской раздражения. — Твой Марип уже на свободе, герой, — она фыркнула, нервным жестом поправляя лямку сумки. — Нам чертовски повезло. Когда мы бежали оттуда, в нижнем ярусе почему-то разом вышибло все протоколы безопасности. Грузовые шлюзы просто… открылись сами собой, представляешь? Словно система Арка на секунду ослепла и решила выпустить всех покемонов наружу. — Брок успел дотащить Марипа до технического подъемника, который выводит к внешним складам у подножия холмов. Там уже дикая зона, Эш. Он в лесу, далеко от Голденрода. Так что не трать энергию на самобичевание — нам еще ползти и ползти до... кстати, — Мисти запнулась, внимательно глядя на него сквозь дым. — Откуда ты вообще тут взялся? Где твой дом? — Я из Канто. Из Паллет-тауна, — голос Эша дрогнул от нахлынувших воспоминаний о зеленых холмах, которые сейчас казались другой планетой. Брок замер, не убирая бинты в сумку. Он медленно поднял голову, и в его глазах-щелочках отразилось узнавание. — Паллет? Это же совсем рядом с моим родным Пьютером, — он хмыкнул, и это была первая тень улыбки на его лице. — Значит, соседи. В Паллете, если не ошибаюсь, живет профессор Самуэль Оук? — Ага, — Эш слабо улыбнулся в ответ. — Это дедушка Гэри. Мой... ну, мой лучший друг. — Ты знаешь профессора Оука лично? — в голосе Мисти прорезалось неприкрытое удивление. Она переглянулась с Броком, а Эш недоуменно посмотрел на них, не понимая причины такой реакции. Для него в этом не было ничего героического. — Ну да, он очень хороший, — пожал он плечами. — Даже когда ругает нас с Гэри за то, что мы у него в офисе вечно хаос наводим. Он только с виду строгий, а на самом деле всегда за нас заступается. Слова Мисти и Брока подействовали как глоток ледяной воды. Марип на свободе. Пикачу жив. Профессор Оук... Гэри... Мир за пределами бетонных стен начал обретать очертания. В голове Эша образ тесной капсулы окончательно сменился картинкой: покемон-ягненок на свободной опушке, а где-то там, за горизонтом, всё еще стоит его дом, где его ждёт мама. На сердце стало капельку легче. Эш опустил голову на колени. Мышцы всё еще гудели, раны саднили, а кончики пальцев покалывало, но сейчас он наконец почувствовал, что может вздохнуть полной грудью. — Спасибо вам, — прошептал он. Это простое слово сейчас казалось ему важнее всего на свете. Эш остро, до боли в груди осознал: если бы не эти двое, если бы не их риск и стальные нервы, он и Пикачу бы так и остались там, под тоннами бетона. Один он бы не справился. Брок лишь молча кивнул, методично сворачивая медицинские принадлежности. Его лицо в багровых сполохах мигающей лампы казалось высеченным из камня — спокойным и бесконечно усталым. Эш не знал точно, сколько Броку лет, но сейчас тот выглядел старше любого взрослого, которого он встречал в лагере. — Не благодари. Мы теперь в одной лодке, Эш. И эта лодка очень быстро идет ко дну. Если нас поймают сейчас — прошлые «приключения» покажутся тебе детским садом. Валериан Арк не простит такого саботажа, и ему будет безразницы, что мы просто пытались выжить. Пикачу во сне сильнее прижался к плечу Эша, и он почувствовал слабое, но уверенное тепло. Брок выудил из своей сумки помятый сверток, пахнущий пылью и застарелым дорожным ветром. — На, надень. Те тапочки из блока были дрянной затеей, хотя эти тоже будут великоваты. Это из моих старых запасов на крайний случай, — он протянул Эшу обувь и безразмерную серую толстовку. Эш натянул тяжелые ботинки. Они были велики на пару размеров, и каждый шаг в этих «вездеходах» обещал стать испытанием, но после ледяного бетона толстая подошва показалась самой надежной вещью в мире. Плотная серая ткань толстовки скрыла обрывки пижамы, возвращая почти забытое чувство безопасности. — Теперь ты не «семьсот тридцать четыре», — Мисти критически осмотрела его и бесцеремонным рывком натянула капюшон ему на самые глаза. — Эй! — Эш возмущенно дернулся, поспешно возвращая капюшон на место. Это мимолетное раздражение на колючую заботу Мисти отозвалось в груди странным теплом. Ему вдруг вспомнился Гэри — его вечные подколки и самоуверенная ухмылка. Он бы точно сейчас съязвил, назвав его «клоуном на гусеничном ходу». Воспоминание подействовало лучше стимулятора: в ногах наконец появилась твердость. Но вместе с ней пришла и боль. Желудок скрутило резким спазмом, заставив Эша согнуться пополам. — Ай... — прохрипел он, чувствуя, как во рту пересохло. — Брок, есть что-нибудь поесть? Брок помрачнел, похлопав по пустым карманам халата. — Всё осталось в медблоке, Эш. У меня при себе только медикаменты и стимуляторы. Потерпи. У меня здесь недалеко квартира, — он бросил быстрый взгляд на Мисти. — Сделаем там остановку и перекусим, прежде чем выдвигаться к границе Канто. Мисти хмыкнула, но вдруг замерла, запустив руку глубоко в карман своего халата. Она долго копалась там, пока не выудила смятую конфету в полосатом фантике. — На, держи, — она неловко протянула её Эшу. — Завалялась с прошлой смены. Эш взял конфету дрожащими пальцами. Когда он развернул её, в нос ударил знакомый до боли аромат мяты и лесных ягод. Точно такие же леденцы им с Гэри всегда давали мистер и миссис Олдридж, когда они забегали к ним в лавку после школы в Паллете. Тот же вкус, тот же запах. Эш отправил конфету в рот, чувствуя, как сладость мгновенно прогоняет горький привкус металлической пыли. На мгновение ему показалось, что он снова дома, а не в бетонной кишке коллектора. Мисти помрачнела, взглянув на экран своего коммуникатора. Мертвенный свет дисплея подчеркнул глубокие тени под её глазами. — Идёмте. Чем дольше мы здесь сидим, тем больше шансов, что Консорциум решит залить эти тоннели бетоном для «профилактики».

***

Голденрод выл сотнями сирен, но в лабиринте старых кварталов звуки вязли в сыром, липком тумане. Брок уверенно вел их через дворы-колодцы, почти не глядя по сторонам. Эш двигался механически; его слишком большие ботинки гулко бухали по разбитому асфальту. Тяжелая подошва тянула ноги к земле, как свинцовые гири, а каждый шаг отдавался в затылке тупой, пульсирующей болью. — Почти пришли, — бросил Брок, сворачивая к обшарпанному подъезду. Дом выглядел так, словно Консорциум забыл о его существовании еще в прошлом веке, и для Эша это облупленное здание сейчас казалось самым надежным местом на свете. Квартира на четвертом этаже встретила их густым запахом пыли, сухих трав и старых книг. Брок не стал включать люстру — слишком рискованно. Он зажег лишь настольную лампу под зеленым абажуром. В её слабом желтоватом круге комната напоминала секретный штаб: бесконечные полки с медицинскими справочниками, узкая железная кровать и гора походного снаряжения в углу. — Мисти, в душ. Сначала ты, потом мы, — скомандовал Брок. Его голос в тишине квартиры звучал глухо, но твердо. — Нужно смыть с себя этот день, чтобы не вызывать вопросов в дороге. Эш, садись на стул. И не смей отключаться. Эш кивнул, но первым делом бережно переложил измотанного Пикачу на мягкую шерстяную попону, устраивая его поудобнее, и лишь потом опустился на край стула. Тело колотило мелкой, неуправляемой дрожью — адреналин уходил, оставляя после себя свинцовую пустоту. Мисти медленно расстегнула сумку. Псайдак, потирая голову лапками, неуклюже выкатился на ковер и издал тихий, жалобный стон. Следом, отцепившись от плеча Брока, выпорхнул Зубат. Покемон сделал неровный, дерганый круг под потолком — его эхолокация явно сбоила от усталости — и тяжело опустился на край шкафа. Брок привычным, отточенным движением выставил на стол три надтреснутые миски с питательной смесью. Покемоны, почуяв еду, одновременно рванули к столу. Эш хотел было взять миску для Пикачу, но замер. Он подался вперед, почти касаясь лицом Зубата, и его глаза расширились. В слабом свете лампы под серой кожей покемона, прямо на затылке, проступил знакомый мертвенный контур вживленного железа. — Они... — Эш запнулся, голос дрогнул и перешел в гневный шепот. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. Взгляд прикипел к тусклому мерцанию на затылке Зубата. — Брок, на них тоже эти штуки? Но они же... живые! Он резко вскочил, на мгновение забыв об усталости и свинцовой боли в ногах. Он смотрел на Брока и Мисти в упор, требуя ответа, который не укладывался в его понимании мира. — Зачем им носить это?! Это же... это же больно! — вскрикнул Эш, и голос сорвался на высокой, ломкой ноте. Брок замер, на мгновение слишком сильно сжав в руке ложку. Металл жалобно звякнул о край миски. Он медленно поднял на Эша свой «каменный» взгляд, в котором сейчас плескалась вековая усталость. — На них есть железо, Эш. Но оно мертвое. Брок замолчал, глядя на свои ладони, словно всё еще чувствовал на пальцах холод хирургических инструментов. — Понимаешь, эти чипы контролируют покемонов, но при этом выжигают их разум. Превращают в пустые оболочки. Как того Марипа, которого ты спас. Эш нахмурился, пытаясь сопоставить факты. Марип в его руках казался живым, но в памяти внезапно всплыл Пиджиотто, которого он видел в лагере. Тот покемон стоял неподвижно, не реагируя на шум и ветер, словно был высечен из гранита. Живая, дышащая статуя. — Кажется... я понимаю, о чем ты, — севшим голосом произнес Эш. Брок продолжил: — Чипы Консорциума контролируют покемонов, выжигая их разум. Но у системы есть баг. Чип запрограммирован считывать жизненные показатели, и если носитель умирает, устройство самоликвидируется — просто закорачивает и превращается в бесполезный кусок пластика, чтобы не тратить энергию. Эш нахмурился, пытаясь осознать масштаб этого безумия. — Так вот, — голос Мисти раздался из тени у окна. — Единственный способ спасти их личность, который мы нашли — это искусственная клиническая смерть. На несколько секунд мы останавливали им сердце. Эш вздрогнул, переводя взгляд с одного на другую. В комнате стало слышно, как гудит старый холодильник. — Смерть? Но... а если бы они не проснулись? — Десять из ста, Эш, — отрезала Мисти, и в её голосе звякнул металл. — Десять процентов, что сердце не запустится. Но это был наш единственный способ сжечь чипы изнутри. Система видела «смерть», электроника коротила, и контроль исчезал. Когда покемон «воскресал», он был уже чист. Для Арка он — пустая оболочка, мусор, не стоящий внимания. А для нас — живой. Брок тяжело вздохнул. В этом звуке было столько горечи, что Эш невольно отступил на шаг. — Мы выбирали меньшее из зол, — добавил Брок. — Либо рискнуть этими десятью процентами, либо позволить системе стереть их личности навсегда. Мы спасали тех, кто попадал к нам в смену. Остальные... Он не договорил. Мисти молча кивнула, до белизны костяшек сжимая край стола. — Многих удавалось списать как «дефекты» и тайно выпустить, — продолжил Брок, не глядя на мальчика. — Но этих двоих мы не смогли вывести без подозрений. Начались частые проверки. Пришлось импровизировать — оставить их при себе, имитируя поломку. Брок замолчал, переводя взгляд с израненного Пикачу на Эша. В его глазах-щелочках застыла застарелая боль. Эш слушал, и по его лицу было видно, как внутри борется детский ужас с инстинктивным доверием. — Значит... вы их спасали? — тихо спросил он, глядя на Псайдака, который неуклюже потерся о ногу Мисти. В голове не укладывалось, как можно убить, чтобы спасти, но Эш чувствовал искру привязанности между ними. Её невозможно было подделать чипами. Это была любовь, спрятанная под шрамами от железа. — Мы пытались, — отрезал Брок, резко вставая и прерывая этот тяжелый разговор. — Всё, хватит. Давай, Мисти, иди в душ. Нам всем нужно смыть этот запах. Эш остался сидеть на табуретке в желтом круге света. Он осторожно, едва касаясь, погладил Зубата по прохладному кожистому крылу. Покемон не вздрогнул и не отстранился. Это бессловесное доверие отозвалось в груди коротким уколом тепла. Они были сломлены, но они были живы. Пока за дверью ванной монотонно шумела вода, Брок молча водрузил на плитку старый эмалированный чайник. Тот вскоре уютно заурчал, наполняя комнату мирным, почти забытым домашним звуком. Эш тяжело вздохнул, превозмогая тупую ломоту во всем теле. Он взял миску с питательной смесью и опустился на пол рядом с диваном. Устроившись на ковре, Эш начал по кусочку скармливать Пикачу еду, словно это был самый ценный деликатес в мире. Покемон благодарно принимал угощение, а мальчик задумчиво почесывал его за подпаленным ушком. Пикачу растянулся на колючей ткани попоны; его уши всё еще мелко подрагивали — он продолжал вслушиваться в призраки погони, — но под пальцами Эша напряженные мышцы постепенно расслаблялись. Чайник на плите пронзительно, по-птичьи свистнул. Брок щелкнул выключателем газа. В наступившей тишине стало слышно только тяжелое, прерывистое сопение покемона и сухое тиканье старых настенных часов. — Сначала дело, потом чай, — Брок придвинул к Эшу таз с теплой водой и раскрытую аптечку. — Разувайся. Посмотрим, что осталось от твоих ног после марш-броска в ботинках на два размера больше. Эш стащил тяжелые ботинки, которые теперь казались ему неподъемными кандалами. Его босые ступни были покрыты сетью мелких порезов и глубоких ссадин, намертво забитых едкой серой пылью Центра. Брок нахмурился, и в желтом свете лампы его лицо снова стало казаться высеченным из камня. Эш невольно втянул голову в плечи, ожидая выговора — именно так обычно смотрел профессор Брауни перед долгой и нудной нотацией. Брок молчал. Он ловко смочил салфетку антисептиком и прижал её к содранной коже на пятке. Эш зашипел, до белизны в костяшках вцепившись пальцами в край табуретки, но не отпрянул. Раны горели, в глазах предательски защипало, но он не собирался плакать — не здесь и не сейчас. Брок работал быстро и уверенно. Закончив с пятками, он перешел к коленям. Он уже потянулся за бинтами, но внезапно замер, всматриваясь в кожу мальчика. — Что-то не так, Брок? — негромко спросил Эш, заметив эту заминку. — Мне показалось, что эти порезы выглядели хуже, когда я вытаскивал осколки в коллекторе... — Брок медленно, словно в раздумьях, отложил бинт в сторону и вместо него взял баллончик с регенерирующим спреем. — Наверное, там было слишком темно, и я ошибся. Раздалось короткое шипение, и колени Эша покрылись тонкой защитной пленкой. — Досталось тебе по полной, — негромко заметил Брок, по-прежнему не поднимая глаз. Голос его стал чуть суше, в нем прорезались нотки профессионального недоумения. — Столько бегать босиком по всякому дерьму... и ничего. Заживает. Интересный ты человек, Эш. Эш молчал, глядя на свои блестящие от спрея колени. Ему было плевать на химию и на собственные ноги. Там, на старой попоне, лежал тот, кому пришлось в сто раз хуже. Брок закончил с коленями и, нахмурившись, указал на бок мальчика. — Теперь живот. Твои старые раны тоже надо проверить, — сказал он, начиная разматывать временные повязки. Пальцы Брока, только что уверенно державшие медицинский инструмент, замерли. Эш тоже это увидел. Там, где еще несколько часов назад в сыром коллекторе зияла рваная борозда от когтей Мяута, теперь белел плотный, полностью затянувшийся шрам. Словно с момента удара прошла не пара часов, а добрая неделя. Брок резко перехватил руку мальчика, бесцеремонно задирая рукав толстовки и разматывая бинт на предплечье. Багровый след от челюстей Гроули — глубокий, воспаленный укус, который должен был кровоточить — превратился в едва заметный, бледный контур. — Это... — Брок осекся, и в его голосе прорезалась непривычная хрипотца. — Этого просто не может быть. Регенерация тканей не работает с такой скоростью. Эш посмотрел на живот и руки, и вдруг... широко улыбнулся. — Ну... зато теперь мне не нужны бинты! — хохотнул он, потирая затылок. — Гэри всегда говорил, что я «толстокожий». Смотри, Брок, я теперь как новенький! Почти. Эш бодро спрыгнул с табуретки, хотя его всё еще немного пошатывало. — Рад, что ты не теряешь оптимизма, Эш, однако остались ещё руки, — он потянутся к бледной коже, которая тянулась от запястий до самых локтей. Эш резко отшатнулся, пряча кисти в широкие рукава новой толстовки. — Да не надо, Брок! Совсем не больно, — соврал он, продолжая упрямо улыбаться. — Просто чешется немного. Словно комар укусил, честное слово! Брок нахмурился, его рука замерла в воздухе. Он смотрел на Эша пристально, словно пытался разглядеть ложь, но мальчик лишь выше задрал подбородок, изо всех сил подавляя мелкую дрожь в пальцах, скрытых тканью. В тишине кухни внезапно раздался звук, похожий на отдаленный раскат грома. Это был желудок Эша. Утробный рык был настолько требовательным, что Пикачу на диване вскинул уши, а Зубат на шкафу испуганно пискнул. Эш мгновенно ссутулился, прижимая локти к животу. Его лицо, только что мертвенно-бледное, вспыхнуло густым пунцовым цветом до самых кончиков ушей. Весь боевой задор испарился, оставив лишь смущенного мальчишку. — Оу... — пролепетал он, пытаясь изобразить беззаботную улыбку, которая вышла больше похожей на гримасу боли. — Кажется, та конфета уже... того. Рассосалась. Я сейчас готов съесть... ну, не знаю... целый холодильник чего угодно. Брок медленно выдохнул, и глубокие морщины на его лбу наконец разгладились. Он молча убрал антисептик в аптечку. — Понятно. Регенерация за счет калорий, — Брок кивнул собственным мыслям. — Ладно, тогда для начала набьем твой желудок, а потом займемся ранами Пикачу. Брок медленно вытер руки и достал из сумки синий тюбик с густым гелем. — Нужно перебинтовать его заново. Эта мазь лучше снимает мышечный спазм после тех клещей. Эш встрепенулся, его усталость на миг отступила. — Можно я сам? Пожалуйста, Брок. Брок на мгновение задумался, изучая упрямый блеск в глазах мальчика, а затем молча передал ему рулон стерильного бинта и тюбик с мазью. Эш осторожно пересел на край дивана. Пикачу приоткрыл один глаз, его опаленное ухо слабо дернулось. Мальчик коснулся бока покемона — там, под шерстью, кожа всё еще была горячей и воспаленной после клещей. Руки Эша мелко дрожали, и этот тремор был не от слабости, а от страха снова причинить другу боль. Он выдавил каплю прохладного геля на ладонь и начал медленно, почти невесомо втирать его в багровый след. Покемон издал тихий, горловой звук, и его хвост едва заметно дрогнул. — Потерпи немного, — прошептал Эш. — Сейчас будет лучше. Потом он попытался наложить первый виток повязки, но марля предательски выскользнула из одеревеневших пальцев, разматываясь по полу белой змеей. — Черт... — Эш тихо, совсем не по-детски выругался сквозь зубы. Его щеки мгновенно вспыхнули от жгучего стыда перед Броком, но он не поднял глаз. — Не торопись, — мягко вставил Брок. Он подошел ближе и осторожно довернул настольную лампу так, чтобы желтый свет падал прямо на Пикачу. — Он чувствует каждое твое колебание, Эш. Просто делай это медленно. Представь, что времени больше не существует. Есть только ты и он. Эш закусил губу до крови. При ярком свете ожоги на теле Пикачу выглядели еще страшнее, и у мальчика на мгновение перехватило дыхание. Он снова подобрал край бинта. Его движения были неуклюжими, узлы получались неровными и слишком громоздкими, но он вкладывал в каждый оборот столько осторожности, словно боялся, что Пикачу рассыплется в прах от одного неловкого нажатия. Покемон терпел. Он лишь изредка издавал тихий, надтреснутый писк, когда пальцы Эша задевали открытую рану. В такие секунды Эш замирал, затаив дыхание, пока Пикачу снова не прикрывал глаза, доверяя ему до самого конца. — Может, всё-таки помочь? — голос Брока донёсся из-за спины. — Нет, — Эш даже не обернулся. Его голос внезапно окреп и стал пугающе твердым. — Я сам. Он кивнул самому себе и начал заново, концентрируясь на каждом миллиметре марли. Желтый свет выхватывал из полумрака комнаты его дрожащие пальцы и истерзанную шерсть покемона. Бинт снова попытался выскользнуть, но Эш перехватил его в воздухе, прижимая ладонью к боку друга. — Почти... всё, — прошептал он, затягивая последний узел. Он получился кривым и кособоким, совсем не таким идеальным, как те, что завязал на его собственных ногах Брок. Но Пикачу вдруг прижался мокрой мордочкой к его ладони и слабо, почти невесомо лизнул пальцы. Этот жест значил больше, чем любые слова благодарности. — Отличная работа, Эш. Ему не важно, насколько ровно лежит бинт. Ему важно, что это делаешь ты. На плите что-то аппетитно зашипело. Брок, несмотря на изматывающую усталость, двигался по кухне быстро и методично. Он не просто заварил чай — на сковороде уже шкварчала яичница с консервированной ветчиной. Запах жареного мяса мгновенно заполнил тесную квартиру, вытесняя едкую вонь антисептиков. Эш замер, не отрывая взгляда от спящего Пикачу, хотя желудок снова предательски и громко заурчал. — Иди ешь, — Брок поставил перед ним тарелку. — Это сейчас важнее любых таблеток. Нам нужно продержаться до границы, а на пустой желудок далеко не уйдешь. Эш сел, поджав под себя ноги, и судорожно взял вилку. Брок, заметив торчащие из-под безразмерной толстовки лохмотья пижамы, задумчиво нахмурился. — Надо бы тебя переодеть окончательно. Одну секунду, помнится, у меня что-то оставалось... Брок скрылся в недрах прихожей, откуда донеслось ворчание и грохот коробок. Через минуту он вернулся, неся стопку вещей и пару поношенных, но крепких синих кроссовок. — На, это от Форреста осталось, моего братишки. Джинсы придется подвернуть, но ремень удержит. И футболка из плотного хлопка, — Брок положил одежду на край дивана, а кроссовки поставил у стула. — Они на размер больше, чем нужно, но с этими толстыми носками будут сидеть как влитые. В них ты хотя бы сможешь бежать, если придется. Эш быстро переоделся, чувствуя, как грубая, плотная ткань джинсов приятно холодит кожу после тонкой ткани. Он натянул носки, втиснул ноги в кроссовки и туго затянул шнурки. От вещей пахло пылью и чем-то простым, домашним. Отправив в рот сразу несколько кусков яичницы, Эш почувствовал, как жизнь возвращается в его «опустевшие батарейки». Приятное тепло разливалось по телу, унимая дрожь в мышцах. — Мы теперь... преступники? — спросил Эш. В его голосе не было страха — скорее странное, отстраненное любопытство. Он наблюдал, как Брок быстро и методично скидывает в походный рюкзак консервы, запасные аккумуляторы и медикаменты. Брок замер, на секунду слишком сильно сжав в руке фонарик. Он посмотрел на Эша своим фирменным, тяжелым взглядом. — Для них — да. Но в этом мире, парень, «законно» — далеко не всегда значит «правильно». Дверь ванной с тихим вздохом открылась. Мисти, кутаясь в безразмерную серую футболку Брока, пахла мылом и горячим паром. Без своего строгого рабочего халата, с влажными волосами, она выглядела непривычно маленькой и беззащитной. Брок молча пододвинул ей стопку чистых вещей — плотные джинсы и штормовку. Подойдя к столу, Мисти критически осмотрела «мумию», в которую Эш превратил Пикачу, и коротко хмыкнула. — Ну и узлы. Ты его забинтовал или пытался связать, чтобы не сбежал? — она попыталась вернуть себе привычный колючий тон, но покрасневшие глаза выдавали предельную усталость. Эш, не отрываясь от яичницы, лишь мельком глянул на неё снизу вверх. — Зато он не размотается через два шага, как твоя прическа, — невозмутимо отозвался он, прожевывая кусок ветчины. — По крайней мере, мой узел держит. А если тебе не нравится эстетика, можешь подать жалобу в министерство моды. Мисти поперхнулась заготовленной колкостью и на мгновение замерла с открытым ртом. Брок в углу издал звук, подозрительно похожий на сдавленный смешок, но тут же поспешно спрятал лицо за рюкзаком. — Ах ты... мелкий... — прошипела она, но в её голосе уже не было злости, только привычное раздражение. Мисти подошла к своей брошенной на пол форме и начала выгребать из карманов рабочий хлам: чипы доступа, магнитные ключи, какую-то сломанную ручку. Наконец она вытянула грязный, скомканный кусок ткани и положила его на стол прямо перед Эшем. Это была красно-белая кепка. Грязная, опаленная по краям, со следами зубов Пикачу на козырьке. — Твой желтый зверь выронил её, когда ты рухнул там, в Центре, — Мисти отвела взгляд, нервно перебирая мокрые пряди волос. — Я подняла её на автомате. Лишняя улика под ногами... Подумала: если он так в неё цеплялся, значит, в этой тряпке есть какой-то смысл. Эш замер. Вилка остановилась в сантиметре от рта. Он медленно протянул руку и коснулся козырька. Сердце подпрыгнуло — это была та самая кепка, подарок от мамы. Он немедленно надел её, и козырек привычно скрыл его глаза от резкого света лампы, давая долгожданное, почти физическое чувство защиты. — Огромный смысл, Мисти, — тихо сказал он, и его голос больше не был колючим. — Спасибо. Брок подошел к старой дорожной сумке и вытащил из потайного дна сверток из грубой замши. Развернув его, он показал три шара. Они выглядели странно: тяжелые, с механической защелкой и выбитым на боку маленьким дубовым листиком. Совсем не похожи на знакомый покебол или чёрные сферы из Центра. — Это что... покеболы Профессора Оука? — выдохнул Эш, узнавая работу деда Гэри. — Ага, — кивнула Мисти. — В Джото за такую штуку в кармане можно загреметь на каторгу лет на десять. Они тут под строжайшим запретом. — Но без них нам не выбраться, — Брок крутанул тяжелый шар в пальцах. — В Центре нас учили, что это «опасный мусор», потому что в них нет чипов связи. Они не передают данные о покемоне на серверы Консорциума. Внутри этого металла — полная тишина. Ни один сканер Арка не увидит, что там кто-то есть. Профессор Оук был гением, раз придумал, как обмануть систему еще до того, как она появилась. Брок протянул один шар Мисти. Она молча взяла его, и Псайдак, почувствовав безопасность, сам ткнулся клювом в кнопку. С мягким щелчком покемон исчез внутри. Никакого электронного писка, только тихий звук сработавшей пружины. — Мы достали их через подполье в Канто, — добавил Брок, возвращая Зубата в такой же шар. — Двое пострадали, чтобы переправить их через границу. Зато теперь наши покемоны в «слепой зоне». Даже если нас обыщут, сканеры покажут, что это просто пустые железки. Брок спрятал свой шар в глубокий карман и протянул третий Эшу. — Эш, Пикачу тоже надо спрятать. Если патрульный дрон увидит его на улице — нам конец. — Он не пойдет туда, Брок, — тихо, но пугающе твердо сказал Эш, прижимая покемона к себе. — Ни за что. Не после всего, что с ним делали. Мисти и Брок замерли. — Эш, не говори глупостей, — нахмурилась Мисти. — Мы же это делаем не ради прихоти, а чтобы нас не повязали на первом же перекрестке! — Я сказал — нет! — Эш вскинул голову, и в его взгляде вспыхнуло дикое упрямство. — Если Пикачу страшно — я не заставлю его. Никогда больше. Он прижал покемона к груди так крепко, словно боялся, что Брок заберет его силой. Брок внимательно посмотрел на Пикачу, который при одном звуке защелки покебола глухо, утробно зарычал, прижимая уши к черепу. Наконец врач медленно убрал шар обратно в карман. — Ладно, — выдохнул Брок, признавая поражение. — Раз так... придется импровизировать. План меняется. Поезда Маглев и самолеты отпадают сразу — там сканеры на каждом шагу, открытого покемона вычислят за секунду. — А как насчет скоростного лайнера «С.С. Аква»? — предложила Мисти, лихорадочно просматривая маршруты в коммуникаторе. — Там та же проблема. Слишком много камер. Мы пойдем на Магнитную трассу 35. Там плотный трафик автономных фур «Сильф Ко», их досматривают реже, а спрятаться проще. Брок достал из аптечки маленькую полимерную пластинку — муляж нейрочипа Консорциума. — Я выдам Пикачу за своего служебного покемона. Приклеим этот муляж на затылок, чтобы у патрульных не возникло вопросов при беглом осмотре. Для системы он должен выглядеть как сертифицированный инструмент, а не как твой друг, Эш. Понял? Если нас остановят — он не должен издавать ни звука. Эш неохотно кивнул, позволяя Броку закрепить холодный пластик на шерсти Пикачу. Покемон вздрогнул, но, почувствовав успокаивающую руку друга на загривке, замер, подавляя инстинктивное желание ударить током. — А если на посту просканируют базу? — Мисти прикусила губу, нервно проверяя заряд коммуникатора. — Фальшивка не даст отклика в сети Арка. Нас вскроют за секунду. — Значит, сделаем так, чтобы не попросили, — отрезал Брок, с силой затягивая лямки рюкзака. — Мисти, ты — технический сопровождающий. Скверный характер, куча просроченных отчетов и сорванные сроки. Будешь ворчать на задержки и медленную работу блокпостов — это сработает лучше любых слез. Консорциум ценит исполнительность, а не вежливость. Эш — мой младший брат в состоянии шока после обвала. Будешь молчать и смотреть в одну точку. Говорить буду я. Мисти коротко кивнула. Этот образ подходил ей идеально. Она годами огрызалась на патрульных, защищая свои отчеты, и это было частью её «стерильной» легенды. — Поняла, — она поправила воротник куртки, и её взгляд мгновенно стал колючим и холодным. — Буду изображать «Уильямс, у которой сорвали график поставок». Это у меня получается лучше всего. Брок подошел к полке, на мгновение замер и схватил старую фотографию в потертой рамке. На снимке он был совсем молодым, еще без этого тяжелого взгляда, в окружении шумной оравы братьев и сестер. На миг его лицо дрогнуло, но он тут же взял себя в руки. Скупым движением Брок спрятал фото во внутренний карман куртки, застегивая молнию до самого подбородка. Он вытащил из своего рабочего коммуникатора сим-карту и с отчетливым, сухим хрустом разломил её пополам. Пластик упал в блюдце с недопитым чаем. Мисти, помедлив секунду, достала свой тонкий, зеркальный прибор. Она посмотрела на экран, где всё еще мигало уведомление о пропущенном вызове от руководства сектора, и резким, злым движением выдернула аккумулятор. Она швырнула корпус устройства на стол рядом с обломками карты Брока. — Всё. Офицера Уильямс больше не существует, — её голос был непривычно низким. — Теперь мы просто тени. Брок быстро вымыл миски в раковине, стирая последние следы их пребывания в этой квартире. — Эш, твоя очередь в душ. Бахилы под раковиной — надень поверх бинтов, чтобы не намочить раны, иначе повязки разбухнут и ты не впихнешь ноги в кроссовки. Живо! Надо успеть, пока Голденрод не закрыли на карантин и он не превратился в одну большую клетку. Через полчаса огни квартиры на четвертом этаже погасли навсегда.