Карманные монстры

Когда всё закончилось, лагерь будто выдохнул.  Лэнс ушёл вместе с вожатыми в сторону административного корпуса, Чаризард скрылся за деревьями в стороне ангаров, и к детям постепенно вернулся привычный шум — неровный, глухой, как после далёкой грозы.  Ребята потянулись к вольерам. Они вели себя потерянно после случившегося, переваривая то, что произошло. Эш видел этот взгляд: один мальчик осторожно присел напротив сквиртла и долго на него смотрел, будто пытался разглядеть в нём что-то новое. Кто-то смеялся слишком громко, кто-то переговаривался шепотом, будто боялся спугнуть остатки чуда.  Эш не пошёл со всеми. Он устроился на скамейке у самого края площадки, поджав ноги и уставившись в сторону пустых ангаров.  Неподалеку Ритчи, сияя от счастья, что-то быстро спрашивал у Гэри, указывая на порхающего Хэппи. Гэри отвечал коротко и серьёзно — авторитет внука профессора обязывал не игнорировать вопросы — при этом по-хозяйски почесывая за ушком свою Иви. Всё это проходило фоном, не задевая Эша. — Привет, Эш.  Кто-то тихо сел рядом. Эш вздрогнул.  — Привет… эм…  — Серена, — быстро подсказала девочка и улыбнулась. — Я хотела еще раз сказать спасибо за вчерашнее.  — А, точно, — Эш тоже расплылся в улыбке. Значит, ты нашла маму? Здорово.  — Ага. А ты… ты нашёл поливага?  — Нашёл, — Эш сразу отвёл взгляд. В горле снова появился тот самый комок. Он не хотел обсуждать это сейчас.  Наступила неловкая пауза. Серена обеими руками сжимала бумажный стаканчик с водой, нервно подминая его край.  — Моего покемона должны вот-вот привезти. А ты… — она запнулась и посмотрела в сторону двух мальчишек. — Ты почему не с ними?  Эш неопределенно дернул плечом. — Они все… заняты. Покемонами. А мой... он пока не может. Серена понимающе кивнула. Некоторое время они просто сидели и смотрели, как в центре площадки дети возятся со своими выданными напарниками.  — Это было… — она подбирала слово, глядя в небо, где еще недавно полыхало пламя. — Страшно. И очень красиво.  — Он сам выбрал, — вдруг сказал Эш, посмотрев на неё. — Чаризард. Он всё решил сам. Это так здорово.   Серена чуть улыбнулась:  — А ты совсем не испугался.  — А он и не был страшным, — Эш криво усмехнулся. — На самом деле. Мне показалось, что этот огонь был очень тёплым. На этот раз в воздухе повисла не напрягающая, почти уютная тишина. Но тут на них упала густая тень, разом заслонив солнце. — Ну надо же, — проскрежетал знакомый голос. — Герой лагеря собственной персоной.  Эш вскинул голову.  Перед ним стоял Мэтт, скрестив руки на груди. На его губах играла та самая противная ухмылка.  — Все на него пялятся. Все хлопают. Даже дракон в тебя влюбился, — он ядовито фыркнул, сокращая дистанцию. — А поливага ты всё равно угробил.  Эш вскочил со скамьи, сжимая кулаки:  — Отвали, Мэтт! Тебе что, прицепиться больше не к кому?  — А то что? — Мэтт шагнул вплотную, почти касаясь его кончиком носа. От него пахло столовой и дешевым мылом. — Чаризарда на помощь позовешь?  — Тебе просто завидно, — Эш чувствовал, как внутри всё закипает.  — Ну еще бы, — Мэтт склонил голову набок. — У тебя же все покемоны святые.  Он толкнул Эша в плечо. Несильно, явно проверяя на прочность.  Эш не шелохнулся, лишь плотнее стиснул зубы.  — Хватит.  Мэтт ударил внезапно — Эш не успел даже вскинуть руки. Кулак вскользь прилетел прямо в скулу. Удар вышел смазанным и совершенно подлым. Голова дернулась, Эш попятился, зацепился пяткой за край лавки и рухнул на землю. Гравий впился в ладони. — Эш! — Серена рванулась к нему, но её опередили.  — А ну пошел вон отсюда! — прорычал Гэри. Он подлетел, как разъяренный спироу, отпихивая Мэтта плечом. — Правила лагеря для всех одни. Я лично прослежу, чтобы вожатые не «забыли» вышвырнуть тебя отсюда до заката.  — Ой, напугал, — огрызнулся Мэтт, но, увидев ярость в глазах Гэри и бегущих к ним вожатых, быстро попятился.  Ритчи оказался рядом с Эшем. Он был бледным, а его Баттерфри тревожно кружил над головами, обдавая их потоками воздуха от крыльев. От крыльев летел мелкий, едкий порошок — покемон дрожал, и сонная пыльца невольно осыпалась вниз. В горле сразу запершило. — Ты как? — Ритчи протянул руку. — Сильно задел?  — Нормально, — буркнул Эш, принимая помощь. Голос звучал глухо, будто через слой ваты. — Просто не ожидал.  Гэри обернулся. В его глазах еще полыхала злость, но, увидев красное пятно на щеке друга, он на секунду смягчился.  — Конечно, не ожидал. Ты же вечно витаешь в облаках, — проворчал он, но тут же добавил тише:  — Пошли. Надо льда приложить, а то раздует на пол-лица.  Вожатые уже вели притихшего Мэтта в сторону администрации. Тот шел дёргано, оглядываясь, но сопротивляться не решался. Трейси подошел к ребятам. Он выглядел по-настоящему расстроенным, и его брови испуганно взметнулись вверх при виде ссадины Эша. — Так, нужно показаться медсестре. Давай, Эш, я тебя отведу, — он мягко положил руку мальчику на плечо, подталкивая прочь от толпы. — А вы, — он виновато глянул на Ритчи и Серену, — оставайтесь с покемонами. Им сейчас тоже не по себе от этого шума. — Я тоже пойду! — вскинулась Серена.  — Твоего покемона уже привезли. Иди к мисс Фишер, — Трейси постарался, чтобы это не прозвучало грубо, но голос его дрогнул от напряжения. Эш не спорил. Ноги сами несли его по тропинке, а лицо жгло — и от удара, и от липкого чувства обиды, которое никак не желало проходить. Обида была хуже боли. Она ощущалась как пыль на языке. Около медблока было непривычно тихо.  Трейси довел Эша до двери и заглянул внутрь:  — Сестра Джой? У нас тут пострадавший в «неравном бою».  Он ободряюще подмигнул ему, но в его глазах читалась тревога. Кивнув на прощание, вожатый развернулся и ушел. Его шаги быстро затихли, оставив Эша один на один с тишиной. Эш зашел.  Внутри пахло спиртом, мятой и чем-то приторно-сладким — аптечным и усыпляющим. Белые стены отражали свет так ярко, что приходилось щуриться.  — Сейчас я освобожусь и осмотрю тебя, — донеслось из-за ширмы. — Садись на любое свободное место.  Эш взобрался на высокую кушетку и принялся болтать ногами. Натянутая простыня под ним тихо шуршала при каждом движении.  Через минуту сестра Джой подошла к нему. В руках она держала медицинский фонарик и холодный компресс. Она улыбнулась — не по привычке, а по-настоящему тепло, так, что морщинки собрались у уголков глаз. — Так, посмотрим, — она мягко, но уверенно обхватила его лицо за подбородок. Её ладони были сухими и тёплыми. — Не двигайся.  Яркий луч фонарика на секунду ослепил левый глаз, затем правый. Джой сосредоточенно следила за реакцией зрачков — внимательно, ловя каждое движение, будто боялась упустить хоть малейшую деталь.  — Голова не кружится? Тошноты нет?  — Немного кружится... — честно признался Эш.  — Это адреналин, — спокойно констатировала она, выключая фонарик. — Сейчас пройдет. Сотрясения нет, просто сильный ушиб.  Она приложила холод к его скуле.  Эш вздрогнул.  — Ай! — Потерпи. Это уберёт отёк.  Она меняла салфетки и проверяла кожу, касаясь его лица легко, почти невесомо. В её движениях было столько же заботы, сколько в руках Делии. Эш невольно расслабился — здесь он чувствовал себя в безопасности. В этот момент дверь тихо скрипнула. — Терпи, герой, — раздался знакомый голос. — Это ненадолго.  У входа стоял Джо Брауни. В одной руке планшет, другая в кармане. Он окинул комнату быстрым взглядом, словно проверяя, всё ли на своих местах. Его плечи были чуть опущены — Брауни всегда выглядел так, будто вчерашний день у него всё никак не закончится. — Ты мастер находить неприятности, Эш Кетчум, — сказал он без тени улыбки. — Даже без покемона.  Эш попытался усмехнуться, но щека сразу отозвалась резкой, дергающей болью.  — Сильно он меня?  — Синяк будет. Кости целы, — Джо вдруг хмыкнул. — Тебе повезло, что Мэтту выделили Метапода. Будь у него кто-то другой, ты бы сейчас не ногами болтал, а лежал под капельницей. Он немного подумал, глядя куда-то сквозь Эша, словно пересчитывал в уме похожие случаи. — Хотя, вы, скорее всего, оба бы лежали. Эш замер. Он представил на секунду Мэтта рядом с собой — не злого и крикливого, а такого же тихого и обмотанного бинтами. От этой мысли стало не по себе. Взрослые всегда говорили о покемонах так, будто те были не друзьями, а стихийным бедствием, которое только и ждет случая, чтобы всё разнести. Джой убрала компресс и закрепила на скуле прозрачную повязку. Она отошла к столику, где тихо звякнули инструменты.  Эш помолчал, собираясь с духом. В тишине медблока его собственное дыхание казалось слишком тяжелым, а белые стены — слишком высокими. — Поливаг… он всё ещё там?  Брауни ответил не сразу. Он посмотрел на экран планшета так долго, будто читал там очень скучную книгу. — Да. Его состояние стабильное.  Эш посмотрел в окно. Сетка ограждения делила небо на ровные, жесткие квадраты. Будто даже облака сидели в клетках. — Значит, я снова один. Без покемона.  Слова растворились в запахе спирта и чистого белья. Брауни закрыл планшет. Резкий щелчок разрезал тишину. — Не совсем. Он вынул из кармана покебол. Белый, с необычным синим кольцом. Джо держал его осторожно, словно тот был заряженным и мог взорваться прямо в руках. Джой обернулась. Эш заметил, как она на секунду замерла и посмотрела на Джо так, будто он собирался сделать что-то запретное. — Джо, ты уверен? — негромко спросила она.  — Уверен, — отрезал он. — Сэм дал разрешение. До вечера.  Эш поднял глаза, чувствуя, как внутри всё замерло. Воздух в комнате вдруг стал каким-то колючим. — Кто там? Брауни посмотрел ему прямо в глаза:  — Пикачу.  Это имя ударило в грудь, как порыв ветра. Эш почувствовал, как на руках зашевелились волоски — по комнате пошло то самое странное напряжение, которое он помнил по фургону. Джой подошла ближе.  — Он наотрез отказался оставаться в боксе, — добавила она мягко. — Кажется, ему будет спокойнее рядом с тобой. Иначе он просто сожжет там всё управление. Эш не смог ответить. Он лишь медленно, не дыша, кивнул. Брауни нажал на кнопку.  Комнату залил мягкий белый свет. Пикачу появился не прыжком — осторожно, почти бесшумно. Лапы коснулись пола, уши нервно дрогнули, хвост медленно качнулся из стороны в сторону. Его щеки едва заметно искрили, оставляя в воздухе запах озона. Он оглядел белые стены, стеллажи с лекарствами, людей. А потом увидел Эша. И замер.  — Пика..?  Эш соскочил с кушетки так резко, что в глазах на мгновение потемнело. Он пошатнулся, едва не сметя столик с инструментами.  — Осторожно! — Джой вовремя подхватила его под локоть.  — Я здесь, — выдохнул он, не обращая внимания на головокружение. — Я тут, малыш.  Пикачу сделал шаг. Потом еще один. Он не бежал — шел медленно, будто боялся, что это видение сейчас растает. Каждый его шажок отзывался тихим стуком когтей по кафелю. Эш опустился на колени прямо на холодный кафель. В следующую секунду Пикачу прыгнул ему на грудь. — Пикапи!! По коже пробежал тёплый электрический разряд — слабый, почти ласковый. Словно покемон пробовал его на вкус, проверяя — тот ли это самый человек. Эш крепко обнял его обеими руками, зарываясь лицом в мягкий мех.  — Прости… — прошептал он, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. — Я думал, тебя забрали навсегда.  Пикачу в ответ преданно ткнулся носом в его здоровую щёку. Сестра Джой поспешно отвернулась к шкафу, делая вид, что страшно занята поиском бинтов. Металлические дверцы шкафа звякнули слишком резко, выдавая её волнение. — Он очень хотел тебя увидеть, — негромко заметил Брауни. — Как и ты.  Пикачу тихо пискнул и уткнулся Эшу в шею. Эш закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Внутри него что-то наконец оттаяло, заменяя липкую обиду на странное, пульсирующее спокойствие. — Он останется с тобой сегодня, — сказала Джой. — Но без покебола. Под твою полную ответственность, Эш.  — Он не причинит вреда, — Брауни посмотрел на покебола в своей руке, а потом на мальчика. — Он сам выбрал быть рядом.  В комнате воцарилась тишина. Её нарушало лишь сухое, уютное потрескивание искр и ровное дыхание Эша. Воздух больше не был колючим — он стал живым. Эш поднялся с пола, прижимая к себе Пикачу. Покемон удобно устроился на его плече, крепко вцепившись лапками в куртку. Тяжесть была знакомой и правильной. — Спасибо, — искренне сказал Эш, глядя на Джо и сестру Джой. Брауни лишь молча кивнул. Он выглядел так, будто только что подписал приговор самому себе, но ничуть об этом не жалел. — Иди, Эш, — мягко подтолкнула его Джой. — Только постарайся сегодня больше не падать и ни с кем не драться. Моих запасов льда на тебя одного не хватит. Эш улыбнулся — на этот раз по-настоящему.

***

Когда дверь медпункта захлопнулась, шум лагеря навалился на Эша со всех сторон.  Громкий. Хаотичный. Враждебный. Чем дальше он отходил от белых стен медблока, тем сильнее сдавливало грудь — он то и дело оглядывался на пикачу, проверяя, не исчезла ли желтая тень за спиной.  Сердце колотилось в самом горле.  Эш шел по площадке медленно, стараясь дышать ровно. В голове набатом стучало:  Только бы не сорвался. Только бы не испугался.  Ему до сих пор казалось, что всё это — ошибка, и сейчас кто-нибудь из взрослых выбежит, лязгнет затвором бокса и заберёт покемона обратно в клетку.  Пикачу семенил чуть позади. Эш кожей чувствовал его настороженность: каждый скрип сетки или чужой выкрик заставлял уши покемона дергаться. Воздух вокруг них начал едва заметно пахнуть озоном — верный признак того, что пикачу на взводе. — Это… электрический.  Слова были тихими, но Эшу показалось, что по воздуху прошел ток. Разговоры оборвались, как обрезанные нити.  — Он без защиты... — Ему вообще можно? После того, что устроил чаризард?..  Эш видел, как дети, еще секунду назад дурачившиеся, инстинктивно пятятся. Этот коллективный страх ощущался почти физически — как холодная, склизкая стена.  Даже покемоны в вольерах замерли: сквиртл мгновенно втянулся в панцирь, а баттерфри испуганно замер в воздухе. Их страх питал страх Пикачу — замкнутый круг, который нельзя было разомкнуть. Пикачу замер и прижался боком к его ноге. Эш почувствовал, как покемон мелко дрожит. Он опустил ладонь ему на голову, ощущая под пальцами мягкую, теплую шерсть. Под кожей покемона перекатывались крошечные разряды, покалывая ладонь Эша. — Всё нормально, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Он не причинит вреда.  — Ты в этом уверен? — донесся чей-то язвительный шёпот.  — Он же… из этих. Электрических.  Эш сглотнул горький ком. Слова застревали в горле, как сухой песок. Ему хотелось крикнуть, что «электрический» — это не приговор, но он лишь выдавил:  — Он просто покемон. Такой же, как и ваши.  Из толпы, словно через силу, вышла Серена. Она двигалась короткими, рваными шагами, будто под ногами был не гравий, а тонкий лед, готовый вот-вот треснуть. У её ног замерла Иви. Маленькая, напряженная, она прижала уши так сильно, что стала похожа на испуганный комок меха. Она чувствовала статику, исходящую от Пикачу, и это её пугало. — Серена… смотри, у тебя тоже иви, — Эш заговорил первым, отчаянно пытаясь разбить эту звенящую тишину. Она посмотрела на него — в глазах плескалась растерянность.  — А у тебя… — она запнулась, глядя на желтого зверька. — Это правда пикачу?  — Да.  — Он… не ударит током?  Эш покачал головой, чувствуя, как внутри всё сжимается от несправедливости. Вопрос ударил больнее, чем кулак Мэтта. — Он не хочет. Ему это не нужно.  Пикачу заметил иви первым. Он смешно наклонил голову, изучая её.   — Пика?  Иви вздрогнула и отступила. Её лапы царапнули гравий. Серена инстинктивно дернулась к ней, преграждая путь:  — Подожди… не бойся…  Пикачу не стал подходить ближе. Он словно почувствовал эту невидимую границу, которую нельзя пересекать. Вместо этого он подпрыгнул и выпустил вверх крошечную искру. Она не была похожа на боевой разряд — просто светящаяся точка, которая красиво рассыпалась в воздухе, как запоздалый салют. — Он… что это он делает? — выдохнул кто-то в толпе.  Иви настороженно повела носом, ловя запах озона. Потом сделала шаг. Еще один. Серена замерла, боясь даже дышать. Эш тоже затаил дыхание, чувствуя, как в груди начинает таять лед.  И вдруг иви сорвалась с места.  — Иви! — испуганно вскрикнула Серена.  Но Пикачу уже бросился наутёк. Он петлял между детьми, виртуозно огибая чужие ноги, словно приглашая в игру. Иви мчалась следом, её хвост поднялся трубой.  — Они дерутся?! — крикнул кто-то испуганно. Кто-то даже заплакал — привычный страх срабатывал быстрее, чем глаза успевали увидеть правду. — Нет… — Эш улыбнулся, чувствуя, как тяжесть наконец спадает с плеч. — Смотрите сами.  Пикачу снова подбросил искру — высоко, к самому небу. Иви подпрыгнула, пытаясь поймать её зубами, и смешно перекувырнулась в траве. По площадке прокатился первый смешок. Он был коротким и сухим, но за ним — волной — пошли остальные. — Гляди-ка, они играют!  — Ничего себе, он его не трогает…  Эш стоял и смотрел на них, чувствуя, как по лицу расползается глупая, счастливая улыбка.  Серена опустилась на колени прямо в траву, не заботясь о том, что испачкает одежду. Влажная земля мгновенно пропитала ткань её платья, но ей было всё равно. — Ты… ты просто играешь? — прошептала она, глядя на пикачу расширенными глазами.  Иви вдруг замерла.  Она оглянулась не на своего нового друга по играм, а на Серену. Подошла медленно, принюхиваясь, и осторожно приближаясь влажным носом к её открытой ладони. Серена вздрогнула и инстинктивно попыталась погладить её, но иви тут же отпрянула — не испуганно, а скорее проверяя её на прочность. Она отбежала на пару шагов и вдруг начала кружиться на месте, вставая на задние лапки и забавно перебирая передними, словно приглашая девочку в свою игру.  — Ой… — выдохнула Серена. Она замерла, боясь шелохнуться, но на её лице сама собой расплылась улыбка. — Ты такая забавная!  Видя, что девочка больше не пытается её поймать, Иви фыркнула и снова запрыгала вокруг неё.  Эш почувствовал, как в груди теплеет. Это не было «сертифицированным» подчинением. Это была просто жизнь.  Пикачу вернулся к Эшу и сел рядом, тяжело дыша. От его меха шло сильное, доброе тепло. Серена улыбалась широко и по-настоящему, так, что её лицо словно осветилось изнутри. Пикачу вернулся к Эшу и сел рядом, тяжело дыша после беготни.  — Ты молодец, — прошептал Эш, чувствуя под ладонью частое биение сердца своего друга. — Просто лучший. Мир вокруг словно начал оттаивать.   Дети больше не пятились. Они стояли, завороженные этим простым моментом, и никто не спешил уходить. Эш сел на траву, чувствуя, как утреннее солнце тяжело и приятно греет затылок. Иви снова выбежала к ним, а потом — уже без тени того парализующего страха — вернулась к Серене. Они кружили рядом, поднимая пыль и ломая высокую траву. — Осторожно, — раздался знакомый голос. — Она ещё не привыкла к таким фокусам.  Эш обернулся. Гэри стоял чуть в стороне, привычно скрестив руки на груди. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Ритчи, а над их головами плавно кружил Хэппи. Тень от крыльев баттерфри скользила по гравию, как маятник. — Ты чего так долго? — бросил Гэри, придирчиво осматривая повязку на лице Эша. — Мы уже думали, тебя там в гипс целиком закатали.  Эш фыркнул, чувствуя, как напряжение окончательно уходит.  — Почти.  Гэри кивнул на небольшую посылку, которую держал под мышкой, и протянул её Эшу. — На, держи. Пока ты там прохлаждался в медблоке, привезли передачки из дома. Тебе миссис Кетчум прислала. Сказала, чтобы ты не вздумал получить солнечный удар.  Эш взял сверток бережно, почти с опаской. Бумага была плотной и пахла домом — выпечкой и чем-то неуловимо знакомым. Внутри лежала красно-белая кепка. Новая, с жестким козырьком и яркой эмблемой. Эш замер, коснувшись пальцами ткани. У него никогда раньше не было своей кепки.  Он медленно надел её и поправил козырек, чуть сдвинув его набок. Мир под ним сразу стал немного иным, более защищенным. Словно эта тонкая ткань могла укрыть его не только от солнца, но и от всех тревожных мыслей. Тень от козырька легла на глаза, отсекая лишний свет. Гэри прищурился, оценивая его новый вид.  — Ну… — хмыкнул он. — Теперь ты хотя бы похож на человека, у которого есть план. И перевел взгляд на желтого зверька у ног друга. Пикачу в ответ замер, и его щеки на мгновение тускло блеснули. — Значит, всё-таки отдали.  — До вечера, — подтвердил Эш, невольно поправив кепку. — Под мою ответственность.  Гэри хмыкнул, но на этот раз в его голосе не было привычной насмешки — скорее, сдержанное признание.  — Ладно. Он, по крайней мере, соображает, в кого стоит бить током, а в кого нет.  Ритчи шагнул вперёд и присел на корточки рядом с иви, которая замерла в ожидании.  — Она сначала испугалась, — прошептал он. — Но теперь посмотри.  Иви подпрыгнула, пытаясь поймать очередную искру, и мягко приземлилась бок о бок с Пикачу. Два маленьких существа замерли в высокой траве — рыжее и золотое. — Это не бой, — добавил Ритчи, сияя. — Они так проверяют друг друга. Нащупывают связь.  Серена все еще стояла рядом, неловко прижимая ладони к груди.  — Я… я просто не знала, что делать, — призналась она, глядя на Эша. — Она вдруг сорвалась и убежала.  Гэри посмотрел на девочку сверху вниз. Его взгляд был серьезным, почти по-взрослому строгим.  — Она не убежала. Она решила посмотреть.  Серена непонимающе моргнула:  — Решила?  — Покемоны всегда так делают, — Гэри наставительно поднял палец. — Сначала они наблюдают. И только потом выбирают — доверять тебе или нет. Или ты думала, что покебол решает всё? В подтверждение его слов из высокой травы у забора выскочила вторая Иви — покемон Гэри. Она стремительно подбежала к своему напарнику, коротко ткнулась носом в его ботинок, а затем вихрем метнулась к иви Серены, словно подталкивая ту обратно. Два рыжих пятна слились в один быстрый круг. Гэри усмехнулся:  — Видишь? Моя уже всё решила. Твоя — на очереди.  Серена медленно опустилась на колени. Её пальцы осторожно легли на мягкую шерсть. Иви не отпрянула. Напротив — она довольно фыркнула и замахала хвостом. Между ними будто проскочила невидимая искра. — Она такая… — Серена не закончила. Её голос дрогнул от восторга. Ритчи довольно кивнул.  — А мой Хэппи раньше вообще каждого порыва ветра боялся.  Баттерфри завис прямо над ними. Воздух мгновенно наполнился запахом луговых цветов — тонким, сладким, перебивающим горькую аптечную мяту, которая всё еще преследовала Эша.  Пикачу вернулся к Эшу. Он сел рядом, чувствуя плечом тепло человеческой ноги. Эш заметил, что дети вокруг больше не пятятся. Они стояли на расстоянии, как вокруг костра: так близко, чтобы согреться, но достаточно далеко, чтобы не обжечься. — Смотри, — тихо произнес Ритчи. — Они больше не прячутся.  Эш проследил за его взглядом. Но рядом с играющей Иви он увидел другое. В соседнем вольере сидел Пиджеотто. Он не чистил перья и не смотрел на небо. Покемон замер на жердочке, выпрямившись, как пластиковая статуя. Его взгляд был направлен в одну точку на бетонном полу — пустой, застывший, лишенный всякого интереса. Когда Хэппи пролетел совсем рядом, обдав его ветром, пиджеотто даже не моргнул. Он был здесь, но его как будто не существовало. — Что с ним? — шепнул Эш, чувствуя, как холодок снова ползет по спине. — Категория «С», — Гэри помрачнел, и его голос стал сухим. — Прошел через фильтрацию в Центре. Теперь он идеально выполняет команды. Никаких лишних движений. Никаких лишних чувств. Дед делает всё возможное, чтобы вернуть ему искру. У Эша заныло сердце. Он посмотрел на остальных покемонов. Сквиртл выбрался на открытое место, его панцирь тускло блестел на солнце. Катерпи дружной цепочкой подползли к самому краю дорожки. Кто-то выпустил спироу, и тот уверенно сел на забор. Лязг засовов сменился шорохом крыльев и мягким топотом лап. Площадка больше не казалась пустой и холодной. Но тень от пиджеотто всё равно лежала на траве, как серое пятно, которое не мог разогнать никакой свет. Вот если бы и пиджеотто смог порадоваться вместе с ними… Эш сжал кулаки. Он вдруг понял, что мир лагеря — это не просто место для игр. Это то место, где взрослые вроде его дедушки воюют за то, чтобы пиджеотто снова захотел летать. — Значит, это и есть лагерь, — негромко сказал Эш, поправляя козырек новой кепки. Тень от него теперь ощущалась как настоящая защита.  Гэри фыркнул, но на этот раз беззлобно:  — Наконец-то до тебя дошло. Дед будет рад. Он посмотрел на Эша уже серьезно. Взгляд скользнул по повязке на щеке. — Ты-то сам как? Лицо сильно дергает?  — Ноет. Но в целом — нормально.  Гэри коротко кивнул. Его кулаки на секунду сжались. — Если этот придурок Мэтт попробует отвертеться...  — Не сможет, — перебил его Ритчи. — Все всё видели. Теперь это не сработает. Слова против правды не тянут. Гэри бросил тяжелый взгляд в сторону административного корпуса, куда увели Мэтта. Белое здание на фоне сосен казалось холодным и равнодушным. — И хорошо. Одной проблемой меньше.

***

Иви Гэри кружила вокруг хозяина, обнюхивая гравий и изредка толкая носом его кроссовки. Её хвост мелькал, как рыжий маятник. — Что, хочешь размяться? — хмыкнул Гэри. Он сложил руки на груди, а потом вдруг хитро прищурился: — Эй, Эш… спорим? Эш поправил козырек новой кепки. Под плотной тканью было уютно, голова будто стала легче. — На что? Гэри кивнул в сторону столовой. Оттуда, вопреки ветру, тянуло чем-то теплым и ванильным. — Сегодня на полдник будет домашнее печенье. Целая гора. — Ты их видел? — тут же оживился Ритчи. У него даже глаза округлились. — Я их учуял, — серьезно ответил Гэри. — Это надежнее. Эш фыркнул, чувствуя, как внутри просыпается старый, знакомый азарт. — И что? Какой уговор? — Маленькое соревнование. Победитель забирает порцию проигравшего. Если пикачу и иви согласны, конечно. Силой заставлять не будем. Гэри присел перед своим покемоном. Его тень легла на серый гравий. — Как насчёт пробежки, герой? Половина вкусняшек — твоя. Иви забавно наклонила голову и звонко тявкнула. Пикачу уже сам спрыгнул с плеча Эша. Он замер, пригнувшись к самой земле, хвост нетерпеливо подрагивал. — Пика? Эш посмотрел на него. Ну давай, пока есть время до вечера. Пока можно. — Ну что, хочешь? Пикачу решительно шагнул вперёд. На его щеках проскочила крохотная, почти невидимая искра — на этот раз она не кололась. — Значит, договорились, — подвёл итог Гэри. Они разошлись. В этот момент не существовало ни паникующих взрослых, ни правил, ни тревожных новостей. Мир сжался до размеров площадки. Был только вытоптанный гравий, свежий воздух и четверо детей, которые слишком давно не смеялись. — Вон до того дерева! — Ритчи указал на старую яблоню. Её ветки чернели на фоне яркого неба. — Без атак, — сразу предупредил Эш. — Только ловкость, — добавил Гэри. Пикачу присел, готовясь к рывку. Иви вытянулась, как натянутая пружина. Воздух между ними задрожал от предвкушения. — Три… — начал Ритчи. Эш видел, как у Пикачу дрогнули уши, ловя ритм, как иви переступила лапами, оставляя на пыльной дорожке крошечные следы. Время будто замедлилось. — Два… Один! Иви рванулась первой, превращаясь в бурое пятно. Пикачу сорвался следом, петляя между кочками. Частая дробь лап по гравию слилась в единый, сухой шелест.  — Эй! — крикнул Эш, подбегая ближе. — Не жульничать! — Она не жульничает, она просто быстрая! — азартно отозвался Гэри. Пикачу подпрыгнул, перекатился через кочку и почти нагнал Иви. Они на секунду столкнулись плечами. Облако пыли взметнулось вверх, скрывая их на мгновение. — Пика! — Иви-и! Ритчи рассмеялся первым. Серена хихикнула, поглаживая свою иви, которая тоже с интересом наблюдала за гонкой. Следом не выдержал Эш, и даже Гэри, забыв про свою важность, широко улыбнулся. Смех был легким и звонким, он разбивал ледяную тишину лагеря. — Они как… — Ритчи махнул рукой, не в силах подобрать слова. — Как два маленьких урагана! Впереди маячила старая яблоня с кривым стволом и тяжелыми, низкими ветками. Пикачу на бегу ловил его взгляд , и в его глазах горело то же упрямое пламя, что и у него самого. Эш чувствовал, как азарт вытесняет остатки тревоги.  «Мы просто бежим», — думал он, и эта мысль казалась ему самой правильной за весь день. Просто дерево и финишная черта. Пикачу вдруг резко затормозил. Лапы взрыли гравий, хвост взметнулся вверх. — Пика-а… Тонкая молния коротко прошила воздух. Разряд ударил не в Иви, а точно в черенок. Крупное яблоко сорвалось и упало в траву прямо перед носом покемона Гэри. Глухой хлопок о землю прозвучал как выстрел стартового пистолета. Иви взвизгнула от неожиданности, подпрыгнула на месте и зарылась лапами в гравий, теряя инерцию. Пикачу, воспользовавшись секундным замешательством, промчался мимо и первым коснулся коры.  — Есть! — Эш победно вскинул кулак. — Пикачу, ты гений!  Тот подпрыгнул и радостно пискнул, возвращаясь к нему. Гэри только хлопнул в ладоши, качая головой. В его взгляде не было злости — только сухое, спортивное уважение. — Ого. Вот это тактика, — он посмотрел на Эша с прищуром. — Только мы, вообще-то, договаривались — без атак. — Это не атака, — тут же возразил Эш. — Он бил по яблоку!  — Ага, — усмехнулся Гэри. — Просто яблоко не выдержало давления великого электрического интеллекта.  Серена подошла и осторожно подняла упавший плод.  — Смотрите, оно тёплое… — она удивленно обернулась к мальчишкам. — Он сделал это так аккуратно. Гэри, ты же сам сказал, что покемоны выбирают. Кажется, Пикачу просто выбрал… победить по-своему?  — Креативный подход, — поддержал её Эш, и Серена ободряюще улыбнулась ему в ответ. В её улыбке больше не было того липкого страха, что сковывал её недавно. Ритчи рассмеялся, вытирая выступившие от смеха слезы:  — Зато никто не пострадал! Яблоко — не в счёт! Иви осторожно подошла к упавшему трофею, протянутого Сереной, обнюхала его и примирительно ткнулась носом в бок Пикачу. От покемонов всё еще пахло озоном и примятой травой. — Видишь? — подытожил Гэри. — Даже она не в обиде. Но формально — это жульничество.  — Формально — ничья, — Эш посмотрел на Гэри с вызовом. Этот вызов больше не был колючим — он стал азартным. — Ладно, — сдался Гэри. — Ничья. А то в следующий раз они начнут метеоры на площадку швырять. Печенье всё равно получат все. Потому что я великодушный.  — Потому что ты проиграл, — подколол его Ритчи.  — Потому что я философ! — парировал Гэри. Он вздернул подбородок, но в глазах плясали смешинки. Покемоны снова сорвались с места — уже не наперегонки, а просто так. Они кружились по траве в общем хаотичном танце. Смех на площадке становился громче, разбивая стерильную тишину лагеря. Эш огляделся: дети, которые еще несколько минут назад пятились, теперь стояли совсем рядом. Их взгляды больше не жалили. — А можно и нам с вами? — робко спросил мальчик с Катерпи на плече.  Все четверо обернулись. Позади стояла уже целая толпа. Страх исчез, растворившись в этом солнечном дне, как утренний туман. — Да, конечно! — Серена первой сделала шаг навстречу остальным. — Места хватит всем!  Эш улыбнулся. На душе было так легко, как не бывало с самого начала. Мир больше не делился на клетки и периметры — сейчас он был просто солнечным кругом на траве.

***

Эша вырвал из сна резкий свет.  Дверь домика распахнулась настежь, и утренний серый холод ворвался внутрь вместе с тяжелыми шагами.  — Эш Кетчум. Просыпайся.  Голос был чужой. Слишком ровный. Лишённый тепла, как скрип металла по льду. Эш завозился, инстинктивно пытаясь зарыться глубже в одеяло, словно в кокон. Сердце в груди испуганно ёкнуло. — Ещё… пять минут…  — Сейчас же.  Он приоткрыл глаза. У двери стояли двое: женщина в светлом пальто и мужчина с папкой. Они выглядели здесь лишними — слишком чистыми для лесного лагеря. За их спинами стоял Майкл. Его лицо было серым, губы сжаты в узкую линию, а кулаки так сильно вжаты в бока, что костяшки побелели. — Майкл?.. — Эш позвал его, ища защиты. Вожатый не ответил. Он смотрел на инспекторов взглядом, которым смотрят на лесной пожар — с яростью и полным бессилием. За окном едва брезжил рассвет. Туман плотной ватой висел между деревьями. Первая мысль ударила внезапно и больно:  «Они узнали про Пикачу».  Эш резко сел, шаря глазами по комнате. Жёлтого пятна нигде не было.  — Эш Кетчум? — официально спросила женщина. Он растерянно кивнул.  Она шагнула вперёд и раскрыла удостоверение. Пластик в её руках блеснул в утренних сумерках. — Инспектор службы опеки Марианна Хольц.  — Карл Беккер, — коротко представился мужчина. Папка в его руках была прижата к груди, словно щит.  — Мы действуем по экстренному распоряжению Центра защиты несовершеннолетних Канто, — продолжила женщина. — Тебе необходимо собраться. Сейчас.  — Какого еще Центра? — голос Майкла разрезал тишину, как удар хлыста. Он шагнул в комнату, почти отпихивая мужчину с папкой. — Ребенку даже проснуться не дали. Вы что, конвой? — Господин вожатый, — Хольц даже не обернулась. — Не мешайте исполнению протокола. — К черту ваш протокол! — Майкл сорвался, его голос сочно загудел под низким потолком. — Вы его пугаете. Он не объект, он живой мальчишка! Эш замер, переводя взгляд с инспекторов на Майкла. Он никогда не видел, чтобы взрослые так открыто спорили из-за него. Ритчи зашевелился на соседней кровати, испуганно приподнимаясь на локтях. — Ты временно переводишься в другое место, — отчеканила Хольц, игнорируя Майкла. — Решение принято вчера вечером. — Но… зачем? — Эш попытался встать. Ноги не слушались. — Я никуда не поеду! Где Ма...Делия? Майкл шагнул вперёд, заслоняя его собой. Он казался огромным в тесном пространстве домика. — Это не обсуждалось с администрацией лагеря, — сказал он глухо. — Вы не имеете права забирать ребёнка без согласования с профессором Оуком.  — Имеем, — ответила женщина спокойно. — Это чрезвычайное распоряжение.  Она протянула лист бумаги. Белый прямоугольник в её пальцах выглядел острым, как нож. Майкл даже не взглянул на него. Он тяжело дышал, и Эш видел, как ходят желваки на его скулах. В дверях появился Брауни — в куртке, накинутой поверх футболки, с растрёпанными волосами. Он выглядел так, будто бежал через весь лагерь. — Мальчик находится под личным наблюдением профессора Оука! — резко бросил он. — У него травмы. Вы вообще понимаете, что делаете?  — Мы прекрасно понимаем, — устало вздохнул Беккер. Он не смотрел на Джо, он смотрел в свои бумаги. — У нас появилась подтверждённая информация о его биологических родственниках. Родственники. Слово упало внутрь, как тяжелый камень в воду. Брызги этого страха обожгли всё внутри. Родители? Настоящие? Те, которых он не помнит? В груди неприятно сжалось. Предчувствие беды пахло сыростью и старым железом. — У меня есть семья! — вырвалось у него. Голос дрогнул, стал тонким и ломким. — У меня Делия... у меня Гэри...  В голове замелькали обрывки. Тепло дома. Запах чая. Голос: «Эш, иди есть».  Он только-только перестал бояться ночи. Только привык, что его зовут по имени. Что он — это он, а не пустое место. И теперь это снова отнимали.  — Это временно, — сказала Хольц, стараясь не смотреть ему в глаза. Её взгляд скользнул по лицу, как холодный сканер. — У тебя ушиб.  Эш машинально коснулся скулы. Красное пятно саднило.  — Это просто...  Её взгляд опустился ниже — на поцарапанные руки.  — И это тоже.  Беккер, не медля ни секунды, сделал пометку в планшете. Стилус сухо заскрипел по стеклу. — Зафиксированы множественные телесные повреждения. Признаки физического насилия или небрежности. — Это лагерь! — рявкнул Майкл. — Дети здесь живут, бегают, падают. Это нормально!  — Ребенок с амнезией не должен находиться в среде, где получает физические повреждения, — перебила Хольц. Её голос был плоским, как лист бумаги. — Независимо от того, лагерь это или нет. — Вы несете чушь! — вмешался Брауни. Он подошел вплотную. В его голосе зазвучал профессиональный металл. — Я — лечащий врач этого мальчика. Эти травмы не представляют угрозы. А вот насильственный разрыв связей — представляет. Вы сейчас ломаете его куда сильнее, чем любой синяк! — Доктор, ваше мнение будет учтено в отчете, — сухо ответил Беккер. Он даже не поднял головы. — Но оно не отменяет приказа. Хольц снова повернулась к Эшу. В её взгляде не было сочувствия — только галочка в списке выполненных задач. — Ты поедешь с нами. Сейчас. — Не хочу! — вдруг сказал он. Внутри закипало отчаянное, злое упрямство. Майкл шагнул вперед, заслоняя Эша плечом, словно живой стеной. — Вы его пугаете! — Нам приказано забрать ребенка сейчас! — голос женщины стал жестче.  — А мне приказано защищать тех, кто здесь! — сорвался Майкл. Его голос ударил в низкий потолок домика. — Он не преступник. Он ребенок!  Слова летали над Эшем, как удары. Опять. Опять взрослые решают за него. Опять никто не спрашивает. Перед глазами снова всплыла Делия, её кухня, теплый свет. Он успел привыкнуть к этому миру, и теперь его рвали на части. Мир снова становился плоским и серым. Внезапно до него дошло. Он вдруг понял, чего не хватает в этой холодной, чужой комнате. В ней не было искр. Не было тепла. — А… покемон? — голос Эша дрогнул. — Тот, который со мной?  Брауни шагнул ближе, загораживая собой инспектора. Он пытался перехватить инициативу: — Эш, послушай…  — Контакт с покемоном зафиксирован, — перебила Хольц. Она даже не подняла глаз. — Вид?  Брауни на секунду запнулся. В тишине было слышно, как тяжело дышит Майкл. — Пикачу.  Женщина замерла. Её ручка зависла над бумагой, оставляя на листе жирную черную точку.  — Электрический тип. Объект повышенного уровня риска.  Беккер тут же внес запись. Экран планшета мигнул холодным голубым светом. — Грубое нарушение протокола безопасности.  — Он не опасный! — вырвалось у Эша. Внутри всё клокотало от несправедливости. — Он просто был со мной! Мы с ним подружились!  — Именно, — холодно отозвалась Хольц. — Был.  Она повернулась к коллеге, диктуя сухим, канцелярским тоном:  — Зафиксируйте: несовершеннолетний находился в непосредственном контакте с покемоном повышенного класса риска без специального допуска Центра контроля. Подозрение на дефект привязанности.  Планшет коротко пискнул, подтверждая ввод данных. Звук был тонким и противным. — Вы вырываете факты из контекста! — воскликнул Брауни. Его лицо пошло красными пятнами от ярости. — Вы сами даёте нам этот контекст, — парировала Хольц. — И он нас категорически не устраивает.  Эш увидел, как Брауни резко замолчал. Его лицо стало неподвижным, как маска. На секунду Джо переглянулся с Майклом — это был странный, тяжелый взгляд, от которого Эшу стало еще холоднее.  Майкл едва заметно кивнул. Брауни, не говоря больше ни слова, рванулся к выходу. Он пролетел мимо Беккера, едва не сбив того с ног. Эш услышал, как яростно заскрипели ступени веранды под его тяжелыми шагами, а потом — звук бега по гравию, затихающий в тумане. Шаги были тяжелыми, рваными. Он бросил меня? Вспыхнула паническая мысль, но Эш тут же её отогнал.  Нет. Он пошел за помощью. К профессору Оуку. К маме...  Эш рванулся было вслед за ним, но Хольц мертвой хваткой вцепилась в его локоть. Её пальцы через ткань пижамы казались стальными. — Стоять. Беккер, забери вещи. Живее.  Мужчина начал методично сгребать футболки Эша, кепку и его кроссовки прямо в черный пластиковый пакет. Эш смотрел, как его вещи исчезают в этом мешке, словно в пасти у монстра. Внутри всё вымерзало. — Я не уйду без него! — крикнул он, в отчаянии глядя на пустую темноту под своей кроватью.  Он знал, что пикачу там. Знал, что тот слышит каждое слово. Стоит только позвать — и воздух затрещит от молний. Но Эш стиснул зубы так, что заломило челюсть.  Если он позовет сейчас, пикачу нападет. И эти люди в светлых пальто сделают с ним то же самое, что и с «нестабильными» покемонами в новостях. Они назовут его монстром. Они его убьют. Майкл тяжело положил ладонь ему на плечо. Рука вожатого заметно дрожала.  — Эш… пикачу останется здесь. Мы о нем позаботимся. Слышишь? Мы не отдадим его никому.  — А меня? — Эш поднял на него глаза. В них застыли слезы, прозрачные и холодные.  Майкл не ответил. Он лишь сильнее сжал пальцы, глядя, как Хольц толкает мальчика к выходу. Движения женщины были сухими, как у автомата. Ритчи вскочил с кровати, путаясь в одеяле:  — Вы не можете просто так его забрать! Это похищение!  — Вы имеете право подать официальную жалобу, — отрезала женщина. — Через родителей. Ритчи побледнел и осел обратно. Слово «родители» в этом домике сейчас звучало как запретный пароль. Эша вывели на крыльцо. Серый туман сразу облепил лицо, пробираясь под тонкую ткань пижамы. Внутри остались его кровать и затаившийся пикачу. Майкл, не выдержав, рванулся вперед, преграждая путь инспекторам. Его широкие плечи закрыли проход, а кулаки сжались так, что побелели костяшки.  — Он никуда не пойдет, — прорычал он. — Я не позволю вам увести его вот так, босиком, как арестанта.  Беккер остановился и медленно убрал планшет в сумку. Тихий щелчок магнитной застежки прозвучал как приговор. Он посмотрел на вожатого без страха — с тем самым скучающим видом человека, за спиной которого стоит целая армия. — Мистер…  Хольц посмотрела на его бейдж.  — Майкл Перес, — вкрадчиво произнесла она, не отпуская локоть Эша. — У ворот стоит патрульная машина. Любая попытка препятствования будет расценена как нападение на госслужащих. Вы хотите, чтобы лагерь закрыли сегодня же? Чтобы всех покемонов изъяли «до выяснения обстоятельств», а ваших сотрудников лишили лицензий? Майкл замер. Эш чувствовал, как дрожит воздух между ними. Вожатый смотрел на него — в глазах читалась неистовая, бессильная ярость. Он мог бы раскидать этих двоих за секунду, но цена... цена была слишком высока. Она измерялась десятками жизней других детей и покемонов. — Майкл, не надо... — тихо прошептал Эш.  Руки Майкла медленно, дюйм за дюймом, опустились вдоль туловища. Он отступил в сторону, открывая проход. Его лицо исказилось, словно от физической боли, когда он отвел взгляд. В эту секунду он перестал быть защитником. Он стал частью тишины. — Умный выбор, — бросила Хольц. В её голосе не было торжества — только констатация факта. Эша повели по холодным ступеням веранды. Он шел босиком, туман лизал лодыжки, а перед глазами всё плыло. Гравий под ногами был острым и чужим. Дверь домика захлопнулась. Тяжелый, окончательный звук дерева по дереву отрезал его от друзей и Пикачу. Эш чувствовал только одно: его уводят оттуда, где он только начал чувствовать себя дома. За спиной остался лагерь, впереди — серая мгла и машина, чьи фары уже прорезали туман у периметра.