Любовный тоталитаризм

Старый мир погиб. Войны между Европой, США и России уничтожили Россию как государство. Территории были разделены между Европой, США и Китаем. Европа забрала всё до Урала, Китай поглотил Хабаровский край, Иркутск и некоторые территории Сибири, остальную часть Дальнего Востока «доел» США. Как ни странно, в мире осталось только две силы — США и КНР. Европа стала уродливым штатом в истории Америки. КНР, поняв, что Россия заплатила сполна за свою беспечность, в срочном порядке стал поглощать русские территории, лишь бы не достались врагам. Население истреблено. Мужчин практически не осталось — они бесславно погибли где-то на западе России. Справедливости ради, НАТО тоже сильно страдает от последствий войны: партизанские отряды, старая советская техника, которая никак не хочет дохнуть, демография уничтоженна в ноль, экономика... ее нет, как и надежды что все оккупится. Они наконец-то захватили старую бензоколонку, позабыв о том, что бензоколонка эта — старая, большая и злая. Поэтому Европа и не сунулась за Урал — еле удерживают проклятый Архангельск и изнасилованную до основания Москву, где из целого только Красная площадь, да и та кишит партизанами Европе такое положение дел не нравилось. Злые русские, уродливый штат Америки — хотя формально они оставались в Евросоюзе, все вокруг постоянно напоминали им, кто они теперь на самом деле. На западе Европы бродил призрак коммунизма, на востоке — фашистские и нацистские идеи. Единственное, что останавливало коммунистов и нацистов не рвать друг другу глотки — это общий враг, США. Только если коммунисты были в подполье, то фашисты спокойно пили чай в Риме, Берлине и Париже… Женщины, потерявшие всё, оказались в руинах. Без защиты. Без будущего. Без надежды. Ядерные бомбы не прогремели только чудом. Москва потеряла свой ядерный чемодан, потеряла регионы ещё до того, как капитуляция стала официальной. Никто не знает, где ядерный арсенал России. Он потерялся, как игрушки в большом доме, превратился в ядерные мины, которые могут взорваться от простого касания. Весь мир разгадывает загадку: где же этот грёбаный ядерный арсенал? Москва, некогда сердце России, стала центром раздоров, интриг и пошлости. Без президента власть была ни на что не годна — только грабить и бежать. На вопрос «Где президент?» — ещё одна загадка. Его никто не видел, он общался исключительно дистанционно, парламент говорил от его имени. Где он? Жив ли вообще? Принимал ли он решения в этой войне? Никто не знает. Он исчез… Но не все территории были тронуты войной. Остались уголки, куда не дошли ни китайские, ни европейские армии. Там, в тишине, уцелела группа женщин-учёных и другие — женщины-варлорды. И, как ни странно, они не воевали между собой. Тишина за Уралом была другой. Здесь не стреляли. Здесь строили. В промёрзшей Тюмени, в здании бывшего обкома, висел портрет Ленина. Его тело, чудом вывезенное из Москвы на последнем поезде, лежало в подвале. Строить новый мавзолей было некогда — надо было растить хлеб и точить патроны. Женщины в телогрейках, с винтовками за спиной называли себя «Коммуной Тюмени». Они верили: старый мир сгнил из-за жадности мужиков у власти. А Ленин… Ленин был идеей без плоти. Идеей справедливости, которую они теперь строили сами. А дальше, за Иртышом, начинались земли других. Те, кто выбрал свастику, называли себя национал-матриархатом. Их идея — сама ненависть. Мужики здесь — рабы. Рабы женщин, которые смогли осквернить девушку и засунуть в гроб, в квартиру, со словами: «Рожай и готовь». Теперь они рабы. Рабы. Но девушки других наций — это не люди, а животные, которые подлежат немедленной ликвидации. А их мужья — отличное поле для далеко не гуманных интриг и экспериментов. В этом плане русским мальчикам повезло: никто их вскрывать не будет, они просто обслуживающий персонал. В Томске сидели с идеей монархического матриархата — Российская Империя, путь Екатерины II. Они верили, что мальчики — холопы, которых надо посильнее приложить к земле. И мальчики обязаны заботиться о своей барыне. Те остатки русской общины, что пытались навязать женщинам традиционные ценности, теперь пожалели: они и им подобные живут теперь как при Домострое, только с другой стороны. Новосибирск почитал эзотерический матриархат. Они смотрели на звёзды, поклонялись Сатане, богу Перуну и другим богам — независимо от святости. Их любимые игрушки — куклы вуду. Они регулярно приносят в жертву мужчин, устраивают кровавые оргии и особо жесткие ритуалы. Лучше не знать, как новосибирские девочки развлекаются. И те, о ком лучше было не знать вообще. В бункере Омска, в военной лаборатории: генетики. Биологи. Инженеры. Те, кто работал над проектами будущего, пока остальные воевали за прошлое. Они видели крах цивилизации. Они поняли: старый мир не спасти. Нужно строить новый.