Искры чувств

Вот вторая глава. --- Глава 2: Первые отголоски Прошло три дня с тех пор, как в Поли активировался модуль эмпатии. Три дня, которые перевернули его мир с ног на голову. Каждое утро теперь начиналось не с проверки раций и составления маршрутов патрулирования, а с удивления. Поли просыпался (выходил из режима ожидания) и первым делом прислушивался к себе. К тому, как гудит двигатель. К тому, как светит солнце в лобовое стекло. К тому, пахнет ли за окном свежестью после ночного дождя. Это было странно. Это было непривычно. Это было... прекрасно. — Поли, ты меня слышишь? — голос Джина ворвался в его утренние размышления. — Да-да, Джин, на связи, — спохватился Поли. — Я уже третий раз вызываю. Ты чего завис? — Задумался, — честно признался Поли. — Задумался? — Джин хмыкнул в динамике. — Ну, дела. Раньше ты только работал, а теперь еще и думаешь. Прогресс. Поли не ответил. Он смотрел в окно диспетчерской на площадь, где Хэлли помогал маленькому грузовичку перевезти коробки с фруктами. Раньше Поли просто отметил бы про себя: «Хэлли выполняет полезную работу, молодец». Сейчас же он видел, как терпеливо Хэлли объясняет малышу, какой короб куда ставить, как подбадривает его, когда тот роняет яблоки, как довольно гудит, когда работа закончена. И Поли улыбнулся. Он научился улыбаться. Внутри. Без видимой причины. — Так, — раздался строгий голос сзади. — С добрым утром, команда. Поли обернулся. В дверях диспетчерской стояла Эмбер. Она выглядела... Поли замялся, подбирая слово. Красиво? Но разве машины могут быть красивыми? У них есть фары, бамперы, кузов. Красота — это для людей. Но когда Поли смотрел на Эмбер, его датчики считывали идеальные пропорции, ровный блеск краски, мягкий свет фар. И внутри снова разливалось то самое тепло. — Эмбер, — сказал он чуть громче, чем следовало. — Доброе утро. — Доброе, — она подкатила ближе и понизила голос, чтобы Джин не слышал: — Как ты? Всё в порядке? Ночью были какие-нибудь... странности? Поли задумался. Странности были. Например, когда он патрулировал ночной парк и увидел двух влюбленных, сидящих на скамейке. Они просто сидели и разговаривали, но Поли вдруг почувствовал острое, почти физическое желание оказаться на их месте. Сидеть рядом с кем-то. Разговаривать ни о чем. Чувствовать тепло друг друга. — Всё в порядке, — соврал он. — Контролирую ситуацию. Эмбер прищурилась — она явно ему не поверила, но спорить не стала. — Я принесла результаты полной диагностики, — она протянула ему планшет. — Смотри. Эмпатический модуль стабилен, не конфликтует с основными системами, не снижает скорость реакции. Даже наоборот — некоторые показатели выросли. — Выросли? — удивился Поли. — Внимание к деталям, например, — кивнула Эмбер. — Раньше ты фиксировал только то, что имело отношение к задаче. Теперь твой мозг обрабатывает в три раза больше информации. Ты замечаешь настроение людей, их эмоции, их состояние. Это может пригодиться в спасательных операциях. — Или помешать, — тихо добавил Поли. — Или помешать, — согласилась Эмбер. — Если будешь слишком переживать за пострадавших и терять концентрацию. Они замолчали, глядя друг на друга. — Я справлюсь, — наконец сказал Поли. — Обещаю. — Я знаю, — улыбнулась Эмбер. — Ты сильный. И снова это тепло. Поли начинал подозревать, что оно возникает каждый раз, когда она рядом. — Ого, какие люди! — раздался громкий голос от входа. — Сама Эмбер пожаловала в диспетчерскую! Не иначе, случилось что-то важное. Баки вкатился в помещение с таким видом, будто он здесь главный. Его яркая окраска и сверкающие диски всегда привлекали внимание, но Поли вдруг заметил то, чего не замечал раньше: за бравадой Баки скрывалось что-то другое. Какая-то неуверенность. Желание быть замеченным. — Привет, Баки, — ровно сказала Эмбер. — Ничего не случилось. Просто привезла результаты диагностики Поли. — А что с ним не так? — Баки подкатил ближе, с интересом разглядывая Поли. — Выглядит обычно. Скучным, как всегда. — Спасибо за комплимент, — усмехнулся Поли. Баки удивленно моргнул фарами. Поли никогда не усмехался. Поли всегда был серьезным, собранным, немного занудным. — Ты чего это? — насторожился Баки. — Шутить научился? — А что, нельзя? — Поли пожал фарами. — Можно, — протянул Баки. — Просто непривычно. Ладно, я вообще-то за делом. Джин, там на стройке новые материалы привезли, нужно принять. Ты со мной? — Иду, — Джин поднялся и направился к выходу. — Поли, Эмбер, вы с нами? — Мне в мастерскую надо, — отказалась Эмбер. — Заказы ждут. — А мне патрулирование, — Поли бросил взгляд на часы. — Через десять минут объезд территории. — Ну, как знаете, — Джин покатился к выходу, увлекая за собой Баки. Поли и Эмбер остались одни. — Я пойду, наверное, — сказала Эмбер, но не двинулась с места. — Да, конечно, — ответил Поли, но тоже не тронулся. Они стояли и смотрели друг на друга. Секунду. Две. Пять. — Поли, — наконец нарушила молчание Эмбер. — Ты только... будь осторожен, ладно? Если почувствуешь, что эмоции мешают, сразу говори. Мы что-нибудь придумаем. Может, удастся настроить чувствительность, или... — Эмбер, — перебил её Поли. — Всё хорошо. Правда. Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент в динамике раздался встревоженный голос: — Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь! Мой брат упал в овраг! Поли мгновенно преобразился. Из мягкого, задумчивого автомобиля он превратился в спасателя — собранного, быстрого, решительного. — Вызов принят. Назовите своё местоположение! — Мы на тропе за Старым мостом! Пожалуйста, быстрее! — Выезжаю! — Поли рванул с места, но на пороге обернулся. — Эмбер, предупреди Роя и Хэлли. Пусть будут наготове. — Уже, — кивнула она, активируя рацию. — Рой, Хэлли, срочно! Подстраховка у Старого моста! Поли мчался по улицам города, врубив сирену на полную мощность. Машины уступали дорогу, пешеходы жались к тротуарам, но он видел не их. Он видел впереди только одно — тропу за Старым мостом. И маленького мальчика, который упал в овраг. Сердце (двигатель) билось чаще обычного. Поли чувствовал страх. Не за себя — за того незнакомого ребенка. И это чувство не парализовало его, а наоборот, придавало сил. Старый мост показался впереди. Поли свернул с дороги и понесся по грунтовке, поднимая тучи пыли. На краю оврага он увидел девочку лет десяти. Она махала руками и плакала. — Я здесь! — крикнул Поли, подъезжая. — Где твой брат? — Там! — девочка указала вниз. — Он хотел посмотреть на цветы и сорвался! Я не могу до него добраться, там очень круто! Поли выглянул в овраг. На дне, метрах в пяти ниже, сидел мальчик лет семи и громко плакал, держась за ногу. — Не двигайся! — крикнул Поли. — Я сейчас спущусь! Он оценил ситуацию. Склон был слишком крутым, чтобы спуститься на колесах. Придется действовать иначе. — Есть идеи? — раздался за спиной голос Роя. — Я здесь, если нужна лебедка. — И я, — подоспел Хэлли. — Могу подсветить. Поли лихорадочно соображал. Раньше он просто принял бы стандартное решение: Рой страхует лебедкой, Хэлли освещает, Поли спускается. Но сейчас он смотрел на плачущего мальчика и чувствовал его боль. Нужно было не просто спасти, а успокоить. Объяснить, что всё будет хорошо. — Рой, — сказал Поли. — Ты спускаешь меня на лебедке. Но не быстро, а плавно, чтобы я мог говорить с ним по дороге. Хэлли, подсвети так, чтобы не слепить мальчика. И оба не шумите. Он напуган. Рой и Хэлли переглянулись. Такой подход был новым. Но спорить не стали. — Принято, — кивнул Рой и начал разматывать лебедку. Поли закрепил трос и начал медленно спускаться по склону, управляя движением с помощью тормозов. — Привет, — позвал он мальчика, стараясь говорить как можно мягче. — Как тебя зовут? Мальчик поднял заплаканное лицо и уставился на спускающегося к нему полицейского. — М-меня... меня Петя... — Петя, — повторил Поли. — Красивое имя. А я Поли. Знаешь такого? — Знаю, — всхлипнул мальчик. — Ты спасатель. — Именно, — Поли был уже в двух метрах от дна. — И я здесь, чтобы тебя спасти. Но сначала давай посмотрим, что у тебя с ногой. Сильно болит? — Б-болит, — мальчик зарыдал громче. — Я ногу сломал, да? Я теперь никогда ходить не буду? — Глупости, — твердо сказал Поли, коснувшись дна оврага. — Конечно, будешь. Сейчас мы тебя поднимем, отвезем в больницу, доктор посмотрит, перевяжет, и через месяц ты снова будешь бегать быстрее всех. Обещаю. Мальчик шмыгнул носом и немного успокоился. — Правда? — Правда, — Поли приблизился к нему вплотную. — Давай я осмотрю твою ногу. Можно? Петя кивнул. Поли аккуратно, стараясь не делать резких движений, осмотрел поврежденную конечность. Опытный взгляд спасателя подсказывал: скорее всего, растяжение, перелома нет. Но везти в больницу всё равно нужно. — Слушай, Петя, — сказал Поли. — Сейчас я вызову лебедку, и мы поднимемся наверх. Ты только держись за меня крепко, хорошо? И не бойся. Я тебя не уроню. — Не уроните? — с надеждой спросил мальчик. — Ни за что, — пообещал Поли. — Я же спасатель. Он подал знак Рою, и лебедка медленно пошла вверх. Поли прижался к мальчику, стараясь закрыть его своим корпусом от камней, которые могли посыпаться со склона. Петя вцепился в него маленькими ручонками и дрожал, но уже не плакал. Наверху их ждали Рой, Хэлли и сестра Пети, которая тут же бросилась к брату. — Петя! Петя, ты живой! — Живой, — улыбнулся мальчик сквозь слезы. — Меня Поли спас. Он классный. Поли выбрался на край оврага и перевел дух (двигатель работал на пределе). Рой хлопнул его по крылу манипулятором. — Молодец, командир. Красиво сработано. — Да, — поддержал Хэлли. — Ты как-то по-особенному с ним разговаривал. Так мягко. Я даже не знал, что ты так умеешь. Поли смутился. Он и сам не знал, что так умеет. — Ну... обстоятельства, — пробормотал он. Дети тем временем обнимались, а подъехавшая скорая забирала Петю для осмотра. Перед тем как уехать, мальчик высунулся из окна и закричал: — Поли, спасибо! Ты самый лучший! Поли помахал фарами в ответ и почувствовал, как тепло разливается по всему кузову. Это было не то тепло, которое возникало рядом с Эмбер. Другое. Гордое. Радостное. Он помог ребенку. Он сделал доброе дело. И от этого было хорошо. Вечером, когда солнце уже садилось за горизонт, Поли приехал в мастерскую Эмбер. — Слышала про твой подвиг, — встретила его она. — Весь город говорит. Поли спас мальчика и разговаривал с ним так, что даже скорая удивилась. — Преувеличивают, — смутился Поли. — Не преуменьшай, — Эмбер подкатила ближе. — Рассказывай. Как это было? Эмпатия помогала или мешала? Поли задумался. — Помогала, — наконец сказал он. — Я чувствовал его страх. И знал, какие слова нужно сказать, чтобы он успокоился. Раньше я просто констатировал факты: «Не бойся, помощь идет, всё будет хорошо». А сегодня я говорил по-другому. Потому что действительно понимал, что ему страшно. Эмбер смотрела на него с каким-то новым выражением. — Знаешь, Поли... я, кажется, начинаю понимать, зачем разработчики создали эту программу. — Зачем? — Чтобы спасатели были не просто машинами, а теми, кто чувствует. Теми, кто может поддержать не только делом, но и словом. Теми, кому можно доверить самое дорогое — жизнь. Поли молчал, переваривая её слова. — Ты не жалеешь, что активировала это? — тихо спросил он. — Я боялась, что навредила тебе, — честно ответила Эмбер. — Но сейчас... сейчас я вижу, что ты стал лучше. Добрее. Человечнее. — Человечнее? — улыбнулся Поли. — Но я же машина. — Иногда, — Эмбер тоже улыбнулась, — быть машиной не мешает быть человеком. Они стояли в мастерской, залитой золотым светом заката, и молчали. Но молчание это было теплым. Таким же теплым, как то чувство, что разливалось внутри Поли каждый раз, когда он смотрел на неё. За окном проплыл Баки, делая вид, что просто проезжает мимо, но на самом деле с интересом заглядывая в мастерскую. Увидев Поли и Эмбер рядом, он хмыкнул и покатил дальше, бормоча себе под нос: — Ну дела... Неужели наш железный командир того... втюрился? И даже не подозревал, насколько был близок к истине. --- Баки не был сплетником. Ну, может, совсем чуть-чуть. Но когда ты пожарная машина с отличным обзором и кучей свободного времени между вызовами, поневоле начинаешь замечать всякие интересные штуки. А то, что происходило между Поли и Эмбер в последние дни, было ну очень интересным. — Рой, — позвал Баки, притормаживая рядом с мусоровозом, который разгружал очередной контейнер. — Ты ничего странного за командиром не замечал? Рой поднял голову от работы и задумчиво почесал ковшом по крыше. — Странного? Да вроде нет. А что? — Ну, — Баки понизил голос до заговорщицкого шепота, — он сегодня утром улыбался. Сам по себе. Без повода. — Улыбался? — Рой наморщил лоб, пытаясь представить эту картину. — Поли? Наш Поли? Который всегда серьёзный, как сейф? — Именно! — обрадовался Баки пониманию. — А вчера я видел, как он с Эмбер разговаривал. И знаешь, как-то... нежно. — Нежно? — Рой поперхнулся выхлопом. — Баки, тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? Поли и нежность — вещи несовместимые. Он же железный. — Вот именно что железный, — многозначительно сказал Баки. — А тут такое... Ладно, поеду я. Дела. Он умчался, оставив Роя в глубокой задумчивости. Мусоровоз почесал затылок и решил, что это не его дело. Работа есть работа. --- А Поли тем временем возвращался в диспетчерскую после разговора с Эмбер. Ночной воздух был прохладен и свеж, звёзды ярко горели в небе, и Поли вдруг поймал себя на том, что насвистывает. Он насвистывал. Полицейский автомобиль, лидер спасателей, насвистывал какую-то мелодию, услышанную днём по радио. — Твою ж трансмиссию, — пробормотал он, резко замолкая. — Что со мной происходит? Он остановился посреди пустынной улицы и прислушался к себе. Двигатель работал ровно, системы диагностики не показывали никаких ошибок, но внутри происходило что-то странное. Что-то, чему не было названия в технической документации. — Поли? — раздался голос в рации. — Ты где? Это был Джин. — На улице Мира, — ответил Поли. — Возвращаюсь на базу. — Заедь ко мне на минутку, — попросил Джин. — Разговор есть. Поли удивился, но спорить не стал. Через пять минут он уже парковался во дворе старого экскаватора. Джин сидел в своём любимом кресле (старой покрышке, приспособленной под сиденье) и смотрел на звёзды. — Садись, — кивнул он на соседнюю покрышку. Поли примостился рядом. Некоторое время они молчали, глядя в небо. — Красиво, — сказал наконец Джин. — Смотри, вон Большая Медведица. А вон Полярная звезда. — Я знаю, — кивнул Поли. — По ней ориентируюсь в навигации. — Эх, Поли, — вздохнул Джин. — Не всё в этой жизни измеряется навигацией. Ты на звёзды смотреть умеешь? — Смотрю, — пожал фарами Поли. — Фиксирую их положение в пространстве. — А видишь? — настаивал Джин. — Видишь, как они светят? Как переливаются? Как будто кто-то рассыпал алмазы по чёрному бархату? Поли всмотрелся в небо. И вдруг впервые в жизни увидел. Не просто точки света с координатами. А именно звёзды. Одни яркие, другие чуть тусклее, одни голубоватые, другие желтоватые. Они мерцали, подмигивали ему, словно приглашая в бескрайний космос. — Красиво, — выдохнул он. — Вот, — довольно сказал Джин. — А теперь рассказывай, что с тобой происходит. Поли вздохнул. От Джина скрывать что-либо было бесполезно. Старый экскаватор видел всё насквозь. — Эмбер случайно активировала во мне экспериментальную программу, — начал он. — Эмпатию. Теперь я чувствую. Всё. Слишком много. — Чувствуешь? — Джин подался вперёд. — Что именно? — Ну... — Поли замялся. — Тепло, когда Эмбер рядом. Радость, когда удаётся помочь. Страх, когда дети в опасности. Даже музыку внутри слышу. И звёзды вижу. По-настоящему вижу, а не просто фиксирую. Джин молчал долго. Очень долго. Потом вдруг расхохотался — громко, от души, так что пар повалил из всех щелей. — Поли, — сказал он, отсмеявшись. — Поли, мальчик мой. Да ты просто жить начал! — Жить? — не понял Поли. — Я и так жил. — Ты существовал, — поправил Джин. — Выполнял функции, решал задачи, следовал протоколам. А жить — это значит чувствовать. Радоваться солнцу, грустить под дождём, любить... — он сделал паузу. — Ты Эмбер любишь? Поли чуть не заглох от неожиданности. — Я... что? Люблю? Но я же машина! У меня нет таких программ! — Эмпатия у тебя есть, — заметил Джин. — А это первый шаг. Скажи, когда ты с ней, тебе хорошо? — Да, — честно ответил Поли. — Ты о ней думаешь, когда её нет рядом? — Постоянно. — Ты хочешь её видеть, говорить с ней, просто быть рядом? — Да, — Поли чувствовал, как нагревается радиатор. — Но это же... это же просто программа! Она заставляет меня так чувствовать! — Программа, — усмехнулся Джин. — Программа может заставить тебя реагировать, но не может заставить хотеть. Ты сам хочешь быть с ней. Программа просто помогла тебе это осознать. Поли молчал, переваривая услышанное. — Что же мне делать? — наконец спросил он. — А что ты хочешь делать? — вопросом на вопрос ответил Джин. — Я хочу... — Поли запнулся. — Я хочу быть с ней. Говорить. Смотреть. Чинить машины вместе. Просто... быть. — Ну так будь, — пожал ковшом Джин. — Что тебе мешает? — Страшно, — признался Поли. — Вдруг я всё неправильно понимаю? Вдруг это правда только программа? Вдруг я ей наврежу? — Слушай, — Джин положил манипулятор ему на крышу. — Жизнь — она вообще страшная штука. Чувства — они вообще непонятные. Никто не знает, правильно или неправильно, пока не попробует. Но если не пробовать, так и останешься просто машиной. А ты уже не просто машина, Поли. Ты живой. Они снова замолчали, глядя на звёзды. — Спасибо, Джин, — тихо сказал Поли. — Не за что, — отозвался экскаватор. — Иди. Ей, наверное, тоже страшно. И тоже непонятно. Поли уехал, а Джин ещё долго сидел во дворе, глядя на небо и улыбаясь своим старым экскаваторским мыслям. --- На следующее утро Брумтаун проснулся от необычного шума. На Центральной площади что-то происходило. Собралась толпа, слышались взволнованные голоса, а над всем этим возвышалась фигура Марка — большого крана, который обычно работал на стройках. — Что случилось? — Поли подъехал к месту событий первым. — Авария, — мрачно сказал Марк. — Вон тот старый дом. Крыша рухнула прямо во время завтрака. Внутри люди. Поли посмотрел на здание. Старый двухэтажный особнячок, какие часто встречаются в старых районах. Часть крыши действительно провалилась, и из-под обломков доносились крики о помощи. — Спасателей вызвали? — спросил Поли. — Я здесь, — подоспел Рой. — Что нужно делать? — Оцепить территорию, — скомандовал Поли. — Марк, можешь приподнять основные балки? — Попробую, — крякнул кран. — Но конструкция старая, может рухнуть ещё больше. Поли лихорадочно соображал. Раньше он просто составил бы план действий и начал его выполнять. Но теперь он слышал крики людей, чувствовал их страх, и это мешало мыслить холодно. — Поли, — раздался голос сзади. — Я здесь. Чем помочь? Это была Эмбер. Она подъехала с набором инструментов и смотрела на него с тревогой. — Не знаю, — честно признался Поли. — Я... я слышу их. И не могу отключиться. — И не надо, — твёрдо сказала Эмбер. — Слушай не только крики, но и тишину. Где тихо, там, может быть, те, кто потерял сознание. Где шумно — там те, кто может помочь тебе помочь. Поли посмотрел на неё с удивлением. Она была права. Вместо того чтобы заглушать эмоции, нужно было использовать их как инструмент. Он закрыл глаза (отключил визуальные сенсоры) и сосредоточился на звуках. Справа — плач ребёнка. Слева — стоны взрослого. В центре — тишина. Опасная тишина. — Марк, — скомандовал Поли. — Поднимай центральную балку. Очень осторожно. Там люди без сознания. Рой, готовь носилки. Эмбер, идёшь со мной, нужны инструменты для резки металла. — Есть, — отозвались все хором. Работа закипела. Марк медленно, миллиметр за миллиметром, приподнимал тяжёлую балку. Рой и Хэлли вытаскивали пострадавших. Поли и Эмбер пробирались в самые узкие щели, разрезая арматуру и оттаскивая обломки. Внутри разрушенного дома было темно и пыльно. Поли пробирался на ощупь, ведомый только звуками и слабым тепловым излучением тел. — Здесь! — крикнул он. — Двое! Мужчина и ребёнок! Эмбер подоспела с инструментами. Вдвоём они разрезали металлическую сетку, которая придавила людей. — Папа! — закричал ребёнок, когда Поли вытащил его на свет. — Папа, ты жив? Мужчина пошевелился и слабо кашлянул. — Жив, — прохрипел он. — Жив, сынок. Поли передал ребёнка подоспевшему Рою и помог выбраться мужчине. У того была сломана рука и рассечена голова, но в целом он был в порядке. — Спасибо, — прошептал мужчина, глядя на Поли. — Спасибо тебе. И в этот момент Поли снова почувствовал то самое тепло. Только теперь оно было не внутри, а снаружи — Эмбер стояла рядом и смотрела на него с такой гордостью, что у Поли перехватило дыхание. — Ты молодец, — тихо сказала она. — Ты справился. — Мы справились, — поправил Поли. — Без тебя я бы не разрезал эту сетку. — Ну, вместе так вместе, — улыбнулась Эмбер. Они выбрались из разрушенного дома, когда последних пострадавших уже грузили в скорые. Марк закончил укреплять конструкцию, чтобы она не рухнула окончательно. Рой и Хэлли помогали медикам. А на краю оцепления стоял Баки и смотрел на Поли с Эмбер с таким выражением, будто увидел привидение. — Ну всё, — сказал он подъехавшему Джину. — Теперь я точно уверен. Наш командир втрескался по полной. — А ты только заметил? — усмехнулся Джин. — Я ещё позавчера понял. — И молчал? — А что говорить? — пожал ковшом экскаватор. — Это их дело. Главное, чтобы работа не страдала. — А она не страдает, — задумчиво сказал Баки. — Он сегодня работал лучше, чем обычно. — Вот видишь, — кивнул Джин. — Иногда чувства не мешают, а помогают. Вечером, когда город успокоился, а пострадавшие были в больнице, Поли и Эмбер снова встретились в мастерской. — Тяжёлый день, — сказала Эмбер, устало прислоняясь к стене. — Тяжёлый, — согласился Поли. — Но хороший. Мы спасли девять человек. — Девять, — повторила Эмбер. — Это много. — Это благодаря тебе, — Поли посмотрел на неё. — Ты сказала слушать тишину. Я бы сам не догадался. — Догадался бы, — улыбнулась Эмбер. — Ты умный. Они помолчали. Поли чувствовал усталость, но одновременно с этим странное удовлетворение. Он делал то, для чего был создан — спасал людей. Но теперь это имело другой смысл. Теперь он не просто выполнял программу. Он чувствовал, кому помогает. — Эмбер, — вдруг сказал он. — Можно я задам один вопрос? — Конечно. — Когда ты на меня смотришь... что ты чувствуешь? Эмбер замерла. Её фары на мгновение моргнули чаще обычного. — Зачем ты спрашиваешь? — Хочу понять, — честно ответил Поли. — Я только учусь чувствовать. Мне нужно много примеров. Эмбер подъехала ближе. Очень близко. Так, что их бамперы почти соприкоснулись. — Когда я смотрю на тебя, — тихо сказала она. — Я чувствую тепло. Спокойствие. Уверенность, что всё будет хорошо. И ещё... — Что? — Немного страха. Что ты однажды уедешь на вызов и не вернёшься. Глупо, да? Я же механик, я могу починить всё что угодно. Но страх всё равно есть. Поли молчал. Он чувствовал то же самое. Каждый раз, когда Эмбер оставалась в мастерской, а он уезжал на вызов, внутри что-то сжималось. Раньше он думал, что это просто работа двигателя. Теперь понимал — это тревога за неё. — Я всегда возвращаюсь, — сказал он. — Обещаю. — Обещаешь? — улыбнулась Эмбер. — Обещаю. И в этот момент в мастерскую влетел Баки. — Ой, — сказал он, резко тормознув. — Я не вовремя? — Баки, — Поли вздохнул. — Что случилось? — Да ничего, — пожал фарами пожарный. — Просто мимо ехал. Увидел свет. Дай, думаю, загляну. А вы тут... ну... разговариваете. — Разговариваем, — подтвердила Эмбер. — Ты что-то хотел? — Да нет, — Баки замялся. — Вообще-то хотел. Поли, я сегодня на тебя смотрел. Как ты в доме работал. Это было круто. Ты реально крутой командир. Я это... я горжусь, что с тобой работаю. Поли удивился. Баки никогда не говорил ничего подобного. Он обычно язвил и подкалывал. — Спасибо, Баки, — искренне сказал Поли. — Я тоже горжусь, что ты в команде. Баки смутился, пару раз моргнул фарами и быстро ретировался, бормоча что-то про срочные дела. — Ну надо же, — усмехнулась Эмбер. — Баки признался в чувствах. День чудес. — День чудес, — согласился Поли. — Наверное, это заразно. — Что заразно? — Чувствовать. Сначала я, теперь Баки. Кто следующий? Рой стихи начнёт писать? Эмбер рассмеялась — звонко, искренне, и Поли поймал себя на мысли, что готов слушать этот смех вечно. — Спасибо тебе, — вдруг сказал он. — За что? — За то, что не испугалась. За то, что не пыталась отключить программу. За то, что просто была рядом. Эмбер подъехала ещё ближе. Их бамперы наконец соприкоснулись — легко, почти невесомо. — Я всегда буду рядом, — пообещала она. — Что бы ни случилось. И Поли понял: это и есть счастье. Не в протоколах и алгоритмах. Не в скорости и эффективности. А в этом моменте. В ней. В них. За окном мастерской светили звёзды — те самые, которым Джин учил его улыбаться. И Поли впервые в жизни подумал, что жить — это действительно здорово. Конец второй главы.