Правила игры

Дорога домой прошла в полной тишине и даже без музыки. Сашу алкоголь взял в свои объятия крепко и отпускать не собирался. То, как Кирилл вёл машину. Аккуратно, не резко, хоть и разгонялся до большой скорости. То, что он заступился за неё. Получил синяк за неё. Слова Лизы. Её собственное пьяное признание. Всё смешалось в опасный коктейль, подпитываемый текилой и водкой. Саша, несмотря на своё состояние и каблуки, шла ровно. Но Кирилл всё равно её поддерживал. Саша не сопротивлялась и, наоборот, жалась к нему ближе. В лифте Саша решила заговорить. Голос её был хриплым. — Кирь, ты такой хороший, — начала она заплетающимся языком, водя пальцем по его груди. — Такой сильный… Такой… — она замялась, вспоминая ещё какие-нибудь слова. — Хороший, — закончила Саша, не найдя ничего лучше. Кирилл усмехнулся и тут же пожалел. Губа неприятно саднила. — Больно? — спросила Саша уже у него в квартире. Везти её домой в таком состоянии было нельзя. С Казанцевым они разберутся завтра. — Пойдёт, — отмахнулся Кирилл. Саша с горем пополам сняла свои каблуки. — А хочешь, будет не больно? Кирилл понял, к чему она ведёт. Здравая часть его мозга кричала, что Саша очень пьяная и с утра пожалеет об этом. Что её и без того расшатанная психика не видит другого выхода. Что в ней говорит не здравый смысл и желание, а алкоголь и долг. Но другая часть его мозга торжествовала. Когда Саша ещё так будет вести себя? Когда ещё так предложит себя? Кирилл поднял бровь. Мол, действуй. Саша привстала на носочки и коснулась его губ. Жадно, властно. Полностью прижавшись к нему всем телом. У Кирилла от макушки до кончиков пальцев прошёл жар. Слишком близко. Слишком хорошо. Он ответил на поцелуй, сразу запуская свой язык к ней в рот. Его рука сомкнулась вокруг её талии. Вторая легла на бедро. Боль в губе мгновенно прошла, растворившись в её вкусе. Чёрт возьми. Она и правда ведьма. На Сашу его действия оказали мгновенное влияние. Жар его тела, его руки на её теле. Всё это распаляло и стирало последние границы. Колени у Саши начали подкашиваться. Она схватилась за плечи Кирилла, стараясь хоть как-то устоять на ногах. — Что, ноги не держат? — прохрипел он ей на ухо, покрывая поцелуями шею. Саша всхлипнула от ощущений. Этот звук подействовал на Кирилла как спусковой крючок. Он начал осыпать её шею ещё более мелкими поцелуями, чередуя их с лёгкими укусами. — Да, — вырвалось у Саши между её полувсхлипами-полустонами. Кирилл подхватил её под бёдра и прижал к стене. Саша была очень лёгкой. Из её груди вырвался стон. Теперь их лица были на одном уровне, и Кирилл мог разглядеть всё. Потемневшие от желания глаза и влажный блеск в них. Приоткрытый рот, из которого раз за разом вылетали соблазнительные звуки. Подрагивающие ресницы. И мелкие веснушки, которые были едва заметны под плотным слоем тонального крема. Кирилл снова её поцеловал. Медленнее. Чувственнее. Дрожащие пальцы Саши пытались стянуть с него наполовину расстёгнутую рубашку, под которой была простая белая майка. Кирилл позволял ей. Давал то, что она хотела. В пределах разумного. То, о чём она не будет жалеть. Остальное будет, когда она сама трезвая придёт. С каждым её вздохом Кирилл сильнее сжимал её бёдра. Платье скользнуло вверх до тазовой кости. Кирилл чувствовал через тонкую ткань колготок и кружево белья её жар. Саша непроизвольно начала мелко двигать бёдрами, ища трение. Каждое её движение сопровождалось новым стоном, который действовал на Кирилла как пытка. Он сам был возбуждён. От адреналина. От Саши в этом платье. От всей ситуации. От того, что Саша Казанцева трётся об него у него в квартире и стонет. Картина, которую и во сне не увидишь. — Кирь… — вырвалось у неё, когда она наконец нашла нужную точку. Кирилл чувствовал, что ещё чуть-чуть и его самоконтролю придёт конец. Он в последний раз поцеловал её и спустил на ноги. С полминуты она ещё не могла сама стоять, шатаясь, словно палуба под ногами всё ещё качалась. Саша, казалось, всё поняла. Что произошло и от чего он её спас. Но не было злости. Не было грусти. Была благодарность. — Спасибо, — растерянно прошептала она, стараясь не смотреть вниз. Кириллу, наверное, дорогого стоило так оттолкнуть её. — Не за что, — сказал он, проходя в спальню, чтобы расстелить ей кровать. — Придёшь ко мне на трезвую голову с таким предложением, и я без лишних вопросов, Саш, — объяснил Кирилл. Он снова дал ей свою футболку, и Саша начала переодеваться. Кирилл старался не смотреть, но выходило плохо. Он упрямо смотрел в тёмный квадрат окна, но стекло работало как предательское зеркало, проецируя всё, от чего он пытался отвернуться. Маленькая грудь, обтянутая простым чёрным лифчиком без лямок. Плоский живот. Узкая спина. Острые лопатки. Небольшой зад и худые бёдра. Всё это отпечаталось на сетчатке Кирилла, и забыть такое будет сложно. Он молча вышел из спальни со своей домашней одеждой, решив не нарушать то, что она ему доверила. И не желая больше дразнить самого себя. Ночь была долгой и тяжёлой, наполненной жаром, который не уходил из тела, и запахом её духов, который не выветривался из комнаты. А утро... утро грозилось быть в сто раз сложнее. Потому что теперь между ними лежало не просто воспоминание о поцелуе. Лежала незавершённость, тяжёлая, горячая и совершенно новая.