Игра на двоих — Two Can Play

В Большом зале царил переполох. Студенты всех факультетов и возрастов столпились перед входом в обеденную зону, скандируя, смеясь и перешептываясь в каком-то безумном, лихорадочном угаре. Рон спустился с движущейся лестницы и направился к источнику шума. Похоже, там разгорелся спор между слизеринцем и гриффиндорцем. Зрелище обычное и не вызывающее у него ни малейшего интереса, пока он не уловил суть — в центре всего этого была девушка. — Как ты мог! — закричала староста школы, наставив палочку на одного из парней со Слизерина. Судя по тому, что её волосы были растрепаны сильнее обычного, она была не просто расстроена, а, вероятно, не спала прошлую ночь. Рону не понадобилось и секунды, чтобы узнать её голос, а главное — тот тон, которым она говорила с парнем. Не думая, он рванул от гриффиндорского стола, где уже успел навалить гору блинов с сиропом, и протиснулся сквозь толпу. Блейз, подняв руки в знак капитуляции, стоял весь взмокший, с видом человека, готовящегося испустить последний вздох. — Я… Прости! — растерянно извинялся он. — Я не хотел… Я вовсе не хотел… — Чего ты не хотел? — потребовала ответа Гермиона, выпрямив руку с палочкой и глядя на старосту с безумным блеском в глазах. — Ты мне изменил! Ты просто двуличный мерзавец! — Умоляю! — выкрикнул Блейз с отчаянием во взгляде. — Ты должна меня выслушать. Это… Это была ошибка, и… Она выпустила в него поток магии, который он быстро отразил щитом. Несколько зевак отшатнулись, когда в Большой зал вошел профессор Хагрид. — Так, так, так! — закричал полувеликан, разнимая спорщиков. — Оба ко мне на отработку. Никаких дуэлей посреди замка. Гермиона в ярости посмотрела на него. — Хагрид, пожал… — Хватит. Тяжело дыша, с широко раскрытыми глазами и дрожащей рукой, сжимающей палочку, Гермиона метнула в Блейза последний уничтожающий взгляд и вылетела из Большого зала. Джинни и Невилл последовали за ней. Вскоре толпа рассосалась, и студенты разошлись по своим факультетским столам, перешептываясь, сплетничая и сочиняя всевозможные слухи. Рон почесал затылок, окинул взглядом зал и заметил Гарри за гриффиндорским столом. — Дружище… — начал он, привлекая внимание Избранного. — Что, черт возьми, это сейчас было? Гарри оторвал взгляд от тарелки с блинами, пожал плечами и пододвинулся, когда лучший друг сел рядом. — Подробностей не знаю, но, кажется, Джинни говорила, что Блейз крутил с какой-то девушкой по имени Мари. Знаешь такую? — Понятия не имею… — протянул рыжий волшебник. — Может, с младшего курса. — Может, — согласился Гарри, отпивая тыквенного сока. — А это важно? Рон скривил губы, размышляя. — Мне одному кажется странным, что Гермиона так взорвалась перед всей школой? — спросил он искренне озадаченно. — Она никогда так не делала. Даже со мной. Гарри кивнул. — Ну, она в последнее время много общается с этими слизеринцами. Наверное, они на неё повлияли. — Думаешь? Он пожал плечами. — Звучит логично, разве нет? Рон задумался, потом кивнул. — Ага, только я не понимаю, зачем Блейзу так с ней поступать, после того как он сказал мне, что не х… — К горлу подкатил ком. — …э, неважно. — Что ты хотел сказать? — Ерунда. Просто сказал не подумав… как обычно. К счастью, Избранный не стал допытываться. Вместо этого они продолжили завтракать, а затем направились в подземелья на утреннее занятие по Зельям. В классе было довольно тихо, так как Слизнорт ещё не пришел. Большинство студентов, за исключением Малфоя, Гарри и Рона, продолжали перешептываться о том, что случилось утром, но их болтовня стихла, как только Гермиона вошла в дверь. Она убрала локон кудрявых волос за ухо, прижимая к груди книги, игнорируя вытаращенные взгляды однокурсников. Уже стало привычным, что её личные дела выставляются на всеобщее обозрение, но за все семь лет, что Рон знал её, она никогда не вела себя так несвойственно. Хотя, поразмыслив, он вспомнил, как на третьем курсе она врезала Малфою по лицу, и как на шестом атаковала его самого стаей канареек после инцидента с Лавандой. Может, она и правда бывает немного… взрывной… если её спровоцировать. Помня об этом, он украдкой поглядывал на неё в течение всего урока. Лишь когда Слизнорт вызвал его ответить про свойства аконита, ему пришлось сосредоточиться на материале. Но даже тогда его взгляд то и дело возвращался к парте Гермионы. Он смотрел, как она чиркает пером по пергаменту, делая записи, и украдкой вытирает уголки глаз, когда думает, что никто не видит. Что она задумала…? В животе заныло. Он взглянул на свой чистый лист пергамента и нацарапал пару слов. Затем пододвинул пергамент на другую сторону парты, чтобы Гарри прочитал: «Что с ней происходит?». Обрадовавшись возможности отвлечься, Гарри взглянул на записку, пожал плечами в ответ и написал: «Дай ей время остыть. С ней всё будет в порядке». Рон шумно выдохнул носом. «Наверное, ты прав». «С чего такая забота? Я думал, вы всё решили и разбежались». «Так и есть», — нацарапал он в ответ. — «И это не забота. Просто любопытство». «Ага. Очень любопытно». Рыжий волшебник злобно зыркнул на лучшего друга, затем скомкал их переписку в тугой шарик и выбросил в корзину. С этого момента они сосредоточились на задании и вместе с остальным классом отправились собирать ингредиенты для Усыпляющего зелья. Рон подбежал к столу первым и взял слизь флоббер-червя, веточки валерианы и стандартный ингредиент. Его рука коснулась последнего одновременно с рукой Гермионы. Резко вдохнув, он взглянул на неё и пробормотал быстрое извинение. — Прости, — выпалил он. — Бери ты. Она на секунду замялась, опустив голову. — Всё в порядке. Я могу подождать. Ты… Ты первый взял. — Э… — Рон почесал затылок, оглянувшись на Гарри, который был занят заданием. — Ладно, хорошо. — Не затягивая, он быстро схватил стандартный ингредиент и кивнул старосте в знак благодарности. В мгновение ока он рванул обратно к своей парте, по пути больно ударившись коленом об угол. — Твою ж… Гарри поднял взгляд. — Ты чего? — Ничего, — бросил он лучшему другу, поворачиваясь спиной к столу с ингредиентами. — Давай просто сварим эту чертову микстуру и свалим отсюда. Позже тем же вечером Около полуночи гостиная опустела, что послужило для старосты сигналом: пора. Она переоделась в повседневную одежду и на цыпочках выскользнула из спальни, то и дело оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что путь свободен. На фоне потрескивал камин, и она заметила Парвати, свернувшуюся калачиком перед ним, поняв, что та разговаривала со своим взрослым парнем с помощью каминной сети. Убедившись, что соседка по спальне спит, староста отодвинулась от камина и направилась к портрету. Как только она миновала портрет и вышла из гостиной Гриффиндора, нервное возбуждение в животе сменилось адреналином, и она быстро зашагала к туннелю в подземельях. Для освещения она использовала свою виноградную палочку, отчего её тень плясала по фактурным стенам. Как ни странно, в подземельях было теплее, чем в гостиной. Быстрым движением она расстегнула пуговицы на кардигане и решила снять его совсем, уменьшив и засунув в задний карман. Она пошла дальше в облегающих синих джинсах, белых, испачканных в грязи конверсах и кремовом топе на тонких бретельках с кружевной отделкой по вырезу. Из-за темноты в подземельях она и не подумала о том, что под тканью виден бюстгальтер; впрочем, ей было бы всё равно. Шагах в двадцати впереди она заметила проблеск света и, следуя за ним, нашла Асторию Гринграсс и Драко Малфоя. Секунд через тридцать темноволосая ведьма обернулась и бросилась к старосте с распростертыми объятиями. — О, боже мой! Не могу поверить, что ты это сделала! — воскликнула она, одновременно пораженная и восхищенная. — Честно, все только и гудят о том, что случилось утром. Я впечатлена! Гермиона улыбнулась, рассмеявшись вместе со слизеринкой, и они уселись, передавая по кругу бутылку огненного виски. — Сама не знаю, что на меня нашло, — объяснила она, скривившись, когда сделала глоток. — Мерлин, крепкая штука! Астория хихикнула, забрала бутылку и хлебнула огромный глоток без малейшего труда. — Привыкнешь, — подмигнула она. — Итак, рассказывай. Как, черт возьми, ты уговорила Блейза помочь? Насколько я помню, он больше не хотел участвовать в наших интригах. — Ну, он у меня в долгу… — Точно, — кивнула слизеринка. — И вы всё ещё вместе? Гермиона вытерла рот, сдерживая желание сделать второй глоток. — Э… Я сказала, что мне нужно время подумать, — пожала она плечами, игнорируя ком в груди. Прошло три дня, а боль и унижение всё никак не утихали. — Я не виню его за то, что он согласился на план Рона. В смысле, я бы и сама, наверное, соблазнилась возможностью разбить кому-то сердце ради гарантированного места в Министерстве после школы. Астория склонила голову в знак согласия. — Или ради мести. — Или ради мести, — кивнула староста, ставя бутылку. — И что теперь? Что дальше? Не говоря ни слова, они обе посмотрели на высокого светловолосого волшебника в слизеринской форме. Из-за жары он снял свитер, и рукава его рубашки были закатаны до локтей. Гермиона отвела взгляд, когда заметила татуировку на его левом предплечье. — Грейнджер — мозг операции, — заявил он, прислонившись к стене, согнув одну ногу и скрестив руки на груди. — Я здесь как консультант. — Ну, у тебя с Уизелом больше всего общего, так как у вас обоих есть некое подобие мужского достоинства, — игриво добавила Астория. — Итак, просвети нас. Что бы вывело тебя из себя? Мы уже заставили его поверить, что его план разбить сердце нашей драгоценной Гермионе сработал, а значит, мяч полностью и совершенно на нашей стороне. Взгляд Малфоя скользнул к Гермионе. — Зависит от того, как далеко ты готова зайти. — Э… — В смысле, соблазнение? — уточнила Астория. — Мне эта идея не нравится. Она не должна даже приближаться к нему, не то что прикасаться. Гермиона сглотнула. — Согласен, — вставил Малфой. — Но если мы хотим, чтобы это сработало, нужно действовать безотказным методом. Чем меньше факторов, тем лучше. К тому же мы уже знаем, что она его привлекает. Соблазнение — самый быстрый и легкий способ. — Он посмотрел на неё. — Ты ведь согласна, Грейнджер? Она сделала глоток, дала жидкости пройти по горлу и лишь потом попыталась ответить. — Думаю, ты его недооцениваешь, если честно… — Она передала бутылку Астории. — Он уже однажды меня переиграл. Если я попытаюсь его соблазнить, он наверняка заподозрит скрытый мотив… — Ты думаешь, он не поддастся? — спросил Малфой. — Хотя бы ради того, чтобы немного поцеловаться? Астория переводила взгляд с одного на другого, приложив горлышко бутылки к губам. — Э… — Сомневаюсь, — пожала плечами Гермиона. — Мы с Роном целовались столько раз, что и не сосчитать. Малфой кивнул. — Справедливо. Тогда план Б. — Какой план… — Вообще-то, — вмешалась староста. — У меня есть своя идея… — Не объясняя, что она делает, она поднялась с каменного пола и достала из заднего кармана кусок пергамента. — Вот. Астория взяла его, взглянула на своего сокурсника, а затем прочитала написанное. — Это список кандидатов в Пушки Педдл, — произнесла она вслух. — Какое отношение это имеет к Уизли? — Пушки — его любимая команда по квиддичу, — улыбнулась Гермиона, делая ещё глоток огненного виски. — Если я заставлю его поверить, что они предлагают ему контракт, а потом выдерну у него ковер из-под ног, он запомнит это на всю жизнь. Гарантирую. — О-о-о, Грейнджер… — Астория втянула воздух сквозь зубы. — Это дьявольски жестоко… — сказала она. — Я полностью за. Гермиона усмехнулась. — Я так и думала. Обе девушки посмотрели на Малфоя. Казалось, он колебался между разными реакциями. Игра мышц на лице выражала удивление, но в глазах читался расчет. Прошла минута, прежде чем он заговорил. — Напомни мне больше никогда не переходить тебе дорогу, Грейнджер. Она улыбнулась. — О, думаю, было бы глупо с твоей стороны пытаться, учитывая, что случилось в прошлый раз… Астория прыснула со смеху в углу. — Драко, милый, мне жаль это говорить… но, кажется, ты официально встретил достойного противника. Малфой злобно зыркнул на ведьму, потом сделал первый глоток из бутылки, и только тут обнаружил, что она пуста. Он фыркнул. — Серьезно? — О, не закатывай истерику. В гостиной ещё есть, — сказала Астория, слегка пошатываясь, вставая. — Я мигом. Остальные двое смотрели, как она идет по туннелю. Как только звук её шагов затих вдали, Гермиона сползла на пол и выдохнула, закрыв на мгновение глаза, чтобы восстановить контроль. — Ты действительно не умеешь пить, — усмехнулся Малфой, глядя на неё. — Жаль. — Ой, иди ты… Он окинул брюнетку понимающим взглядом, затем полез в карман и достал пузырек с прозрачной жидкостью. — Лови, — сказал он, дождавшись, когда она откроет глаза, и бросил пузырек. К её удивлению, она его поймала. — Поможет тебе сосредоточиться, пока алкоголь не выветрится. Гермиона осмотрела пузырек. — А если я не хочу сосредотачиваться? — Конечно, хочешь, — проницательно заметил он. — Если выпьешь половину сейчас, а половину перед сном, утром не будет похмелья. Она посмотрела на него, прищурившись. — Откуда мне знать, что ты говоришь правду? Может, там сыворотка правды или Усыпляющее зелье, или ещё что-то, чем ты захочешь мне отомстить. Малфой беззвучно рассмеялся. — Ты такой параноик. — Теперь это моя вина? — Вовсе нет, — произнес он, сползая по противоположной стене прямо напротив неё. — Шутки в сторону, тебе правда стоит выпить зелье. Оно помогает. — Видя, что она не спешит следовать его совету, он продолжил: — Поверь мне, Грейнджер. Если бы я хотел выведать твои секреты, я бы не стал использовать сыворотку правды. Она слишком долго варится, и я бы предпочел манипулировать тобой сам, а не с помощью пузырька с зельем. А что касается Усыпляющего зелья… ну… думаю, мы оба знаем, что оно выглядит совсем не так, как то, что у тебя в руках. Гермиона посмотрела на волшебника, чувствуя, как мысли начинают путаться, когда она заметила его слегка растрепанную челку. Обычно его волосы были в идеальном порядке, ни одной выбившейся пряди и уж точно никаких волн. Желая отвлечься, она откупорила пузырек и опрокинула его содержимое в рот. Спустя секунду её лицо скривилось самым невероятным образом. — О, боже… это просто отвратительно на вкус! Малфой тихо посмеялся над ней. — Если ты сможешь привыкнуть ко вкусу огненного виски, привыкнешь и к этому. Она помотала головой, кривя губы. Мгновение спустя туман в голове рассеялся, а тяжесть с век немного спала. — О… Кажется, работает. — Отлично. — Без предупреждения он вытянул ноги, нечаянно коснувшись её. Но выражение его лица (смесь безразличия и усталости) показывало, что он этого не заметил. — Теперь я не буду чувствовать себя плохо, задав тебе кое-какой вопрос. У неё пересохло во рту. — Что ты хочешь спросить? Малфой на мгновение откинул голову назад, открывая взору длинную шею, устраиваясь поудобнее, прежде чем снова перевести внимание на ведьму, сидящую напротив. — Я знаю, что Уизел — редкостный козел, но, думаю, выражу общее мнение, если скажу, что его поступки по отношению к тебе немного не в его характере, — высказал предположение слизеринец, пристально глядя на неё. — Ты переспала с кем-то другим один раз, подумаешь. Должна быть какая-то другая причина… и я знаю, что это не мое дело, но любопытство — не порок. — Серый цвет его глаз слегка потемнел, когда он сосредоточился. — Что случилось прошлым летом? Гермиона, слегка ошеломленная тем, что у него хватило наглости спросить, уставилась на пятна на своих кедах и задумалась. У Малфоя не было причин использовать эту информацию против неё, раз они на одной стороне (и часть того, что произошло в библиотеке, заставила её поверить, что он изменился), но она не могла подавить тревогу в животе. Прошло несколько минут, прежде чем она хотя бы открыла рот. — Это… Это началось до моего отъезда в Болгарию, — объяснила она, отгонявшая эти воспоминания большую часть семестра. — Я гостила в Норе у Рональда и его семьи, и хотя мы не были в официальных отношениях… я знала о его чувствах ко мне и в значительной степени отвечала взаимностью. Но в день, когда я получила письмо от Виктора с приглашением навестить его в Софии, я не смогла отмахнуться от этой возможности так же легко, как в прошлые каникулы. Я… наверное, мне было любопытно узнать, каково это — увидеть его снова. Малфой слушал её, читая между строк, как она и ожидала. — Ты хотела поставить точку в отношениях с Крамом, прежде чем сойтись с Уизли. Гермиона кивнула, глядя на него. — Да, именно. Я поехала не с намерением переспать с ним или родить ему детей, но Рон, похоже, думает именно так… — Она глубоко вздохнула. — В общем, ночь перед моим отъездом в Болгарию я говорила с Роном, и… наверное, я как бы дала понять, что между мной и Виктором ничего нет, и что моя преданность принадлежит Рону… — По горлу пробежал холодок неуверенности, отчего голос дрогнул. Она сглотнула, убирая выбившуюся прядь волос за уши, пытаясь выиграть время. — Ну, думаю, основную часть того, что было в Болгарии, ты уже знаешь. — Знаю, — вставил он. — Если не хочешь говорить об этом, не надо. Она встретилась с ним взглядом. — Всё нормально. Я впервые занялась сексом, ничего особенного. Это нормальная, взрослая вещь, и… и я не жалею о том, как и когда это произошло, или даже с кем, но… почему-то я держала это в тайне от Рона, когда вернулась. — Живот слегка сжался. — Наверное, на каком-то уровне… мне было из-за этого неловко, и я… я знала, что Рону будет больно. Так всегда бывает, когда говоришь кому-то, что влюбилась в него впервые, а через пару недель спишь с другим человеком… — Как только слова слетели с губ, она опустила взгляд, избегая пронзительного взгляда Малфоя. — Со стороны, наверное, кажется шокирующим, что Рон так себя ведет, но я понимаю это. Всё же никогда не ожидала, что он зайдет так далеко, но я понимаю, почему он так поступил. К тому же… полагаю, было не самой разумной идеей держать это в секрете месяцами, даже после того, как он попросил меня стать его девушкой, и даже после нашего возвращения в Хогвартс… Хотя он не показал этого ни лицом, ни глазами, было ясно, что Малфой по крайней мере слегка шокирован правдой. — Когда ты сказала ему? Гермиона задумалась не больше чем на секунду. — Чуть больше месяца назад, если я правильно помню. — Она подтянула колени к груди. — Это была ночь после того, как объявили о Зимнем бале. Я была… совершенно и полностью вымотана, понятия не имела, как организовать танцы для кучки подростков. Рональд просидел со мной всю ночь и помогал всё уладить. Ну, в основном он просто сидел рядом, но я всё равно была благодарна. — Легкая улыбка тронула её губы, но исчезла так же быстро, как и появилась. — Одно за другим, и не успела я оглянуться, как мы целовались, а одежда начала исчезать… — Щеки её порозовели от воспоминаний. — В общем. Мы были на грани того, чтобы… сделать это… и тут до меня вдруг дошло, что он всё ещё ничего не знает о Викторе. Оглядываясь назад, наверное, можно было выбрать момент и получше, но я хотела прояснить это, прежде чем мы двинемся дальше. — Полагаю, он отреагировал не очень… — вставил Малфой. Она кивнула. — Верно полагаешь. После этого между ними повисла гнетущая тишина. Как ни странно, Гермиона ожидала, что Малфой скажет или сделает что-то, что даст ей понять: это её вина и она неправа, но он ничего такого не сделал. И всё же молчание было невыносимым. Она понятия не имела, о чем он думает, и даже эта мысль тревожила её. Драко Малфой всегда был как открытая книга. Сейчас же все эти мысли и догадки были заперты за его непробиваемой внешностью. Только когда он нарушил тишину, она смогла расслабиться. — Вопреки моим прошлым поступкам, я не склонен осуждать, — сказал Малфой. — И хоть Уизел и имеет право чувствовать себя преданным, его поступки всё равно остаются поступками подлого, отчаявшегося глупца. Уверен, это кое-что значит, раз это говорю я: король трусости и отчаяния. Гермиона фыркнула со смеху. — Ну, главное, что ты сам это осознаешь… Малфой усмехнулся, рассмеявшись вместе с ней, а затем его взгляд упал на наручные часы. — Черт. Уже почти час ночи. — Серьезно? Астории давно нет… — Она, наверное, вырубилась где-нибудь в коридоре, — нахмурился он, проявляя заботу о своей подруге. — Пойду поищу её, пока Филч или миссис Норрис не нашли её распростертой в кабинете зельеварения. — Ага… — Думаю, нам пора возвращаться. Уже поздно. Гермиона кивнула. — Хорошая идея. — Игнорируя нежелание в груди, она последовала за Малфоем, поднялась с пола, отряхнула джинсы сзади и повернулась к нему. — Эм, увидимся завтра. — Ага. Иди. Я задержусь на секунду, приберу здесь. — Хорошо. — Она потерла уставшее лицо, готовясь к долгому пути обратно в гостиную Гриффиндора. В голове она отметила, что нужно предложить Выручай-комнату для следующей тайной встречи. С этими мыслями староста направилась к открытому концу туннеля, игнорируя ком в животе и, что важнее, то, как этот ком, казалось, сжимался с каждым её шагом.