Игра на двоих — Two Can Play

Драко прокрался обратно в гостиную Слизерина. Там было так же пусто, как и когда он уходил, если не считать силуэта, сидевшего у камина. Не теряя времени, он скользнул от двери к очагу. Там, в одиночестве, с бутылкой огненного виски и стопкой фотографий, сидела, конечно же, Астория. Она вздрогнула, уставившись на него. — Ради Мерлина, Драко. Предупреждать надо, прежде чем подкрадываться к девушке посреди ночи. Он поднял руки в знак капитуляции, а потом опустился на ковёр рядом с ней. Как обычно, она протянула ему бутылку огненного виски, и он сделал глоток. Обычно он бы поинтересовался, почему она пьёт в одиночестве, да ещё и посреди гостиной, но ответ и так лежал на поверхности. Драко взглянул на фотографии, узнавая обоих. Астория со своим бывшим парнем, Теодором Ноттом. Когда он снова посмотрел на неё, то увидел блеск в её глазах. Было очевидно, что она плакала. Обычно он не лез в личные дела друзей, но они с Асторией всегда были близки. Не говоря ни слова, он выразил свою поддержку, заключив её в объятия сбоку. Секунду она сопротивлялась, но как только выдохнула, тут же прильнула головой к его плечу. Она была из тех, кто держит всё в себе (прямо как он). Зная это, он нисколько не удивился, когда она тихо заплакала, уткнувшись ему в рубашку, не издавая ни звука. Если бы он не почувствовал влагу на ткани у плеча, он бы ни за что не догадался. Они просидели так довольно долго, около пятнадцати минут, прежде чем Астория подняла голову с его плеча и потянулась за бутылкой. Драко обычно без колебаний вернул бы её, но в тот вечер что-то подсказывало ему этого не делать. — Тебе это не нужно, — твёрдо сказал Драко, убирая бутылку подальше. — Никогда не было нужно. Астория метнула в него тяжёлый взгляд. — Ты не гриффиндорец. Хватит притворяться. — Она снова потянулась за бутылкой. И снова её попытка провалилась. — Верни, Драко. Я серьёзно. — Я тоже. — Что это? — потребовала она ответа. — Какая-то незапланированная интервенция? Очнись. Ты пьёшь больше меня. Драко внимательно посмотрел на неё. — Если я отдам тебе это, ты будешь пить до рассвета, проснёшься с диким похмельем, пропустишь все занятия, заявишься в Большой зал ближе к ужину, увидишь его с другой девушкой, сделаешь вид, что тебе всё равно, поцелуешь какого-нибудь парня, думая, что он смотрит, будешь чувствовать себя отвратительно из-за того, на что готова пойти, лишь бы привлечь его внимание, запрешься в спальне, чтобы выплакаться, а потом, когда гостиная опустеет, сядешь здесь и начнёшь всё по новой. Астория метнула в него взглядом, полным ярости. — Браво. Ты сам до этого додумался? Или ты настолько жалок, что тебе действительно не плевать? — И то, и другое. Она закрыла глаза. К этому моменту он и так всё понял. Это разъедало её изнутри: разрыв, его последствия, алкоголь. Месяцами она старательно это скрывала, но всё постепенно выползало наружу. — Слушай, — тихо начал Драко. — Я знаю, что чаще всего я полный придурок, и я знаю, что мог бы лучше поддержать тебя, когда всё это случилось, но я... мне не всё равно. Ты же понимаешь, да? Астория опустила взгляд. — Да, я знаю. — Хорошо, — решил он, взглянул на фотографии, затем взял верхнюю и бросил её в огонь. — Дра... Ты что творишь? — потребовала ответа Астория, подавшись вперёд так близко к огню, как только могла, не обжигаясь. — Ты с ума сошёл? В ответ Драко бросил в камин ещё одну, потом ещё одну, а затем, в момент, который они оба запомнят, он протянул ей четвёртое фото и кивком показал следовать его примеру. — Давай. Астория уставилась на него, не меняя выражения лица, пока её взгляд не упал на фотографию в своей руке. Это был самый свежий снимок, сделанный примерно за две недели до того, как Теодор бросил её. Она моргнула, сдерживая новую волну слёз. — Я не могу... — Можешь, — убедительно сказал Драко, придвигаясь ближе. — Я просижу здесь всю ночь, если понадобится. Она перевела взгляд на него. — Зачем ты это делаешь? — Заставляю тебя сжигать воспоминания? Я где-то читал, что в этом есть якобы терапевтический эффект. — Нет, не это... — возразила она. — Я имею в виду, почему ты такой добрый? Драко с минуту смотрел на неё, понимая, что она говорит серьёзно. В целом он осознавал, что у него репутация эгоистичного, самодовольного засранца, и, наверное, заслужил всю ту негативную энергию, что направляли в его сторону, но когда один из самых близких друзей искренне сомневается в твоём благородстве... это было отрезвляюще. Возможно, ему действительно стоило изменить своё отношение.

***

Двадцатью четырьмя часами позже Гермиона пробиралась из гостиной в Запретную секцию библиотеки. Следуя примеру Гарри и Джинни, она договорилась встретиться там с Блейзом, в самом сокровенном месте, чтобы предаться небольшой внеучебной деятельности. Им было несвойственно так тайно встречаться, учитывая, что она была старостой школы, а он — старостой факультета, но Гермиона не привыкла слепо следовать правилам. Только в этот раз она делала это не для всеобщего блага магического мира. В этот раз — для себя. Она выскользнула из спальни девочек и пролезла через портрет, не вызвав никаких подозрений у друзей. Гарри и Джинни были почти уверены, что у неё что-то с Блейзом, но они понятия не имели, что она тайком бегает к нему каждую ночь. Ей хотелось им рассказать, ведь они её друзья, но рассказывать было особо нечего. На тот момент их с Блейзом отношения были чисто физическими. Да, у них было много общего — интерес к учёбе, магловской музыке и всё такое, — но назвать это отношениями было нельзя. Скорее, договорённость. Зрелая, цивилизованная договорённость между двумя совершеннолетними людьми. Более того, она не была уверена, что хочет отношений. Они требуют времени и усилий; времени и усилий, которые можно было бы потратить на повторение материала и планы на будущее. Казалось, они с Блейзом были в этом абсолютно солидарны. Ещё один плюс такой схожести. Гермиона отогнала эти мысли, на цыпочках пробираясь в библиотеку, а затем и в Запретную секцию. — Астория. Пожалуйста, просто выслушай меня... Гермиона замерла, присев за одним из стеллажей. Она услышала приглушённые голоса, за которыми последовали шаги. Очевидно, она была в библиотеке не одна. Там были ещё двое: парень и девушка, судя по голосам. Она подумала было оштрафовать их за нарушение комендантского часа, но тогда влетело бы и ей самой, ведь студентам запрещено находиться в Запретной секции. Не важно, что она староста. Поэтому Гермиона скользнула глубже в тень, пока не убедилась, что её не видно. Однако краем глаза она прекрасно их видела. — Выслушай меня, прошу. Одну минуту. Только и всего, — почти умолял Теодор Нотт, с отчаянием глядя на Асторию. — Я совершил ошибку, когда бросил тебя. Это было необдуманное, глупое решение, и теперь, когда я знаю правду, я просто... я не могу перестать думать о тебе. Астория скрестила руки на груди, недоверчиво качая головой. — Если бы ты пришёл ко мне двадцать четыре часа назад и сказал всё это, я была бы настолько глупа, что поверила бы тебе. Без вопросов. В его глазах появилось отчаяние. Он шагнул к ней, оставляя между ними всего несколько сантиметров. — Что изменилось? Что... случилось? — Ты сделал мне больно, — сказала она прямо. — Ты заставил меня поверить, что наши отношения что-то для тебя значили, а потом взял и решил поверить на слово Паркинсон, а не мне. Паркинсон! Она точит на меня зуб годами; с того самого дня, как узнала, что я поцеловала Драко на той дурацкой вечеринке. Она просто одержима им. Она скажет и сделает всё, чтобы испортить мне репутацию, включая эти слухи обо мне и Маркусе, потому что считает меня соперницей. Ты хоть представляешь, как унизительно осознавать, что ты поверил ей, а не мне? Гермиона слушала, с большим интересом и в то же время сочувствием к слизеринской девушке. Совсем недавно она сама была в похожей ситуации. — Что ж, Паркинсон явно что-то чувствовала, раз вы с Драко теперь пара. Астория закатила глаза. — Это чушь. — Что? Что значит "чушь"? — переспросил Теодор. — Вы же не разлей вода. — Я не испытываю к Драко таких чувств, — объяснила она, немного успокаиваясь. — Он меня не интересует. Уже очень, очень давно. Парень смотрел на неё в замешательстве. Астория глубоко вздохнула, приблизилась к слизеринцу и что-то прошептала ему на ухо. Его реакция была смесью шока и тени понимания. Секунду спустя она отстранилась. — Ты никому не скажешь, хорошо? Я серьёзно. — Не скажу, — пообещал он. — Честное слово. И ещё раз прости. Я знаю, ты уже всё решила, но если бы я мог вернуться назад и всё изменить, я бы сделал это. Я скучаю по тебе. Я... я люблю тебя. Я никогда не переставал тебя люби... — Может, уже заткнёшься и поцелуешь меня? Он замер. — Правда? — Да, пока я не передумала. Не теряя ни минуты, Теодор Нотт подчинился желаниям Астории Гринграсс и обхватил её руками, прижимая к стеллажу и сбивая несколько книг на пол, пока они целовались в порыве полной и безоговорочной страсти. Почувствовав себя неловко, Гермиона на цыпочках выскользнула из Запретной секции. Было ясно, что её лучшие друзья, Гарри и Джинни, были не единственными, кто использовал Запретную секцию как место для поцелуев. Но застать Асторию и Теодора она точно не ожидала. Если подумать, она вообще не знала, что они когда-то встречались. И, как бы её ни потрясла увиденная сцена, больше всего её поразило то, что Астория только что, прямо у неё на глазах, изменила Малфою. Конечно, этот хорёк, наверное, заслуживал того, чтобы его немного опустили с небес на землю, но измена — это неправильно. Гермиона не могла не задаваться вопросом, что делать с этой информацией. Главное, что Астория утверждала, будто не испытывает к Малфою романтического интереса, но при этом целовала его при каждом удобном случае и согласилась на очень публичные отношения с ним. В этом не было никакого смысла. Гермиона ломала голову, но не находила другого объяснения, кроме как "слизеринцы есть слизеринцы". Это не её дело. Она не была в это вмешана. Они не были её друзьями. Но, тихо шагая по коридору, она поняла, что у неё есть связь с их очень близким другом. Кем-то, кто, вероятно, захочет узнать и, возможно, будет знать, что делать с этой информацией. Блейз. — Кстати о… — прошептала она, оглядываясь. Коридор на седьмом этаже был пуст. Блейза нигде не было. Не может быть, чтобы он её продинамил. Он был не из таких. К тому же, ему, кажется, понравилось в прошлый раз, когда они "общались". У него не было причин не прийти. Она нравилась ему. Он не был забывчивым. Если бы он просто не смог прийти, он бы как-то дал ей знать. Как и она, он был умным, надёжным человеком. Гермиона молча пролезла обратно через портрет, смутно подозревая, что сюрпризы на сегодня далеко не закончились.