Игра на двоих — Two Can Play

К концу недели только и разговоров было что о Зимнем бале. Это был первый школьный танцевальный вечер после Святочного бала, и, хотя ученики гудели от возбуждения, правила действовали строжайшие. Ни при каких обстоятельствах не разрешались затяжные поцелуи и/или непристойные прикосновения ни во время бала, ни за его пределами. Также ученикам предписывалось соблюдать дистанцию не менее шести дюймов друг от друга. Даже на танцполе. Это было вполне разумно, по крайней мере, для Гермионы, но остальные ученики, казалось, были возмущены. Особенно Лаванда Браун и Парвати Патил; обе договорились, чтобы их парни, что постарше, пришли на бал на правах гостей. Гермиона находила странным, что кто-то старше восемнадцати захочет посетить танцы, предназначенные для учеников Хогвартса — но это было не её дело. Она тихо одевалась в спальне девочек вместе с Джинни, изо всех сил пытаясь укротить свою буйную гриву волос. В отличие от Святочного бала, Зимний бал был не столько международным мероприятием, сколько поводом для старшекурсников расслабиться и отдохнуть от бесконечной учебной нагрузки — хотя бы на одну ночь. — Боже мой, — протянула Джинни, окидывая её взглядом с головы до ног. — Ставлю пять галлеонов, что Блейз поцелует тебя до конца вечера. Гермиона удивленно открыла рот, застыв где-то между шоком и вырывающимся смехом. — Джинни. Он меня почти не знает. — Чушь. В последнее время ты проводишь с ним больше времени, чем с кем-либо ещё, — поддразнила рыжеволосая. — К тому же, тебе давно пора как следует поцеловаться. — Ты ведь знаешь, что прошло всего несколько недель с тех пор, как твой брат меня бросил? — Мой брат — придурок, — отрезала Джинни, нанося второй слой туши. С этим Гермиона спорить не могла. Вместо этого она заколола свои кудри искусно украшенной заколкой. Пора было спускаться вниз и встречаться с их кавалерами. Джинни, разумеется, пригласил на танцы Гарри. Большинство знало, что эта пара — всерьез и надолго, но это не мешало их поклонникам и поклонницам надеяться. Только на прошлой неделе Майкл Корнер (бывший парень Джинни) предоставил ей список причин, по которым им стоит попробовать снова. Из-за его настойчивости Джинни пришлось прибегнуть к своему коронному летучемышиному сглазу; именно из-за него она и получила отработку на выходных. Гарри, с другой стороны, умудрялся отшивать своих поклонниц без магии, используя то самое обаяние, которое их и привлекало. После войны большинство молодых девушек решило, что это повод преследовать его с удвоенной силой, полагая, что ему необходима разрядка. Но, насколько знала Гермиона, свою разрядку он находил каждую ночь; то в Запретной секции библиотеки, то на опушке Запретного леса. Что и говорить, её друзья были влюблены. Не так давно она и сама тайком убегала со своим парнем и целовалась с ним до потери пульса. Но те дни канули в Лету. Рон едва мог смотреть на неё без Гарри или Джинни рядом, чтобы разрядить обстановку. Никаких шансов, что он когда-нибудь даст их отношениям второй шанс; да она и не стремилась. Просто было обидно осознавать, что они расстались на такой ужасной ноте. Где-то в глубине души ей было интересно, есть ли у него пара на этот вечер. Лаванда была занята, так что этот вариант отпадал. Всегда была Падма, но Гермиона была уверена, что девушка с Когтеврана уже усвоила урок касательно Рональда Уизли и школьных танцев. Как бы то ни было, впереди был вечер веселья, и будь она проклята, если снова потратит ночь, переживая из-за Рона.

***

Драко стоял в стороне, пока Астория пошла поприветствовать своих подруг в другом конце Большого зала. Похоже, организаторы бала решили придерживаться минимализма в оформлении; либо бюджет урезали вчетверо. Ему было всё равно, так как он не планировал здесь задерживаться. Мерлин знает, преподаватели будут следить за ним в этот вечер с особым пристрастием. Астория, конечно, поручилась за него в той истории с нападением, но её усилия не особо успокоили нервы, скручивающие его желудок. Его будущее в школе висело на волоске. Если он не закончит Хогвартс с блестящими результатами, ни один работодатель и близко не захочет рассматривать его кандидатуру. Общественности было известно о его прошлом, и хотя он и его семья были помилованы судом, их невиновность всё ещё была предметом жарких споров. — Потанцуем? — спросила Астория, найдя его у столиков с напитками. Честно говоря, настроения танцевать не было, но выбора не оставалось. Драко предложил ей руку и повёл в центр зала, где на них, а затем и на двери, ведущие в Большой зал, устремился целый рой шепотков и открытых взглядов. На фоне играла незнакомая песня, сбивая нервы в животе чем-то похожим на изумление, когда он проследил за этими взглядами и увидел её. Юный волшебник напрягся, остро ощущая жар, разлившийся по груди.

***

Её наряд не шёл ни в какое сравнение с её образом на Святочном балу, но взгляды в её сторону определённо присутствовали. Она опиралась на руку Блейза и следовала за ним в Большой зал. Явка была приличной. Похоже, большинство однокурсников решили посетить бал, что успокоило нервозность в её груди. Она и остальные члены оргкомитета потратили бесчисленные часы на планирование, чтобы мероприятие прошло гладко. Было приятно осознавать, что их усилия не остались незамеченными. С финансированием, конечно, вечно были проблемы, но Гермиона всегда умела находить выход из бюджетных трудностей. Помогло и то, что Блейз попросил диджея сделать им одолжение, так что ей оставалось разобраться только с украшениями и угощением. — Напитки? — спросил Блейз, ведя её в Большой зал; столы отодвинули, освобождая место для танцпола. Гермиона кивнула, отпуская его руку с улыбкой. Что-то ёкнуло в груди, когда он оглянулся и быстро подмигнул ей. Возьми себя в руки, Грейнджер. Это просто парень. Пришлось повторять это себе снова и снова, пока он не вернулся с парой стаканов в руках, и она надеялась, что тусклый свет скрывает румянец на её щеках. Где-то в другом конце зала она заметила Джинни и Гарри. Рыжеволосая показала ей большой палец — нарочито незаметно, но со значением. Гермиона побледнела и быстро взглянула на Блейза, заметил ли он, но его взгляд был прикован к кулону, висевшему в ямочке между её ключиц. Серебряный кулон в форме сердечка. — Тебе подарил его кто-то особенный? — спросил он, заводя разговор, пока они стояли в стороне, выполняя роль надзирателей. Гермиона кивнула. — На день рождения. — Парень? — О, нет, — вставила она, понимая, что он имел в виду под «кем-то особенным». — Это подарок от моей бабушки. Блейз отреагировал на это с чем-то вроде облегчения. Она не была уверена. Его было трудно прочесть, он всегда был таким спокойным и уравновешенным. Мгновение спустя он отставил их напитки и протянул ей руку. Она взяла её, двигаясь с ним на танцпол. На них смотрели, провожали взглядами с каждым шагом. Она чувствовала это повсюду, но особенно — со спины, с другой стороны зала. Гермиона хотела оглянуться, но пятый курс загородил обзор. — Я должен тебя предупредить, — перебил её мысли Блейз, как бы невзначай. — Боюсь, в моём случае стереотип не работает. Гермиона посмотрела на него в недоумении. — В смысле? Он огляделся по сторонам, потом наклонился и прошептал ей на ухо: — Я ужасно танцую. Она фыркнула от смеха. — О, боже. — Серьёзно, — усмехнулся он. — Спроси хоть Трейси Дэвис. Прошло три года, а она до сих пор не отошла от того, сколько раз я наступил ей на ноги на Святочном балу. Гермиона изо всех сил старалась сдержаться. — Что ж, спасибо за предупреждение, — ответила она, чувствуя, как между ними завязывается лёгкая дружеская связь, положив руки ему на плечи, а он — ей на талию. — Но у тебя отлично получается. — Ты слишком добра, — улыбнулся Блейз. — И не уверен, что говорил тебе это достаточно часто, но сегодня ты выглядишь исключительно хорошо. К счастью, тональный крем, который она нанесла, скрыл настоящий румянец, заливший щёки. Наконец-то она поняла смысл макияжа. — Будем надеяться, что сегодня обойдётся без происшествий, — добавил он, имея в виду учеников, за которыми им было поручено присматривать. Если бы Гермиона не знала правды, она бы подумала, что их «свидание» — это не просто дружеская договорённость на равных, а настоящее свидание. Но она снова не могла понять Блейза. В нём было что-то — возможно, та лёгкость, с которой он адаптировался к любой ситуации, — что выделяло его среди остальных парней в школе. Его уверенность была сексуальной. Хотя и не настолько, как блеск в его глазах, когда он смотрел на неё. Ей приходилось постоянно напоминать себе, что он слизеринец. Но на нём зелёный и серебряный не выглядели ужасающе, как на Малфое или Пэнси. На Блейзе эти цвета только добавляли ему привлекательности. Песен через восемь, когда она была уверена, что макияж вот-вот поплывёт, брюнетка отпросилась в дамскую комнату. Она надеялась — молилась, на самом деле, — что её лучшая подруга Джинни будет там. Было кое-что, в чем она разбиралась лучше, чем в квиддиче и в том, как управляться с домом, полным тестостерона, и это анализ поведения парней. Гермионе нужен был совет — срочно. Она пробиралась сквозь танцпол, остро ощущая взгляды, следившие за ней.

***

— Итак, каков план? Драко перевёл внимание на Асторию. Вечер подходил к концу, а он так и не предпринял никаких действий. Время утекало. Более того, его терпение лопалось. Первоначальный план пошёл прахом, как только он узнал, что один из его лучших друзей пригласил Грейнджер на бал. Трудно было продвигать свою схему, когда она смеялась, танцевала и вообще отлично проводила время с другим парнем. Что и говорить, у Блейза были свои планы на этот вечер, что ставило Драко в довольно щекотливое положение. Астория проследила за его быстрыми взглядами и закатила глаза. — Зелёный тебе идёт не так хорошо, как следовало бы тому, кого распределили в Слизерин. Он бросил на неё понимающий взгляд. — Взаимно. — Мечтай, — фыркнула она. — Кстати, ты мне должен за свидетельские показания. — А я-то думал, ты помогла мне от чистого сердца, — поддразнил он, танцуя с ней где-то в центре, где персонал не мог их видеть. Астория ответила ему таким же насмешливым взглядом, сохраняя своё обычное спокойствие и расслабленность. Если бы в мире и был кто-то с точно таким же характером, как у него — это была она. Может, она и была младше, но определённо знала его. Лучше, чем его родители, по большей части. — Не верь милой помаде, — подмигнула она. — Я всё та же холодная стерва. Драко пропустил последнюю фразу мимо ушей. — Просто дерзкая, в свои худшие дни. Астория улыбнулась. Ровно настолько, чтобы он понял. — Ах да, и если тебе интересно, я понятия не имела, что Блейз пригласил её на бал. Думаю, никто не знал. — А мне-то какое дело? — Драко, — просто сказала она, бросая на него очередной понимающий взгляд. — Не делай вид, будто вид их вместе не засел у тебя в подкорке, как огромная, неконтролируемая заноза. — Не знаю, что ты имеешь в виду, но... — Подумай сам, — перебила Астория, едва заметным движением головы указывая на пару. — Ты правда думаешь, что это случилось бы, если бы не ты? Драко открыл рот, чтобы ответить, но слов не нашлось. — Блейз не обращал на неё ни малейшего внимания до недавнего времени. Примерно до того момента, как ты решил обрушить на неё весь свой арсенал. Более того, наша маленькая гриффиндорка никогда бы и не подумала о парне со Слизерина, если бы не её подсознательная потребность оправдать своё влечение к тебе. — Теперь я точно знаю, что ты сумасшедшая, — рассмеялся он. — Это, возможно, станет для тебя шоком, но я почти уверен, что Грейнджер ко мне не влечёт. Пока что, во всяком случае. Сейчас она едва выносит моё общество. Астория снова закатила глаза. — В том-то и дело, — пояснила его спутница. — Она не выносит твоего общества, потому что её к тебе тянет. Это не значит, что она влюблена в тебя или хочет завести от тебя детей. Если бы меня спросили, я бы сказала, что это скорее подавленный, скрытый зуд, который она просто не может удовлетворить. Не без участия большого, плохого Драко Малфоя. Хотя наш дорогой друг Блейз, похоже, всё равно попытается это сделать. Драко приподнял бровь. — Ты много об этом думала. — Я дотошна, — ответила она. — Плюс, я уловила в ней нотку ревности, когда она застукала нас целующимися на днях. — Правда? Астория кивнула. — Определённо. То есть, ревность была спрятана под толстыми, непробиваемыми слоями отвращения и неодобрения — но она была там, однозначно. Её слова долго звучали в голове, но Драко не мог полностью им довериться. Как бы он ни доверял суждениям Астории, её не было рядом, когда они с Грейнджер повздорили в том туннеле. Староста дала ясно понять, что она его не только не выносит, но и что ей совершенно плевать на то, чтобы отомстить. Это было хуже, чем неприязнь. Это было безразличие. Два часа спустя Большинство учеников разошлись к тому времени, как заиграла последняя песня. Гермиона предположила, что однокурсники отправились продолжать веселье на афтепати или целоваться где-нибудь в замке. Она не стала зацикливаться на этом. Она и остальные члены оргкомитета были слишком заняты уборкой. Это было частью их обещания директрисе МакГонагалл. Они сами занимаются всем — от музыки до уборки, лишь бы она разрешила им провести вечер веселья и танцев. К тому же, использование магии сократило время уборки вдвое. — Кажется, всё в порядке, — заметил Блейз, окинув взглядом зал, который вернулся в исходное состояние. Гермиона кивнула, поднимаясь из-за стола Гриффиндора с туфлями на каблуках в руках. Было уже около часа ночи, когда последние из оргкомитета покинули помещение, оставив её наедине с Блейзом. К счастью, он был отличным собеседником, и благодаря совету, полученному от Джинни ранее в дамской комнате, она уже не так нервничала из-за своего растущего влечения к нему. — Не могу поверить, что уже так поздно, — продолжил он, идя с ней к дверям. — Я совсем не устал. А ты? Она опустила подбородок, пытаясь скрыть улыбку, тронувшую губы. Этот разговор был ей знаком. Как и то, как их плечи соприкасались на ходу. Гермиона вышла за ним из Большого зала, а затем, наперекор последним остаткам здравого смысла, который она сохраняла все свои восемнадцать лет, свернула с ним в неожиданное место. Блейз наблюдал за ней краем глаза. Прежде чем Гермиона действительно осознала, что сейчас произойдёт, всё изменилось, и она стояла напротив него, лицом к лицу, погружённая в темноту тайного туннеля. Того же самого, в котором она была с другим слизеринцем недавно, но всё было иначе: её тело горело — от любопытства, а не от негодования. Что-то подсказывало ей, что Блейз чувствует эту перемену. — Я уже говорил, как красиво ты выглядишь сегодня вечером? — повторил он, почти шепча. — Потому что это так, и просто чудо, что именно мне выпала честь сказать тебе об этом. Сердце её затрепетало. Она взглянула на него, чувствуя, как её маленькое чёрное платье с каждой секундой становится всё более тесным. В туннеле стояла мёртвая тишина. Это вкупе с их близостью заставляло её губу дрожать в предвкушении. Гермиона выдохнула, закрывая глаза, когда Блейз убрал несколько прядей волос ей за ухо. Его прикосновение лишило её последних остатков самообладания. Она почти чувствовала вибрацию в его груди. Её успокаивало осознание, что его сердце бьётся так же быстро. Но ничто — ни густая, пьянящая атмосфера, ни нарастающий жар между ними — не могло подготовить её к следующему мгновению. Он сделал ещё шаг и склонил голову к её голове. Она ощутила сладость его дыхания, понимая, что малейшее движение — и всё случится. Ни один из них не шелохнулся, предпочитая зависнуть в этом промежуточном состоянии, пока напряжение между ними не стало невыносимым. Блейз наклонился ещё ближе, и Гермиона привстала на цыпочки. Через долю секунды его руки нашли её, и их губы соприкоснулись. Это происходило. Это было мучительно медленно и заставляло её сердце бешено колотиться, но это наконец-то происходило. Блейз Забини целовал её, доказывая своими губами, как права была Джинни. Но мысли Гермионы были далеки от её рыжеволосой подруги. На самом деле, она вообще не могла думать. Единственное, на что она была способна — это обвить руками шею старосты и приготовиться к тому, что их тела соприкоснутся в полную силу. Внезапно их короткое свидание приняло резкий, захватывающий дух оборот, словно Гермиона была не единственной, кому нужна была разрядка. Спустя секунду Блейз отстранился, пытаясь отдышаться и, возможно, обрести хоть какую-то ясность. — Прости... — быстро извинился он, смущённый тем, что так быстро и безрассудно потерял голову. Гермиона посмотрела прямо в его глаза, надеясь, что он увидит жажду в её собственных. — Не надо, — сказала она ему. — Мне это было нужно. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать её слова. Он удивлённо приподнял бровь. — Правда? Она кивнула. — Ты даже не представляешь, как. Блейз сглотнул, борясь с естественной реакцией тела. — Что ж, черт возьми, Грейнджер. Стоило только сказать — и я бы сделал это много лет назад. Её губы дрогнули в смехе. — Полагаю, мы всегда можем наверстать упущенное время. — Да? — Да, — подтвердила она. — Может... завтра вечером. Блейз выдохнул, прикрыв глаза. — Мне нравится, как это звучит, — сказал он, наклоняясь за очередным поцелуем, и удивился, когда она отстранилась. — Завтра вечером, — повторила Гермиона, прикладывая палец к его губам. — Ах да... и не опаздывай, Забини. Если есть что-то, что я терпеть не могу, так это опоздания.

***

Где-то по пути он забрёл из мужской спальни Слизерина в своё любимое место во всём замке. В детстве он приходил сюда с друзьями строить планы по захвату вселенной, но в последние годы использовал этот тёмный туннель, чтобы расслабиться и откупорить бутылку огневиски, оставаясь незамеченным. Этой ночью, однако, его нетрезвые чувства едва не выдали его с головой. Драко вскочил на ноги и метнулся за угол, прижимаясь спиной к холодной стене и прижимая к груди бутылку огневиски. Он закрыл глаза, пытаясь заглушить голоса и чувственные звуки, которые раздались следом. — Завтра вечером, — сказала девушка парню. Завтра вечером.