Отец?

Линч тяжело дышит, с каждым вздохом острее разрезает тишину, затем внезапно бьет в руль. Сбоку, вжавшись в кресло, словно притаившись, сидел Джон. Он жмурился от последующий глухих ударов в порыве ярости Линча, но ничего не предпринимал от греха подальше. Раньше было так заведено, что Джон пыхтел и кипел по любому проишествию, однако с возрастом мужчины неосознанно поменялись местами. Видно, отцовские нервные клетки со временем значительно сократились, особенно с последними событиями в их жизни. А у Джона напротив, похоже мозги встали на место, чего не скажешь о напарнике. –Блядство, блядство, дерьмо!- процедил громко и гневно брюнет, в последний раз ударив руль кулаком и сгорбившись над ним. Вне машины глухо раздавались его вопли, вспугнувшие всю возможную живность поблизости. Рука садняще болела, но журналист срать хотел на боль, на этот руль, но, к сожалению, не на произошедшее двумя минутами ранее. Вдоль напряжённых лопаток боязливо проходит тёплая рука в утешительном жесте. –Ладно тебе, Линч, ну и хрен с этой камерой, главное, мы живы, правда? Я куплю тебе новую, забей,- осмелился в привычной манере заговорить писатель. На него тут же недобро зыркнули исподлобья, а темная фигура старшего вернулась в вертикальное положение. –Джон, ты издеваешься?! Все что я снимал за эти 5 часов кануло в лету, ты это понимаешь?!- он всплеснул руками, ненароком сбив ладонь приятеля, которой прежде его успокаивали.–Это могло помочь, могло...- Джон мог бы ответить что-то такое же грубое, язвительное, мог спровоцировать ссору, но, как оказалось, с возрастом пылкость имеет свойство ослабевать. Особенно в отношении Линча. Джон давно понял, что этот неуравновешенный придурок с впалыми синяками под чудными зелёными глазами–весь смысл его короткой жизни. В ответ на поток истеричных высказываний кудрявый только моргал и молча слушал, не возникая. Вопреки сопротивлениям смог перехватит бледную покалеченную ладонь. После пары минут негодующих возгласов Егор заметно стих, видимо, выпустив весь пар. Заметил наконец, что шатен выцеловывает красные ссадинки на его костяшках. Тушуется, надувшись отворачивается к окну и поджимает губы. –Всё сказал?- отважился дерзить кудрявый, но по-доброму, совсем ласково. В ответ Линч фыркает, но и он уже не злится, разве что немножко. Они сидели молча, наблюдая краем глаза, как в темноте снежинки таят на лобовом стекле разогретого авто. Джон поглаживал пальцы старшего, а тот в ответ изредка сжимал их в знак некого примирения. Хотелось бы, чтоб вот так навсегда. –Ли-и-инч,- тихо зовёт писатель, словно робея рушить их идиллию, но журналист лениво отзывается, вовсе беззлобно хмыкнув. Наконец отлипает от окна, в котором будто искал ответ на вопрос "Почему так не повезло?"–Я хотел, конечно, при других обстоятельствах, но-о-о...- Он нервно посмеивается, затем прочищая горло, будто набираясь смелости. Заинтересованно Егор хлопает ресницами, пока напарник копошится в сумке. –Глаза закрой,- приказывает писатель, а брюнет непонимающе повинуется. –не подсматривай...- Линч усмехается. Все это так романтично, по-подростковому, чтоли. Ощущает, как безымянный палец обхватывает что-то немного прохладное, мгновенно раскрывает глаза. Смотрит то на взволнованного Джона, то на кольцо, даже включает плафон в салоне, чтобы убедиться. В самом деле...золотое кольцо, не пластиковое, не игрушечное. Мимолетно замечает такое же на руке писателя, хотя видимо тот на это и рассчитывал. От чего-то Егор негромко расхохотался, это было так глупо и мило, что он даже не до конца поверил. –Это...это предложение?- почти успокоившись задаёт вопрос брюнет. Шатен хмурится, будто с обидой, что его снова не восприняли всерьёз, но подает голос: –Вообще-то, да,- с этой секунды все поменялось. Линч смотрел неравнодушно, очень проникновенно и с любовью, осознавая, что на самом деле ему очень даже повезло. Повезло однажды встретить напарника и выходит даже... Мужа?