Отец?

В свёрточке совсем неосознанный крохотный комочек жизни казался чем-то неземным. И нет, не вызывал умиления, только страх и замешательство. Уже 20 минут Егор сидит поодаль в непонимании , переодически подбегая к новорождённому, чтобы убедиться, что тот настоящий. Что все это по-настоящему, что это не розыгрыш и не обман. Студент не имел ничего общего с детьми, сам был младшим ребенком в небольшой семье, да и никогда не приходилось бывать рядом с детьми младше сверстников. Но ведь всё не может быть вот так, правда? Обязательно придется оформлять документы, одного свидетельства о рождении и "Егорович" в графе "отчество " не достаточно, чтобы по-настоящему являться опекуном? Ах да, на телефон приходят сообщения с ее номера. Просто Линч все это время боялся открыть чат. Открыл и пожалел, ему назначен суд, в котором решается не только судьба младенца, но и его. Егор бы мог судиться, мог бы отказаться от отцовства, но не готов был смириться с мыслью, что если это произойдёт, то где-то обозначится сиротой мальчик с двумя живыми родителями. Пройдя через весь этот бюрократический ад, Линч уже спокойно мог смотреть в лицо Лукаса и даже с недоверием искать сходство с собой. Имя давал не он, но ему оно почему-то очень нравилось. Ласково сначала про себя звал так малыша, потом вслух, потом "научился" сюсюкаться с сыном. Всё еще было как-то тревожно от мыслей о будущем, об учёбе. Самое страшное, что прошло уже три дня с тех пор как Линч числился родителем официально, но он так и не сообщил родителям, даже сестре. Было тяжело, конечно, журналист прилагал все усилия, закупал детские товары на деньги, выделенные в начале месяца родителями, а на последнюю стипендию питался. Когда брюнет наконец осознал своё положение и то, что не справится один, он нервно набрал сестру. Когда загадочно и отстранённо просил приехать, твердил, что дело серьёзное. Когда Лили, немного встревоженная вызовом брата, приехала, а ей открыли дверь не один, а двое, тогда мир разделился на до и после. Все это время Линч держался, сохранял мужество, но стоило только увидеть старшую сестру, как глаза оказались на мокром месте, а ноги подкашивались от груза ответственности. Лили долго пребывала в состоянии шока. В голове совсем не укладывалось, как мог её брат стать отцом? А уж тем более скрыть от родных, испугавшись? Она отчитывала младшего, покачивая в руках племянника. Смягчилась девушка только когда младший совсем уж трясся, нервничая. Поставив себя на его место, сообразила, что тому очень уж несладко и жизнь его уже наказала. Осмотрев захламлённую квартиру, велела брату убраться, пока сама уложит младенца спать. Обзвонила родственников, чтобы сыскать коляску или люльку, заодно детские вещи, а у тех ненароком сложилось впечатление, что Лили стала матерью. Вопрос дошёл до родителей и те удивительно смиренно приняли обстоятельства, даже в какой-то мере безразлично. Навестили сына и внука разок, почесали затылки и посоветовали Егору найти работу. Сидеть с внуком отказались: староваты уже, да и сестра вон без дела сидит. Примерно этого Линч и ожидал от родителей, а мысленно поклялся стать лучшим отцом для своего ребенка. Пособия на ребёнка значительно облегчили жизнь, но на работу все равно пришлось выйти. Пропусков на учёбе стало больше, нервных клеток– меньше. Но с каждым днём на фоне суматохи Лукас уже не был для Линча проблемой, был лучшим, самым любимым и самым нужным на всём сером свете. Брюнет не мог представить свои будни без сына, а когда приходилось оставлять его на сестру, даже скучал. Сидя на работе, в интернет магазинах искал игрушки, бутылочки, соски. Жалко как-то было, что не у кого спросить мнения, ведь сыночек ещё совсем мал чтобы выразить свой восторг. В общем и целом, учебу пришлось бросить окончательно, Линч вернулся к делам, коими занимался до появления Лукаса в его жизни. Сестра пускай и возражала, но не сильно. Кажется начала привыкать, Лукас не сильно её тяготил. Сын будто чувствовал, как папе тяжело, и вёл себя замечательно, был удобным и тихим.