Отец?

Джон метался из угла в угол, неустанно ругался матом и швырялся подушками в пол, хватая себя за кудри. Егор перестал вслушиваться в смысл его слов еще две минуты назад, ведь успокоить было невозможно, к тому же бесполезно. Сам Линч, пускай и старался сохранять спокойствие, осознал, что такой родительской тревоги и переживаний вцелом не испытывал уже давно. Время от времени поглядывал в приоткрытую дверь детской позади, шикал на Джона, чтоб возмущался потише. Лэмбтон действительно пришел всего лишь поговорить. Так любезно, будто его и раньше приглашали домой, а он— друг семьи, раз так запросто заявился в дом. Линч понимал, что это провокация, что у него не было умысла навредить Лукасу, нет, ни в коем случае. Он намеренно сделал это, чтобы припугнуть, чтобы пристыдить, показать свое превосходство. Назло его белые руки, обрамлённые кучей шрамов, держали сына, гладили детские кудри. Даже показалось, что коснулся губами лба, конечно, дабы подразнить и вывести из себя, не так ли? Линча одолела ярость и внутри всё бушевало. Он понимал, что навряд ли это повторится, понимал, что больше сын не останется один ни на час. Но каковы были реальные мотивы злодея? Держать в ежовых рукавицах? Ведь сам разговор, по поводу которого явился беловласый, казался бессодержательным и недостаточно серьёзным. –Меня бесит, что ты..!- Джон подошел и ткнул пальцем брюнету в грудь, от чего брови старшего устремились ввысь в непонимающей гримасе. Он совсем не слушал последние возгласы и было невдомёк , в чем же провинился. –Ты ничего не сделал, Линч, почему?! Почему ты встал как вкопанный, какого, мать его, хрена?!- писатель двинулся вперед, грубовато толкнув в плечо напарника. Линч опешил и поднял руки в примирительном жесте. –Ч-чего? А что, что я должен был сделать, Джон?- скорее растерянно, чем сердито воскликнул Линч. –Врезать этому придурку, что ещё?!-очкарик будто сдерживал порывы ударить, раздув ноздри.–ты не дал мне вмешаться, ты не дал мне и слова вставить, кем ты себя возомнил?! Или я ничего не значу во всей этой драме, да? Я понял, понял! Я ведь не его папаша, я так, дядька с улицы!..- наигранно и обиженно с яростью гласил Джон, недобро усмехнувшись и оскалившись куда-то в пол. Медленно брови брюнета сползли обратно в переносице, а кулаки сжались. –Ты головой думаешь? У него на руках был Лукас, откуда знать, что б он выкинул, будь я таким же несдержанным, как ты? –Несдержанным, значит?! –То и значит! –Да знаешь что, Линч... Когда ситуация накалялась, а парни были готовы разорвать друг другу глотки из детской послышался не самый громкий, но весьма уловимый плач. Не сказав ни слова, мигом родители подорвались с места и уже в комнате, освещённой тусклым ночником, обнаружили прямосидящего детсадовца. Окружили с двух сторон, принялись выяснять что да как. Хныкая и растирая сопли и слезы Лукас прерывисто говорил, как страшно стало. Крёстный и папа никогда так еще не ругались, особенно при маленьком мальчике. Сегодня оба почувствовали укор совести, пообещали, что больше так не будут. И переглянулись отстранённо, будто пообещали друг другу. До глубокой ночи лежали подле сына, перешёптывались и извинялись, обсуждали сегодняшнее дело. Поделились новостями о новых болячках, но потом Егор зевнул. Это было жестом, что пора последовать примеру сопящего шестилетки под боком.