Гардаросс: люди одной кнопки

Настойчивый стук в дверь разбудил Тому. Она машинально дёрнула рукой и столкнула кружку со старой тумбы. Та, в свою очередь, с лязгом упала. Оставшееся на дне красное содержимое тонкой струйкой потекло на плитку. Тома открыла глаза. Её взгляд уперся в темноту, внутри которой еле различался потолок с люстрой. Тишина. Приснилось, что ли? Стук повторился. — Да иду я, — раздраженно сказала Тома и откинула одеяло. Какого вообще черта? Надев первую попавшуюся под руку бесформенную футболку, Тома отодвинула засов на двери. Перед её сонным взором предстало разъяренное лицо Власова — одного из заместителей босса. Рыжеволосый. Худосочный и длинный. C сероватым оттенком лица он производил впечатление дохляка, который и пушку поднять не сможет. Только немногие знали, что он был мастером по рукопашному бою и мог свалить лицом на землю любого мускулистого мужика. А то и двоих. Это он обучал Тому азам драк. И если раньше злость вырывалась со всеразрушающим хаосом, то Власов огранил её, как драгоценный камень: придал ей силы, чёткости и уверенности. Благодаря чему Тома научилась выживать в криминальном мире. Нос Власова походил на клюв хищной птицы, поэтому за ним закрепилась кличка Птаха. Птаха был негодяем. Однако к «своим» относился по законам стаи и даже со своего рода заботой. Хоть Власов и не упускал возможности поругать Тому за косяки, это всегда сопровождалось какой-то всепрощающей снисходительностью. Словно брат нравоучал младшую сестрёнку. Непутевую сестрёнку. Которой ещё очень многому предстоит научиться в этой жизни. Костлявыми пальцами Птаха взял Тому за плечи и резко протолкнул в глубь темной комнаты. — Ну и что ты, малая, натворила?! — грубо спросил он. Остатки сна тут же рассеялись. — Что случилось? Перед взглядом Томы пролетела вся рабочая неделя: вроде бы обошлось без происшествий. Ну, если не считать подставы от барыги три дня назад, но вряд ли из-за этого была бы такая паника. — Ты хоть в курсе, что теперь тебя ищет мафия? — брызжал слюной Власов. — Даже босс решил не связываться с ними и убрать тебя из «Мула». Реальность поплыла. Мафия?.. Убрать из «Мула»?.. Это что, дурной сон, ну очень похожий на явь? — Чего? — изумленно прошептала Тома. — Собирать манатки тебе надо. Вот чего! — Птаха высунул небольшой мешочек из-за пазухи и кинул на захламленный стол. — От босса прощальный подгон. Тома в отчаянии схватила Птаху за рукав черной куртки. — Объясни, что случилось? — Дурная у тебя голова. Вот, что случилось! — покачал головой Власов, — Не помнишь, как вчера отметелила мужика?.. Ну так он шнырь вышестоящих. И он просрал товар. Очень ценный, как выразились сверху. Какой — не сообщалось. Мужик, конечно, лох — кто ходит по барам с ценняком? — но их это не волнует. Они думают на тебя… Это ты его обула? — Больно надо мне по его карманам шарить, — фыркнула Тома. Птаха убрал упавшую прядь со лба и продолжил: — Да, Майкл тоже так сказал. Тот блудень был на кочерге. Наш бар был точно не первым в его списке. В общем, босс сказал тем, что ты этой ночью деру дала, а всем нашим велел про тебя молчать. Чтоб вообще никому ни слова. Тебя больше не существует. Боссу скажи спасибо! Ходы прикрыты, тебе только осталось сквозануть и зашкериться, чтоб не прибили, усекла? — Как долго? — Не знаю, — в голосе Власов прозвучало сочувствие, — но тебе надо свалить как можно быстрей. Мафы поди уже ищеек пустили. Тома не могла поверить своим ушам. Вчера она ложилась спать с уверенностью в завтрашнем дне, а, проснувшись, оказалась на краю бездны, в которую надо сигануть, чтоб не сдохнуть. Снова приходится убегать из дома в неизвестность. Это пугало. Хотя мысль оказаться в лапах каких-то ублюдков ей нравилась и того меньше. Перед выходом Власов похлопал Тому по плечу и многозначительно кивнул на оставленный им сверток от босса. Как только он ушел, Тома взяла кулек и села на матрац. — Браслет гражданина и горсть миленита… Чёрных денег на год точно хватит, а браслет гражданина поможет скрыть личность. Неплохой подгон, но черт подери… Тома откинулась назад и ударилась макушкой о стену. Почему вчера она просто не ушла наверх? Второй раз. Зачем снова позволила ярости завладеть разумом? Третий стук головой о стену был сильней предыдущих. Почему ей не хватает сил контролировать агрессию? Тома сжала зубы. В носу защипало. Хотелось плакать от обиды и злости… на себя. Однако времени на самобичевание особо не было. Как сказал Птаха — медлить нельзя. Собрав карэ в неуклюжий хвостик, Тома вскочила с лежанки и включила свет. Окинув взглядом комнату, она схватила рюкзак, выпотрошила его на пол и стала собирать в него только то, что нужно: одни штаны, двое трусов, пара маек, нож и… Тома замерла, уставившись на карточку, лежащую на столе. — А не это ли они ищут? Она взяла её в руки. Покрутила. Погнула. Попыталась вспомнить, может где всплывало что-то подобное. Нет… В вещице не было ничего особенного. — Из-за такой хрени суету поднимать не будут, — сказала Тома, но по странному наитию сунула пластик в передний карман рюкзака. Сборы закончились через десять минут. Хлопнув дверью, она даже не посмотрела на комнату в последний раз. Не до сентиментальностей. Тома быстро спустилась на первый этаж и увидела там Майкла, Вури и Гару — уставших, с взлохмаченными волосами — у кого они были — одетыми кое-как на скорую руку и вставших по линеечке у барной стойки. — Привет… Майкл заговорил первым. — Ты сильно не волнуйся, — сказал он и похлопал Тому по плечу, — покути годика полтора-два в Татторине, а потом приходи обратно. Уж уляжется все. — Годика полтора-два? Ну что-то ты совсем пессимист. — Я — реалист. Как бы грустно это не звучало. Сердце Томы ёкнуло. — Ты только это, береги себя, — сказал Вури. — И постарайся снова никуда не вляпаться, — ухмыляясь закончил Гару. Тома улыбнулась. Да, единственное, что поможет возвращению в «Войлочный Мул», — тишина вокруг её персоны. Вдруг Тома поймала себя на приятной мысли, что, в принципе, уходить не так-то и страшно, когда знаешь, что можешь вернуться. И не важно, сколько это займет — месяц, год или два, конечный пункт всё равно определен. По крайней мере, она на это надеялась. — Покучу, поберегу себя, никуда не вляпаюсь и увижу вас всех снова. Обещаю! — Тома постаралась изобразить воодушевление, однако нотки печали в её голосе выдавали истинный настрой. Закинув на плечо кожаный рюкзак, Тома в вышла на улицу. Центори-Форт встретил безлюдной тишиной. Ещё было слишком рано для рабочего класса и слишком поздно для гуляк. Первые только проснулись — это было видно по зажигающемуся то тут то там свету в окнах серых домов. Вторые поди давно храпели в теплых кроватях. Или сточных канавах. Кому как повезёт… Тома сделала глубокий вдох. Легкие заполнились морозным воздухом. Она до сих пор стояла на пороге «Мула», не решаясь шагнуть за его пределы. Куда идти? Где же ей провести годовой отпуск, не снискав никаких проблем. Неужели Татторин?

***

Тома шла с батоном под мышкой. Гостиница, в которой нашлась дешевая комната, находилась на окраине города в тёмном, грязном переулке. Вокруг смердило. Даже порывы ледяного ветра не могли проветрить эту местность от стойкого запаха мочи, тухлятины и тошнотворно-приторной мертвечины. Сувараки копошились в помоях. Однако разбежались при виде пары огромных крыс, высунувших носы из жилища для поиска чего-нибудь съестного. В основном, их добычей были эти же самые сувараки. Те хрустели и впечатывались в снег под ботинками Томы, но всё равно неслись подальше от помойки, где их застали врасплох голодные животные. Тома обернулась. Вроде чисто. Её план был таков: залечь на дно на неделю-две, а затем уже отправиться в долгую дорогу до Татторина. Но два дня назад она почуяла «хвост». Один и тот же мужчина всегда оказывался там, где была и Тома: будь-то прачечная на цокольном этаже, пивнушка на соседней улице или магазин в квартале отсюда. Конечно, может, это взыграла паранойя. Что не мудрено после последних событий… Только не помешало бы проверить, обоснованы ли подозрения, или же это плод фантазии. Сделать она это решила сегодня вечером. — Тут есть бары в округе? — первым делом спросила Тома, зайдя в тесный холл гостиницы. — Есть тут рядом «У старика Джо», — лениво ответила женщина лет пятидесяти, сидящая за стойкой регистрации. — Кроме этого. — Минутах в тридцати от сюда есть «Подпольная собака». Взяв адрес, Тома прошла на третий этаж. Состряпав на скорую руку бутерброды на общей кухне и в сомнительной чистоты стакан налив чай, она села за покрытый засаленной скатертью стол. Который день в голове мусолилась мысль о мафии, пьянице и найденной карточке. Который день появлялись всё новые вопросы… Что за «вышестоящие»? Почему они скрывают, что утеряно? По веской причине или по прихоти? Может ли быть весь сыр-бор из-за белого пластика? Что значит «Ин-Р 002»? И ни на один из них не было ответа. Тома помассировала виски. Да и искать эти самые ответы сейчас не представлялось возможным. Зачем тогда забивать голову? Помыв за собой посуду, Тома посмотрела на браслет — семь вечера. Что ж… Самое время выпить. Забрав из комнаты любимый нож и рюкзак с вещами, она двинулась искать место под названием «Подпольная собака».

***

Тома шла по улице. Разноцветные неоновые вывески на серых зданиях горели со всех сторон: парикмахерская «Шико», массажный салон «СПАльня», булочная «Счастье в пышках» — все старались заманить клиентов и заработать кредиты. Большие экраны на стеллах крутили важные политические объявления и агитационные ролики, поддерживающие рабочий настрой населения. Население, в свою очередь, не особо обращало на это внимание. Они лавировали между друг другом. Спешили. Кто-то на работу, кто-то с работы. Пали-пали! Домой! По-магазинам! На гулянку! И среди такой суматошной толпы Тома всё не могла разглядеть, есть ли за ней слежка. Бар встретил её густым сигаретным смогом и смехом большой компании гостей. Наверное, корпоратив. Протиснувшись между вовсю веселящимися мужиками, Тома подошла к стойке. — Какое пиво есть? Поглаживая пышные седые усы, пожилой бармен смерил Тому недоверчивым взглядом. Что было неудивительно — новеньких в таких заведениях не жалуют. — Ну Бурдог есть. Хорен, — громко сказал он, — из темного — Гостинец Бабки. — Давайте Бабку. — Деньги вперед. Тома положила на стол маленький камушек зелено-фиолетового цвета — аванит, сдача с одного миленита, которым она расплатилась за комнату. — Тут тебе на шесть кружек хватит, — старик легким движением руки убрал драгоценность за пазуху, — и любую закуску. Чаевые тоже включены. — Щедрые же у тебя чаевые, — ухмыльнулась Тома. Спустя минуту на столе появилась кружка с пивом насыщенно-черного цвета, а через пятнадцать минут — огромное блюдо куриных крылышек барбекю со специями и розовым соусом в соуснике. Выглядело очень аппетитно. От бутербродов в желудке не осталось и следа. Так что, сглотнув скопившуюся слюну, Тома накинулась на еду. Причмокивая от удовольствия, она сдирала зубами сочное мясо с костей, хрустела пряной корочкой и запивала слегка горьким пенным. Умяв половину тарелки и осушив кружку, Тома удовлетворенно откинулась на спинку сиденья. Бармен не заставил себя ждать и обновил напиток. — Понравилась курочка? — спросил он. — Я в жизни не пробовала такой вкуснотищи, — призналась Тома. Старик усмехнулся. — Рецепт моей жены. — Передайте ей мои комплименты. Сунув зубочистку в рот, Тома осмотрелась. Помещение было побольше, чем у «Мула». На покрашенных темно-бордовым цветом стенах красовалось множество набросков с собаками. Так же висела доска для дартс. Популярность «Подпольной собаки» показывало отсутствие свободных столиков и наличие веселящихся гостей, которые перекрикивались между собой из разных концов бара. Чувствовалось, что здесь особая, домашняя атмосфера. Все свои. Кроме… Её взгляд зацепился за знакомую фигуру. Высокий, белобрысый — тот самый мужчина, который встречался на её пути уж слишком много раз за последние пару дней. Он стоял поодаль, подперев собой деревянную балку, и попивал пиво. Черт подери! Сомнения в паранойе рассеялись. Точно хвост… Нет, на засланца босса он не похож, а, значит, либо охотник за головами, либо мафиозная шестерка. В обоих вариантах от него необходимо избавиться… У неё осталось четыре «Гостинца Бабки» и добрая горсть крылышек, что давало ей время подумать, как обставить всё без поножовщины. Драться не хотелось. Выпив до дна, Тома захотела сделать перерыв, чтобы освежить мозги и заодно поразвлечься. — Эй, оболтусы, ну и кто обыграет меня в дартс? — крикнула она, держа над головой аванит. Зал загудел, но никто не проявлял желания. — Что, вам нечего предложить девушке? Или же тут одни неуверенные в себе маменькины сынки? — ухмыльнулась Тома. — Кредиты переводом, — ответил пацан. — Кредитами не беру. Народ заулюлюкал. Чтобы переслать кредиты с аккаунта на аккаунт нужен браслет гражданина, а Тома была не глупа, чтобы разбрасывать свои новые данные направо и налево. Тем более в Центори-Форт. — Давай со мной, — послышался голос из толпы. Спустя мгновение к ней вышел рослый мужчина с взлохмаченными угольными волосами, бородой и безумным взглядом, жаждущим адреналина. Он протянул руку. На открытой ладони лежал драгоценный камень. — Ну что, начнем? Тома взяла дротики. Все гости затихли и с любопытством окружили место состязания. Мужчина с ехидной улыбкой жестом уступил право первого хода. Тома прицелилась… Она давно не играла в эту игру, но рука всё помнила. Первый бросок пришелся на двойную двадцатку, второй — на тройную пятерку. Третий — тройную двадцатку. Итого сто пятнадцать. — Неплохо, неплохо, — сказал оппонент, вальяжно развалились на табуретке, — как тебя звать, девча? — Лана, — ответила Тома. — Продолжай в том же духе, Лана, и, может, дотянешь до моего уровня. Тома фыркнула. Мужчина неспеша отхлебнул большой глоток пива, снял кожаную куртку и размял шею. Затем прошел к белой линии на полу. — Бхалука, покажи-ка ей мастер-класс! — донеслось откуда-то. Он усмехнулся и подмигнул. Три броска принесли ему сто двадцать пять очков. — Твою ж мать, — протянула Тома, — а ты неплох. — В последний раз просто рука дернулась, — сказал Бхалука. Следующий раунд Тома закинула на сто шестьдесят, а соперник — на сто пятьдесят пять. Так, до самого конца игры, они шли нос к носу. Попеременная разница в несколько очков каждому добавляла пылу — оба дорожили самолюбием и не хотели проиграть. Деньги уже были на последнем месте. Народ стоял на ушах, увлеченно наблюдая за столь напряженным соревнованием. Даже появились мелкие ставки в виде выпивки. Однако, как бы Тома не веселилась и не была занята дартсом, она не упускала из виду белобрысого, который перешел к барной стойке и разговаривал с хозяином заведения. — Ну что, дорогая, последние броски? — Бхалука ехидно ухмыльнулся. Он опережал всего на пять очков. Ну уж нет! Такому самовлюбленному типу не помешает встряска в виде публичного поражения от девчонки. Тома сконцентрировалась. Легким движением руки, один дротик за другим, все прилетели в красный центр. Плюс сто пятьдесят очков. Бхалука нахмурился. Под гудение зала, ни проронив ни слова, он занял позицию и прицелился. Пятьдесят очков. Ещё пятьдесят очков. Внезапно он посмотрел на Тому лукавым взглядом. Не оборачиваясь к доске, Бхалука сделал третий бросок — тройная пятнадцать. — Ничья! — загалдел зал. — Вот те на! Пока народ спорил, кто, кому и сколько должен пива за такой исход, Тома подошла к сопернику. — Я не люблю, когда мне поддаются. — А я и не поддавался, — Бхалука показал ей правую руку, — в последнее время судороги одолели. И действительно, Тома увидела легкое подергивание пальцев. — Так это еще хуже… Ты ж почти калека. Это была нечестная игра. Мужчина загоготал. — Если будешь играть по-честному, всегда проиграешь тому, кто умней. Тома усмехнулась. Соревнование доставило ей удовольствие, да и Бхалука уже не казался такой заносчивой задницей. По крайней мере, он достойно принял промах. Это располагало. — Ну, бывай, девча, — он улыбнулся и, бросив два пальца от виска, ушел в глубь зала. Подойдя к стойке, Тома жестом заказала третий «Гостинец Бабки». Белобрысый сидел на другом конце, жевал снеки и, казалось бы, совсем не обращал на неё внимания. — Конспиратор хренов, — прошептала Тома и залпом отхлебнула большой глоток. План по сбросу хвоста ещё не пришел на ум. Хотя, все нужные вещи в рюкзаке, а, значит, в гостиницу возвращаться не обязательно. Уже легче. Хлебнув глоток, Тома подумала, что если этот черт тут один, то с ним можно справиться и без какого-либо плана. Да и на вид он дохлик. Можно расслабиться. Кто-то забренчал на гитаре. Внезапно вспомнился «Войлочный мул». На Тому накатила невыносимая ностальгия по дням, когда она возвращалась с работы домой. Там её встречали знакомые лица, любимый вкус пива и привычная постель со всеми изученными пролежнями на матрасе. Даже вечно подтекающий туалет уже не казался такой проблемой, наоборот — милой сердцу деталью квартирки, в которую хотелось примчаться со всех ног. Вдруг незаметно подкралась обида. На босса, который выкинул её из дома. На приставучего пьянчугу, которому хватило дурости с ценным товаром шастать по барам. На случай, который привел его в «Мул». Да и вообще — на судьбу. Тома не понимала, это она притягивает неприятности, или сама и есть ходячая неприятность? Ещё с детства этот вопрос стоял довольно остро. Особенно после того, как в девятилетнем возрасте привела в дом двух Топоров. Те сначала напились вместе с её матерью, затем выпотрошили собутыльницу на том же самом столе, где пять минут назад было пиршество. Тома всё видела через дверную щель. Оцепенение спало быстро. Так что она успела сбежать из квартиры, прежде чем Топоры спохватились о второй добыче. На смену обиде пришла злость. Хотелось дать ей волю и кому-нибудь вдарить. Нашелся бы повод… Тома посмотрела на белобрысого. Тот уже беседовал с каким-то толстым типом. — Вот только подойди ко мне, — процедила она и одним глотком осушила кружку. Сигарета вроде подуспокоила. Тома прикурила вторую. В голове чувствовалось приятное опьянение, но если раньше оно доставляло удовольствие, то сейчас мозг подал красный сигнал — надо остановиться. Что-что, а алкоголь не лучший компаньон в решении проблем. Особенно, когда дело касается жизни и смерти. Блондинчик об этом тоже знал, поэтому медленно цедил всего лишь вторую кружку. За столько-то времени. — Бармен! — крикнула Тома. — Воды! Она посмотрела на часы — без пятнадцати одиннадцать. Народу в «Подпольной собаке» прибавилось. Кто-то в зале начал горланить песню и, не прошло и полминуты, как все остальные гости её подхватили. Было шумно, но весело. Всем, кроме Томы и белобрысого. Потому что между ними была особая связь «охотник — жертва», тут не до песен. И пора бы уже оборвать эту нить. Тома допила второй стакан воды, встала со стула и нацепила на плечи повидавший многое черный рюкзак. — Эй, — сказал бармен, — у тебя же еще две «бабки». — Передай Бхалуке. За игру. — Ну, он точно не откажется. Попрощавшись, она накинула капюшон на голову и вышла из бара. С неба крупными хлопьями падал снег. По темной улице сновали редкие прохожие. Где-то вдали залаяла стая собак. На другой стороне дороги припарковалось такси, и оттуда выпал пьяница. Его вырвало. Затем, матерясь, он поднялся с четверенек и, еле держась на ногах, побрел восвояси. Что ж… Представилась прекрасная возможность сбросить «хвост», и её нельзя упускать. Тома рысцой перебежала улицу и села в машину. Водитель, упитанный мужчина около пятидесяти, посмотрел в зеркало заднего вида. — Куда? — В какой-нибудь отель. Подальше отсюда. Внезапно она увидела, как дверь «Подпольного пса» открылась. — И давай-ка поскорей, — сказала Тома, смотря на провожающего взглядом такси блондинчика. Толстяк дал газу. «Хвост» подбежал к какой-то машине и сел внутрь. Со стороны пассажира… Фары загорелись и автомобиль тронулся за ней. — Табарнак! — в сердцах выругалась Тома. Значит, он не один. Это значительно ухудшает положение. Что же делать? Тома понимала, что даже если выкинет им этот чёртов загадочный пластик в окно, они не отстанут. Может, дело вообще ни в нем. Если намерены схватить — схватят. Мафия всё доводит до конца. — Послушай, как тебя зовут? — спросила Тома. — Боб. — Боб, видишь позади нас машину? Я хорошо заплачу, если ты избавишь меня от её вида. Водитель не ответил. Только мельком оценил преследователей. — Ну что? — она заерзала на сиденье. — Насколько хороша оплата? Тома порылась в рюкзаке и протянула два аванита. Боб же, недолго думая, положил их в карман. — Держись крепче, — сказал он и дал газу. Машина рванула. Тома ударилась головой о стекло и вцепилась в ручку двери, стараясь удержать равновесие в лавирующем по узким улицам такси. Казалось, что такое Бобу проворачивать не впервой. «Хвост» же не отставал. Благо, дорога была свободна. На резких поворотах снег разлетался из-под колес в стороны. Один раз они едва ли не влетели в фонарный столб, но обошлось. Тома сидела, стараясь сдержать свой начинающий бушевать желудок. Она пожалела, что пила. — Хочешь блевать — в окно, — буркнул Боб. На главный проспект толстяк выезжать не хотел. И по понятным причинам — кто захочет выяснять отношения с патрульно-постовой службой? Так что он гнал по бульварам и переулкам. Не стеснялся заезжать на пустые тротуары и чертыхаться, когда видел настойчивый свет фар позади. Он проехал через арку и свернул налево. Прибавив скорости, Боб крутанул руль, и машина, дрейфуя по снегу, втиснулась в ворота темного двора. По левому ряду стояли авто. Стараясь их не задеть, таксист проехал двор и вырулил на противоположную сторону. Свернул направо, и на прямой дороге вдавил педаль газа в пол. Тому откинуло назад. Мимо пролетали здания, яркие вывески, рекламные стеллы. Все смешалось в одно бесконечно тянущееся пятно за окном. Снова поворот. Снова удар виска по стеклу. Впереди показался мост — один из многих, соединяющих два берега Центори-Форт между собой. Боб кинул взгляд в зеркало заднего вида. Тома тоже обернулась. Преследователей не было видно. Неужели оторвались? Однако, вместо того чтобы промчаться на другую сторону, водитель повернул руль направо, съехал вниз к набережной, затем проехал под мост и заглушил двигатель. — Вряд ли они сюда нос сунут, — сказал Боб. — Нам надо подождать минут тридцать, затем уже двинемся. Тома кивнула. Не ей тягаться с таксистом, который нарабатывал опыт с годами. — Ты где так водить научился? — спросила она. — В армии. Был водителем на службе. Затем получил ранение, — он похлопал себя по толстому бедру, — и меня списали за непригодностью. — Что ж… Служба даром не прошла, — заметила Тома. — Ты меня спас. — Не представляешь, сколько раз мне доводилось это слышать, — хохотнул Боб. — А чем ты им так насолила? — Да так… Если не вдаваться в подробности — избила их дружка. Водитель загоготал: — Вон оно как! Отхватил лещей от девчонки и пошел жаловаться к браткам!.. В армии от таких нытиков сразу избавляются. Толстяк хотел продолжить мысль, но внезапно замолк. Кашлянул. Нажал на кнопку. Послышались щелчки на дверях машины. — Раз такая боевая, то не пропадешь, — серьезным голосом сказал он. — Что? — Тома удивилась от резкой перемены настроения Боба. — Ничего. Вылезай. — Но… — Без «но», — таксист достал из бардачка пистолет и положил себе на колено, — Слушай, мне проблем не надо, так что давай-ка выходи по-хорошему. Его взгляд был прикован к зеркалу заднего вида в салоне, через который Тома поняла всю серьезность его намерений. Какие бы они ни были. Однако не похоже, что он хочет её обокрасть или изнасиловать. Тут что-то другое. Мда… В Центори-Форт на кого только не нарвешься. Тем более ночью. Тома была готова ко всему. Тем более таксист — бывший вояка, а у таких всегда с башкой проблемы. Встречались уже такие. Сейчас он держит преимущество, поэтому ей надо послушаться и сделать так, как он велит. А дальше — по ситуации. Тома медленно надела рюкзак на плечи. Водила не шелохнулся. А ведь все аваниты там. Значит, не грабанет. Тогда что же у него на уме?.. Тома вышла. Не успела она хлопнуть дверцей, как мотор заревел и машина, скрипя колесами по снегу, рванула прочь. — Приехали, блять… Тома была удивлена таким поступком. Даже разочарована… Она ожидала чего угодно, но только не того, что Боб даст по газам, оставив её одну неизвестно где. Почему? Никакой логический ответ на этот вопрос не пришел на ум. Томе оставалось лишь пожать плечами. Свежий воздух успокоил желудок, избавив от тошноты, которая возникла не только под влиянием алкоголя и сумасшедшей езды, а еще из-за провонявшего носками и потом салона такси. Вдоволь надышавшись, Тома закурила. Ну и куда теперь, черт возьми, идти? Этот район она не знала. Что ж… Вывески отелей всегда горят. Не пропадет. Тома смачно сплюнула на землю скопившуюся в горле слюну с соплями, а затем накинула на голову капюшон. По какому-то наитию она не пошла прямо, а обернулась, в намерении обойти мост с другой стороны. — Твою же мать… — выругалась она и кинула окурок в сторону. Теперь было понятно, почему Боб внезапно дал деру: преследовавший автомобиль стоял позади, как бы безмолвно говоря «ну что, сучка, попалась»? Фары не горели, внутри машины стояла кромешная тьма. Только на водительском сиденье тлеющий уголек то вспыхивал красным светом, то снова угасал. Со стороны пассажира открылась дверь. Вышел мужчина. В полумраке был виден только силуэт, но Тома сразу поняла, кто это. — Ублюдок, — процедила она. Блондинчик вальяжно приблизился к ней. Теперь Тома могла разглядеть самодовольную ухмылку на его худом, противном лице. А пистолет, зажатый в руке, как бы давал этой улыбке право на существование. — Неужто надеялась, что скроешься? — Надеялась, — вздохнула Тома. Она пошарила в кармане рюкзака и достала пластиковую карточку. — Так из-за этого вся суета? Забирай! Только от меня отвалите. Блондинчик хохотнул. — Карточку и тебя велено доставить вместе. Причем тебя можно и по кусочкам. Так что выбирай, — он поправил спавшую прядь волос. — Мой совет: лучше садись в машину по-хорошему. — Ну сяду, а что дальше? — Отвезем к нужным людям, а дальше сами разбирайтесь. Тома хмыкнула. Если она поедет с белобрысым, то это прямая дорога в могилу, ведь мафия никого и никогда не отпускала из своих лап живьем. И Тома не будет исключением. Что же делать?.. Видимо, то, что у неё получается лучше всего: драться. Тома убрала карточку в карман и закрыла на молнию. Мило улыбнулась, а затем харкнула в лицо блондинчика, попав прямо в глаз. «Хвост» выругался и отпрянул назад, протирая рукавом. — Ах ты скотина! — возмущено крикнул он. Тома же не теряла момент. Она ногой выбила пистолет из рук, а затем со всей дури огрела белобрысого рюкзаком по физиономии. Мужчина на секунду растерялся, а затем — всем весом сбил Тому с ног на землю. Первый удар пришелся ей в челюсть. Второй — по скуле. Третьего раза не последовало, потому как Тома врезала найденным камнем по голове ублюдка. Тот закричал. Не медля, она сбросила его и встала на ноги. — Получай, мразь! — сказала она разъярённо и снова вмазала булыжником по пытающемуся подняться противнику. Раздался глухой звук. Удар пришелся по виску. Блондинчик рухнул навзничь, раскинув руки в стороны. Внезапно прозвучал выстрел. Мимо просвистела пуля. От неожиданности Тома отскочила в сторону и оглянулась: рядом с открытой дверцей водительского места автомобиля стоял мужчина в шляпе. В его вытянутой руке был пистолет. Он снова выстрелил. Через мгновение по плечу разнеслась жгучая боль. Тома сжала зубы. Пистолет — единственный перевес, который у них был. Однако не ему решать, кто сегодня выиграет, а кто проиграет. По крайней мере, уж точно не сегодня. Тома собралась накинуться на водителя, как услышала шевеление с примесью мата справа — белобрысый приходил в себя. Живчик какой… Тома его оттолкнула и побежала прочь. Как только выбежала из-под моста, она увидела стоящего на тротуаре курящего парня. Точно из тех… Черт возьми. Теперь Тома оказалась в ловушке: слева — шляпник с наставленным на неё пистолетом и блондинчик, щелкающий затвором подобранного огнестрела, впереди — ещё один головорез, справа — бетонная стена какой-то постройки, а позади — лед, скрывающий беспокойные воды Кариды. Что ж… Выбора особо нет. Была не была! Тома подняла руки, сделав вид, что она сдается с поличным и попятилась. — Ладно-ладно! — крикнула она. — Я сдаюсь, только не убивайте! Она всё отходила назад, пока под ногами не раздался легкий хруст. — Покеда, идиоты! — Тома показала всем средний палец и что есть мочи рванула на реку. Подошва ботинок скользила. Лёд издавал предостерегающий звук, как бы напоминая: неверный шаг — быстрое течение унесет тело без права на вздох. Позади, один за другим, звучали выстрели. Хорошо, что преследователи не рискнули побежать следом. Видимо осознавали риски веса. Тома бежала, то и дело поправляя сваливающийся с плеча рюкзак. Карида — длинная речка, но узкая. До противоположного берега оставалось совсем немного, как внезапно раздался треск, и Тома провалилась по бедра. Ледяная вода обожгла кожу. Впервые за всю жизнь Тома испытала всепоглощающий ужас перед лицом смерти. Она не могла пошевелиться. Каждый удар сердца отдавал болью в спине. Было тяжело сделать вздох, словно горло сдавила невидимая рука. Виски пульсировали. На мгновение возникло ощущение, что она овца, которая отчаянно пытается спастись от грозного мясника. А безопасное место оказалось ловушкой… Тома вцепилась ногтями в лед. Внезапно на смену отчаянию пришла ярость. «Ну уж нет! Эти уроды не получат то, на что рассчитывают!» Мясник не знал, c кем связался. Ведь под шкурой овцы прячется волчица. Силы вернулись. Мотивация — не сдохнуть. Тома стиснула зубы и выползла на скользкую поверхность. Поднялась с колен и, несмотря на обмороженные ноги, побежала. Не медля. Не оборачиваясь. Не чувствуя ничего, кроме злости. Последние шаги, и вот он — берег. Через дорогу виднелся темный переулок. Идеально. Последний рывок — и Тома уже мчалась по узкому переулку мимо четырехэтажных кирпичных домов с черными окнами. Подбежав ко входной двери, она подергала ручку. Та не поддалась. Дверь дома напротив — тоже. Ни одна из них не желала принимать названных гостей. Внезапно Тома услышала звуки тормозивших на снегу колес. «Табарнак!» Надо срочно что-то делать… Куча сваленных в груду коробок, тряпок и прочего хлама между двух зданий показалась достаточно хорошим укрытием. Хотя другого выбора и не было… Тома нырнула внутрь. Зарылась поглубже в коробки. Сверху накидала тряпье и стала ждать. По телу начали ползать сувараки, но она даже не шелохнулась. Нельзя оказаться замеченной. Тем более, весь адреналин, пришедший со злостью, испарился, высосав все соки и не оставив после себя ничего, кроме изнеможения. Так что, ни желания, ни сил на ещё одну драку не было. Спустя считанные минуты веки начали слипаться. Всё тело ныло от боли. Голова, казалось, еле держалась на плечах. Безумно хотелось лечь… Тома ладонью ударила себя по щеке. Нельзя поддаваться усталости. Уснуть среди этого дерьма означало верную смерть — от обморожения или от потери крови. Каждый раз, когда она едва не теряла сознание, приходился ударом по лицу. Это давало короткий период встряски. Прошло семнадцать пощечин, как Тома вылезла из укрытия. «Надо найти отель». Да поскорей. Иначе она рухнет в ближайшую канаву. Осторожно оглядываясь по сторонам, Тома вышла на главную улицу. Снежную, пустую и невероятно тихую… Фонари приветливо горели по обеим сторонам дороги. И там, напротив, между двух фонарных столбов, словно манна небесная, светилась вывеска отеля. — Хвала, блять, создателю, — облегченно сказала Тома. Внутри её встретил заспанный ресепшионист. Он смерил гостью недоверчивым взглядом. — Подралась, — процедила Тома в ответ на приподнятую бровь паренька. Тот только хмыкнул. Оплатив две ночи и заказав в комнату бутылку воды и пива, Тома поднялась на второй этаж. Её комната была небольшой, светлой и изумительно чистой. Не сродни предыдущему клоповнику, но и цена существенно отличалась. Хотя это было мелочью, по сравнению с ощущением безопасности, которое давало это место. Тома скинула с себя все вещи. Заледеневшие штаны бросила на пол. Голышом села на кровать и достала из рюкзака аптечку. После промывки оказалось, что рана на плече небольшая — пуля только задела тело, содрав немного плоти. Не смертельно, но и приятного мало. Едва Тома закончила принимать душ, в дверь раздался стук. Накинув белоснежный халат, она приняла поднос с бутылкой «Хорана», графин с водой и пустой стакан. Налив пиво в стакан, Тома выключила свет в комнате и подошла к окну, чтобы задернуть шторы. Внезапно взгляд наткнулся на рекламный щиток напротив: «Государству нужны добровольцы! В разведывательный отряд Гардаросса требуются добровольцы любого пола и возраста. С восемнадцатого по двадцать первое число пятого малого цикла мы ждем на предварительный отбор всех желающих по адресу: Центори-Форт, площадь Труда, д. 1. Прошедшим отбор на стажировку предоставляются жилье, питание и зарплата. Далее — по контракту. Лучшие разведчики будут представлены к награде — „Звезда Славы‟». Красные жирные буквы объявления приковали Тому. А идея яркой вспышкой озарила сознание: армия — идеальное место, чтобы спрятаться. Туда уж точно мафия не сунется. И дело не в том, что у них нет связей в правительстве, просто им и в голову не придет там искать. Тома усмехнулась. Надо подумать об этом получше. Завтра. А сегодня ждало пиво и отдых. За несколько глотков опустошив стакан, Тома легла в кровать и по нос закуталась в одеяло. Не прошло и минуты, как она заснула. Быстро и впервые за несколько дней — спокойно.