Легенда о Намикадзе-Учихи

Джирайя не сводил глаз с юного блондина, стоявшего в центре комнаты. Он был не просто впечатлен — он был ошеломлен. Мальчик обладал редким даром вести за собой, его слова, словно искры, попавшие в сухую солому, разожгли в сердцах совета настоящий пожар. В глазах суровых шиноби, повидавших на своем веку немало ужасов, теперь горел один и тот же огонь: непоколебимое желание победить, воля защитить свой дом и тех, кто им дорог. Но когда Наруто обнял мать, Джирайя почувствовал, как по его затылку пробежал неприятный холодок. Что-то в этой сцене было фальшивым, едва уловимо неправильным. Присмотревшись, старый Саннин замер. Он прошел через три великие войны, видел падение героев и предательство близких. Если и было что-то, что он навсегда запомнил в Орочимару, так это его улыбку. Улыбка Змея была коварной, обещающей спасение и одновременно предвещающей гибель. Это была маска, за которой скрывалась бездонная тьма. И прямо сейчас... точно такая же улыбка играла на губах Наруто! Мальчик казался счастливым, его лицо светилось радостью. Но в глубине его бездонных черных глаз таилось нечто древнее, пугающее и холодное. «Со временем, когда мальчик вырастет, его тьма будет лишь сгущаться. Его желание защищать сильнее, чем у любого, кого я знал, но жажда убивать — еще сильнее. Чем выше будет его визуальное мастерство, тем опаснее он станет...» Слова Великой Жабы эхом отозвались в сознании Джирайи. Он почувствовал дрожь. Если Наруто действительно был Дитя Пророчества, то мир стоял на пороге либо величайшего спасения, либо абсолютного уничтожения. Секунду спустя загадочное выражение исчезло с лица ребенка, сменившись привычной невинной улыбкой. Но семя сомнения уже было посеяно. (Страна Травы) В маленькой, пропахшей сыростью комнате в Стране Травы царила гнетущая атмосфера. Скрип половиц казался оглушительным в этой тишине. Пять фигур сидели в кругу, и присутствие каждой из них могло бы подавить волю обычного человека. Там был Сандайме Райкаге, чья мощная фигура источала первобытную силу. Рядом — Оноки, Цучикаге, который впервые за долгое время не жаловался на боли в спине, сосредоточенный на предстоящей бойне. Напротив них сидела Конан, чей бесстрастный взгляд изучал Ягуру, Мизукаге и Джинчурики Треххвостого. Но самым жутким в этой комнате был шестой участник. Орочимару. Он сидел с расслабленной грацией хищника, а его змеиный язык то и дело облизывал губы в предвкушении хаоса. — Пора разыграть карты, Орочимару, — резко прервал тишину Оноки. — Наши армии готовы. Орочимару издал тихий, дребезжащий смешок. — О, Цучикаге-доно, я всегда держу слово. Позвольте мне показать, насколько могущественным союзником я являюсь. Он медленно сложил серию ручных печатей. Земля содрогнулась, и из-под пола с грохотом поднялись пять массивных гробов. Когда крышки четырех из них упали, в комнате стало так тихо, что было слышно дыхание каждого Каге. — Джентльмены, — Орочимару возбужденно сцепил пальцы, — я представляю вам величайших воинов, когда-либо рождавшихся в этом мире. Даже Райкаге невольно отступил на шаг. Перед ними стояли легенды: Хаширама Сенджу — Первый Хокаге, Бог Шиноби, мастер Стихии Дерева. Тобирама Сенджу — Второй Хокаге, величайший мастер Стихии Воды и создатель запретных техник. Мито Узумаки — Жена Хаширамы, обладавшая способностью подавлять Девятихвостого. Сакумо Хатаке — Белый Клык Конохи, чья слава когда-то затмевала самих Саннинов. — Эдо Тенсей... — прошептал Ягура. — Именно, — прошипел Орочимару. — Только представьте лица шиноби Листа, когда им придется сражаться против собственных богов. — А кто в пятом гробу? — строго спросила Конан. — Это — мой главный секрет, — ухмыльнулся Орочимару, обрывая расспросы вспышкой своей убийственной ауры (КИ). — Не стоит угрожать союзнику, у которого на поводке четыре легенды. Каге угрюмо замолчали, осознавая, что теперь они связаны со Змеем кровью и общими целями. Конан передала стратегические планы Лидера, включая использование нового оружия — ракет, способных стирать с лица земли целые отряды. Коноха была окружена со всех сторон: севера, востока и юга. (Коноха) Пока враги планировали уничтожение Листа, в военной комнате Конохи произошло событие, заставившее всех забыть о речи Наруто. Дверь распахнулась, и в комнату вошла женщина, чье имя было синонимом силы и трагедии. Цунаде Сенджу. На ней было её привычное зеленое хаори, а на лице — выражение глубокой усталости, смешанной с решимостью. Хирузен смотрел на свою ученицу с нескрываемой надеждой. Возвращение величайшего медика и Саннина уровня Каге могло в корне изменить ход войны. После того как большая часть совета покинула зал, Минато обратился к сыну: — Наруто Намикадзе, шаг вперед! Ты зачислен в ряды шиноби как наследник клана. Но твоя роль будет особой. Микото напряглась, когда Минато объявил, что Наруто не пойдет в регулярные войска. Он должен был стать частью сверхсекретного спецотряда. — Ты готов убивать? — внезапно спросила Цунаде, глядя на Наруто глазами, полными боли за своего погибшего брата Наваки. — Война — это не игра. Это крики боли, запах гари и смерть друзей у тебя на глазах. Наруто посмотрел на неё взглядом, лишенным детской наивности. — Я знаю, что такое забирать жизнь, Цунаде-сама, — его голос стал ледяным. — Я силен, гораздо сильнее, чем вы можете себе представить. Я использую эту силу, чтобы защитить брата, и убью каждого, кто встанет у меня на пути. Если придется сражаться одному — я справлюсь. — Наруто, что за чушь ты несешь?! — вскипела Микото, разбив кулаком край стола. — Если я не справлюсь, я просто умру. Но если я выиграю — я буду жить, — отрезал мальчик и, поклонившись, вышел из комнаты. В зале воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием Микото. Цунаде была потрясена: Наруто не напоминал Наваки, он был чем-то иным — холодным и расчетливым оружием. В этот момент в комнате материализовалась почтовая птица. Минато вскрыл свиток своей кровью и побледнел. — Война началась раньше, чем мы думали. Ива взяла Куса и Таки. Кири захватила остров Наги. Армия Кумо выступит через три дня. Джирайя подозрительно прищурился: — Откуда такие точные данные, Минато? Мои шпионы молчат. Что ты скрываешь? Четвертый Хокаге обвел взглядом присутствующих — единственных людей, которым он мог доверять. Он понял, что пришло время открыть правду, иначе Коноха падет в хаосе. — Семь лет назад я начал операцию «Черный шторм»... — голос Минато стал глухим и мрачным. — И здесь кроется начало конца...