Легенда о Намикадзе-Учихи

В военном совете Конохи висела тяжелая, почти осязаемая тишина. Воздух в комнате совещаний казался сгустившимся от напряжения. Здесь собрались все: главы великих кланов, прославленные командиры и стратеги. В самом центре, за массивным столом, сидел Минато Намикадзе. По обе стороны от него расположились те, на чьих плечах держалась безопасность деревни: Хирузен Сарутоби, Джирайя, командир АНБУ и бессменный стратег Нара Шикаку. Микото Учиха, возглавлявшая медицинский корпус, сидела подле своего отца Кагами. Внешне она сохраняла спокойствие, подобающее её статусу, но взгляд её то и дело возвращался к фигуре в углу комнаты. Там, рядом со своим дядей Шисуи, стоял её старший сын — Наруто. Для непосвященного присутствие семилетнего ребенка на совете, где решались судьбы стран, показалось бы безумием. Но Наруто не был обычным ребенком. Он стоял неподвижно, его лицо было маской спокойствия, хотя внутри всё еще отдавались эхом слова, сказанные отцом накануне. (Воспоминание) Наруто помнил каждую деталь того разговора в кабинете Хокаге. Стеллажи, заставленные редкими фолиантами и свитками запретных техник, казались в тот вечер особенно мрачными. Минато сидел за столом, и хотя его лицо выражало решимость, Наруто видел в его глазах глубокую, затаенную печаль. — Наруто, я позвал тебя по очень серьезному поводу, — мягко начал Четвертый, жестом приглашая сына сесть. Мальчик подчинился, его взгляд был прямым и осознанным. — Наруто... война неизбежна. Враги уже начали мобилизацию, — голос Минато дрогнул, когда он произносил эти слова своему семилетнему сыну. Наруто ощутил, как внутри всё похолодело. Война. Слово, означающее гибель тысяч невинных. — Я понимаю, — тихо ответил он. — Что тебе нужно от меня, То-сан? Минато на мгновение зажмурился. Ему хотелось приказать сыну бежать, спрятаться, наслаждаться детством, но долг Хокаге диктовал иное. — Со времен Нидайме в нашей деревне существует традиция. В период великих войн каждый клан обязан отправить на фронт своего наследника. Это символ того, что правящие семьи Конохи не прячутся за спинами других, а первыми идут в бой. Наруто аналитически кивнул, мгновенно выстраивая логическую цепь: — Значит, как первенец Четвертого Хокаге и наследник клана Намикадзе, я должен быть на передовой. Чтобы показать преданность клана деревне. Минато смотрел на сына с болезненной гордостью. Этот ребенок был слишком умен для своих лет. — Да, — подтвердил он. В этот момент самообладание Наруто дало трещину. Одинокая слеза скатилась по его щеке. — Я пойду... но, То-сан, пообещай мне кое-что, — голос мальчика сорвался. — Пожалуйста, защити Каа-чан и Итачи. Обещай мне, что Итачи никогда не узнает ужасов этой войны, даже если я не вернусь. Минато резко подался вперед и сжал плечи сына. — Ты вернешься живым! Это не обсуждается! — Обещай мне, — повторил Наруто, глядя отцу прямо в душу. — Обещаю. Я горжусь тобой, сын. Я люблю тебя. В тот вечер они долго сидели в объятиях друг друга, смывая слезами горечь неизбежности. За ними, скрытая тенью и блеском Шарингана, наблюдала Микото, и её сердце разрывалось от боли. (Совет) Микото незаметно смахнула слезу, возвращаясь в реальность. Кагами, почувствовав её состояние, ободряюще коснулся её плеча. В этот момент заговорил Минато: — Четвертая Великая война шиноби началась. Кумо, Ива и Кири заключили союз против нас. Они называют себя «Небесным Альянсом». В комнате поднялся ропот. Гневные выкрики и жажда мести заполнили пространство. Воздух пропитался тяжелой жаждой крови (Ки), от которой Наруто стало не по себе. Он еще не привык к такому давлению, но изо всех сил старался сохранить бесстрастный вид. — ТИШИНА! — голос Минато, подкрепленный его мощной чакрой, мгновенно оборвал крики. Шикаку Нара поднял руку, запрашивая слово: — Хокаге-сама, какова позиция Суны? — Они объявили нейтралитет, — устало выдохнул Минато. — Казекаге не хочет новой войны так скоро, но они обещали тайные поставки припасов. Это вызвало новую волну возмущения. Хиаши Хьюга презрительно фыркнул, а Цуме Инузука потребовала объявить войну и Суне. Лишь вмешательство Хирузена и новость о поддержке со стороны повстанцев Тумана под предводительством Мей Теруми немного успокоили совет. Однако, когда Джирайя озвучил численность врага — 45 000 шиноби против 20 000 у Конохи — надежда начала угасать. — Наша армия вдвое меньше вражеской, — обреченно произнес Чоза Акимичи, впервые в жизни отложив пачку чипсов. Даже воля Третьего Хокаге не могла развеять нахлынувшее отчаяние. Но в этот момент из угла комнаты донесся тихий, но уверенный голос: — Не сдавайтесь... Все взгляды обратились к Наруто. Мальчик вышел на середину комнаты. — Наруто-сан, у вас нет права голоса на этом собрании! — раздраженно бросил Хиаши Хьюга. Наруто посмотрел на него своими глубокими черными глазами, и лидер Хьюга невольно осекся. — Если Коноха славится справедливостью, то слово дается каждому. Как наследник Намикадзе, я имею право говорить, — спокойно ответил ребенок. — Но сегодня я стою здесь просто как житель этой деревни. Он обвел взглядом присутствующих. — Я не стратег и не великий воин. Я не знаю, как победить сорок пять тысяч врагов. Но я знаю, что наша деревня была мечтой. Шодайме, Нидайме, Сакумо Хатаке — все они умирали не ради цифр в отчетах. Они умирали, потому что верили в нас. Если мы опустим руки сейчас, мы предадим каждую жизнь, отданную за Коноху. Минато и Джирайя смотрели на мальчика, не смея прервать его. — Истинная сила не в численности, — продолжал Наруто. — У каждого из вас есть кто-то дорогой. Кто-то, за кого вы отдадите жизнь, не задумываясь. Мой дедушка и мама научили меня: сила шиноби пробуждается лишь тогда, когда он защищает то, что любит. Внезапно воздух в комнате задрожал. От тела Наруто начала исходить видимая синяя аура. Его чакра была настолько плотной и мощной, что деревянный пол под его ногами пошел трещинами. Это было не просто давление, это была концентрированная воля. — Я люблю эту деревню и каждого из вас. И я буду защищать свой дом до последнего вздоха. Если я останусь последним воином Конохи, я не сдамся! А вы?! Этот крик, подкрепленный ослепительной вспышкой чакры, прошил сердца присутствующих. Страх сменился яростью и решимостью. В комнате воцарилась иная тишина — тишина перед бурей. — МЫ ПОБЕДИМ! — первым выкрикнул кто-то из командиров. — ЗА КОНОХУ! — подхватили остальные. Комната взорвалась аплодисментами и восторженными криками. Люди подходили к маленькому мальчику, который только что вернул им веру в завтрашний день. Микото, не сдерживая слез, обняла сына, чувствуя, как его чакра медленно успокаивается. — Ты всё сделал правильно, Нару-чан... — прошептала она. Минато посмотрел на Хирузена, и тот ответил ему понимающей улыбкой. — Похоже, Минато, мы только что увидели будущего Хокаге, — тихо произнес Сандайме. Джирайя же, глядя на светящегося решимостью мальчика, подумал: «Может быть, Старейшина был прав... Ты и есть то самое Дитя Пророчества, Наруто».