Легенда о Намикадзе-Учихи

Джирайе было не просто скучно — он был на грани тихого помешательства. Он сидел на одном и том же месте уже добрых десять часов, ожидая, пока Великий Старейшина соизволит выйти из царства снов. Если бы не важность возможного пророчества, Жабий Отшельник уже давно покинул бы это место. Даже леди Шима не выдержала: в сердцах заявив, что не намерена тратить жизнь на ожидание «тупой старой лягушки» и ей пора заняться своей драгоценной кулинарией, она удалилась. Её уход ознаменовался громкой ссорой с Фукасаку, которая закончилась тем, что Шима звонко съездила мужу по голове и ворчливо скрылась за дверью. Теперь Джирайя и Фукасаку стояли в пустом зале, слушая лишь мерное тиканье времени. Наконец, когда прошел еще один час, терпение саннина окончательно лопнуло. — ДА ПРОСНИСЬ ТЫ УЖЕ, БАКА! — взревел Джирайя во всё горло, так что эхо заплясало по сводам храма. — Джирайя-мальчик, не смей так разговаривать с Великим Старейшиной! — строго предостерег его Фукасаку. — Простите, сенсей, но я жду уже десять часов! — в отчаянии воскликнул ученик. — Десять часов созерцания его храпа! — Я понимаю твое разочарование, — мудро заметил Фукасаку, — но этот упрямый старик просыпается лишь тогда, когда он по-настоящему голоден, или если перед ним станцует молодая симпатичная жаба. В этот момент Джирайю осенило. Как он мог забыть, что этот чудаковатый патриарх, несмотря на свой возраст, в душе был таким же извращенцем, как и он сам? «Глупец! Глупец! Глупец!» — Джирайя с досадой постучал кулаком по лбу. Фукасаку лишь с веселой улыбкой наблюдал за выходками подопечного; даже спустя столько лет Джирайя порой вел себя как мальчишка. Внезапно Джирайя вскочил прямо на престол Старейшины и замер у него на груди. — Техника превращения: Хенге! В облаке дыма Джирайя обратился в ослепительно красивую жабу-самку и знойным, соблазнительным шепотом произнес прямо в ухо спящему: — Ну же, красавчик, просыпайся... Веки Старейшины дрогнули. Увидев перед собой объект своих грез, старик расплылся в похотливой улыбке, пустил струю слюны и... от избытка чувств отлетел спиной в стену, мгновенно провалившись в глубокий обморок с блаженным выражением лица. Хенге развеялось. Фукасаку яростно застучал тростью по голове Джирайи. — Ой! Ой! Ой! Больно же! — вопил Джирайя. — Идиот! Что ты натворил?! — сердился учитель. — Ты вырубил его холодным шоком! Теперь он не придет в себя еще несколько часов! Джирайя в ужасе схватился за голову. Его собственная хитрость обернулась против него. — НЕТ! Только не это! (Коноха) Пока на горе Мьобоку разыгрывалась комедия, Наруто Намикадзе стоял на тренировочном полигоне своего дома. Его успехи поражали: мать в шутку назвала его «скрытым вундеркиндом». Это льстило, но Наруто не позволял гордыне завладеть собой. Он помнил наставления дедушки Кагами: «Эго — это первый шаг к падению». Он уже мастерски бегал по стволам деревьев и чувствовал, как отношения с отцом теплеют. Теперь они могли стоять рядом и разговаривать без прежнего холода. Наруто тренировался до изнеможения, мечтая стать щитом для своей деревни. Он часто вспоминал время, проведенное с дедушкой Кагами у реки Нака. Кагами Учиха был человеком редкой мудрости и справедливости. Воспоминание: Наруто стоял у кромки воды. Дедушка Кагами, человек строгий, но бесконечно добрый, был его наставником в понимании самой жизни. Он не спешил учить внука убивать; он хотел, чтобы мальчик осознал ценность каждого вздоха. — Джи-джи, ты обещал научить меня ловить рыбу, — вежливо напомнил Наруто. Кагами нежно взъерошил его золотистые волосы. — Рыбалка требует терпения, Наруто. Это путь к спокойствию. Через час, пока они ждали улова, Наруто задал вопрос, который давно его мучил: — Джи-джи... а что такое война? Кагами помрачнел. Он прошел через три великие войны и знал, какую тьму они оставляют в душах. — Война — это когда люди забывают о чувствах и борются за свою жадность. Все кричат о справедливости, но на деле остается только смерть. Она не щадит никого: ни сильных, ни слабых. — Тогда почему люди воюют? — грустно спросил мальчик. — В каждом из нас есть тьма, Наруто. Но важнее то, что в каждом есть и свет. Задача людей — найти этот свет и понять друг друга, тогда, возможно, войнам придет конец. Кагами рассказал внуку о своем учителе — Тобираме Сенджу, Втором Хокаге. Наруто, обладая аналитическим умом, быстро понял, как погиб Нидайме: — У него не было выбора. Окруженные элитным отрядом Кинкаку, вы могли спастись, только если кто-то самый сильный отвлечет врагов на себя. Он стал приманкой, чтобы спасти вас. Кагами был потрясен остротой ума внука. — Из тебя выйдет великий командир, Наруто. Но запомни: шиноби — это прежде всего защитники. Деревня — это место, где дети могут расти в мире, а Воля Огня — это нерушимые узы, объединяющие нас всех. Испытание водой Воспоминания прервал голос Микото: — О чем задумался, Нару-чан? Мать стояла рядом, держа на руках Итачи. Она только что вернулась из госпиталя. — Ни о чем, Каа-чан, — смущенно улыбнулся Наруто, почесывая затылок. — Бака нии-сан... — хихикнул Итачи. — Ах ты, мелкая креветка! — Наруто шутливо сузил глаза, пока Итачи пытался сохранить «покерфейс». Микото увлекла их к озеру. — Сегодня я научу тебя ходьбе по воде. Это гораздо сложнее деревьев. Вода постоянно движется, её энергия нестабильна. Тебе нужно испускать постоянный, меняющийся поток чакры из подошв. Она изящно прошлась по поверхности воды. Наруто вдохновился и уверенно сделал первый шаг... и тут же с головой ушел в ледяную воду. Под водой его охватила паника. Холод сковывал движения, силы уходили. «Я умру?» — мелькнуло в голове. Но тут же всплыли слова деда: «Знай себя, иначе погубишь товарищей». Наруто заставил себя успокоиться. Он включил сенсорику и ощутил хаотичную пляску каждой молекулы воды. В животе он почувствовал странный, мощный источник энергии. «Я не могу успокоить воду, но если я усилю свою чакру, я подчиню её!» На поверхности Микото и Итачи уже в панике звали его. Внезапно озеро вскипело. Огромный выброс чакры поднял гигантские волны. Наруто медленно поднялся из глубин, стоя на вершине двадцатифутового приливного вала. Его глаза были закрыты, одежда промокла насквозь, но он стоял непоколебимо. Микото застыла. Волна едва не обрушилась на неё, но за секунду до удара вся вода в озере замерла, словно повинуясь незримому дирижеру. — Невероятно... — прошептала Микото. — Он контролирует саму стихию! (Пророчество) На горе Мьобоку Великий Старейшина наконец окончательно проснулся. — Джирайя... я видел сон, — его голос стал могильно серьезным. — Дитя Пророчества рождено. И это не Минато. Джирайя замер, боясь дышать. — Это мальчик с исключительной силой глаз и мощью, способной перекроить мир. В нем течет частица силы самого Мудреца Шести Путей. — Где мне найти его? — выдохнул саннин. — Он уже здесь. Но слушай: в его душе сокрыто море тьмы. Придет миг, когда он сделает выбор, который определит судьбу всего сущего. Он станет либо величайшим спасителем, либо кошмаром, который превратит мир в пепел. Великое горе изменит его навсегда, и тогда он решит, принести ли миру покой или уничтожить его. Джирайя сжал кулаки, в его глазах вспыхнул огонь. — Я найду его. И я не позволю ему упасть во тьму!