Легенда о Намикадзе-Учихи

Минато Намикадзе проснулся с предвкушением и широкой улыбкой. Сегодняшний день был особенным: Четвертый Хокаге готовился впервые стать учителем для собственного старшего сына. Трудно было описать словами ту радость, что переполняла его сердце. Последние три недели стали подарком судьбы. Лед в отношениях с Наруто начал таять: мальчик больше не сторонился отца, он без колебаний садился рядом и постепенно открывал ему свою душу. Минато понимал: это его золотой шанс искупить годы отсутствия. Ради этого он даже передал бразды правления офисом Шикаку Наре на несколько часов в день. Шикаку, как и ожидалось, проворчал свое фирменное «как же это хлопотно», но возражать не стал. План, разработанный Минато и Микото, был прост и эффективен: пока Минато тренировал Наруто, Микото занималась Итачи. Затем наступала очередь матери обучать старшего сына, а Минато забирал Итачи к себе в кабинет или отправлял на прогулку в парк под присмотром команды генинов и незримой охраны Анбу. Они стремились проводить как можно больше времени всей семьей, чтобы Итачи не томился в четырех стенах. Минато до сих пор бросало в дрожь при мысли о том, на что способен заскучавший Итачи. Скажем так, комфортно не было бы никому. Хокаге был бесконечно благодарен жене за её мудрость — именно она помогла Наруто понять отца и дать ему этот шанс. Известие о сенсорных способностях сына стало для Минато потрясением. Наруто был невероятно талантлив, и теперь Минато мечтал лишь об одном: направить этот талант во благо и вырастить из сына достойного человека. В последнее время Наруто стал улыбаться чаще. Микото уже обучила его основам контроля чакры, и он освоил их с поразительной легкостью. Вспомнив один случай, произошедший несколько дней назад, Минато невольно хмыкнул. Воспоминание: несколько дней назад. Семья сидела за обеденным столом. Минато — во главе, Наруто слева от него сосредоточенно ел рамен, а справа Микото пыталась приучить Итачи к нормальной еде, на что тот отвечал гневными гримасами. Минато чувствовал небывалую гордость. Он уже представлял, как оба его сына однажды превзойдут его и, возможно, по очереди займут пост Хокаге. Внезапно он почувствовал легкий пинок под столом. Микото выразительно посмотрела на него, призывая заговорить с Наруто. Набравшись смелости, Минато мягко произнес: — Послушай, Наруто... — он знал, что сын любит, когда мама называет его «Нару-чан», но сам не решался на такую фамильярность. — Да, То-сан, — спокойно ответил мальчик. Минато замер. Глаза его стали круглыми, как блюдца. Не «То-сама», как обычно, а «То-сан»! Он настолько погрузился в эйфорию, что совершенно выпал из реальности. — То-сан, тебе в рот муха залетела, — озадаченно прервал его триумф Наруто. — ЧТО?! — вскрикнул Минато и пулей бросился к умывальнику. Он полоскал рот трижды, прежде чем вернуться к столу с тяжелым вздохом и чувством полнейшего отвращения. Но стоило ему подойти, как он увидел незабываемую картину: Итачи заливался смехом, Микото изо всех сил старалась сохранить серьезность, а Наруто едва сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос. — Что-то не так? — подозрительно спросил Минато. — То-чан... То-чан! — восторженно запищал Итачи. — Итачи, не надо... — умоляюще прошептал Наруто, но младший брат лишь ехидно ухмыльнулся. — Ни-чан тебя обманул! — выкрикнул Итачи, указывая пальцем на брата. Минато застыл с открытым ртом. Его, легендарную Желтую Вспышку, одурачил собственный ребенок! Микото хлопнула себя по лбу — шутка была испорчена младшим сыном, но эффект все равно был потрясающим. Когда Минато, изобразив «демонический» гнев, бросился ловить Наруто, дом наполнился криками и смехом. Настоящее время Минато улыбнулся воспоминанию. Наруто был спокоен и рассудителен, но внутри него жил тот еще шутник. В этом он напоминал Кушину, его старую подругу и сокомандницу. Та в академии была настоящим стихийным бедствием. Минато на мгновение представил Наруто в оранжевом комбинезоне, кричащего о своей мечте стать Хокаге — именно таким он мог бы быть, если бы Кушина была его матерью. Но реальность была иной. Кушина исчезла, и это не давало Минато покоя. Она была шиноби уровня Каге. Если бы её пытались похитить, она бы активировала метку Хирашина на своем теле, чтобы позвать на помощь. Но с той роковой ночи печать молчала. Смогла ли она сама снять её? Это казалось невозможным, но Кушина, мастер фуиндзюцу из клана Узумаки, могла всё. Мир неумолимо катился к новой войне. Коноха была в самом центре назревающего шторма, и Минато с ужасом осознавал: его сыну придется сражаться. Наруто был пацифистом, он ненавидел насилие, но готов был стать шиноби ради защиты брата. Война — это ад. Глядя на спящую жену и маленького Итачи, прильнувшего к ней, Минато почувствовал холод. Если Наруто погибнет, Микото будет уничтожена. Учихи известны своей всепоглощающей любовью, которая при утрате превращается в ярость Мангекё Шарингана. Она сотрет Иву с лица земли, если с её сыном что-то случится. Итачи тоже не переживет потери своего кумира. Минато сжал кулаки. Он научит Наруто всему. Сделает его достаточно сильным, чтобы тот смог выжить в любой бойне. Спустившись вниз, Минато, уже полностью экипированный в жилет джоунина, планировал разбудить сына. Но Наруто уже ждал его у подножия лестницы. На нем была черная рубашка с эмблемой Намикадзе, зеленые шорты и... черная маска, закрывающая половину лица. — Почему ты в маске с самого утра? — удивился Минато. — И как ты узнал, что я приду за тобой так рано? — Я отвечу, но не здесь, — спокойно отрезал Наруто. Его взгляд был направлен на спальню — он не хотел, чтобы мать или брат услышали их разговор. Они вышли на тренировочную площадку. Раннее утро окутало деревья густым туманом. Светлые волосы Наруто мягко ниспадали на маску — подарок Какаши действительно шел ему. — Так зачем тебе маска? — повторил вопрос Минато. — Чтобы привыкнуть. Это часть подготовки, — ответил Наруто и, посерьезнев, добавил: — Отец, ответь мне честно. Будет война? Минато вздрогнул. Его шестилетний сын рассуждал как взрослый стратег. — Да, Наруто. В ближайшем будущем войны не избежать. — Я так и думал, — вздохнул мальчик. — Деревня напряжена, поставки оружия выросли, а возрастной порог выпуска из академии снижен до семи лет. Ива и Кумо жаждут мести за прошлое поражение. Четвертая Великая война уже на пороге. Пораженный аналитическим складом ума сына, Минато горько подтвердил его выводы. — Мы не начнем её первыми, но мы обязаны защитить дом. — Пообещай мне кое-что, отец, — Наруто вдруг опустился на колени, и в его голосе зазвучало отчаяние. — Не вовлекай в это Итачи. Я готов на всё. Посылай меня на самые опасные, суицидальные миссии, я исполню любой приказ... Только пусть мой брат останется в стороне от этого ада. Он слишком невинен для войны. Минато почувствовал, как к горлу подступил комок. Наруто предлагал свою жизнь в обмен на безопасность брата. В этом жесте была вся суть «любви Учиха» — самоотверженной и пугающей в своей глубине. — Я обещаю, — твердо сказал Минато, положив руку на плечо сына. — Я обучу тебя всему, чтобы ты смог вернуться к нам живым. — Я постараюсь, — Наруто обнял отца. Это был первый искренний момент близости за долгие годы. Минато сиял от гордости, не заметив лишь одного: за спиной Наруто скрестил пальцы. Тень заговора В мрачной комнате за столом сидели четверо. Атмосфера была настолько тяжелой, что воздух, казалось, вибрировал от жажды крови. Оноки, Третий Цучикаге, и Райкаге сидели с недовольными минами. Напротив них расположились двое в черных плащах с красными облаками. Одной из фигур был Орочимару — безумный гений и отступник Конохи. Он смотрел на Каге как на подопытных крыс, предвкушая будущие эксперименты. Рядом с ним стоически молчала голубоволосая женщина по имени Конан. Её спокойствие в присутствии двух величайших шиноби было пугающим. — Сколько еще ждать? — прорычал Райкаге. — Терпение, — прошипел Орочимару. — Создание непобедимой армии не терпит суеты. — Даже с объединенными силами у Конохи есть Желтая Вспышка и Кьюби! — возразил Оноки. — Девятихвостого у них больше нет, — ледяным тоном произнесла Конан. — Их джинчурики покинула деревню. Каге застыли в шоке. Это меняло всё. — Вы уверены? — прищурился Райкаге. — У нас свои источники, — ухмыльнулся Орочимару. Он вспомнил своего учителя Хирузена, который предпочел ему Намикадзе. Теперь Лист заплатит за это. Его жажда бессмертия и знаний вскоре будет удовлетворена в хаосе грядущей войны. — Через пять месяцев Ива будет готова стереть Коноху с лица земли, — процедил Оноки. — Я лично убью Желтую Вспышку и всю его семью за смерть моего сына Ренджи. «Любовь порождает ненависть, а ненависть ведет к войне», — бесстрастно подумала Конан. Четвертая мировая война шиноби была неизбежна, и Акацуки собирались использовать её, чтобы принести миру свой «порядок».