Легенда о Намикадзе-Учихи

Наруто сидел в одиночестве на заднем дворе своего дома. Это была уютная тренировочная площадка: небольшой участок земли, в центре которого зеркальной гладью застыло озерцо. По краям теснились деревья, на чьих стволах были закреплены выцветшие манекены — немые мишени для отработки ударов и метания оружия. Мальчик часто наблюдал, как его мать оттачивает здесь искусство сюрикендзюцу, а отец иногда заглядывал сюда, чтобы размяться перед важными миссиями. Мысли Наруто вновь вернулись к утреннему разговору с отцом. Он не ненавидел его — в глубине души он всё еще дорожил им, — но сама мысль о сближении причиняла нестерпимую боль. Больше всего на свете он хотел просто быть рядом с ним. Наруто постоянно слышал от окружающих, каким великим человеком был Четвертый Хокаге, но на самом деле он почти не знал этого легендарного шиноби, ведь тот отсутствовал почти всю его сознательную жизнь. Наруто понимал, что отец пытается вернуться в лоно семьи, но после трех лет пустоты его присутствие вызывало лишь неловкость и дискомфорт. Мальчик вновь задумался о своей клятве: защитить младшего брата любой ценой. Но суровая правда колола глаза — он был слаб. Он не был шиноби, как его родители, и случись беда, он не смог бы закрыть Итачи собой. «Должен ли я встать на путь ниндзя? И есть ли у меня иная цель, кроме защиты брата?» — спрашивал он себя. Раздумья прервали нежные объятия. Со спины его обхватили мягкие руки, а знакомая теплая аура принесла с собой мгновенное умиротворение. Во всем мире был лишь один человек, способный подарить такое чувство безопасности. — Каа-чан... — тепло прошептал Наруто. Он хотел повернуться, но мать лишь крепче прижала его к себе, ограничивая движения. Наруто замер, немного сбитый с толку. — Ш-ш-ш... Просто побудь со мной немного вот так, — с любовью прошептала Микото. На губах Наруто появилась робкая улыбка. Он чувствовал, как с каждой секундой сомнения и тревоги, терзавшие его душу, тают без следа. Словно мать впитывала всю его боль, наполняя освободившееся место безграничной любовью. Он медленно опустил голову ей на плечо, накрыв её ладони своими руками. В лучах заходящего солнца вся сцена казалась Наруто сказочно прекрасной. Он не представлял жизни без неё. Для него Микото была воплощением совершенства: добрая, нежная, но умеющая проявить твердость, когда того требовали обстоятельства. Она была истинным центром их маленькой вселенной, вокруг которого вращалась жизнь каждого члена семьи. Наруто даже не мог решить, кого любит больше — мать или брата. Оба были для него бесценны. Микото тем временем ласково перебирала светлые пряди сына. Она слышала каждое слово в его разговоре с Минато. Пока она лечила лодыжку Итачи, всё её внимание было сосредоточено на них. Ей было горько видеть, что пропасть между мужем и старшим сыном лишь увеличилась. Она не винила Наруто — его реакция была логичной для ребенка, пережившего долгую разлуку. Ей было просто невыносимо осознавать, какой груз обид он носит в себе. — Каа-чан... — Наруто прервал молчание. — Я совсем не почувствовал, когда ты подошла. — Что ты имеешь в виду? — с любопытством спросила Микото, глядя на сына. — Обычно я всегда чувствую людей, когда они рядом, — просто пояснил мальчик. «Сенсор!» — поразилась Микото. Сенсорные способности были редким и ценным даром. Такие ниндзя ценились в разведке, связи и боевых отрядах на вес золота, ведь они могли предугадать атаку еще до её начала. — Нару-чан, попробуй сконцентрироваться. Расскажи мне, что ты ощущаешь прямо сейчас? — мягко попросила она. Наруто послушно закрыл глаза. Он напрягся, стараясь уловить хоть какой-то сигнал из пространства. Прошло несколько мгновений, но его брови лишь разочарованно дернулись — тишина. «Еще раз!» — приказал он себе с внезапной решимостью. Он сосредоточился еще сильнее, но мир вокруг оставался безмолвным. — Не получается, Каа-чан... — поник он. — Всё в поря... — начала Микото, но Наруто вдруг перебил её, повысив голос: — Подожди! Я... я что-то чувствую! — Что именно? — интригованно прошептала мать. — Твоё присутствие. Оно такое... теплое и спокойное. Микото замерла в шоке. «Он чувствует даже мои эмоции!» Она не скрывала свою чакру, но для ребенка, никогда не тренировавшегося, почувствовать её так ясно было невероятно. — Я чувствую Итачи в доме... — продолжал Наруто, нахмурившись. — Но есть кое-что странное. Каа-чан, за пределами нашего участка есть еще люди. Их присутствие почти незаметно, оно вспыхнуло на миг и тут же исчезло. «Он почувствовал Анбу, охраняющих дом! — тактически оценила Микото. — Должно быть, он неосознанно выпустил мощный импульс чакры, который достиг их, но из-за отсутствия контроля тут же потерял след». — Ну так что, Каа-чан... почему я это чувствую? — невинно спросил Наруто. — Потому что ты особенный, мой Нару-чан. Ты — сенсор, — Микото гордо улыбнулась. — Таких людей очень мало, и я счастлива, что ты один из них. Наруто покраснел от похвалы. Микото хихикнула и ласково взъерошила его волосы. — А почему тогда я сначала не чувствовал тебя? — Наверное, ты просто не был сосредоточен. К тому же я шиноби и умею скрывать своё присутствие, — с лукавой ухмылкой ответила она. — Так нечестно! — Наруто забавно надулся. — Ах, нечестно? — Микото начала шутливо щекотать его, вызывая у мальчика звонкий смех. — Каа-чан... пожалуйста... хватит! — сквозь смех выдавил Наруто. Он был по-настоящему счастлив. Почувствовав, что сын расслабился, Микото решила заговорить о важном. — Нару-чан... тебе правда совсем не нравится твой Тоо-чан? — тихо спросила она. Наруто уловил печаль в её голосе. Он виновато опустил голову. Больше всего на свете он боялся огорчить мать, и теперь ему стало невыносимо стыдно. — Прости меня, — прошептал он, и в его глазах заблестели слезы. — Нару-чан, не сдерживайся, — она крепко прижала его к себе. — Каа-чан... — всхлипнул он. Плотина прорвалась. Вся боль и горечь из-за отсутствия отца, копившиеся годами, выплеснулись наружу. Наруто рыдал, вцепившись в её платье так крепко, что ткань пошла складками. Микото не отстранялась. Она шептала ему слова утешения, поглаживая по спине. Она была его миром, единственным человеком, который понимал его без слов. Когда рыдания сменились тихими всхлипами, Микото осторожно приподняла его подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза. — Ты — сын, о котором мечтает любая мать. Ты добрый, заботливый и ответственный. И я никогда не буду винить тебя за то, что ваши отношения с отцом сейчас дали трещину. Вы оба правы в своей боли. Ты хотел внимания, а Минато... Минато хотел того же, но долг Хокаге сковал его по рукам и ногам. — Но разве деревня важнее нас? — с горечью спросил Наруто. — Нару-чан, отец защищает деревню, чтобы у всех детей здесь было будущее. Это его ноша. Но ты должен знать: он плакал от радости в день твоего рождения. Он мечтал научить тебя всему, что знает сам. Наруто задумался. Слова матери открывали ему ту сторону отца, о которой он никогда не думал. — Может быть... мне стоит дать ему шанс, — медленно произнес он. Микото довольно улыбнулась. Первый шаг был сделан. — Нару-чан, а ты сам... хочешь стать шиноби? — Я хочу защитить Итачи. — Это благородно. Но шиноби — это не только защита близких, это защита всей нашей большой семьи — деревни. Ты — наследник клана Намикадзе, и люди смотрят на тебя с надеждой. — Но я не знаю, смогу ли я... — Не бойся. Если хочешь, я сама начну обучать тебя и помогу пробудить твою чакру. — Правда?! А как же работа в больнице? — Сегодня у меня выходной, — подмигнула Микото. Она усадила сына перед собой. — Готов? — Хай! Микото начала объяснять теорию: о том, что чакра — это сплав духовной и физической энергии, о системе 361 точки в теле и о значении ручных печатей. Наруто слушал, затаив дыхание. К её изумлению, он с первой попытки повторил все двенадцать основных печатей. Медленно, но безупречно. — Невероятно, Нару-чан! Ты очень наблюдателен. — Это было легко, Каа-чан, — смутился мальчик. — Теперь попробуй медитировать, — проинструктировала Микото. — Сложи печать барана. Ищи тепло в животе. Сконцентрируйся и вытяни его наружу. Микото продемонстрировала процесс: вокруг неё на мгновение вспыхнула яркая синяя аура. Наруто с восторгом наблюдал за этим. Он закрыл глаза и попытался повторить. Первая попытка закончилась неудачей. Вторая тоже. «Я должен... ради Каа-чан, ради Итачи... и ради Тоо-чана!» — решительно подумал он. И внезапно почувствовал — глубоко внутри что-то шевельнулось. Горячее, покалывающее кончики пальцев. Микото затаила дыхание. Вокруг Наруто замерцала крохотная синяя дымка. Но через мгновение она начала стремительно расти. «Какая мощная энергия! — поразилась Микото. — Еще необузданная, но её объем поражает». Заметив, что Наруто бледнеет от напряжения, она мягко коснулась его плеча, прерывая концентрацию. Мальчик открыл глаза и радостно подпрыгнул: — У меня получилось! Но радость была недолгой — ноги внезапно стали ватными, и он начал заваливаться на бок. Микото мгновенно подхватила его. — Почему я так хочу спать? — пробормотал он, зевая. — Ты потратил слишком много сил для первого раза. Отдыхай. Пойдем домой, я приготовлю твой любимый рамэн. Наруто обхватил её шею руками, прижимаясь к самому дорогому человеку. По пути домой он засыпал, слушая тихий голос матери, рассказывающий о медицинском ниндзюцу и её работе в больнице. — Каа-чан... у тебя такие красивые волосы... — прошептал он уже на пороге дома. Микото поцеловала его в макушку. — Я люблю тебя, мой маленький Нару-чан. Она знала, что именно она — тот мост, который со временем объединит их семью. И она была полна решимости исполнить это обещание.