Легенда о Намикадзе-Учихи

Солнце медленно поднималось, заливая мир золотистым светом и наполняя воздух утренним теплом. Ночная тьма безвозвратно растворилась в ярких лучах, стремительно разбегавшихся во всех направлениях. Солнце — вечный символ надежды и света; его восход ознаменовал конец ночного отчаяния и начало нового дня, полного обещаний счастья. В маленькой уютной комнате, свернувшись калачиком в удобной постели, мирно спал светловолосый мальчик. На его лице блуждала безмятежная улыбка. Это был не кто иной, как Наруто Намикадзе-Учиха, сын Четвертого Хокаге Минато Намикадзе и Микото Учиха. Жизнь этого малыша была поистине прекрасна. Несмотря на глубокий сон, пятилетний Наруто услышал приближающиеся легкие шажки и почувствовал присутствие человека. Он не знал, как это работает, но всегда ощущал людей поблизости, даже не видя их. Гость осторожно забрался к нему на кровать и начал медленно подползать ближе. Наруто чувствовал радость, буквально исходившую от вошедшего. «Вот он», — подумал Наруто с нежной улыбкой. — НИИ-ЧАН! Наруто невольно поморщился от оглушительного крика над самым ухом. В любой другой день он обязательно прочел бы нарушителю лекцию о хороших манерах. «С другой стороны, я не могу злиться на своего отото», — весело подумал мальчик. Он медленно открыл невинные черные глаза и посмотрел на того, кто прервал его мирный сон. Перед ним сидел его младший брат, Итачи Намикадзе-Учиха. Трехлетний малыш с забавными черными вихрами и голубыми глазами был точной, хотя и совсем крошечной, копией их отца. — Сколько раз я просил тебя не кричать? — ласково спросил Наруто. Он любил Итачи больше всех на свете, даже больше матери. Младший брат был главной радостью в жизни Наруто. Итачи забавно надулся и скрестил крошечные ручки на груди. Глядя на эту пантомиму, Наруто не смог сдержать улыбки — брат был невероятно милым. — Ты… злой… — пропыхтел Итачи. Трехлетнему мальчику пока с трудом давались длинные фразы. Наруто усмехнулся, протянул руку и ласково ткнул Итачи двумя пальцами в лоб. — Прости-прости, — сказал Наруто с теплой улыбкой. — Хн! — горделиво фыркнул Итачи. Наруто лишь приподнял бровь, глядя на это уникальное поведение, столь свойственное клану матери. Несколько мгновений братья серьезно смотрели друг на друга, но затем не выдержали и громко рассмеялись. Наруто крепко, по-братски обнял Итачи — именно так обычно и начиналось его утро. — Нии-чан… Каа-чан… — заговорил Итачи, пытаясь что-то объяснить. Наруто сразу понял послание. Должно быть, Микото отправила Итачи разбудить старшего брата, пока сама готовила завтрак. Отец в это время наверняка читал свежие газеты. — Хорошо, дай мне только приготовиться, — сказал Наруто и начал выбираться из-под одеяла. Итачи следовал за ним по пятам, топая изо всех сил своими маленькими ножками. Наруто это немного удивило: обычно, выполнив миссию по побудке, Итачи сразу убегал обратно к матери, но сегодня почему-то решил остаться. Наруто прищурился, глядя на брата — тому определенно что-то было нужно. — Так, выкладывай, что тебе нужно? И чур не лгать, — строго сказал Наруто. Итачи лишь робко улыбнулся и посмотрел на него самыми невинными глазами, на которые был способен. — Нии-чан… Я… хочу… Фокси-чана, — попросил Итачи, указывая пухлым пальчиком на полку Наруто, уставленную игрушками. Улыбка тронула губы старшего брата, когда он взглянул на плюшевого лиса. (Воспоминания) Наруто, которому тогда только исполнилось три года, стоял посреди магазина игрушек в Конохе. Микото держала его на руках. Это был его день рождения, и она очень хотела сделать сыну подарок, позволив самому выбрать то, что душе угодно. На лице Микото сияла счастливая улыбка: она была бесконечно рада видеть, как широко горят глаза её сына, когда он разглядывает яркие прилавки. Наруто был её жизнью, она любила его больше всего на свете. После рождения младшего сына, Итачи, прошло всего несколько месяцев, и, к её глубокому сожалению, она больше не могла уделять Наруто столько же времени, сколько раньше. Сердце её болело от этого, но она понимала, что младенец сейчас нуждается в ней сильнее. К её удивлению, Наруто оказался на редкость вдумчивым и не по годам умным ребенком. Он с радостью принял появление Итачи. Микото знала, что многие дети в его возрасте ревнуют родителей к младшим братьям и сестрам, но Наруто был другим. Он всегда старался помочь ей, всегда был рядом с колыбелью и первым бежал к Итачи, если слышал его плач. В каком-то смысле Микото казалось, что Наруто любит брата даже больше, чем её саму. И она невероятно гордилась своим старшим сыном. — Каа-чан… Я… — пролепетал Наруто, завороженно глядя на полки. — Ты можешь получить всё, что захочешь, мой Нару-чан. В конце концов, сегодня день рождения моего драгоценного Сочи, — тепло сказала Микото и поцеловала сына в щеку. — Вы вырастете замечательным человеком, Наруто-сама, — улыбнулся владелец магазина, старик с добрыми глазами на морщинистом лице и седыми волосами. Наруто огляделся вокруг, чувствуя себя абсолютно счастливым. Он проводил время с матерью, и это было чудесно. Внезапно его взгляд остановился на одной игрушке. Это был маленький плюшевый лис с коричневой шерсткой, черными глазками-бусинками и аккуратными ушками. Наруто влюбился в него с первого взгляда и нетерпеливо ткнул пальцем в сторону игрушки, сияя от восторга. — Хочешь этого лисенка? — ласково спросила Микото. — Хм! Хм! — с энтузиазмом закивал Наруто. — Тогда тебе придется сделать кое-что для Каа-чан, — с хитрой усмешкой сказала Микото. — Но… — Наруто невинно захлопал глазами. — Никаких «но», Нару-чан… — игриво протянула Микото. Наруто немного надулся. Микото и владелец магазина обменялись понимающими взглядами. Мальчик серьезно обдумывал выбор: он действительно очень хотел эту игрушку. Спустя несколько секунд напряженных раздумий он решительно кивнул. Микото тихо захихикала, глядя на то, с каким серьезным видом Наруто принимает решения. — Хорошо. Поцелуй Каа-чан, и эта игрушка твоя, — сказала Микото, нежно рассмеявшись. Лицо Наруто озарилось широкой улыбкой, когда он понял, чего от него хотят. Он радостно чмокнул свою прелестную маму в щеку, вызвав у неё нежную улыбку. Наруто обожал её улыбку, для него это было одно из самых прекрасных зрелищ в мире. — Вот и славно, теперь он твой, — сказала Микото и расплатилась с владельцем. Старик ласково улыбнулся и передал игрушку Наруто. Невозможно описать словами, какой восторг испытал мальчик в этот миг. — Каа-чан… — счастливо пролепетал Наруто и крепко обнял её за шею. Микото ласково погладила сына по спине, её глаза немного увлажнились от избытка чувств. Она нежно прижала его к себе. — Я люблю тебя, мой Нару-чан. (Конец воспоминаний) На лице Наруто появилась теплая улыбка при воспоминании об том дне. Его мать была поистине удивительной женщиной, она так сильно любила его и Итачи. Наруто порой не мог до конца постичь глубину этой любви. Он перевел взгляд на Итачи, который смотрел на него полными надежды глазами. Итачи обожал старшего брата, который всегда был с ним так добр и нежен, хоть порой Итачи и доставлял ему хлопоты. — Нии-чан… Я… хочу… Фокси-чана, — повторил Итачи с невинной улыбкой. Наруто ласково взъерошил волосы брата и тепло улыбнулся. — Почему бы и нет? Всё, что есть у меня, принадлежит и тебе, — с улыбкой произнес Наруто. — НИИ-ЧАН! — радостно закричал Итачи и бросился обнимать старшего брата. «Что бы ни случилось, я всегда буду любить тебя», — подумал Наруто, обнимая его в ответ. — А теперь дай мне наконец приготовиться, — спокойно сказал Наруто. — Хорошо! — Итачи отстранился и побежал за своей новой игрушкой. Минато Намикадзе устало сидел в своем кресле. Это было обычное утро, похожее на сотни других, но в голове у него роилось множество мыслей. За последние пять лет мир шиноби сильно изменился, и Четвертый Хокаге столкнулся с немалым количеством трудностей. После таинственного исчезновения Кушины, Данзо и старейшины начали сомневаться в Минато. Дело дошло до того, что они публично поставили под вопрос его компетентность перед всем Советом. Минато до сих пор помнил тот тяжелый день. (Воспоминания) В зале заседаний царила гнетущая атмосфера, нервы у всех были на пределе. И тому была веская причина: здесь собрались главы влиятельных кланов и высшее военное командование Конохи. С одной стороны сидели Данзо Шимура и его соратники, Хомура и Кохару. С другой — главы кланов: Хиаши Хьюга, Кагами Учиха, Цуме Инузука, Шиби Абураме, Чоза Акимичи, Иноичи Яманака и Шикаку Нара. В центре восседал Минато, рядом с ним — Третий Хокаге, Хирузен Сарутоби. Командир Анбу в маске стоял по левую руку. — Это правда, Хокаге-сама? — нейтральным тоном спросил Шикаку Нара. — Хокаге, неужели мы действительно потеряли нашего Джинчурики? — спросил Данзо, и в его голосе явственно слышался яд. «Этот мальчишка поставил под угрозу всю деревню. Я должен был устранить его давным-давно», — с горечью подумал Данзо. — Да, это правда. И Данзо, ты будешь называть меня «Хокаге-сама» или «Хокаге-доно», иначе я прямо сейчас отрублю тебе голову и скормлю собакам, — ледяным тоном произнес Минато, выпустив такую мощную Жажду Крови (КИ), что почти все присутствующие задохнулись. Единственным, кто смог выстоять под этим давлением, был Хирузен; даже Данзо с трудом ловил ртом воздух. — Приношу свои извинения, Хокаге-сама, — выдавил Данзо, стараясь, чтобы голос звучал безэмоционально. — Этого будет недостаточно. Поскольку мы находимся в состоянии кризиса, я ввожу военное положение и распускаю Совет, — приказал Минато. Все в комнате были шокированы услышанным. Минато оказался самым строгим и решительным Хокаге со времен Тобирамы Сенджу. Став Хокаге, он первым же делом отстранил Гражданский Совет от всех дел шиноби, полностью взяв бразды правления в свои руки. Затем он лишил Данзо командования «Корнем», интегрировав элитных шиноби этого подразделения в регулярные силы Анбу. Данзо был в ярости и даже пытался поднять мятеж, но Минато публично отрубил ему правую руку за попытку нарушить прямой приказ. Учитывая былые заслуги Данзо и его публичное покаяние, ему сохранили жизнь и даже оставили место в Совете в качестве советника. Однако все понимали, что реальной власти у Данзо больше нет. Это приводило его в бешенство, но он предпочел затаиться и ждать своего часа. Минато также не разделял пацифистских взглядов Третьего Хокаге. Он жаждал мира, но не ценой безопасности Конохи. Поэтому он полностью реформировал военную систему деревни. Он создал специализированные подразделения, такие как Барьерные Команды, отвечающие за защиту деревни и границ Страны Огня. Силы Анбу были почти удвоены после Третьей войны за счет интеграции оперативников «Корня». Почти каждый Анбу теперь специализировался в определенном искусстве: проникновении, разведке, шпионаже, убийствах, тактической или партизанской войне. Коноха понесла тяжелые потери в Третьей великой войне, поэтому Минато создал Медицинский Корпус под руководством своей жены Микото. Ей было поручено обучать молодых куноичи и шиноби медицинскому ниндзюцу. Минато также сформировал специализированные отделы: Связи, Разведки, Снабжения и Шифрования. Система Академии была полностью изменена. Дети проходили надлежащую подготовку с шести лет, их таланты выявлялись на ранней стадии, и они получали углубленное обучение в конкретных дисциплинах. Каждая команда генинов была тщательно сбалансирована: специалист по ниндзюцу, медик и мастер гендзюцу/тайдзюцу. Генины выпускались рано, в возрасте восьми лет, и отправлялись в тренировочные лагеря для прохождения полноценной военной подготовки. Коноха обладала самой большой и смертоносной военной мощью во всем мире шиноби. И всё это стало возможным благодаря титаническим усилиям Минато. Однако за эти достижения пришлось платить высокую цену: Минато практически не проводил времени со своим старшим сыном, Наруто. Он всем сердцем хотел быть рядом с сыном, но обязанности Хокаге всегда оказывались важнее. Наруто словно родился под несчастливой звездой, ведь Минато смог уделять время Итачи, поскольку тот родился несколькими годами позже, когда деревня уже стабилизировалась и снова набрала силу. Из-за потери Кушины, Минато должен был любой ценой скрыть от других деревень информацию о том, что Коноха осталась без Джинчурики. Ему пришлось заставить Джирайю взять на себя огромный объем работы. Он четыре года пытался скрывать исчезновение Кушины, но теперь это стало невозможно. — Как долго она уже числится пропавшей? — серьезно спросил Хиаши Хьюга. Минато посмотрел на него. Клан Хьюга начал вести себя подозрительно с тех пор, как Минато женился на Микото. Они даже предлагали одну из своих лучших невест в качестве второй жены Хокаге, но Минато наотрез отказался. Клан Хьюга расценил это как оскорбление, считая, что Учиха теперь обладают чрезмерной властью в Совете. Минато понимал, что ситуация накаляется, и Хьюга ходят по тонкому льду. Это был очень гордый клан, если не сказать больше. Отношения между Хьюга и Учиха всегда были натянутыми, и брак Минато с Микото лишь подлил масла в огонь: Хьюга считали, что Учиха получили несправедливое преимущество. На самом же деле Минато женился на Микото просто потому, что любил её. Кроме того, этот брак положил конец изоляции клана Учиха, начавшейся еще во времена правления Тобирамы Сенджу. Минато позволил Учихам интегрироваться в военные структуры Конохи и предоставил им ключевые посты. Тем самым он заслужил полное доверие клана Учиха. Теперь они безоговорочно поддерживали его, и он действительно предотвратил возможные безрассудные действия со стороны Учиха, но Хьюга восприняли это в штыки. Учиха по-прежнему руководили Военной Полицией, но теперь также работали на благо всей деревни. Благодаря этому мощь Конохи возросла, так как самый сильный клан в мире вернулся в строй, вместо того чтобы заниматься только внутренними делами. Минато не сделал ничего несправедливого по отношению к другим кланам, все они были одинаково важны для деревни. Но Хьюга хотели закрепить свой статус через брак с Хокаге, а Минато не желал жениться на женщине, которую не любил. Он объяснил это Хиаши, и тот неохотно согласился, однако Минато на всякий случай назначил несколько отрядов Анбу для наблюдения за кланом Хьюга. — Она пропала довольно давно. Подробности засекречены, они известны только мне и командиру Анбу. Я приложил все усилия, чтобы найти её, но пока безуспешно, — кратко объяснил Минато. — Где её видели в последний раз? — с любопытством спросил Иноичи Яманака. — Ей было поручено патрулирование в северном секторе деревни. После патрулирования она должна была явиться в штаб Анбу, но так и не появилась, — серьезно сказал Минато. — А отряд Анбу, охранявший её? — подозрительно спросила Цуме Инузука. — Все числятся пропавшими без вести. Никаких следов. Словно их стерли с лица земли, — раздраженно ответил Минато. — Это наверняка происки Кумо! Они уже пытались похитить её в прошлом, — сердито заявил Чоза Акимичи. — Мы пока не можем этого подтвердить. Джирайя-сенсей обыскал всю страну, и до сих пор не обнаружил никаких доказательств причастности какой-либо Скрытой Деревни к этому инциденту, — кратко объяснил Минато. — Что же нам теперь делать, Хокаге-сама? Без Джинчурики мы уязвимы. Несмотря на буйный нрав Кушины-сан, она была одной из сильнейших куноичи нашей деревни, соперничать с которой могли только Микото-сама и Цунаде-сама. Возможно ли, что она покинула деревню по собственной воле? — логично предположил Шиби Абураме. Многие члены Совета затрепетали от страха. Кушина Узумаки была не тем врагом, которого хотелось бы иметь. Последняя из Узумаки, она была достаточно сильна, чтобы держать Девятихвостого под контролем. Её навыки ниндзя были на уровне Каге. Если бы она выступила против Конохи, у деревни возникли бы серьезные проблемы, ведь она была Джинчурики сильнейшего и самого грозного Биджу в мире. Если бы Кьюби вырвался на волю… Минато чувствовал страх людей, и этот страх был оправдан. К тому же, он был серьезно обеспокоен: Джирайя сообщил, что между Ивой и Кумо велись подозрительные переговоры. Он знал, что Ива ненавидит Коноху за унизительное поражение в Третьей великой войне. Кумо определенно жаждал заполучить Бьякуган, и Сандайме Райкаге пойдет на всё ради этого. Суна оправлялась от потерь, на данный момент они были союзниками Конохи, но Минато прекрасно знал, что во время войны понятие «союз» между Скрытыми Деревнями — вещь весьма условная. В Кири сейчас бушевала гражданская война, началось восстание против Ёндайме Мизукаге, который безжалостно уничтожал все кланы с улучшенным геномом. Поступали сообщения, что он сошел с ума и получает поддержку от Кумо в обмен на передачу им шиноби с родословной для исследований. В общем, в мире царил хаос, и всё неумолимо катилось к Четвертой великой войне ниндзя, хотя сейчас этого никто не хотел замечать. Минато знал, что через год или два война постучится в двери Конохи. Плюс ко всему, появились новости о новой организации под названием Акацуки. Сейчас их нанимал Ива для мелких поручений, но достаточно одной искры, чтобы разжечь смертоносный пожар, который сожжет всё дотла. Минато оглядел членов Совета. Только Шикаку, Хирузен, Кохару, Хомура и Шиби сохраняли спокойствие, понимая, к чему всё идет. По крайней мере, они должны были прийти к выводу, что с этого момента дела будут только ухудшаться. Но Минато знал, что обязан быть сильным, его люди нуждались в нем. Касательно Кушины — она была его лучшим другом, но как Четвертый Хокаге Деревни Скрытого Листа он должен был поступить правильно. — Кушина Узумаки отныне отмечена как пропавший ниндзя S-ранга. Если кто-то из вас встретит её, она должна быть возвращена в деревню живой. Мы не можем позволить себе потерять Кьюби, — строго проинструктировал Минато. — Хай! — хором ответили все присутствующие. — Данная информация не будет внесена в Книгу Бинго. Только вы имеете право доступа к столь конфиденциальным сведениям. Если я узнаю, что кто-то из вас нарушил это правило… — Минато замолчал и выпустил Жажду Крови такой силы, что почти все деревянные столы в зале заседаний треснули. Старейшины были на грани обморока, главы кланов обильно потели, даже сердца Хирузена, Данзо и командира Анбу забились гораздо быстрее. — Я УБЬЮ И ВАС, И ВЕСЬ ВАШ КЛАН! — опасно произнес Минато, сверкнув свирепыми голубыми глазами, посылая ясное предупреждение всем в комнате. С Четвертым Хокаге Конохи шутки плохи. (Конец воспоминаний) Усталый вздох сорвался с губ Минато. Его интуиция не подвела: дела действительно пошли прахом. Пару месяцев назад Ива и Кумо заключили альянс под предлогом увеличения приграничной торговли, что якобы принесет пользу обеим деревням. «Приграничная торговля, как же! — подумал Минато, нахмурившись. — Они наращивают армию и готовятся к войне». Зачем им эта бессмысленная война — непонятно, но кровопролития избежать не удастся. Минато перевел взгляд лазурных глаз на фоторамку, стоявшую на столе. На лице его появилась слабая улыбка: это был их семейный снимок. Он стоял в плаще Хокаге, обнимая Микото за талию. На ней был жилет джоунина и черные брюки, на руках она держала Итачи. Маленькое личико Итачи сияло широкой улыбкой, в то время как Наруто стоял между отцом и матерью, и на губах его играла едва заметная улыбка. Минато и Микото положили руки ему на плечи. Наруто был совершенно уникальным ребенком, и Минато понял это с самого начала. Сын рос чувствительным мальчиком, и его мышление явно опережало развитие сверстников. В четыре года его рассуждения были на уровне подростка. Минато неимоверно страдал от того, что не может уделять ему достаточно времени, и начал замечать изменения в поведении сына. Когда Наруто был в возрасте Итачи, он всегда старался привлечь внимание отца, иногда требовал поиграть с ним. Но из-за исчезновения Кушины и растущей напряженности между деревнями, Минато проводил почти всё время в резиденции, укрепляя военную мощь Конохи. Микото, конечно, старалась изо всех сил, но ничто не могло компенсировать отсутствие отца в жизни Наруто. Постепенно Наруто замкнулся в себе и с каждым днем разговаривал с отцом всё меньше. Он никогда не проявлял неуважения или ненависти к Минато — он просто был равнодушен. Словно Минато перестал для него существовать. Минато очень гордился сыном: тот никогда не винил Итачи в ошибках отца, заботился о матери и семье. Он всегда первым поздравлял Минато с днем рождения, хотя и ограничивался коротким «С днем рождения!», после чего сразу уходил. Но для Минато и этого было достаточно. Это давало надежду, что еще не всё потеряно, и он сможет вернуть доверие старшего сына. Его размышления прервали мягкие руки, обнявшие его со спины. Он сразу понял, кто это. — Если будешь так сильно переживать, быстро состаришься, — мягко сказала Микото. — Глупости, я никогда не состарюсь. Я по-прежнему самый красивый мужчина в этой деревне, — весело отозвался Минато. — Становимся дерзкими, не так ли? — игриво подхватила Микото. Минато лишь устало вздохнул и жестом пригласил её присесть. Она медленно обошла стол, опустилась на стул рядом с ним и взяла его руки в свои. — Что тебя гложет? — обеспокоенно спросила Микото. — Наруто, — грустно ответил Минато. — Он что-то натворил? — с любопытством поинтересовалась Микото. — Нет, ничего такого. Ты ведь понимаешь, о чем я… — устало выдохнул Минато. Микото кивнула: она прекрасно понимала, что у него на уме. Отношения между её мужем и старшим сыном были, мягко говоря, натянутыми. И оба были по-своему правы. Минато физически не мог уделять время Наруто, так как навалилось слишком много проблем, и безопасность деревни была в приоритете. Сама Микото была убита горем из-за исчезновения Кушины; часть её винила себя в судьбе подруги, но другая часть понимала, что она должна быть сильной ради двух своих прекрасных сыновей. Все эти годы Наруто страдал от отсутствия Минато, ведь Хокаге даже ей не мог уделять много времени. Но с тех пор, как ситуация в деревне стабилизировалась, и в мире шиноби наступило относительное затишье, Минато стал проводить больше времени с семьей и Итачи. Микото знала, что Наруто не ненавидит отца — вовсе нет. Он просто разочаровался в нем. К тому же, у её старшего сына был очень загадочный характер. Он не стремился заводить друзей, предпочитая проводить время в кругу семьи. Обычно он был очень тихим и говорил только тогда, когда это было необходимо. — Как его отец, я должен бы понимать его, но я ума не приложу, как мне вернуть его доверие. Он, наверное, меня ненавидит, — грустно произнес Минато. — Это неправда, Минато-кун. Он просто запутался в своих чувствах. Несмотря на свой не по годам развитый ум, он всё еще ребенок. Дети в этом возрасте часто так себя ведут, — с улыбкой объяснила Микото. — Я действительно горжусь им, Микото-чан. И я безумно рад, что Наруто и Итачи так ладят друг с другом, — гордо сказал Минато. — Он любит младшего брата больше, чем нас, — тепло заметила Микото. — Я не собираюсь сдаваться. Я буду помогать своему сыну всем, чем смогу, и восполню свое отсутствие в его жизни за все эти годы, — решительно заявил Минато. — Вот это мой Минато! Я тоже тебе помогу, — улыбнулась Микото. Минато наклонился вперед и нежно поцеловал жену в губы. Она ответила ему еще более нежным поцелуем. — Что бы я без тебя делал? — мягко спросил Минато. Их небольшой романтический момент прервали два голоса, донесшиеся с лестницы. — Я же говорил тебе не прыгать на кровати, бака! Теперь тебе больно! — раздался раздраженный голос Наруто. Микото сразу заволновалась и бросилась было к лестнице, но Минато остановил её. Она резко посмотрела на него, но он просто жестом попросил её сесть и понаблюдать. — Но Нии-чан, я хотел, чтобы ты увидел, как высоко я умею прыгать на твоей кровати! — раздался милый голосок Итачи. — Вздох. Тебе повезло, что ты упал только на матрас. А что было бы, если бы ты грохнулся на пол? — строго спросил Наруто. — Прости… — тихо покаялся Итачи. Вскоре оба брата вошли на кухню и были весьма удивлены, увидя родителей, сидящих вместе и наблюдающих за ними. Итачи сидел на спине Наруто, обхватив ногами его талию. Минато улыбнулся сыновьям в ответ, а Микото, несмотря на предостережение мужа, забеспокоилась и немедленно подошла к ним. — Что случилось? — обеспокоенно спросила она, опускаясь на колени перед сыновьями. Наруто ссадил Итачи на пол, и Микото заметила, что тот прихрамывает на одну ногу. Она бросила на младшего сына очень суровый взгляд. — Итачи-кун, что я тебе говорила? — строго спросила она. — Не прыгать… — застенчиво выдавил Итачи. Микото лишь вздохнула, глядя на проделки младшего сына. Он действительно был тем еще сорванцом и вечно попадал в неприятности — полная противоположность старшего брата. — Давай-ка мы тебя подлечим, — мягко сказала Микото, подхватила Итачи на руки и направилась к аптечке. Наруто лишь весело улыбнулся, глядя им вслед, но затем заметил, что Минато смотрит на него. — Наруто, иди сюда. Проведи со мной немного времени, — радостно сказал Минато. Брови Наруто немного дернулись при этих словах. Всё это время он умолял отца провести с ним хоть минутку, но тот всегда отказывал, ссылаясь на занятость. И вот, спустя три года, у отца наконец-то нашлось на него время. Тем не менее, это был его отец, и мальчик решил подчиниться, чтобы поскорее с этим покончить. Он не ненавидел Минато, но каждый раз, вспоминая прошлое, чувствовал боль. Он молча подошел к столу и сел рядом с Минато. Прошло несколько мгновений гнетущей тишины — казалось, им не о чем говорить. Минато заметил отстраненность сына: Наруто теперь называл его «То-сама» вместо прежнего «То-чан». «Я не отступлю», — твердо подумал Минато. — Наруто… — нерешительно начал он. Отец и сын редко разговаривали друг с другом, а уж остаться наедине — и вовсе редчайший случай. Обычно рядом всегда были Итачи или Микото. — Да, То-сама, — безучастно отозвался Наруто. Сердце Минато кольнуло, когда он услышал этот безжизненный тон и формальное обращение. Он действительно оттолкнул старшего сына. Деревня была в безопасности, но отношения с Наруто рухнули. Он жаждал узнать своего сына, его вкусы, мечты и амбиции. — О чем ты мечтаешь, Наруто? — ласково спросил Минато с улыбкой. Наруто хотел было отрезать, что у него нет мечты, и закончить разговор, но какая-то часть его души хотела выговориться. На мгновение он коротко взглянул на отца. Мужчина определенно хотел с ним поговорить. «Будь проклято мое доброе сердце!» — с досадой подумал Наруто. — Я хочу защитить своего брата. Вот и всё, — тихо произнес Наруто, и в его голосе прозвучало сомнение. Словно он не считал себя достаточно сильным для этого. — У тебя благородная мечта, сын. Я действительно горжусь тобой, — гордо сказал Минато. Глаза Наруто расширились от удивления, когда он услышал, что отец им гордится. Какая-то часть его сердца подпрыгнула от радости — отец им гордится! Минато почувствовал удивление Наруто, ласково улыбнулся ему и потрепал по голове. — Наруто, я знаю, что долгое время меня не было рядом, но я действительно люблю тебя. Ты — мой первенец. Обязанности Хокаге мешали мне, но я очень хочу проводить с тобой время. Пожалуйста, дай мне хотя бы один шанс, — ласково попросил Минато с улыбкой. Наруто грустно посмотрел на отца, не подозревая, какую боль Минато причиняет ему сейчас своими словами. Какая-то часть его души хотела грубо ответить «отвали и покончи с этим», но на самом деле он всем сердцем желал провести время с отцом. «Я не могу просто так оттолкнуть его. Может, он действительно хочет проводить со мной время? Может, он тоже любит меня, как и Итачи? Может, я не просто разочарование для него?» — с надеждой подумал Наруто. Затем он немедленно отогнал эти мысли. Он был убежден, что отец делает это из жалости, а Наруто никогда не хотел чьей-либо жалости. — Тебе не обязательно это делать, То-сама. Я знаю, что у тебя есть дела поважнее, чем проводить время со мной, — грустно сказал Наруто. Минато с тоской посмотрел на сына, понимая, что должен позволить ему высказаться. — Ты, наверное, ненавидишь меня, да? — спокойно спросил Минато, и голос его прозвучал с пониманием. Глаза Наруто расширились от удивления — он вовсе не это имел в виду. — Я не ненавижу тебя, То-сама… но… — нерешительно произнес Наруто. Минато положил руку на плечо сына, чтобы немного успокоить его. Наруто на мгновение взглянул на него. Он должен был сказать отцу правду — ложь никому из них не пойдет на пользу. — Говори свободно, — ласково подбодрил его Минато с улыбкой. — Просто… я не могу забыть прошлое. Ты никогда не был рядом со мной. Я столько раз просил тебя провести со мной время, но ты всегда говорил, что занят. Я знаю, что ты Хокаге… Я не ненавижу тебя… но… — Наруто замялся. Минато понимал чувства сына и ни капли не винил Наруто. Он знал, что то, что он сейчас услышит, разобьет ему сердце, но он обязан вытерпеть это, раз причинил сыну столько боли. — Я просто… больше не нуждаюсь в тебе, — грустно произнес Наруто. После этих слов Наруто встал из-за стола и молча вышел из комнаты, оставив после себя совершенно разбитого Минато, который ошарашенно смотрел ему вслед. Одинокая слеза скатилась из глаз Минато. Ему было неимоверно жаль, что он причинил столько боли своему сыну. Он понимал, что Наруто никогда не сказал бы ничего подобного, если бы его не довели до отчаяния. «Что же мне делать?»