Te Amo

      Что я понял уже очень давно, только этого до сих пор не понял Джереми, Фрэнк не самый надёжный человек. Происшествие на прошлой неделе произошло и на этой тоже. К тому же эти два дня, в общем-то, были слишком похожими, словно судьба решила поиздеваться над Джереми дважды. Ну, может быть только в этот раз я был почти готов сдаться и послать своё нежелание заниматься утренним сексом. Звонок Фрэнка спас меня только в этом плане. Остальное — свинский поступок с его стороны. После выходных можно было и протрезветь, но, наверно, для него это слишком сложная задача и вообще как-то много мы требуем от Фрэнка.       В любом случае, его отсутствие на работе сегодня как бы и радовало в каком-то смысле, потому что видеть его рожу всё ещё было не самым лучшим в этой жизни. Просто мне не очень понравилось видеть Джереми раздражённым этим. К тому же вспомнилось и то, что за всю прошедшую неделю Джереми и Фрэнк не слишком продвинулись в решении вопрос о аниматронном костюме для Элизабет.       Во-первых, потому что сама Элизабет не слишком шла на контакт, о её желании не быть просто призраком и вовсе сообщила нам Чарли, единственная с кем Лиз чувствовала себя ещё более менее нормально и с кем она проводила большую часть времени, буквально липнув к Шарлотте как банный лист. Что в общем-то было понятно в силу того, что между этими двоими явно что-то было. И было всегда, хотя и предпочиталось игнорироваться нами троими и взрослыми.       На самом деле, я только сейчас рассудил, что решение подобного вопроса не стоило начинать без предварительного налаживания отношений между мною и Элизабет. Сейчас ей было сложно доверять людям, которые связаны со мною…       …А, во-вторых, потому что вместе с неуверенностью Лиз доверять ли Джереми или Фрэнку шло того, что они всё равно не продвинулись даже в вариантах. Джереми желал обсуждать все идеи с Элизабет, прежде чем выдвигать самые возможные варианты, а Фрэнк всё пожимал плечами, говоря, что вдохновения нет (а порой говоря вовсе о том, что его задача во всём этом — сделать костюм, потому что из нас троих умениями механика обладал только он, Джереми в это не мог, а мой максимум — умения в починке Марионетки по старым наставлениям дяди Генри).       Так что, ситуация плачевная. И сегодняшнее отсутствие Фрэнка лишь всё усложняло. Но пока не стоило захламлять мысли, особенно напоминающим толстый мячик с ножками и ручками.       Перед началом работы пиццерии нужно было проверить самочувствие детей — обратить внимание на их эмоции, потому что негативные мешали в управлении костюмами аниматроников и могли привести к неприятным ситуациям.       Обычно это делал сам Джереми или же мы приходили пообщаться с детьми вместе. Сегодня же Джереми решил походу отыграться на мне и попросил провести эту недо-проверку самостоятельно, без его помощи. Это действительно напоминало способ публичной пытки. Но пришлось послушаться, потому что ссориться с ним по такому пустяку было бы уж совсем смехотворно и по-детски.       Я подхожу к комнате отдыха — действительно самой уютной части пиццерии, спрятанной за сценой. Даже не стучу, а просто открываю дверь.       Комната отдыха состоит из двух небольших комнат — когда ты только заходишь через эту дверь, то попадаешь в комнату отдыха для меня, Джереми и Фрэнка, затем идёт другая дверь и уже она позволяет попасть в комнату отдыха детей, откуда была дверь на выход (которая открывалась только со стороны детской комнаты отдыха). Интересная конструкция, но в общем-то удобная. Все были в равных условиях. Плюс, двери в каждую из комнат закрывались с их стороны, это уж если требуется максимальная свобода и отсутствие чужого вмешательства.       Конечно же, во взрослой комнате отдыха никого нет, Джереми сейчас у сцены проверяет декорации — сегодня заказной день рождения одного из детей богатеньких родителей (не то, чтобы вечеринки по случаю дни рождения стоили у нас дорого, цены были очень щадящие, чтобы любой ребенок имел возможность отпраздновать здесь свой день рождения), но я всё равно чувствую себя как-то… тревожно. Странно для такого места, конечно же.       Я делаю несколько шагов в комнату и останавливаюсь, когда слышу у одного из углов какое-то шуршание… Когда я оборачиваюсь, чтобы понять, что происходит, то не сдерживаю испуга, когда на меня почти что неоткуда прыгает… — Майкл!       …Фритц, тут же обвивший своими призрачными руками мою шею. От неожиданности я чуть шатаюсь и делаю шаг назад. — Господи, Фритц! — возмущённо восклицаю я. — Ты меня испугал… — Извини-и-и-и-и… — протягивает Фритц с улыбкой, которая не позволяет на него злиться. Он повисает на мне как обезьянка на ветке, только вместо веток мои плечи. — Не сдержался. Очень хотелось тебя удивить. — У тебя это получилось, — чуть опустив брови, признаю я. — Рад тебя видеть. — Я тоже! — тут же просиял Фритц. — Подумать только, мы не виделись один день, но как будто бы несколько лет! Ребята сказали, что я прожужжал им все уши про тебя! — Серьёзно? — удивляюсь я. — Но вообще-то они сильно преувеличивают! — ломает мои надежды Фритц. — Не так уж и много я про тебя говорил. И вообще это нормально скучать по своим самым лучшим друзьям, которым нет замены! — Ладно, ладно, я тебе верю, — успокаиваю его я.       Позабыв о том, что Фритц всего лишь призрак, хочу несильно похлопать его по спине, как бы подбадривая, но вместо этого мои пальцы проходят сквозь его призрачное тело. Фритц не может сдержать смешка. — Щекотно, — ещё немного похихикав, произнёс Фритц. Я постарался как можно быстрее убрать свою руку, прижав её обратно к себе. — Итак, ты отпустишь меня? — через пару секунд спрашиваю я, когда Фритц всё ещё висит у меня на шее. — Не-а, — тут же ухмыляется Фритц. Хочется закатить глаза. Вот всегда так с ним… Максимально несерьёзно. Потому что того требует детская душа. — О, да ладно тебе, Фритц, — в шутку постанываю от недовольства я. — Ну же, мы не можем так стоять часами.       Фритц некоторое время не соглашается на это, но стоит словами замучать уже его, как ему приходится сдаться… Нехотя, он отпускает мою шею и садится на небольшой диванчик. Немного постояв, я усаживаюсь рядом с ним. — Готов к сегодняшнему дню? — интересуюсь.       Лицо Фритца тут же озаряет улыбка от уха до уха. — Конечно! — восклицает он. — Больше чем к какому-либо другому дню за все эти месяцы. У меня ведь самая главная роль сегодня.       И это правда. Ребёнок, для которого мы устраиваем сегодня вечеринку, оказался настоящим фанатом Фокси и очень хотел, чтобы с днём рождения его поздравил именно любимый аниматроник… Да и получить крутую фотографию тоже хотелось — современные дети и взрослые сейчас предпочитают с помощью фотографией запечатлеть самые крутые события в их жизни, чтобы после хвастаться этим перед другими. Ну, думаю, будь в моё детство такой же прогресс, моя мать была бы их тех людей, что выкладывают в интернет каждый свой шаг и чих — она любила внимание к своей персоне, особенно если это внимание было повышенным. Да и я бы, наверно, хотел поделиться какими-то вещами дальше моей семьи и семьи Эмили. — Не волнуешься из-за этого? — спрашиваю уже немного о другом я. Не хочется, чтобы у Фритца сегодня что-то не получилось — он заслуживает этого звёздного часа на этой вечеринке по случаю дня рождения. — Совсем не волнуюсь, — качает головою Фритц. — На самом деле, мне всегда хотелось поучаствовать на каком-то празднике с определенной ролью… Когда-то мне такой шанс уже выпадал, но… — Фритц опускает взгляд. — Ну, ты знаешь… Меня странным считала не только старшая сестра, но и одноклассники, поэтому, когда у меня появился шанс проявить себя на празднике, они мне не дали это сделать. — Вот идиоты, — недовольно фыркаю я. Моя рука аккуратно касается его плеча. Фритц позволяет моим пальцам не провалиться сквозь его призрачное тело. Будь он сейчас обычным ребенком, я бы несильно сжал ему плечо, чтобы этим жестом показать, что я точно на его стороне. — Но ничего страшного. Сегодня твоя возможность засиять. Все увидят какой ты молодец. — Ну, скорее увидят, что Фокси на этом празднике был просто огонь, — посмеивается Фритц. — Но мы-то знаем, что Фокси будет огонь только благодаря тебе, — подбадриваю его я. — Я всё жду, когда наступит этот момент, где ты себя проявишь. После вечеринки мы обязательно поговорим об этом, хорошо? — Обязательно! — соглашается он. — Мне нужно будет поделиться своими впечатлениями от исполнения такой важной роли. И, дай угадаю, сейчас тебе нужно ещё поговорить с ребятами, чтобы узнать как они? — И как тебе удалось угадать? — не скрывая удивления, интересуюсь я. Фритц гордо поднимает голову и посмеивается, однако ничего не отвечает. Вместо этого он подходит к двери в комнату детей и проходит через стену.       О том, что я могу зайти внутрь, даёт понять стук по двери — явно не кулаком, а чем-то другим из того, что присутствует внутри. Этого сигнала достаточно, чтобы к двери подошёл уже я и открыл её.       Большая часть детей сидит на большом просторном диване, Фритц занял кресло, которое он с самого первого дня посчитал лучшей вещью в комнате, а вот Чарли с Элизабет сели в обычном для себя месте — в правом верхнем углу комнаты на полу — вообще это место выбирала Элизабет, для которой компания других душ-детей приятной не казалась по той простой причине, что она их знать не знала. Чарли хотела поддержать Элизабет, поэтому сидела рядом с ней и пыталась разговорить. В этом не было ничего странного, да и вовсе это был очень милый поступок со стороны Чарли — благодаря ей Элизабет чувствовала себя чуть лучше, поскольку только Чарли и могла доверять полностью, как своей лучшей подругеипри жизни и после смерти. В компании призраков-детей они были не единственными друзьями и я понимал, что, если к примеру, в один из дней Сьюзи сядет в угол, а не на диван, то и Кэссиди на него не сядет, будет сидеть с подругой в углу, нравится ей это на самом деле или нет.       В отличии от Джереми, я всё ещё не могу свободно общаться с душами детей. У него это получается лучше, у меня же так себе.       Поэтому, быстро рассмотрев, кто где сидит, я ещё некоторое время молчу, собираясь с мыслями. Мне не нужно сделать что-то сложное, нужно просто спросить, как они, но слова поначалу застревают в горле. Приходится мысленно заставить себя говорить, а не стоять как истукан. Не стоит забывать, что у меня нет времени на то, чтобы долго собираться с мыслями. — И-итак, как у вас дела? — тихо кашлянув, интересуюсь я. — Все хорошо себя чувствуют? — Всё хорошо, — первая отвечает Сьюзи, улыбнувшись. Она и Фритц обычно реагируют быстрее, чем остальные, они открыты к нормальному общению. Затем Сьюзи касается ладонью руки Кэссиди и её улыбка становится нежнее, когда она смотрит на подругу, только потом посмотрев на меня вновь. — И у Кэссиди всё тоже хорошо. Она сначала немного волновалась, но сейчас всё в порядке! — Сьюзи… — смущённо шепчет Кэссиди, когда её щеки розовеют. Когда рядом Сьюзи, она не похожа на привычную себя — не дерзит и чаще всего на её лице виден румянец.       Я перевожу взгляд на Габриэля и мини-Джереми, которые сидят подальше от них (а мини-Джереми и вовсе прижался к самому краю дивана с привычно скрещенными на груди руками, словно его заставили сидеть с неприятными ему людьми, что в общем-то близко к правде, исходя из его отношения ко всем). — Всё хорошо, — первым отвечает Габриэль, после чего переводит взгляд на мини-Джереми. Я делаю тоже самое и в ответ получаю слегка приподнятую бровь. — Какая тебе разница, хорошо у нас всё или нет, если сегодня всё равно все лавры Фритцу? — мини-Джереми кивает в сторону Фритц и тот отвечает ему закатыванием глаз. — Он у нас сегодня звёздочка. Спроси у него, не взорвётся ли он скоро от радости по тому, что у кого-то слишком плохо со вкусом и он выбрал на свой день рождения Фокси, которого наш Фритц просто таки обожает. — Джереми, сейчас не время оценивать чужие вкусы, — пытаясь говорить спокойно, отвечаю я. — Не ной из-за того, что не все выбирают Бонни. — И очень жаль, что не выбирают, — поживает плечами мини-Джереми, подкладывая кулачок себе под подбородок. Его локоть прижимается к подушке на диване. — Ну, давай, спроси как поживает твой лучший друг и наша звёздочка из всех звёзд, а не задавай эти вопросы дополнительным звеньям на этом празднике…       Я открываю рот, чтобы ответить ему, в этот раз уже вспоминая, что я так-то взрослый, а он ребёнок, поэтому имею право сказать ему как лучше себя вести, а как нет, но в ту же секунду дверь комнаты вновь открывается — это Джереми. — Эй, у вас тут всё хорошо? — весело интересуется он. Джереми заходит внутрь комнаты и окидывает детей взглядом, положив руки себе на бедра. — Как дела? Все готовы к сегодняшней вечеринке по случаю дня рождения?       Фритц, Сьюзи и Габриэль отвечают ему с тем же энтузиазмом, а вот мини-Джереми отводит взгляд куда-то в пол. Джереми подходит поближе к дивану и опускается на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Джереми? Всё хорошо? — Да-да, нормально, — он машет ладонью, но теперь по его лицу более заметно, что он врёт. — О, не грусти, — тут же поддерживает его Джереми. — Сегодня именинник выбрал Фокси, через пару дней другой именинник выберет уже Бонни. Выбор большой, людей много, мнения разные. К тому же, вдруг Бонни нравится кому-то из гостей больше, чем Фокси, и тогда этот ребёнок всё равно подойдёт. Мы стараемся ради счастья всех. — Наверно, ты прав, — признает мини-Джереми. Из рта моего Джереми вылетает слишком знакомый мне смешок. — О, конечно, я прав, — шутит он, вставая во весь рост. Джереми отворачивается от дивана и делает несколько шагов, прежде чем всплескивает руками. — Итак, как я услышал и вижу, у всех все хорошо, что просто замечательно, — он закрывает глаза и покачивается на пятках. — А это значит, что нам пора продвинуться дальше в подготовке к празднику. Пойдёмте, надо проверить, нет ли проблем с аниматрониками.       Джереми улыбается и с этими словами уходит из комнаты, а следом за ним его примеру следуют все призраки детей, кроме Чарли и Элизабет. Теперь я перевожу на них взгляд и вопросительно смотрю на Чарли. — Эм, Чарли? — начинаю я. — Пойдёшь к остальным или… — я быстро смотрю в сторону неуверенной Элизабет, но возвращаю взгляд на Чарли, чтобы не смущать и без того чувствующую себя не очень младшую сестру, — знаешь, ты можешь не идти и остаться с Элизабет, если ей это нужно.       Чарли ничего не отвечает на мне, но переводит вопросительный взгляд на Элизабет. Элизабет вздрагивает, когда она берет её за руку. — Элизабет, хочешь пойти со мною? — с надеждой в голове спрашивает Чарли. — Знаю, для тебя аниматроника ещё не сделали, но мы вместе можем посидеть в шкатулке Марионетки. К нему не часто подходят, особенно в дни вечеринок по случаю дня рождения, но некоторым детям нравится слушать его истории. Мы могли бы вместе читать строчки книг. Это даже будет круче из-за двух разных голосов! Хочешь?       Я вижу, как Элизабет отводит взгляд и кусает себя за губу. В её взгляде можно прочесть внутреннюю борьбу и через пару секунд становится понятно, что неуверенность Лиз победила. Она смотрит на Чарли, но качает головою, на пару секунд поджав губы. — Спасибо за предложение, Чарли, но… — она вновь качает головою. — Я пока к этому не готова. Но ты… ты можешь идти. Я не хочу, чтобы ты сидела рядом со мною постоянно. — Элизабет, — начинает Чарли, но Лиз перебивает её: — Правда, Чарли, не нужно сидеть со мною часами. Я взрослая девочка, — из её рта вылетает нервный смешок. — Иди. Повесились. А потом можешь рассказать мне, как прошла вечеринка, был ли рад ребёнок. — Ладно, Элизабет, — приходится согласиться Чарли. — Я надеюсь, что ты не врёшь и не будешь накручивать себя, пока меня не будет. — Иди, — твёрдо говорит Элизабет. — Со мною всё будет в порядке. Я буду ждать твоего возвращения.       Чарли кивает, но не сразу двигается с места. Выжидает, словно Элизабет может резко передумать, но этого не происходит, поэтому Чарли поднимается и пропадает, чтобы оказаться в нужной части пиццерии.       Я смотрю на закрытую дверь комнаты, а потом перевожу взгляд на Элизабет. Она тут же меняет свою позу, обнимая себя за колени. Она старается не смотреть на меня, но на каком-то уровне я понимаю, что ей хочется спросить меня о том, почему я не ухожу к остальным. А я не могу. Когда Элизабет вернулась, мне казалось, что того разговора между нами хватило, чтобы холодные льдинки пропали с реки наших взаимоотношений, но это оказалось не так. Да, она стала терпимее относиться ко мне, но льдинки остались, просто стали чуть меньше. — Лиз, тебе не стоит отталкивать от себя Чарли, — советую я. Больно смотреть на попытки Чарли сделать Элизабет чуточку веселее. Эти слова заставляют Элизабет обратить своё внимание на меня. Довольной она не выглядит. — Ты ничего не понимаешь, Майкл, — серьёзно говорит она. — Я её не отталкиваю от себя… — Она очень хотела, чтобы ты согласилась. Наверно, думала, что ты сделаешь это хотя бы ради неё, но всё, что ты сделала, так это отогнала её от себя и осталась одна. Мне казалось, что тебе не нравится одиночество.       Элизабет хмурит брови. — Ты ничего не понимаешь, — повторяет она, но на этот раз более ядовитым тоном. — И вообще это не твоё дело. Почему ты не ушёл со всеми? — Хотел немного поговорить с тобою, — признаюсь, пожимая плечами. — Может быть, сделать пару попыток, что заставят тебя подняться и присоединиться к Чарли, пока её предложение всё ещё в силе. Но, кажется, ты к разговорам со мною не открыта. — Надо же, ты что-то понял, — усмехается она. — Да, не открыта. Спасибо, что понял это. Давай, иди к остальным. Как минимум, у тебя есть парень, будь рядом с ним. — Лиз, Джереми никуда не пропадёт, а вот возможность… — Оставь меня одну, — перебивает она. —. Я хочу побыть одна. Пожалуйста.       Слёзы, образовавшиеся в уголках её глаз, заставляют меня послушать её. Сейчас Элизабет ко многим вещам закрыта.       Я разворачиваюсь, чтобы медленно уйти из комнаты, но у двери останавливаюсь, бросив уже скорее измученный взгляд на неё. — Элизабет, ты же помнишь, что Баллора хотела меня убить? — серьёзно спрашиваю я. — Поверь, будь у тебя настоящее тело, как и у меня, она бы захотела убить и тебя ради своих целей. — Это неправда! — тут же вскакивает Элизабет. — Баллора никогда бы не поступила так со мною! Она…она… Архг! — она недовольно топает ногой. — Ты ничего о ней не знаешь, Майкл!       Я вовремя успеваю закрыть дверь и кинутая Элизабет подушка с кресла ударяется об неё, а не об мою спину. Только покинув комнату для душ детей, я понимаю, что сказанул лишнего. И зачем я вообще это сказал? Не планировал же…       Измученно застонав, прижимаюсь лбом к стене и закрываю глаза.       «Чёрт тебя тянул за язык, Майкл Афтон», — ненавистно думаю я. — «Зачем, просто зачем? Ты должен восстановить ваши взаимоотношения, а не ухудшать их».       Я невольно вздрагиваю, когда раздаётся щелчок главной двери, но от стены не отлипаю. — Майк, всё хорошо? — теперь звучит уже встревоженный голос Джереми. Я слегка отрываю лоб от стены и открываю глаза, чтобы измученно посмотреть уже на него. — Я опять сказал то, что не должен был говорить, — шёпотом рассказываю я. Взгляд Джереми становится серьёзнее и это заставляет меня продолжить объяснения. — Просто я вижу, что она убивается по Баллоре, а Баллора, она… Чёрт, эта груда железа манипулировала моей сестрой, чтобы та захотела убить меня. — Майк, ты до сих пор не знаешь всей истории полностью, — умно отмечает Джереми. — Ты видишь Баллору с одной стороны, а Элизабет видела её с другой. Что бы не руководило этим роботом, её истинные мотивы понимала лишь сама Баллора и, возможно, она посвятила в них Элизабет, чего ты не знаешь. За последнее время я очень хорошо понял, что нельзя строить мнение только на первом впечатлении, нужно узнать детали, прежде чем что-то утверждать. — Я понимаю, но… — я качаю головою. — Окей, иногда во мне включается режим гиперопекающего брата не в тех ситуациях, где это должно проявляться. Будучи подростком, я несмотря ни на что хотел, чтобы у моих сиблингов всё было хорошо, но увы… У меня не получилось стать защитником ни для Нормана, ни для Элизабет. И теперь, когда Элизабет рядом и не хочет меня убить, из меня лезет этот гиперопекающий брат, который должен был заботиться о том, как она намного раньше. Где-то внутри я виню себя за то, что не знал, что с Элизабет всё не так просто. Но откуда мне всё было это знать? — Майк, это нормально, что ты начинаешь учиться на своих ошибках и рефлексируешь над ними. Да, нам двоим придётся признать, что твоя гиперопекающая сторона старшего брата немного лишняя в сложившейся обстановке, но это всё ещё не значит, что это плохо. Но лучше дай Элизабет немного дополнительного времени, как это старается делать Чарли. — Сегодня Чарли пыталась позвать Элизабет в шкатулку Марионетки. — Но давить она не стала. Вот, что нужно Элизабет: чтобы ты не давил на неё, а давал варианты. Попробуй дать ей вариант рассказать что-нибудь из времени с Баллорой и, может быть, она расскажет тебе что-то. И это что-то может оказаться чем-то важным. — Но что, если ты не прав, и ей нужно что-то другое? — Это всё ещё остаётся лучшим вариантом. Важно давать людям время и выбор, который действительно даёт именно этому человеку выбрать удобный для него вариант. Никто из вас выше головы не прыгнет, у каждого свои раны. Их нужно принять и медленно идти к компромиссу. — Господи, — я скольжу ладонью по лицу. — Почему с тобою налаживать отношения было не так сложно, а как дело коснулось Лиз я себя чувствую идиотом, пытающимся разобрать, что к чему, почему и для чего? — Начнём с того, что я и Лиз поистине разные люди, — Джереми подходит поближе и встаёт сзади меня, приобняв за талию. Это… успокаивает. Действует намного лучше, чем просто его нахождение где-то рядом. Я закрываю глаза. — Мы пережили разное, по-разному реагируем на пережитое. Иногда намного легче вернуть дружбу и даже перейти на другой уровень отношений, как это случилось у нас, чем восстановить семейные отношения. Семейные отношения более сложные и многогранные. И, да, пожалуй, мне было проще простить тебя, чем сейчас это даётся Элизабет. Но опять-таки из-за того, что мы люди разные и у нас разные механизмы проживания травматического опыта. И, поверь, возможно когда-нибудь тебе придётся встретиться с человеком, наладить отношения, с которым сложнее, чем с Элизабет. — Такой человек уже есть, — фыркаю я. — Фрэнк Сото, будь он неладен. — Ты начинаешь шутить, это хороший знак, — смеётся Джереми. — Но я серьёзно… Бывают люди сложнее Фрэнка. К тому же, это ты не хочешь налаживать с ним отношения, а не он. Фрэнку-то всё равно, но, если ты скажешь, что хочешь перемие, то… — Не захочу.       Джереми вновь смеётся, в этот раз мне в плечо и это заставляет вздрогнуть от приятного ощущения. — Но, наверно, ты прав, — всё же соглашаюсь я, слегка покусав нижнюю губу. — Просто, пожалуй, мне тяжело привыкнуть к тому, что не все проблемы разрешаются так легко. — Все мы проходим через это понимание. Всё хорошо. Как минимум, на один шаг вы уже продвинулись в налаживании отношений. Элизабет хотя бы не хочет тебя убить.       В этот раз моя очередь засмеяться. Джереми прав. Лиз хотя бы не пытается меня убить. Прогресс! Но стоит добиться хотя бы того, чтобы эти мысли в её голову больше не возвращались… — Ты знаешь, я не люблю так прерывать сеансы разговорной терапии, но нам стоит вспомнить, что через пару минут начнётся работа пиццерии, — говорит Джереми, убирая руки с моей талии. Я невольно вздыхаю из-за того, что он отстраняется от меня. Вижу, как Джереми слегка поправляет галстук, а затем проводит ладоням по плечам пиджака. — Точно-о-о, — протягиваю я. Действуя примеру Джереми, я тоже поправляю галстук и провожу ладонями по плечам пиджака, хотя с моим внешним видом всё нормально. Ну, или почти. Чуть убираю прядь волос за ухо, потому что она мешает, вот только пальцы невольно касаются проводка с аниматронным глазом на ухе из-за чего я вздрагиваю, словно он появился только недавно, а не был со мною с того самого дня, как я стал реальным ожившим трупом. — Вечеринка по случаю дня рождения ребёнка. Точно. Конечно, — я нервно смеюсь. — Именно, — кивает Джереми. За пару секунд мы начали вести себя как два идиота и это мило. В том смысле, что не только я веду себя так странно, будто бы мы подростки, которых поймали за поцелуем за стенкой. — Знаешь, тебе всё же стоило сегодня воспользоваться тональником.       Я фыркаю и, подойдя к Джереми, пихаю его в бок. Самая ужасная вещь, о которой он мог мне напомнить… и самая ужасная вещь, которую только мог придумать Фрэнк, чтобы скрыть мой неестественный цвет кожи. Я всё ещё удивлён, как Джереми отреагировал на это предложение спокойно и посчитал это неплохой идеей. Пару раз мы уже это проворачивали и я чувствовал себя полным идиотом из-за этого. Хотя это на удивление и срабатывало и дети меньше обращали на меня внимание, не провожали удивлёнными взглядами, если я проходил мимо. — Если ты вновь хочешь увидеть меня с тональником на лице, то тебе придётся привязать меня к стулу, — отшучиваюсь я. — Боже мой, Майк, — Джереми издаёт многозначительный смешок, прикрывая рот ладонью. — Не знал, что тебя возбуждает, когда тебя связывают. По твоим историям о великих похождениях в Сан-Диего у меня сложилось другое мнение. — О Господи, заткнись, — шепчу я, в этот раз наступив Джереми на ногу. Он лишь смеётся и похлопывает меня по плечу. — Но я запомню, — всё ещё улыбаясь, говорит Джереми. — Обещаю, когда привяжу тебя к стулу, не буду делать что-то, кроме нанесения тональника на твоё прекрасное фиолетовое личико. — Ты слишком наивный, Джер, — подыгрываю я. — Это во-первых. А, во-вторых, пошли. Босс не просто так сказал, что пора приступать к работе. — И как босс хочу тебе сказать, что если хоть один ребенок испугается твоего лица, то дома тебя ждёт наказание. — Наказание? — переспрашиваю я с многозначительной улыбкой. Делаю несколько шагов назад, поближе к двери, чтобы в любой момент выскользнуть из комнаты. — Я думал, ты называешь вещи своими именами. — Хочешь, чтобы я называл вещи своими именами? — ухмыляется Джереми, приближаясь ко мне. Обожаю, когда наше общение превращается в такие игры в «кошки-мышки». — Хорошо, Майк, — он продолжает настигать меня, пока мы не выходим из комнаты вовсе. Его улыбка становится хитрой. — Если хоть один ребенок испугается твоего лица, то дома я тебя трахну так, что у тебя будут дрожать коленки.       Я закусываю губу, не стесняясь показывать возбуждение от этих слов. — Чёрт побери, — выдыхаю я. — Надеюсь, именно это и произойдёт. — Сделал наказание слишком приятным, вот чёрт, — смеётся Джереми. Он наклоняется и мне кажется, что сейчас он поцелует меня в губы, поэтому я приподнимаясь на носках, однако Джереми целует меня в висок, а, когда уже я тянусь к нему за поцелуем в губы, он умело уворачивается и отходит от меня. — Что ж, пошли. Вечеринка всё ближе и ближе!       Я подавляю недовольство и без слов иду за ним. Надеюсь, всё пройдёт хорошо.