Ложь во спасение

Глава 4 Теодор К обеду мое тело успокоилось. Либо это, либо я смирился со своей судьбой. Выпускной год был лучом надежды. Они могли делать со мной все, что душе угодно, но как только бы моя выпускная фуражка коснулась пола, я бы ушел, забыв обо всем, как о страшном сне. Леа уже сидела за столом, который мы считали своим. Он располагался совсем рядом с задним выходом, около мусорных баков. Не самое лучшее место, но зато нас никто не трогал. Как только я приблизился, ее голова резко поднялась, а глаза сузились. Эти голубые глаза были гораздо более завораживающими, если бы не толстые очки, скрывающие их. — То, что произошло сегодня утром, Теодор… — огрызнулась она, как будто в утренних действиях была моя вина. — Я попал в засаду, Леанна, — выплюнул я в ответ, не дав ей договорить. Она обреченно вздохнула и начала доставать книги из рюкзака. — Я знаю, Тедди, просто это все чертовски несправедливо. Это правда, но такова жизнь, не так ли? Череда неудачных событий, и все мы просто плывем по течению, надеясь, что в какой-то момент станет лучше. Леа не заботилась о социальных нормах. Я знал ее дольше, чем всех в этой школе. Наши отцы были друзьями, и ей не нужно было говорить мне, что ее отец придурок. Скажи мне, кто твои друзья, и я скажу, кто ты. Леа все время выглядела чопорной и приличной. Когда она была рядом со своей семьей, она заставляла себя засунуть в задницу палку, чтобы соответствовать им. Мы оба хотели найти выход, и единственное, что мы придумали, – найти утешение друг в друге. Сначала я чувствовал себя виноватым за то, что использовал ее в своих целях, потому что меньше всего мне хотелось причинить вред единственному настоящему другу, который у меня когда-либо был. В первый раз я попытался поцеловать ее еще в начальных классах, но она отступила. «Я думала, ты гей». Вся кровь отлила от моего лица. С самого начала я знал, что меня не привлекают девушки. В моей жизни ни разу не было момента, в котором бы я запутался в своей сексуальной ориентации. Мне нравились девушки, они были красивыми и мягкими, но не привлекали меня в сексуальном плане. Леа увидела ужас на моем лице, сразу же обняла меня и сказала, что никогда никому не расскажет. Наши отцы были настолько консервативны, насколько это возможно, поэтому она знала, что мой никогда не примет меня. Итак, мы оба просто позволили родителям думать, что между нами нечто большее, чем просто дружба, просто чтобы нас оставили в покое – и до сих пор это срабатывало. — Просто оставь это, Леа, — сказал я ей, оглядывая столовую. — Это наш выпускной год, и мы пообещали себе, что хотя бы попытаемся. Кажется, это ее немного приободрило. Как дочь сенатора, она имела немного больше свободы действий, чем я. Совсем немного, потому что, если ее отец узнает об издевательствах, он обрушит ад на эту школу. Информацию, которую он мог бы получить и использовать, если бы узнал, что это дети его политических соперников, – мечта, которая могла бы стать реальностью. Как раз в этот момент двери открылись, и вошла Каролина, а за ней следовали ее брат-близнец и Сал. Зинетти, казалось, никогда ни на кого не реагировали, к большому разочарованию моего отца. Там, где Леа была чопорной и правильной, Каролина была дикой и свободной. У нее была красивая золотистая кожа, идеальный макияж, а каштановые волосы были осветлены на кончиках. Юбка Каролины была на один-два дюйма выше допустимой. Каблуки у нее были такими высокими, что я задавался вопросом, как она ходила на них весь день. Ни один парень не осмеливался ей ничего сказать, опасаясь иметь дело с ее близнецом – Кристианом. Если Каролина была маленькой и хрупкой, то Кристиан был полной противоположностью. Несмотря на то, что он был младше своих братьев, у него было более коренастое телосложение, чем у его кузенов. Его челюсть была острой, а волосы выглядели немного темнее, чем у сестры. Он выглядел так, будто всегда готов к бою. Сал и Армандо были в старших классах, а Кристиан и Каролина – второкурсниками. Я огляделся, но предположил, что еще один Зинетти, должно быть, обедал в другое время. Я вздрогнул, просто подумав, что сегодняшний день мог бы сложиться иначе, если бы в том коридоре я столкнулся с Кристианом. Он был более несдержанным и готовым пойти на войну за свою семью, чем остальные. — О, отлично, они здесь, — пробормотала Леа, но с меньшим энтузиазмом, чем я. — Если мы хотим поесть, нам нужно встать прямо сейчас, — сказал я ей, когда мой желудок начал урчать. Она посмотрела на очередь и на Зинетти, разговаривающих позади нас. — Я не настолько голодна, — солгала она. — Твоя мама снова заставляет тебя сидеть на диете? Обида мелькнула в ее глазах, но больше она ничего не сказала. В такие моменты я часто задавался вопросом, каким бы родителем была моя мать. Я имел в виду то, что она сбежала, когда мне было семь лет, действительно многое о ней говорило, но часть меня никогда не винила ее. Она уличила шанс сбежать от отца и воспользовалась им. Молодец, Мэллори. — Давай, нам нужно поесть, — сказал я, указывая на очередь, и порадовался, что к ней добавилось больше людей. Леа сморщила нос, но все равно последовала за мной. Между нами и Зинетти стояли четыре человека. Если Лее и было неловко, она этого не показывала. Я был так расстроен присутствием Зинетти, что не заметил человека передо мной. Дерьмо. Мой живот все еще болел в том месте, куда этот засранец ударил меня утром. Он был маленьким придурком-второкурсником, который разозлился, потому что его отца посадили в тюрьму за растрату. Высокий уровень преступности среди белых воротничков. Все любили делать гадости, но никто не хотел, чтобы их поймали. Маленький придурок заметил меня, и, казалось, стал на десять дюймов выше, выпятив свою грудь. Леа тут же сузила глаза, когда увидела, как он посмотрел на меня. Она подошла ко мне ближе, как будто я нуждался в ее защите. — Второй раунд, Лайонс? — усмехнулся маленький придурок. Леа прищурилась, глядя на него, и на ее лице появилась дьявольская ухмылка. — Это тот засранец, у которого маленький член? Его глаза расширились. Я любил свою лучшую подругу, правда. И я больше не скрывал своих сексуальных предпочтений. Мои мучители обзывали меня, но до сих пор ни один из слухов не дошел до ушей моего отца, поэтому я никогда не удосуживался отрицать то, что они говорили. Но насмехаться над этим маленьким дерьмом было смело даже для нее. — Не то, что бы маленький, даже скорее микрочлен. Он просто не знал, как трахаться. Даже я удивился уверенности в собственном тоне. Возможно, осознание того, что я покойник при любом раскладе, имело решающее значение. Маленькие альфа-самцы не ненавидели ничего больше, чем когда их называли геями. В воздухе раздался хриплый смех, но мы проигнорировали его, поскольку лицо этого придурка покраснело толи от гнева, толи от смущения. То, что его друзья хихикали, точно не помогло. — Оу, Томми, — проворковала Каролина, вмешавшись в наш разговор. — Теперь я понимаю, почему ты всегда такой отвратительно громкий… — она посмотрела на него с жалостью, сосредоточившись на промежности. — Чтобы компенсировать мелочи. Томас, это было имя этого ублюдка, покраснел, когда все его друзья засмеялись над ним. Он сделал шаг вперед, но Кристиан тут же обнял сестру за плечи. Челюсть Томаса отвисла, а затем он повернулся и посмотрел на меня, обещая возмездие. Моим ответом было ленивое безразличие. Хулиганам вроде него было слишком комфортно мучить других, но они никогда не знали, как вести себя, когда кто-то другой сбивал их с ног. К несчастью для меня, я совершил ошибку, посмотрев вперед, и мой взгляд столкнулся с Салом. Его руки были в карманах брюк, а на лице сияла ухмылка. Мне не нужно было уметь читать мысли, чтобы знать, о чем он думает. Теперь ему будет еще веселее ломать меня.