Аддиктивный синдром

POV Клаус Эйзенманн

Две недели прошло, а Эванс так послушно и не вернулся в постель к боссу. Хозяин начал действовать. Пригласил Отто Керна на ужин в среду. Хотелось бы мне увидеть лицо Эванса! Сам виноват. Был бы хорошим мальчиком, а не тянул эту ссору целый месяц, босс бы не задействовал посторонних. Кого винить, так это кошака, как всегда. Вечер воскресенья я, как обычно, проводил в клубе. В моем я не нашел ни одного подходящего парня, поэтому побрел в соседний, как изредка делал. Поднявшись на второй этаж, я стал наблюдать за танцполом и баром, выискивая жертву. Внезапно открылись двери позади меня. Табачный дым и громкая музыка вылетели из дверей вместе с парнем. Он тупился в телефон, что-то активно печатая. Я присмотрелся, размышляя, не очередная ли это моя жертва. Свет прожектора из танцпола залил тусклый второй этаж, и я рассмотрел парня. Черт тебя дери, это ведь сын Керна! Я схватил его, преграждая доступ до выхода, и спросил, что он здесь забыл? Клуб? Сын Керна в таком месте? Запоздалый подростковый бунт? Очень не вовремя. Боссу бы не понравилось. — Викинг по меня скоро заедет. Мне нужно идти. — А ты хочешь? — спросил я, подозревая, что, быть может, он бы остался, продолжив свое небольшое приключение, если бы не встретил меня. Пускай продолжает, а я пригляжу за ним, чтобы ребенок не натворил дел. Позвонив Викингу с его телефона, я успокоил друга и потащил парня в одну из вип-кабинок. Какая прекрасная возможность подвернулась! Может, даже получиться что-то разузнать! — Серьезно, что вы забыли в этом клубе? — У меня встречный вопрос. Кого и ожидал встретить здесь, так точно не тебя. — Я пришел развлечься, — парировал тот. — И я никак не смогу утолить ваше любопытство. Поверьте, я сам не ведаю, почему меня пригласили. Мистер Каттерфельд вам ничего не говорил? — Честно говоря, босс ненавидит говорить о своей личной жизни. Максимум, о чем мы разговариваем — это работа. И ты, малыш, тоже работа. Как всегда, никакого вранья — так ты быстрее доверишься мне и поведаешь о том, что я желаю. Посмотри, какой я честный и учтивый. Выплачься мне в рубашку, а я подыграю. Я решил задействовать козырь — мать парня. Как оказалось, он не знал о том, что именно отец босса разрушил жизнь Анке… Ко мне закрались смутные подозрения, что от ребенка я не получу никаких ценных сведений. Керн держит его на расстоянии вытянутой руки, не подводит близко к делам и даже приставил надзирателя в виде Викинга. Может, парня и не собираются делать наследником?.. Но у Керна нет незаконнорожденных детей. Отто единственный по праву крови, кому достанется все. Какой смысл держать парня так далеко?.. Хорошо, я продолжу свою игру. Расследование нельзя прекращать на первом же препятствии. Я решил отвезти парня домой, чтобы Алекс на утро не вынес мне мозги, будто я бросил ребенка в одиночку. Интересно, а Викинг знает, куда сбежал его подопечный, пока он выполняет мое распоряжение? Хех, а парень-то проворный! Сбежал в клуб, как только учуял дуновение свободы. Может, он не такой уж и покорный мальчик, как казался. Не только острый на язык, но и на действия. А еще красивый, и его очарование замечал не только я. Стоило нам спустить на первый этаж по направлению к выходу, как нас нагнал какой-то мужчина. Незнакомец окликнул Керна по имени, а значит у нашего крольчонка здесь были приятели. Мужчина подошел чертовски близко и наклонился. Его рука проскользила вдоль талии Керна. Он засунул ладонь в задний карман, сжав того за ягодицу и прошептал что-то о прощальном подарке. Всунул свой плешивый номерок! Ублюдок буквально лапал парня у меня на глазах! Что-то внутри меня взбурлило. Что-то неправильное и чертовски опасное. Я осмотрел Керна с головы до ног. Да, он был красив. Черт, пожалуй, он мог бы войти в пятерку самых смазливых парней, побывавших в моей постели. А что меня останавливало? Я прекрасно запомнил, каким взглядом он скользил по моему телу в нашу первую встречу, по татуировкам и венам на руках. Действительно. Что останавливает от того, чтобы бросить парня на байк и трахнуть так, чтобы он молил о продолжении?.. Я сошел с ума. Он, возможно, потенциальный любовник босса, а я мечтаю о том, как буду брать его на байке? Хах, я точно лишился рассудка. Все из-за того, как он на меня смотрит. Как его большие карие глазки бегают по моему шраму. Это заводит. Чертовски заводит, он ведь такой… Блядь, он отличается от моего типажа, но ради интереса я бы с удовольствием разок трахнул его. Чисто из интереса. Как умалишенный, я продолжал думать об этом, пока мы ехали на байке. Пока он прижимался ко мне грудью, дрожа от волнения из-за скорости. Пока его руки скользили у меня по кожанке. Пока он тихо вздрагивал на каждом крутом повороте. И мне это нравилось. Возможно, я ошибался, не позволяя любовникам кататься со мной на байке. Возможно, мне все же стоит прямо сегодня осуществить порочную фантазию на байке. Найти кого-то с такими же немного волнистыми темными волосами, чтобы когда я вгонялся в него по основание, представлял Отто Керна подо мной. — Если так понравилось, я научу тебе кататься. Если у тебя ничего не получится с Каттерфельдом, не расстраивайся. Парень почему-то нервничал. До сих пор сидел на байке, так и не оторвавшись от меня. Не расстраивайся, малыш. Я всегда могу тебя утешить. Как на байке, так и своим телом. Правда, всего раз. На больше я не согласен. — Если с Каттерфельдом ничего не получится, я умру, — тихо ответил тот, сползя с высокого байка, не предназначенного для таких коротышек, как он. — Ох уже эта подростковая категоричность. Умрет? Хах, он еще поживет. Отто нужен боссу, чтобы вызвать ревность. Отто нужен мне, чтобы разузнать о Кернах. Отто нужен Бену, чтобы продолжить род. Умереть? Малыш, тебе никто не позволит, ведь ты слишком ценен. По крайней мере сейчас, а дальше… что ж, жалко, если такая мордашка исчезнет. — Я… — малыш запнулся, обратив мое внимание на себя. — Если когда-то выдастся возможность, вы научите меня кататься?.. Черт, а ведь это идея! Я ляпнул, не подумав, но с помощью этих уроков он откроется мне, доверится и поведает все, что знает. Мы сблизим естественным образом, а тем временем я прослежу, чтобы крольчонок не натворил глупостей. Если парень все же понравится боссу, его биография должна быть чистой, как белоснежный лист. Как идеально все складывается! — Я ведь сам предложил, крольчонок. А теперь беги к папочке Викингу, а то он сейчас пронзит меня взглядом. Я проводил парня взглядом и с радостным настроением поехал в сторону клуба. Выхватил темноволосого паренька их толпы и потащил в одну из квартир. Секс был сух, как и вино, которое незнакомец предложил перед ним. Все было не так. Стоя на балконе, я наблюдая за ночным городом, пока любовник мылся в душе перед тем, как уйти. Милый паренек. Удобный. Ему нужен был от меня секс, а мне… Допивая чертовски невкусное красное сухое перед глазами плавали картинки смущающего содержания. Темноволосый парень на моем байке.

***

Две последующий недели Отто Керн не выходил у меня из головы. Причины две. Первая — он привлекал меня в сексуальном плане. Вторая — Викинг, как заевшая пластинка, не переставал говорить о парне. Какого черта я лезу к нему? Как мы встретились? О чем говорили? Что я сказал драгоценному Отто? И, не дай Бог, коснулся хоть пальцем! Откровенно говоря, это меня бесило. Как будто я похож на человека, который завалит бедного парня против воли! Я никогда бы не посмел коснуться того, кто этого не хочет. Дело в борделе. Я хоть и кобель, но с принципами. Я не присутствовал в поместье, когда Отто ужинал с боссом и Эвансом, но, как сказал хозяин, он мало что помнит. Отто принес хороший коньяк, подготовленный Беном, от которого хозяина еще несколько дней преследовало жутчайшее похмелье. Умеет же Керн умаслить. Как я и рассчитывал, Бен только выиграет от этого союза, поэтому не стыдиться использовать заинтересованность сына. Вот только лед пока что не тронул. Эвансу было плевать, кого супруг привел на ужин в их дом. Что хуже всего, он и дальше отдалялся, а босса это бесило все сильнее. Не удивительно, что спустя две недели хозяин вновь позвал Отто Керна на ужин. Мне приказали привезти его вместо Викинга, и в этот раз я охотно согласился побыть нянькой. Мы не виделись с того самого вечера в клубе. Многообещающий контракт с компанией был разорван на стадии реализации, поэтому я помогал боссу разгребать дерьмо за пределами офиса. В новое сотрудничество было вложено слишком многое, поэтому не удивительно, что репутация босса пошатнулась, когда все услышали о фиаско. Вопрос только в том, почему та компания в одностороннем ключе разорвала договор? Они ведь понесли не только убытки, как и мы, но и неустойку. Дело было странным, и эти недели я только и занимался тем, что разбирался в причине, пока остальные минимизировали ущерб. И вот я должен был снова встретить младшего Керна, не покидающего моих фантазий уже который день. Викинг дал мне номер Отто, но тот не ответил ни на одно из моих сообщений, поэтому я пошел прямиком в поместье Кернов, вместе с тем осматривая обстановку. Бена дома не было. Я спросил в прислуги, где находится комната наследника. Девушка замешкалась и указала на северное крыло. «Новенькая», — подумал я. Несколько закрытых на замок дверей и лишь одна — самая последняя была приоткрытой. Я направился к ней и по мере того, как приближался, начинал слышать чьи-то тихие чертыханья. А после я вошел и увидел его, стоящего на двух стульях с вытянутой шваброй в одной пижаме. Он подумал, что вошедшим был Викингом, и возмутился тому, почему я не постучался. Я не смог скрыть смех. Он так удивился, увидев меня в своей спальне, что чуть не грохнулся с импровизированного пьедестала. Малыш боялся пауков и пытался справиться в одиночку, пока его «папочки» не было рядом. Я помог ему, не понимая, почему он не позвал прислугу. Не хотелось убивать бедного восьмилапого, однако у Отто чуть инфаркт не случился только от одного вида. Выбросив остатки от паука, я начал перекидываться с Отто шутливыми фразами, осматривая комнату. Именно, что комнату, потому что спальней это было назвать сложно. Старая облезлая в некоторых местах кровать. Покрашенные в белый стены и скрипящий пол. Один единственный шкаф для одежды. Мне не верилось, что в таком месте живет наследник Кернов, ведь первый этаж дома показался достаточно вычурен. А это? Это комната годилась прислуге, а не тому, кто возглавит род в будущем. С этими мыслями, я отправил его переодеваться, а сам побрел обратно к байку. Что-то не так в позиции Отто, как наследника. Почему Керн позволяет сыну жить в таких условиях? Конечно, я жил и в условиях похуже, но парень ведь рожден далеко не в последней семье. Не от шлюхи в борделе. Бен Керн — состоятельный юрист с огромным наследством, а Отто — его единственный ребенок. Сделав пометку в голове вернуться к вопросу позже, ведь сегодня все мое внимание должно быть сосредоточено исключительно на одном — нашем первом урок. Я готовился серьезно. Купил еще один шлем и кроссовки на высокой подошве для парня. Все с принтом морковок. Как увидел их в сети, сразу же вспомнил об Отто, однако подарки подождут, пока мы не перейдем к практике, а сегодня — познавательная лекция. Я посадил его перед собой, навалившись торсом на маленькое тело. Парень идеально помещался в моих объятьях, однако был слишком занят восхищением от байка, чтобы заметить мои настойчивые взгляды. Рассказав, как все устроено, я позволил ему выжимать газ, пока сам переключал передачи во время вождения. Отто пребывал в детском восторге от того, что я условно дал ему порулить, хотя контролировал процесс именно я. А я был просто рад, что… Что я такой хороший учитель, да. Что же еще? Остановившись, я предложил повести нас назад в поместье Каттерфельд, но у нас завязался небольшой разговор. — Но вы ведь крутитесь в этих официозных и аристократических кругах. — Но это не мешает мне их презирать. Тебе ведь тоже все это не нравится, не так ли? — подметил я, и не ошибся. Отто не отрицал. — С чего вы взяли? — Мне не показалось, что тебе так уж нравится работа в компании, да и общение со всеми теми снобами. Тебе больше по душе случайные знакомые в клубе. Я хорошо помню, каким ты был в том клубе. И какой ты сейчас. Клуб и байк — вот, что позволяет мне понять, что в остальное время ты врешь окружающим. Настоящий ты здесь и сейчас. С этой глупой улыбкой и довольной мордочкой, крольчонок. Отто Керн не был открытой книгой. Страница за страницей я читал ее, пытаясь разгадать, что записано между строк. Удивительно, но будучи рожденным золотой молодежью, парень не пользовался привилегиями своего статуса. Он не показывал особо восхищения от чего-либо, кроме этого байка и тогда в клубе. Казалось, он любил свободу. Призрачную, мимолетную, как и я. Удивительно, но мы были похожи больше, чем мне казалось. И Отто это тоже подметил. — Поэтому да, я считаю, что ты такой же, как и я: живешь среди этих снобов и аристократов, но никогда не относил себя к ним. — Вы кое в чем ошибаетесь. Я тоже один из них. — Нет, малыш, это ты ошибаешься. Кровь не определяет ровным счет ничегошеньки. Важно лишь то, кем ты сам себя чувствуешь и кем ты хочешь стать. По крови я сын Альфреда, но я стал тем, кем сделал себя сам. Отец был лишь ступенью в моей жизни, а не определяющим трамплином. Бен для Отто такой же. Мы не наши отцы. И, черт возьми, я надеялся Отто поймет это однажды, как понял я. Ведь мы не отличаемся. Ведь мы оба рождены от тех, кого презираем. А Отто презирает отца. Я видел это в его взгляде. Зарождающуюся ненависть. Мы одинаковы.

***

Прошел месяц с первого ужина Отто с боссом. Я проводил все больше времени с Отто, не замечая, как попытки нарыть информацию превратились в тесное общение. Постоянные шутки, игры в кошки-мышки, катание на байке и наслаждение свободой, которой я с радость делился с ним. Парень оказался хорошим учеником, и я быстро позволил ему сесть за руль. В поместье Каттерфельд Отто тоже зачастил. Я завалил Викинга работой, чтобы иметь возможность больше видиться с парнем, хотя бы во время того, как подвозил его к боссу. Алекс возмущался и не прекращал злобно ворчать при каждой встрече, настойчиво заявляя мне держаться подальше от сына Анке. Что ж, мне было плевать на его слова, ведь Отто, как и мне, нравилось проводить время вместе. Я думал, что общение с ним будет похоже на то, как я изредка нянчусь с Рарой, однако… Время с Отто было похоже на наслаждение одиночеством после секса. Опустошение всех мыслей и послеоргазменный трепет в теле… Я перестал часто наведывать в клуб, а когда последний раз видел кого-то в своей постели уже и не припомню. Стоит какому-то парню приглянуться мне, как я возвращался мыслями к Отто на байке. И все. Ничего. Отто так и не продвинулся с боссом и, кажется, это его угнетало. Отринув сексуальное притяжение, я решил стать для него хотя бы другом. Я могу трахнуть кого-угодно, но с Отто так не получится. Ему нужен хороший, стабильный партнер без заскоков. И я хотел, чтобы однажды он такого нашел. А эта его глупая влюбленность в босса… Она не давала никакого результата. Хозяин по-прежнему смотрел только на супруга и плевать хотел на Отто. Продолжал пытаться вызвать в Эванса ревность, но чем дальше это заходило, тем больше я понимал, как все бесполезно. С каждой встречей и разговором я замечал, что не Отто, а я открываюсь ему. Однажды я поведал ему об Альфреде. Никогда и никому об этом не рассказывал. До Отто. — Знаешь, свою проблему я развязал именно так. Мой отец был последним ублюдком. Я ни разу не пожалел, когда всадил в его тело ржавый нож. Ты тоже можешь так сделать. После байка нужно будет научить тебя стрелять или орудовать ножом. Как думаешь, крольчонок, что тебе больше подходит? — Пистолет. Конечно, вряд ли крольчонок смог бы поднять руку на кого-то. Он ведь и паука убить не смог, не говоря уже о человеке. Отто Керн — добрый ребенок, не испорченный этим миром. Вот бы он таким и остался до конца, а не превратился в такого же монстра, как все мы… Наступил вечер юбилея благотворительного фонда Каттерфельдов, где соберутся все важные шишки. Я сопроводил босса в поместье Тобиаса, где в этом году происходило празднование, и приказал подчиненному подменить меня, как только заметил темноволосого мальчишку, запыхающегося канапе. Я не мог пропустить его первый выход в свет после того, как поползли все эти дряные слухи. Ах, эти слухи только доставляли головной боли! Кто-то из слуг пустил слушок, словно в первый ужин Отто в поместье босс с парнем непозволительно сблизились. После он распространился, как наводнение, не только в поместье, но и в компании. Слухи обычно не возникают на ровном месте. Нужна была искра, чтобы раздуть такой пожар. Поэтому я просмотрел записи с камер во все дни, когда Отто посещал поместье, но ничего. Ужинали, расходились. Все, как всегда. Чужие поговорки доставляли Отто неприятностей. Особенно отличился дворецкий поместья, который обожал Эванса, как родного сына. Начал строить козни, как только Отто появлялся на пороге, и я делал все, чтобы пресечь их. Боссу тоже не нравилась, что ситуация вышла из-под контроля, ведь Эванс не мог не слышать. Хозяин рассчитывал на ревность, но точно не на слухи о новом любовнике. Это ведь очерняло репутацию их идеального в глазах общества брака! Поэтому сегодня все взгляды на вечеринке были прикованы к двум людям — Джерому Эвансу и Отто Керну. Большинство заняло сторону Эванса, как законного супруга, а Отто… Собственно, поэтому я и побежал к нему, чтобы отвлечь шутками, пока он снова не грохнулся в обморок. Я уже знал, что он ненавидит всеобщее внимание. А любил он чересчур острое и сладкое. Прямо, как ребенок. Маленький милый крольчонок. Как обычно, я легко прогнал Викинга, оставшись наедине с парнем. Только без «папочки» рядом, он открывался мне. А я любил этого настоящего Отто. Именно с ним было приятно проводить время, а не с красивой, но бездушной куклой, которой он пытался казаться. — А вообще, это хорошо, чтобы ты здесь. Раз босс пригласил тебя, это хоть какое-то продвижение, не так ли? — Надеюсь… Попытка успокоения не увенчалась успехом. Отто и сам начал понимать, что продвижением и не пахнет. Его пригласили по двум причинам. Поджечь ревность Эванса и из-за статуса наследника. Недавно босс решил, что Отто можно использовать и в иной способом. Стоит заручиться верностью парня, а после, когда тот подрастет, можно будет легко устранить Бена и поставить на его место сына. Я всеми руками поддержал план. Сам убью Керна, если прикажут. С огромным удовольствием. Как он вообще посмел поднять руку на ребенка?! Я не забыл тот синяк на пол лица. Я ничего не забыл, потому что все, что касалось Отто Керна, отпечатывалось в моей памяти против моей воли. — Расстроен, что босс притащил кошака? — Нет, — соврал тот, грустно потупив взгляд в понимании, что ответ прозвучал слишком неправдоподобно. — Забей. Пока они в браке, боссу придется таскать за собой Эванса повсюду. Он любит выставлять его напоказ. Хорошо одетая игрушка с прекрасными манерами. Все любят Эванса. Все любят Эванса, потому что его обожает два самых властных мужчины в нашем мире. Рейнхольд и Тобиас Каттерфельд. Не знаю, как так произошло, но даже Тобиас сходит с ума по супругу племянника. Не в романтическом плане, конечно. Фу, такое даже омерзительно представить! — Эванс — очевидная слабость босса. Любовь, чувства — все это последняя чушь. Босс одержим этим парнем, поэтому я советовал тебе убить в себе привязанность и забыть. Не знаю, зачем он таскает тебя за собой, но в итоге ты окажешься использован и выброшен, а вот Эванс… Эванс останется. Босс не позволит ему уйти. Вот именно это я и считаю слабостью: стремление быть с человеком, который может тебя ранить в самый ответственный момент, когда враги только и ждут удачного момента для атаки. Я не раз советовал Отто отбросить мечты о боссе, но он не послушал. Его уже используют, а скоро выбросят, но будут держать недалеко, чтобы использоваться, как будущего союзника. Отто не сможет отказать из-за чувств. Босс делает его слабым. Любовь делает всех слабыми. Мое мнение не изменилось спустя года. И теперь я пытался научить этого крольчонка тому, что выучил на собственном примере годы назад. Ведь мне было отвратительно только подумать, что он повторит мои ошибки. Только не он… — Значит, ты не веришь в любовь? — спросил он, грустно улыбнувшись. — Почему же? Верю. Но я предпочел бы никогда не влюбляться, будь у меня выбор. Не повторять ошибку с Крисом. Не оказаться у разбитого корыта. Не сидеть над могилой любви всей жизни. Не быть столь потерянным и бессильным. — Будто у кого-то есть выбор, когда дело доходит до чувств. — В этом ты прав, крольчонок. Как никогда, прав. Нет, я бы ни за что не влюбился вновь. Уж лучше застрелить объект влюбленности, пока чувства не переросли во что-то большее. Я вернулся к боссу, погруженный в воспоминания о Крисе. Разговор с Отто пробудил то, что я десятилетиями пытался спрятать на сотнями замков. Любовь. Слабость. Потеря. Проигрыш. Я никогда не проигрывал, потому что никогда не влюблялся. Секс. Связь на одну ночь. Так проще. Никаких чувств. Ни капли боли. Я идеальный. Оружие. Металл. Клинок. Во мне нет изъянов. И никогда не будет. Тобиас произнес приветственную речь. Босс заметил, как Эванс разговаривал с дядей перед ней, поэтому находился в раздраженным состоянии с самого начала. Так он и пошел к Отто, решив своеобразным образом наказать мужа, уделив внимание любовнику из слухов. Начал знакомиться парня с союзниками, постепенно вводя в наш круг. Из стороны я наблюдал за обстановкой, но взгляд так и соскальзывал к этим двоим. Они обошли всех и остановились в центре зала. Босс что-то говорил, а Отто смотрел на него такими широко распахнутыми глазами… Я больше не мог смотреть, как парень повторяет те же ошибки, что и я в прошлом. Отвернулся. Заговорил с подчиненным, пытаясь отвлечься. Мужчина не договорил фразу и округлил глаза. Зала на мгновение притихла. Обернувшись я посмотрел туда же, куда и все. На босса, целующего Отто Керна. Я не слышал ничего. Мир сузился до этих двоих. Я просто смотрел, смотрел, смотрел… Смотрел, как босс во время поцелуя наблюдает за Эвансом, уставившегося прямо на него. Смотрел, как в Отто зажглась искра и так же быстро потухла, когда он заметил то же, что и я. Поцелуй — всего лишь очередная попытка вызвать ревность, но для Отто… Для влюбившегося мальчишки это конец. Мое сердце сжалось. Нужно было бежать в боссу, однако я все стоял, пригвожденный к полу. Эберхард подхватил бокал и выплеснул все вино на Отто. Парень медленно прикрыл глаза рукой, но я знал, что дело не в вине, жгущего глаза. Малыш не желал, чтобы кто-либо видел его слезы. Отто ведь не любит лишнего внимания. Такой искренний, такой ранимый он ничего из этого не хотел. Викинг подоспел, как раз вовремя. Обхватил парня за плечи и потащил в сторону уборной. Босс продолжал отчитывать сына за выходку, а после нашел меня взглядом и позвал к себе. Дело дрянь. Мы все в полном дерьме, и я даже представить не мог, как выпутаться из щекотливой ситуации. Любовь заставляет нас совершать ошибки, и мой хозяин сейчас сделал ее. Фатальную ошибку в отношениях с любимым человеком. — Мы уезжаем. Найди Отто. Сегодня он заночует у нас. Извинимся за поведение Эберхарда. — Вряд ли Отто… — Приведи его. Живо, Клаус. И я побежал, но не в уборную, а на улицу. Открыл багажник байка и достал кожанку, которую таскал с собой. На улице холодно, а Отто придется снять испорченный пиджак и чем-то прикрыть рубашку. Я о нем позабочусь. Кто, как не я, знал, настолько слабыми, раненными могут быть люди с разбитым сердцем? Я помогу ему. Я… В уборной я застал душераздирающую сцену. Отто стоял на коленях, роняя слезы в рубашку Викинга, цепляясь за него, как за спасительный круг. Он что-то шептал ему, но из-за всхлипов я не мог разобрать ничего. Парень что-то сказал, и лицо Алекса расправилось. Мужчина намеревался ответить, как ощутил мое присутствие и развернулся. Отто поднял на меня мутный взгляд и отвернулся, утирая слезы. У него был человек, готовый поддержать его в самый отчаянный момент, а я… Я просто… Я идиот. — Что тебе нужно? — едко процедил Викинг, помогая Отто подняться на ноги. — Тебя зовет Керн. Сьебись, Викинг. Это я должен быть рядом, а не ты. Это я помогал ему решать все проблемы, пока ты отсутствовал. Это всегда был я, а не ты. Нет, это должен быть я. — Думаешь, я поведусь на это во второй раз? — Как хочешь, я лишь передал послание. А тебя, крольчонок, зовет босс. Мы уезжаем. — Он едет домой. — Нет, он едет с нами в поместье. Босс хочет извиниться за поведение сына. — Клаус, послушай, в такой состоянии он никуда не поедет. Ему нужно… — Я позабочусь о крольчонке, а теперь, будь добр, сьебись. Сколько можно? Я на грани. Какого черта они настолько близки? Из-за Анке? Ох, точно из-за этой чертовой женщины, однако мне плевать. Да, плевать. У меня приказ притащить Отто к боссу и я это сделаю. Викинг здесь ни к чему. — Ты не понимаешь, — прошипел скандинав. — Я все понимаю, — прорычал я, прожигая сгорбленную спину Отто взглядом. — Отто переночует у нас, а завтра ты заберешь его. Давай, Викинг, дела не ждут. К счастью, он ушел. Я успею забрать Отто, а Викинг пускай катится к Керну. Отто так и не смотрел на меня. Молча подошел к умывальнику, с трудом снял с себя пиджак и начал безрезультатно вымывать багровое пятно. Я тоже молчал. Пялился на его лицо сквозь отражение. Плакать он перестал. Собрался. Викингу позволил видеть себя в отчаянном состоянии, а мне — нет. Это бесило, и я не понимал почему. Я уже ничего не понимал. — Я заночую у мистера Каттерфельда? — спросил тот хриплым голосом, подметив в отражении кожанку в моих руках. — Будет ли это уместно? — Она лежала у меня в багажнике байка. Сбегал по нее, пока ты тут с Викингом… А, мягко говоря, мне интересно, что вы здесь делали. Я, конечно, знал, что вы близки, но чтобы настолько?.. Парень не ответил, а я и не ждал ответа: увиденной близости минутой ранее оказалось достаточно. Я выхватил испорченный пиджак и сунул ему кожанку. — Знаешь, Отто, я не думал, что все так далеко зайдет. Честно говоря, я всегда подозревал, что твое появление в жизни босса лишь часть его плана по возвращению Эванса. Твоя симпатия все усложнила. Не будь ты влюбленным дурачком, мог бы вынести пользу от знакомства с ним. Даже сегодня он знакомил тебя со столькими важными людьми, но ты… Это ложь. Я знал все с самого начала. Знал и думал, что принял верное решение, подпустив Отто к боссу, но… — Я подпустил тебя к нему, потому что ты мне понравился с первой встречи. Я знал, что ты ничего не испытываешь к боссу. Думал, что ты лишь хочешь подлизаться и ухватиться за возможность. И это правильно в нашем мире. Это нормально. Однако ты упустил все шансы из-за этой чертовой влюбленности и сейчас выглядишь, как умирающее животное в агонии. Вот это неправильно. Такая слабость для нашего мира смертельна… Вранье. Я видел, что влюбленность Отто искренняя, поэтому продолжал использовать ее в угоду себе и боссу. А сейчас… — И я не могу видеть, как ты тут заливаешься слезами, хотя и сам знал, что босс никогда на тебя не посмотрит так, как на Эванса. Ты ведь знал, Отто? А это правда. Я не мог смотреть, как ему больно, ведь вспоминал себя в ту летнюю ночь, стоя на коленях у могилы любимого. И Отто знал на подсознательном уровне, что мечты о Каттерфельд всегда останутся лишь мечтами. Знал, но все равно пытался. Пытался, ведь он сильный. Возможно, даже сильнее меня, ведь он был готов сражаться за любовь, тогда как я отрекся от нее навсегда. В этом наше самое главное различие. — Эй, посмотри на меня. Улыбнись. Парень выдавил слабую улыбку. — Нет, давай, по-настоящему. — Я так не умею, — тихий смешок слетел с его губ. — Нет же крольчонок, умеешь. Когда смотришь на мой байк, ты улыбаешься так, как не улыбаешься окружающим. Так что давай, представить мою малышку и улыбнись. Пожалуйста, улыбнись. Умоляю, покажи мне свою искреннюю улыбку. Крис никогда не улыбался так, как ты. Прошу, будь сильным и не сдавайся так, как он… И Отто улыбнулся. У меня на сердце отлегло. — Вот так, это уже правильное направление. Запомни это чувство. Запомни эту мимолетную радость, которая заставляет тебя улыбаться, и держись за нее в трудные моменты. Не показывай никому слабость. — Даже тебе? — В особенности мне и мне подобным. Только не мне. Твой образ все чаще сливается с образом Криса. Улыбайся так, как не улыбался он. Улыбайся, чтобы я не сравнивал вас. Улыбайся, чтобы я не вспоминал. Как эгоистично, Клаус! Я думал, что отвезу Отто в поместье Каттерфельд и уйду. Сбегу подальше, чтобы не вспоминать о призраках, однако он стоял таким потерянным в комнате, выделенной для него. Таким разбитым. Таким надломленным. Я просто не смог переступить порог. К черту все! Я хочу забыться и покажу Отто, как это делаю я. Сегодня ему нельзя оставаться в одиночестве, как и мне. Мы вместе позабудем о всех проблемах. Всего одна ночь ничего не изменит. Вытащив Отто из поместья, в котором он вряд ли бы уснул сегодня, я повез его туда, где обычно сгонял всю злость — на гонки. Мы приехали раньше времени. Ночью было так холодно, что мы подошли к костру. Я снова отдал ему кожанку, в которой он так мило утопал. Когда я спросил, знает ли он, что это за место, Отто не растерялся. Я удивился его ответу, словно парень бывал здесь ранее. Еще больше я удивился, когда к нам подошел мужчина. Тот самый из клуба, который лапал Отто, всунув свой номер в его карман. Я его запомнил. — У меня есть травка с собой. Хочешь, как в старые добрые? — предложил тот и, клянусь, Отто прожег его взглядом до пепла, вместе с этим став на несколько тонов бледнее. Мужчина ретировался с места так быстро, что даже я бы не смог. А я продолжал смотреть на парня, сжимая кулаки в карманах брюк. Он бывал в этой районе не первый раз и знал местных. Отто не мог не… — Любишь пожевать травку, крольчонок? — задал я вопрос, умоляя Бога, чтобы он возразил. — Это не то, что ты думаешь. — Баловался раньше? — Во времена университета. Баловство. Это травка, Клаус, не наркотики. Не героин. Ты ведь и сам изредка пробовал, когда воспоминания о Крисе накрывали, а алкоголь уже не помогал. Ты ведь знаешь, что это. Отто такой же. Ради забавы и снятия стресса. Ты ведь понимаешь. Никакой зависимости. Никаких тяжелых последствий. Забудь о Крисе. Забудь, черт возьми, и прекрати сравнивать их! Они не похожи! Гонки помогли отвлечься. Ветер, скорость, спина парня впереди меня. Я планировал отдать ему победу. Это его день, не мой, однако ублюдок, шедший впереди всех, не позволял Отто вырваться на место победителя. Поэтому я обогнал его. Поэтому я стал победителем. Потому что им должен был быть или Отто, или я — никто другой. Потому что парень обещал мне поцелуй за выигрыш. Я слез с байка и подбежал к Отто. Сняв шлем, он поднял взгляд. Его глаза горели в восхищении. Волосы растрепаны из-за шлема. Щеки побагровели. Дыхание сбито. Моя кожанка все еще на нем. Слова встали комом у меня в горле. Его глаза были такими живыми. Такими счастливыми. Он смотрел на меня. Не на босса или кого-то еще, а на меня. Меня одного. Смотрел так, как не смотрел на босса никогда. Даже в тот момент, когда они поцеловались. Вот, как Отто Керн смотрел на меня. И в этом взгляд, в его и в моем собственном, было больше, чем мы оба могли озвучить. Больше, чем мы оба осознавали, ведь… Ведь это не было любовью. Это было чем-то другим. Чем-то только нашим. Для нас двоих. Для Отто и Клауса в этом мимолетном моменте. В честь победы Отто поцеловал меня. В щеку. Укол разочарования. Я замер, не в силах отстраниться. Жаждал большего. Впиться в его губы поцелуем. Перекрыть вкус босса своим. Я все пялился в глаза парня, понимая, что он бы ответил. Если бы я принял инициативу, он бы поддался, ведь он чувствует то же, что и я. Не может не чувствовать, как нас влечет друг к другу! Притягивает, как два магнита разных полярностей! Что бы он не чувствовал к боссу, теперь я понимал, что это не любовь. Может, влюбленность или симпатия, но будь это любовью, в его сердце не нашлось бы места для меня. Для этого момента после произошедшего на вечеринке. Для этого невинного поцелуя в щечку. И где-то там глубоко внутри Отто тоже это знал… В этот момент я пришел к фатальному осознанию. Я ошибся. Проиграл. Влюбился. Поэтому я не поцеловал Отто в ответ. Поэтому я отстранился и, спрятавшись за маской, улыбнулся. Нельзя позволять этим чувствам расти. Нельзя поддаваться им. Нужно поставить точку, но не сегодня. Сегодня мы нужны друг другу. Я не перешагну черту, но хотя бы на один вечер. Хотя бы на один чертов вечер позволю себе забыть и почувствовать то, что ощущал шестнадцатилетний мальчик, находясь в объятьях любимого. Я потащил Отто в свой клуб. Затащил его на танцпол, и мы отдались музыке. Он не умел танцевал, как и я, поэтому мы подстраивались под друг друга. Безумие. Я кружил Отто в безудержном танце. Позволял ему касаться себя, осматривать мои татуировки и тело, пока сам бесстыдно лапал его. Мы были неугомонны и нам было плевать. Какая разница, пожалею ли я на утро, когда я мог вот так просто держать его при себе, а он позволял. Такой веселый, счастливый, распаленный и только мой! Когда Отто устал, я подхватил его под руку и повел в кабинет заместителя. Выгнал подчиненного. Отто прилег на диван. Мне было мало. Хотелось стать еще ближе. Расслабиться. Снять напряжение. Однако я не мог позволить нам переспать. Нет. Нужно что-то другое. Что-то… Я вспомнил о лысом знакомом парня, предлагавшим травку. У меня тоже она была. Не моя, а заместителя. Я изредка брал ее, когда любовник предлагали закурить перед сексом для настроения. С Отто можно позволить себе расслабить. Он не Крис. У него нет зависимости. Травка поможет нам расслабиться. Быть собой. Я ненавидел наркотики, но когда раз в десятилетие курил, напоминал себе, что в ней нет ничего ужасного. Она даже полезная, если курить редко. Лучше бы Крис попробовал ее, а не героин. Лучше бы он сидел на чертовой травке, а не… Я предложил Отто, и тот не отказался. Завалившись на парня, я удобно утроился между его ног, наблюдая, как тот подпаливает самокрутку, представая для меня в ином свете. Такого Отто, свободного, мне хотелось узнавать и узнавать. Хотя бы сегодня. Перелистнуть несколько страниц его книги к самой интересной части, которую знал бы лишь я… Пока дым витал между нами, я слушал его рассказы из университетской жизни. Наслаждался его хриплым голосом и вьющимися локонами. Его обветренными губами, растворявшимися в дыму. Позволил и себе открыться, поведав о армии и байках. Рассказал даже о том старом мопеде. Тихий голос парня и его присутствие сморили меня. Я погрузился в сон первым. Я никогда не засыпал первым с другими любовниками, но с Отто позволил себе забыться. Я проснулся рано утром. На улице только поднималось солнце. Лучи игрались на бледном лице парня. Он уснул в неудобном положении, поэтому я аккуратно переложил его, обняв и прижав к себе под пледом. Отто так и пах — утром, весенней росой на траве и ландышами. Должно быть, дело в его геле для душа или шампуне, но запах был настолько приятным, что я не мог оторваться. Его спокойный сон хотелось охранять. Хотелось видеть умиротворенное лицо по утрам, закрывая от всего мира, чтобы лишь я лицезрел бесподобное зрелище. Я хотел, чтобы он стал моим. На утро я не пожалел о вчерашней ночи. Я пожалел лишь о том, что не поцеловал его. Не дал понять, что испытываю к нему… Мои чувства к Отто отличались от тех, которые я испытывал к Крису. Они были похожи. Хотелось лелеять, защищать, быть рядом в трудные моменты, однако то, как я ощущал их совершенно иначе. Словно под другой призмой… Быть может, если я дам чувствам шанс, все сложится по-другому? Отто не Крис. Отто умел развлекаться. Отто любил адреналин. Отто не был кротким и покорным. Отто улыбался. Верно, с Отто будет иначе. Он сильный партнер и не поставит меня под удар. Ему просто нужно немного возмужать, позволить самостоятельно дать отпор отцу. Отто требуется время для того, чтобы стать тем, кем он должен стать. Время для того, чтобы он окончательно отпустил симпатию к боссу и впустил меня. И я готов его дать. Дни, месяцы, годы — сколько угодно, ведь нам некуда спешить. В этот раз я не позволю любви стать моей слабостью. В этот раз мое сердце выбрало правильного человека. В этот раз все будет иначе.

***

— Что такое, негодяйка? Скучно? Лили не отпускала меня из дома, дергая зубами за край брюк. Я спешил. Сегодня важный день. Не особо важный, но тем не менее, опаздывать не положено. — У меня на примете появился парень, — присел я, погладив ее за ушком. — Возможно, вы совсем скоро встретитесь и тебе будет компания. Тебе тоже, Асмодей. Вам он понравится. Понравится так же сильно, как и мне. Впервые захотелось привести человека в свой дом. Познакомить с псами. Я так легко представлял, как Отто будет сидеть за барной стойкой. Сонный. Недовольно бурча, просит кофе. Лили наматывает круги вокруг него, жалобно скуля, чтобы тот взял ее на руки. Я делаю нам завтрак. Мы разговариваем о байках. О каких-то бытовых мелочах. Спорим. Улыбаемся. И все так хорошо, прямо как в то утро, когда я повел его на прогулку в Олимпийский парк после гонок. Мы не виделись уже неделю. Целую неделю. Отто в поместье Каттерфельдов больше не появлялся. Зализывал раны дома. Верю, что он отойдет быстро. У меня было достаточно времени, чтобы обдумать его поведение и я пришел к заключении, что его чувства к боссу были не больше, чем симпатией. Парень никогда не любил и не влюблялся. Легко перепутал симпатию с чем-то большим. Но он не любил — это точно. Если бы любил, был бы настолько разбит после вечеринки, что не смог не то, что веселиться со мной, но и просто подняться с кровати. Со временем он забудет босса. Со временем словит себя на мысли, что его влечет ко мне, а я буду рядом. Постепенно помогу взрастить чувства и сделаю своим. Я ждал этого момента, и Лили тоже подождет. После собрания я планировал похитить парня из офиса и вместе пообедать, покататься на байке, а после поужинать. Через несколько дней я снова похищу его. Отслежу его передвижения по жучку, что встроил в его телефон в нашу последнюю встречу, чтобы суметь «случайно» сталкиваться, как тогда в клубе. Я создам нашу историю сам, а когда он окажется в моих объятьях, мы оба над этим посмеемся. Я забыл, каким романтиком был с Крисом, но с Отто мне хотелось создавать эту атмосферу. Конфеты, цветы, небольшие записочки и подарки. Удивительно, но я будто вернулся во времени, вновь став тем шестнадцатилетним подростком, готовым отдать последнее, чтобы порадовать любимого. Это… Я вновь ощущал себя живым. Оказывается, именно этого мне и не хватало. Вчера я рассказал маме об Отто. Впервые за долгое время позвонил ей сам и мы всю ночь говорили, как раньше, как в борделе, когда я спрашивал у ней совета о Крисе. Рара потребовала фотографий, и я пообещал, что сделаю их при первой возможности. В голове стояла четкая картинка, как однажды я познакомлю парня с мамой и сестрой. Отто будет застенчивым, ведь не привык к вниманию, а я буду подначивать его, заставляя открыться. Со мной он всегда будет улыбаться. По дороге к поместью Каттерфельд я обдумывал, как рассказать о намерениях на сына Керна боссу. После той вечеринки хозяин заявил, что больше так продолжаться не может. Эванс не реагировал. Босс размышлял над новой тактикой. Отныне Отто свободен… Возможно, стоит подождать прежде, чем рассказывать? Подождать, пока у босса все не наладиться после того разорванного контракта? Подождать, пока Эванс не опомнится и не приползет мириться? Я не сомневался, что хозяин позволит нам быть вместе. А когда мы сместим Бена Керна на пользу Отто, преград не останется. Босс был раздражен с самого утра. Слухи о поцелуе разлетелись по всему городу, дойдя до ушей дворецкого. Старый Генрих в попытках защитить Эванса сошел с ума и отказывался служить боссу, пока тот не помирится с мужем. Почему его не уволили? Генрих был с боссом с самого детства — любящий воспитатель и поддержка. Ну и Генрих был любимым слугой кошака. Никто не отправит его на пенсию. Еще одна причина раздражения босса являлась в том, что супруга на сегодняшнем собрании акционеров не будет. Доктор Вагнер срочно вызвал Эванса на осмотр, который никак нельзя было отложить. После ссоры привычная жизнь Рейнхольда Каттерфельда рассыпалась, а он был слишком горд, чтобы попросить у супруга прощения и пойти на примирение первым. Глупость. Если бы я поссорился с Отто, первым бы приполз на коленях. Усмехаясь этой мысли, я вез босса на собрание. Как обычно, оно закончится быстро. Тобиас поднимет вопрос о смене главы компании. Все проголосуют и босс который год подряд выиграет. Ничего сложного. Я уже предвкушал, какое личико состроит Отто, когда я утащу его с роботы до окончания рабочего дня. Ох, а какую рожу состроит Викинг, когда потеряет подопечного из виду! Алекс ведь не глуп. Давно подметил, как я смотрю на Отто. Мы опоздали. В зале собрания все акционеры сидели по местам и лишь место Эванса рядом с боссом пустовало. Как обычно, я не был единственным телохранителем, присутствующим на ежегодном заседании. Подметив Керна взглядом, я попытался найти Викинга за его спиной, но Алекса было не видно. Странно. Он всегда сопровождал Бена в зал акционеров. Может, Викинг с Отто?.. — Первым вопросом на собрании поднимем перевыборы исполнительного директора, — заявил Тобиас, сидя на противоположной стороне стола от племянника. Двадцать лет прошло, а он каждый год пытался. Ничего не меняется. Голосовали вслух. Никакой анонимности. Рейнхольду Каттерфельду от отца и деда достался контрольный пакет акций в пятьдесят три процента, тогда как Тобиасу — жалких тридцать два. Даже собрав остальные пятнадцать процентов, Тобиас не сумел бы завладеть компанией. Старик мог сколько угодно кичиться тем, что его авторитет в преступном мире больше, но семейная компания никогда не достанется ему. Я скучал, наблюдая, как один за одним союзники босса поддерживают его. Очередь дошла до Вагнеров. На собрании присутствовал наследник, старший сын доктора Вагнера. Когда он отдал голос за Тобиаса, я оттолкнулся от стены, выпрямившись и инстинктивно потянувшись к телефону. Вагнеры нас предали. Эванса сейчас был в их клинике вместе с доктором Вагнер. Я написал телохранителям кошака, ожидая ответа, а тем временем ситуация ухудшалась. Один за одним союзники, в которых мы были уверены, переходили на сторону Тобиаса. Подчиненные до сих пор не отвечали. Я посматривал на босса, однако на его лице ни единой эмоции. Держит все под контролем. Как всегда. Очередь дошла до Бена Керна. Поднявшись, хитрый лис усмехнулся, и проголосовал за Тобиаса. Последний голос отдан. Голосование закончено. Сорок девять против сорока одного. Четыре семьи предателей. Победа за нами. Эванс владел десятью процентами и всегда голосовал за супруга. Его отсутствие на собрании ничего не изменяло. — Так как мой супруг сегодня отсутствует, будем считать, что голосование окончено без его голоса, — констатировал босс, складывая руки на столе. — На этом мы завершим с перевыборами и перейдем к… — Подождите, уважаемые акционеры, — приподнял руку Тобиас, театрально помахав перед нами листом бумаги. — Как правильно отметил мой племянник, мистер Эванс сегодня не присутствует по важным сложившимся обстоятельствам. Однако это не значит, что он забыл про свой долг перед компанией. Прошу мистера Керна прочитать вслух. Лист перешел в руки Керна. Поднявшись, Бен четко и громко читал документ, где черным по белому Джером Эванс передавал десять процентов акций Тобиасу Каттерфельду. Десять процентов, которые подарил ему муж, как подарок на свадьбу. — Итак, с учетом голоса мистера Эванса мы имеем сорок девять процентов против пятидесяти одного в мою пользу. Тобиас пожал плечами, не в силах скрыть победную усмешку. Старик откинулся на спинку и провел взглядом по собравшимся, остановившись на племяннике. — С этого момента мистер Каттерфельд становится новым главой компании. Попрошу поприветствовать нашего нового исполнительного директора! — воскликнул Керн, начиная громко хлопать. «Эванса нет в больнице. Мы нашли телефон под стулом в коридоре. Нам его не отследить», — пришло сообщение от Дитера перед тем, как босс подозвал меня и спросил о Джероме. В руках мужчина держал документ, где ровным почерком выведена подпись его мужа. Эванс предал нас. Сбежал. И что хуже всего, он перешел на сторону главного врага. Суматоха поднялась в зале. Предатели победно улыбались, направляясь с телохранителями на выход. Те, кто остались на стороне босса, обговаривали между собой, какого черта произошло. Тобиас усмехался племяннику, с удовольствием наблюдая, как до него доходит вся серьезность случившегося. Теперь компания в руках Тобиаса. Завтра все оставшиеся союзники отвернутся от нас. Мы потеряем с трудом добытую власть в преступном мире. Эванс, наш козырь против Мартинеса, сбежал. Мы проиграли. А я все стоял, смотря на спину удаляющегося Бена Керна. Постепенно начало приходить осознание того, что на самом деле происходило последние месяцы. Почему Викинг не присутствовал на собрании. Почему Алекс Келер не отвечал мне с самого утра. Гребаный предатель! Шесть лет назад притянул свой лживый зад и поклялся в верности! О верности и речи не шло, он просто замылил нам глаза, до последнего оставаясь верен Кернам! Я вылетел из зала, взглядом ища ублюдка. И нашел. Я впечатал его в стену и зарядил кулаком в лицо. Викинг опомнился и заблокировал второй удар. Третий не последовал, так как меня схватил подчиненный, оттягивая назад. Никаких разборок внутри компании. — Да знаю я! — сбросил я чужую руку и отшатнулся от Викинга, как от дерьма. А он и был этим дерьмом. Я доверял ему! Он был, пожалуй, единственным среди подчиненных, которому я подставлял спину, зная, что он не всадит нож. И он всадил его. По самую блядскую рукоять. — Ты знал об этом. Знал, но ничего не сказал. Черт возьми, ты даже не оправдываешься! Подстилка Кернов!.. Он не оправдывался. Смотрел на меня, как обычно. Спокойно. Равнодушно. Словно так и должно было быть. — Молчишь?! — процедил я, встряхнул того за рубашку. — Молчи и дальше, сукин сын! Я и без тебя знаю, в чем дело! Я считал, что ты забыл о случившемся с твоей семьей! Твой отец был последним ублюдком и я правда верил, что ты забыл о банкротстве и примкнул к нам! Но, как и он, ты верно пресмыкаешься перед Керном! Такая же тварь, как и твой папаша! Когда-то я уважал мистера Келера, однако со временем все уважение, как и благодарность сошли на нет. Старик работал на Альфреда и был далеко не лучше его. Я доверился его сыну. Подумал, что Алекс, который ненавидел отца, тоже забыл о банкротстве, однако вот он передо мной! Стоит ровно и таким же взглядом, как и мистер Келер, когда узнал, что именно я убил Альфреда Эйзенманна! — Я всегда был на стороне Кернов. Мне нечего скрывать. Я шпионил все эти годы и хотел отомстить за банкротство. И ты прекрасно знаешь, что не одна лишь месть держала меня в том поместье. Его признание, будто удар под дых. Шпион. Предатель. Его держало не только отмщение, но и Анке Бернтольд. Черт возьми, да он мстил не только Каттерфельдам, но и Кернам. Блядь, в этом весь его план! Хитрый ублюдок хотел настроить две семьи против друг друга, чтобы мы уничтожили друг друга! Двух зайцев одним махом, а он бы остался в выигрыше. Отомстил за разорение семьи. Отомстил за возлюбленную. Позаботился о последнем, что было для него важно. О единственное, что осталось от Анке Бернтольд. Отто Керн. Я и не заметил, что все эти время парень стоял в нескольких шагах от меня. Пытался спрятаться за Викингом, ведь знал, что он отдаст жизнь за него. А я ведь заподозрил неладное еще на вечеринке, когда застал этих двоих за неестественной близостью. Отто знал. Знал, что планирует его отец, поэтому так боялся меня сейчас. Нет, хуже всего не знание. Парень отвлекал нас. Меня. Босса. А Тобиас строил планы с Беном, пока этот парень мельтешил перед нашими глазами. Мы были обмануты. Отто Керн оказался тем еще лживым подонком. — До меня только сейчас дошло, почему он ошивался рядом с боссом. Отвлекал внимание. Ведь так, крольчонок? Все дело в этом?.. Прячешься, крольчонок? Боишься? Правильно делаешь. После всего, что было, ты такой же предатель, как и вы все. — Я не боюсь, — промямлил тот себе под нос. Ох нет, он боялся меня. До чертиков боялся сейчас, ведь знал, что я убью его! Убью его с Алексом и ни разу не пожалею! Пристрелю к черту всех предателей! Стоило пристрелить это милое личико сразу, как начали зарождаться иррациональные чувства! — А ты хороший актер! Даже я поверил в твою влюбленность. Успокаивал тебя, когда было плохо, но тебе ведь не было плохо, не так ли? Ты просто притворялся. Играл роль. — Мне правда нравился мистер Каттерфельд… Черта с два ему нравился босс! Это была всего лишь игра. Сначала босс, потом я. Даже меня он… Маленький лживый предатель. Отбросив Викинга, я развернулся и побрел к боссу. Тот день я запомнил на всю жизнь. Поместье. Попытки узнать, где Эванс. Пропажа Эберхарда. Босс громил все в кабинете. Летели головы, а у меня перед глазами был лишь Отто Керн — напуганный, прятавшийся за спиной Викинг, цепляющийся за него, как за спасательный круг. Я оказался обманут. Разбит. Искалечен. Вновь слаб. Мое сердце ошиблось. Снова выбрало человека, не способного подарить мне счастья. Судьба видимо издевалась надо мной. Ей доставляли мои мучения. Мне не стоило давать шанс этим чувств. Не стоило сбавлять бдительности. Из-за влюбленности я забыл о первоначальном задании — слежке за ситуацией с Кернами. Предчувствие босса не подвело. Его подвел я. Если бы не Отто, у меня был бы шанс разузнать что-то о Бене. Я мог бы предотвратить случившееся, но отвлекся. Надел розовые очки. Ошибся. Мы проиграли. Из-за меня.

***

Первые дни после собрания я помнил, как в бреду. Я практически не спал. Из поместья катался в город, где пятнал нож Криса кровью предателей, а после возвращался к боссу и порочный круг повторялся. Ситуация стремительно ухудшалась, когда стало известно, что Мартинес помог Тобиасу. Эти двое спелись, как всегда и планировали, свергнув хозяина. С каждым днем мы теряли все больше верных людей, репутацию и власть. Хуже всего, что я терял босса. Проигрыш не так разбил его, как предательство любимого человека. Эванс всадил нож нам в спину, а боссу — в сердце. День после собрания Рейнхольд Каттерфельд даже не вышел из кабинета. Закрылся и не впускал никого, даже меня. Я уже начал волноваться, жаждал выбить дверь, однако поздно ночью хозяин явился миру. Он впустил в кабинет только меня, закрыв перед другими телохранителями двери. — Теперь я не могу никому доверять. Кроме меня. Он знал, что я останусь с ним. Даже если мы останемся только вдвоем против всего мира, я буду на его стороне, что бы не произошло. — Оставь только тех, кому ты доверяешь, остальных — убей. Попытайся отследить перемещение Джерома из больницы и Эберхарда из детского сада. Не могло не остаться никаких следов. Я уже все сделав. Послал Дитера с Питером на поиски. Они — те, кому я доверял достаточно, чтобы не убить, а остальные… Что ж, придется проредить ряды. После Викинга я выучил еще один болезненный урок. Доверять кому-то безгранично смертельно. Наберем новых головорезов. Делов-то? — Убей Алекса Келера. Избавимся от этого предателя одним из первых. Он послужит уроком для остальных. Мы никого не щадим. Я бы убил Викинга и без приказа. Потому что он предал не только босса, он предал меня. Нашу дружбу. Мое доверие. Я бы не позволил постороннему пустить ему пулю в лоб. Алекс мой. — Притащи Мартина Хоффмана. Он может знать, где находится Джером. Я почти уверен, что он помог ему сбежать. — К утру он будет у вас, — кивнул я, держа руки за спиной и внимательно слушая каждый приказ. — Вагнеров не трогай. Дадим им время. Уверен, старик одумается, — произнес босс, наливая в стакан коньяк. Жидкость разливалась на стол, а его рука мелко подрагивала. Эванс не просто предал его. Эванс его убил. И странным образом мне нравилось, как складываются дела. Босс пострадает, но соберется. Станет тем, кем был до Эванса. Неколеблющимся, хладнокровным и жестоким. Сейчас он нужен всем нам таким. Любовь ослабила его, но наконец-то он встал на верный путь. Как и я. Никаких чувств. Я вновь оружие. Металл. Сталь. Идеальный клинок. — Керны. Бена убивать пока рано, а вот его сын… — босс залпом влил в себя едкую жидкость и даже не поморщился. — Я хочу видеть его живым. Можешь поработать над ним, чтобы, когда я с ним встречусь, он покорно рассказал мне о всем. Я сильнее сцепил руки позади себя. Этого стоило ожидать. — А после мне избавиться от него? — Посмотрим. Я исполню любой приказ босса. Избить. Наказать. Убить. Отто ведь еще один предатель. Просто еще один… Ночью я позволил себе поспать несколько часов и с рассветом отправился к Хоффману. Я нашел его, пакующим чемоданы. Вырубил, связал и бросил в багажник. Хакер очнулся уже в подвале. Я задал первые вопросы, но он не ответил. Строил из себя бесстрашного идиота, говорил, что не знает, куда сбежал Эванс. Я дал ему время до вечера передумать или начнем по-плохому. Не потому что я был таким милосердным. Нет, конечно, просто я хотел начать сегодняшний день с убийства Викинга, а не Хоффмана. Викинг оказался дома, никуда не бежал. Дверь была открытой. Как беспечно, Алекс. Я тихо вошел, и он с довольной лыбой развернулся ко мне, словно ждал кого-то. Улыбка сползла с его лица и он потянулся к кобуре. Я был быстрее. Первая пуля полетела в правую руку, чтобы тот не сопротивлялся. Вторая вдогонку в бок. Я стрелял хорошо, на поле боя прославился, как отличный снайпер в свое время. Я не задел ему ни одного жизненно важного органа, но обездвижил, причинив наибольшую боль. Бывший друг сполз по стене, держась за бок. Быстро осознал, что это конец. Сегодня его последний день. Как и обещал, я пришел по предателя. И приду по каждого. — Есть что сказать напоследок? — усмехаясь, спросил я, присев на корточки. Я представлял его смерть все эти дни. Сначала планировал пытать его часами, а может и днями, однако войдя в эти двери я… Я передумал. Я убью его, и этого будет достаточно. Поставлю точку и никогда не вернусь. Алекс подарил мне прекрасный урок. Быстрая смерть — моя плата за него. — Ты же знаешь, у меня нет семьи. Мне не с кем попрощаться, но… Клаус, есть один ребенок. Прошу, я признаю свою вину, но не руби с плеча. Умоляю, не убивай его. Сохрани ему жизнь. Он ни в чем не виноват. — Ты о сыне Керна? Я истерически рассмеялся себе под нос. Снова Керн. Керн. Керн. Керн. Чертов Керн! Снова и снова только он! — Отто не при чем в этой войне. Прошу, Клаус, ради всего хорошего, что было между нами, пощади его. — На смертном одре предатель просит меня пощадить какого-то ребенка?! Он что твой внебрачный сын? — Дело в Анке. Конечно, Отто сын Керна. Одна только внешняя схожесть чего стоит! А еще Отто сын Анке. Сын возлюбленной, которую Алекс так и не сумел позабыть. Вот и главная слабость Алекса Келера — парень, в котором не было ни капли его крови, но он считал его своим ребенком. Викинг отвел взгляд на окно и судорожно схватил меня за рубашку. Я наклонился к нему, держа пистолет, направленным на него. Викинг смотрел прямо в мои глаза, не боясь смерти. Его губы шевелились в бреду. Всего несколько простых фраз. Пальцы отчаянно тянули меня ближе, словно нас мог кто-то услышать. Я слушал внимательно. Слушал, не понимая, что мне сделать с тем, что поведал мне Викинг напоследок. — Я видел, как ты смотришь на Отто. Я знаю, что ты никогда не причинишь ему боль. Защити его, когда меня не станет. Спаси его от семьи Керн и его самого… — прошептал он напоследок после того, как перевернув прежними словами все мои знания о семействе Кернов. Слова, которые засели в моей голове, как сломанная пластинка. Я поднялся, пытаясь стереть информацию из памяти. Поднял пистолет и выпустил пулю в лоб. Минус один предатель. Я бежал из этого проклятого дома так быстро, что чуть не споткнулся о брошенный на землю пакет из продуктами, которого не было здесь, когда я приехал. Залез на байк, врубил музыку в шлеме и ехал так быстро, что не заметил, как проехал поместье босса и выехал за пределы города. Позорно сбегал от слов Викинга. От правды. Пустить пулю в голову бывшему другу было просто, а вот тому, кого ты любишь… «Я знаю, что ты никогда не причинишь ему боль.» Не правда. Я убью его, даже если меня съедят сомнения. Убью его, потому что так прикажет босс! Я не посмею ослушаться приказа! Просто не смогу! «Защити его…» Я слез с байка в какой-то глуши и бросил шлем на землю. Стекло треснуло. «Спаси его от семьи Керн и его самого…» «Спаси его…» «Спаси…» Я не выдержал и закричал в пустоту. Как же все неправильно! Почему мне так больно?! Это Отто должен страдать! Это он должен прочувствовать всю боль за то, что совершил с боссом! Нет, со мной, черт возьми! Это его грудь должно спирать, а не мою! Это он должен кричать от беспомощности, а не я! Это его сердце должно так болеть, а не мое!.. Ту ночь я провел с Мартином Хоффманом. До самого утра я истязал тело предателя, пока перед глазами плавали образы Викинга, Отто и Криса. Хакер молчал. Крепкий орешек. Не раскололся даже после того, как лишился возможности шевелить правой рукой — его рабочей. В крови я пытался забыться. Вспомнить, кто я такой на самом деле — идеальное хладнокровное оружие, в котором нет местам изъянам и слабостям. Получались ли? Хороший вопрос. Как и предсказывал босс, Вагнеры сами назначали встречу. Утром мы встретились на нейтральной территории. С вражеской стороны присутствовал только старый доктор Вагнер, глава семейства. Ни сына, ни дочери, ни любимого внука — близкий круг старика. Босс тихо слушал Вагнера, не перебивая и не обвиняя. Хозяин был знаком с доктором, пожалуй, с пеленок, поэтому уважал его, как ни одного из глав союзных семей. Даже предательство не смогло убить это уважение, а вот доверие — да, оно исчезло. Вагнер рассказал о сделке с Тобиасом. Он ничего не планировал, просто платил за долг. Однажды Тобиас спас его сына. Вагнеры, всегда платившие по долгам, не могли отказаться, однако старик не желал и дальше быть на стороне Тобиаса. Оплатив долг, он приполз умолять о прощении, чтобы вернуться. Естественно, босс потребовал что-то, что могло бы убедить его. Вагнер был готов. Нам показали видеозапись, когда Эванс пришел к доктору под предлогом «приема» в день собрания акционеров. Конечно, никакого приема не было, Тобиас попросил Вагнера передать документы на поддельные личности. Сам Вагнер не открывал папку, поэтому не мог нам поведать больше информации — ни о новых личностях Джерома и Эберхарда, ни куда они отправились. Конечно же, я ему не верил. На записи были четко видно лицо Эванса. Всего пять минут разговора. — Никак не могу понять, — произнес доктор. — У вас же все было прекрасно. И вот я узнаю, что каждая псина в городе знает о вашем разрыве. Как так, Джером? Еще несколько месяцев назад вы вместе стояли у меня в приемной. Я до сих пор помню, как ты отчитывал Рейна, что ему нужно меньше пить, а Эберхарда — за чрезмерное употребление сладостей. Когда речь зашла о разрыве?! Руки босса, державшие планшет, вздрогнули, а вот лицо Эванса на записи оставалось непреклонным. Холодным. Отрешенным. — Если кратко — мы поссорились. Сильно. И я не могу сказать, какой была причина. Я вспылил и в сердцах сказал о том, что хочу развод. Конечно же, я никогда этого не желал, даже в мыслях не представлял. Это были лишь слова на эмоциях, понимаете? Но Рейн как всегда отличился — пообещал забрать у меня сына, как только увидит бракоразводные бумаги. А после началась холодная война… Мы месяц жили в доме не говоря друг другу ни слова. За это время я остыл от ссоры и был готов мириться. Проглотить обиду, заткнуть гордость и снова приползти к нему. Тогда-то я и увидел его с другим в первый раз. Понимаете, я не просто услышал это от других людей, я видел это! Каждый раз, как начинаю думать о нас с ним, перед глазами всплывает та сцена с его любовником. Если вы хотите знать причину моего ухода, то вот она. — Ты не сможешь простить измену? — А вы бы смогли? Я смотрел на экран, не в силах поверить о том, что услышал. Измена? Причина его предательства в заблуждении? Отто единственный, кто крутился вокруг босса. Неужели Эванс действительно ревновал? Однако что именно Эванс видел? Какая сцена всплывала перед его глазами?.. — Рейнхольд, ты не помнишь, да? — спросил доктор Вагнер, осторожно забирая у босса планшет. — Ту ночь, когда сын Керна впервые был у тебя в поместье. Босс поджал губы. Я хорошо помню, какое сильное у хозяина было похмелье, хотя алкоголь почти никогда не доставлял ему даже малейшей головной боли. — Бен приказал сыну соблазнить тебя. Сделать так, чтобы Джером увидел измену. Младший Керн понимал, что у него не получится, поэтому подмешал тебе что-то в том принесенном алкоголе. Я не знаю деталей, ведь слышал короткий пересказ из уст Тобиаса, но у сына Керна все получилось. Вы переспали, и наш Джером это видел. Переспали?.. Это какая-то ошибка. Вагнер врет. Отто бы не… — Вы пытались отговорить Джерома и пролили свет на правду. Я позволю нашим семьями вновь стать союзниками, но предательство придется искупать не только вам, но и вашему следующему поколению. Оставим наше воссоединение в тайне. Пускай дядя считает, что вы верны ему. Пока что рано действовать. Всю дорогу обратно я не переставал прокручивать слова доктора Вагнера в голове. Пытался найти в них изъян. Ничего не складывалось в общую картину. Я понимал, что тот Отто, которого я знал, был всего лишь образом, и все же я сомневался, что парень смог бы лечь в постель к другому человеку без веской причины. Бен заставил его? Почему Отто не сопротивлялся? Был ли влюблен в босса по-настоящему? А те взгляды в мою сторону были ли искренними?.. Тем же днем мне доложили о похоронах Викинга, организованных Сабиной Вагнер. До этого я и не знал, что эти двое знают друг друга не первый год. Как много Алекс скрывал от меня! Переодевшись в траурный костюм, я поехал на похороны. Не потому, что чувствовал себя виноватым или еще что. Я поступил правильно и ни капли не жалею о спущенном курке. Мне требовалось увидеть Отто. Посмотреть ему в глаза. Убедиться, что Викинг соврал о невиновности подопечного. Если Отто признается в совершенном, станет легче. Муки совести прекратятся и я просто перережу ему глотку. Все просто… Заметив мою машину, люди Вагнеров напряглись. Пускай боятся. Пускай будут настороже. Из-за приказа я не трону эту семью, но навсегда запомню их предательство. Наш союз ничего не менял. Похоронная процессия окончилась. Множество гостей начали расходиться. Сабина разговаривала с какой-то женщиной недалеко от могильного участка Келеров. Обойдя ее десятой дорогой, я нашел склеп Кернов. К счастью, я знал, где он находится — недалеко от склепа Каттерфельдов, как напоминание о союзе, длившемся поколениями. Как иронично. Как я и наделся, пока что Бен не приставил к Отто телохранителя. Путь был чист. Я мог бы зайти в склеп, наставить на пистолет и выпросить все, что желаю, но… Услышав голос парня, я остановился. Тихо встал под ветвями старого дуба, крона которого наполовину накрывала небольшую постройку, и отвел взгляд в сторону, осматривая кладбище. Я не планировал похищать Отто с кладбища. Сегодня я пришел, чтобы поговорить, но легче от этого не становилось… Мой взгляд зацепился за небольшое мраморное надгробие за склепом, которое я никогда раньше не замечал, но прежде, чем я присмотрелся, Отто отвлек меня своим появлением. В этот раз Отто Керн не боялся. В его глазах плескалась ярость и ненависть, которую он выражал не только внешне, но и словами. Один за одним я парировал его удары, пытаясь заглянуть под слетевшую маску. Увидеть там его настоящего, оголенного из-за потери, а не того, кем он притворялся все время, пока был со мной. А он притворялся. Играл роль. Ничто не было настоящим. Его уверенность в том, что это я застрелил Алекса, была непоколебима. Пакет с разбросанными продуктами перед домом. Взгляд Викинга, мимолетно брошенный в сторону окна перед смертью. Отто был там. Стоял за окном. Это его Алекс ждал, не закрыв дверь. Отто видел все. — Ты… ты убил его. Это не изменишь. А твое присутствие здесь — верх лицемерия. — Вот как, — оскалился я и шагнул еще ближе. — Я, значит, лицемер? А знаешь, кто ты, Керн? Ты трус. Ты мог помочь ему в тот день. Мог остановить меня, но стоял за окном и дрожал. — Я ничего бы не предотвратил и умер бы сам. Викинг говорил держаться от тебя подальше и он был прав. Чертов псих. Псих. Верно. Вот, кем я был. Психопатом. Псом. Цербером. Убийцей. Идеальным оружием. Да, я подзабыл, кем являюсь рядом с ним, но благодаря напоминаю я вспомнил. Спасибо, Отто Керн, что спустил меня с небес на землю. Твои слова подействовали отрезвляюще. — А знаешь, я ведь могу убить тебя прямо сейчас. Я шагнул еще ближе. Схватил его за горло рукой, а тот даже не вздрогнув. Поднял безразличный взгляд и выпрямил шею, позволяя легче добраться до сонной артерии. Его действия словно говорили: «Убей меня». «Давай же, сдави сильнее». Я дернул его за подбородок и заставил сфокусироваться на мне. Парень игрался со мной. Словно он здесь победитель, а не я. Словно… словно ему нет чего терять… — Тогда убей меня. Мне плевать. — На собственную жизнь? — На все. И я отступил. Больше не мог выдержать этот его взгляд. Так он никогда на меня не смотрел. Так он никогда не выглядел. Этот Отто был мне незнаком. Вот он настоящий — пустая оболочка без чувства самосохранения и тяги к жизни. Красивый фрукт, сгнивший изнутри давным-давно. — Викинг сказал не трогать тебя. Что ты не виноват, — прошептал я, пытаясь не смотреть ему в глаза. Не видеть этой пустоты. — Но все, что я понял за это время: ты знал. Знал о заговоре своего мерзкого папочки с Тобиасом. Знал, но не сказал, хотя у тебя было сотни возможностей, как со мной, так и с боссом. И вот, что мне так интересно: неужели страх заставил тебя быть на их стороне? Или быть может дело в родственных узах? — Тебе нужна причина? Она довольно проста. Уголок губ парня вздрогнул в слабой усмешке. Я сжал кулаки, не веря, что он вот так вопрос признается. Это то, зачем я пришел. Правда. — Я наркоман. «Наркоман»? Нет. Наследник Керна не может… Отто не отказался, когда я предложил раскурить травку. Отто не отрицал, когда я спросил принимал ли он раньше. Отто соврал, что баловался. Отто ненавидел отца, ведь тот отобрал у него доступ к наркотикам. Черт возьми, вот она причина! Керн заставил сына подлизать к боссу! Заставил нас отвлекать, а взамен парень получал вещества! Блядь, да это же!.. «Наркоман». — Кто бы мог подумать?! Ради каких-то веществ строил из себя влюбленного мальчишку! Отвлекал наше с боссом внимание, вот какова была твоя роль?! — Да, так все и было. Не отрицал. «Наркоман». Пустая оболочка. «Наркоман». Лишь вещества волнуют его. «Наркоман»… — Я ошибся. Ты не трус. Ты всего лишь жалкое и ничтожное существо, которое не понимает, к чему привело его желание получить дозу. «Наркоман», — все звучало в моей голове, не в силах остановиться. Я прошел мимо Отто, побежав к выходу. Он продался отцу и помог ему уничтожить нас из-за наркотиков! Из-за чертовых химических веществ! О Господи, Викинг тоже об этом знал! Поэтому таскался за парнем так ревностно. Боялся, что Отто проколется передо мной, что я узнаю, а его план с местью провалится! А Отто… Отто всего лишь продолжал играть роль за дозу… «Нет, Клаус, помнишь? Он сомневался. Несколько раз он был за шаг от того, чтобы это рассказать. И ты не придумал этого себе. Вспомни, когда он первый раз был за шаг от признания. Когда он пришел в твой клуб с синяком на пол-лица»,— нашептывал разум, пока я бежал к машине, не обращая внимание на испуганных людей Вагнеров вокруг. Я не хотел идти на поводку у чувств. Не хотел, чтобы мои мысли искажались из-за них, но что… что, если я правда? Что, если Отто хотел признать, но не мог? Крис тоже был готов пойти на все ради дозы. Даже спать с мерзкими ублюдками, чтобы получить хорошие чаевые на героин. В один момент зависимость стала сильнее его, и Отто… а вдруг у него было также?.. Заскочив на водительской сидение, я ударил несколько раз по рулю, в попытках болью отрезвить себя. — Черт… Если бы Отто только признался раньше. Если бы он доверился мне до того, как все стало слишком поздно… Я бы сумел защитить его. Я бы сделал все ради него!.. А сейчас… Блядь, если я притащу его к боссу, он заставит меня убить его, а сначала мои руки запятнаются в его крови во время пыток. Викинг прав: я не смогу причинить ему боль. Просто не смогу. Мне хотелось вернуться на кладбище, схватить парня и спрятать в доме, чтобы никто не смог до него дотянуться. Заткнуть его поцелуем и просто забыться. Хотя бы на час. Хотя бы на минуту не думать о том, что будет дальше. Ведь я не могу пойти против босса. Мне придется пытать Отто, а после и убить, однако правда в том, что я скорее пущу себе пулю в висок, чем притронусь к нему таким образом. Лишь бы не видеть его смерти. Я окончательно сломаюсь, если еще раз увижу могилу любимого. Пора признаться, я не оружие и не пес. Я человек. Отто тоже. Со своими грехами и потребностями. Меня волнует много всего, Бен Керн, предательство, его зависимость, однако больше всего — последние слова парня. Слова, которые я хотел стереть с памяти сильнее всего. Слова, брошенные им напоследок. — Лучше бы ты меня убил. Призрак Криса ощущался ближе обычного, а его образ все сильнее сливался с Отто. Наркотики. Ублюдочный отец и мертвая мать. Насильственный секс из-за приказа. Отчаяние. Мертвые глаза. Мысли о конце… Во время нашего тесного общения, я ощущал отдаленную отрешенность и обреченность, исходящие от Отто, но сегодня — они достигли предела. Парень опустил руки. Потерял тягу к жизни. Сдался. Прямо, как и мой призрак десятки лет назад. Я развернул машину в сторону поместья босса. Пора разобраться с Мартином Хоффманом, а после — придумаю, что делать дальше. На сегодня хватит. Я не выдерживаю. Даже цепного для пса Каттеферльда, конченного психа, это слишком. Лишь бы Отто продержался хоть немножко дольше. Я придумаю, как выйти из ситуации и спасти его, как от отца, так и от собственного босса. От его самого. Умоляю, просто еще немножко. Я не могу опоздать и приехать на рыхлую могилу. Только не снова.

***

Нас следующий день после похорон я сидел в подвальном кабинете, смотря на карту. Перед смертью Викинг попросил не только позаботиться об Отто, но поведал и еще кое-что. Тайну семьи Кернов, о которой было известно лишь нескольким людям. Алексу, Анке и Бену. Правда двадцатилетней давности, о которой никто и понятия не имел. Внебрачный сын Бена Керна. Чтобы спасти Отто, мне требовалось обезопасить его от Керна в первую очередь. Для этого нужно было найти его слабость и, благодаря Алексу, я ступил на след. Кто мог знать о ребенке Бена? Его мать? Но я даже имени мальчика не знал, не говоря уже о его родственниках. Нужен был кто-то достаточно близкий к Бену, при чем тот, кто был рядом с ним, когда Керн еще не женился на Анке. Долгие размышление привели меня только к одну человеку — семейному врачу Кернов, Юргену Зальцману. В тот же день я наведался к нему в больницу. Старик хотел спровадить меня, строя из себя ничего не понимающего пожилого человека, однако стоило приставить пистолет к его лбу, как тот разговорился. — Мне нужно знать, чтобы защитить Отто, — произнес я, и тот окончательно раскололся. История была длинной и не закончилась на рассказе о Теодоре Керне. Доктор заговор о Анке и Викинге, и тогда я понял, что семейство Кернов хранило куда больше тайн, чем кто-либо мог представить. На последок я спросил у Зальцмана, как он считает, знает ли Отто о случившемся с братом и зависимости матери. — Отто? Даже Бен не знает о зависимости Анке, не то что бедный парень, а насчет брата… Анке бы никогда не рассказала сыну о том, что совершила, — пожал тот плечами. — Я рассказал тебе это не из-за угроз, Эйзенманн, а потому что ты пообещал, что хочешь его спасти. Ты даже не представляешь, как далек Отто от нашего мира. И правда. Чем больше я узнавал, тем больше убеждался: Отто Керн не знал ничего. Отец отгородил его от всего, собственной семьи, мира, а после использовал, когда подвернулся шанс. Отто — расходный материал. Шахматная фигура, которую легко выбросить. Больше у него никого не осталось. Никому он не нужен. Вот настоящая причина его отчаяния. Малыш безумно одинок, и был один долгие годы со смертью матери, ведь Викинг слишком стыдился показаться ему на глазах после того, как поставлял Анке аддиктивные вещества. Вещества, которые усугубили ее болезнь и завели в могилу. Не удивительно, что Алекс сдался мне так просто перед смертью. Все эти годы он ощущал себя виноватым в ее смерти и был готов уйти на покой, как только сделал все, чтобы позаботиться о ребенке любимой. Наконец, я начинал понимать Отто, и понимание ложилось тяжелой ношей на сердце. Отто думает, что это конец, однако ошибается. У него остался последний человек, готовый защитить, оберегать и любить его — я. Теперь, зная всю правду, я был готов пойти к боссу, чтобы умолять его о прощении. Если нужно наказать Отто, я накажу лично, но никому другому не позволю. Наказания не избежать. Отто придется понести ответственность за совершенное, но я сведу ущерб к минимуму. Как? Еще не знаю. Возможно, скажу боссу, что хочу сам наказать его. Запру так надежно, что никто, кроме меня, не сможет его найти. А после… что ж, если придется умолять о его жизни, я буду. Встать на колени? Встану. Плевать, что думает Отто обо всем этом. Плевать, нравлюсь я ему или нет. Сейчас важно сохранить ему жизнь, а после… После я что-то придумаю. У меня всегда был четкий план. На жизнь, на работу — на все, однако все разрушилось, стоило в моей жизни появится Отто Керну. Я впервые ощущал себя так несобранно спустя очень и очень долгое время. Внутри возникло неприятное предчувствие, которое приказывало мне поспешить… «Лучше бы ты меня убил.» Устало прикрыв глаза, я погладил подбежавшего Асмодея. Собаки ощущали мое волнение, как никто другой. После встречи с Зальцманом я вернулся домой и впервые за несколько дней прилег спать. Естественно, уснуть я не смог. Как всегда, бессонница давала о себе знать в самый неподходящий момент. Спустившись на кухню, я заварил кофе, просматривая документы. Мне позвонил Дитер, и я вышел на улицу. Было темно, поэтому странные огни из леса не остались мной не замечены. Пока разговаривал, я решил проверить, кто посмел заехать на территорию Каттерфельдов. Слушал Дитера, держа пистолет наготове. Пока я шел к месту, где последний раз видел огни, они исчезли. Подсвечивая фонариком я шел по вымощенной тропе, пока не увидел его — труп человека в меньше, чем километре от моего особняка. Присмотревшись, я смутно узнал ублюдка, работающего на Керна. Приказал Дитеру прислать кого-то, чтобы убрали труп и выяснили, какого черта здесь произошло. Сбросил звонок и заметил одно непрочитанное сообщение. Открыв, я уставился на длинный текст и имя писавшего. Отто. «Ты был прав: я хороший актер. Мама учила меня улыбаться, чтобы не произошло, и эта улыбка стала моей защитной маской. Но ты видел меня без нее. Клянусь, с тобой я не притворялся. Ты был для меня свежим порывом ветра в этом аде перед тем, как сам погрузил меня в ад, убив родного человека… Теперь все это не имеет значение. Я лишь хочу рассказать тебе всю правду перед тем, как все закончится. Может, если вы с мистером Каттерфельдом будете знать правду, сможете какой-то минимизировать нанесенный мной ущерб…» «Мы с Эвансом похожи, не замечал? Возможно, поэтому мой отец выбрал меня. Возможно… Нет, я не буду оправдываться. Я совершил то, что совершил. Мне нет прощения, я знаю.» «Наверное, это все, что я хотел сказать тебе. Мне нет прощения за то, что я совершил, но я хочу, чтобы вы знали: я искренне раскаиваюсь. Но как мне нет прощения за то, что я совершил, так и тебе за то, что убил Викинга. Алекс Келер был хорошим человеком. Нет, он был идеальным, невероятно понимающим и добрым. Ты, Клаус, лишил жизни лучшего человека, которого я только знал. Я верю, что ты встретишь такую же ужасную смерть, как и он. Жаль, что я не увижу ее лично. Для меня все закончится сегодня.» «Прощай, Клаус Эйзенманн. Мой дорогой учитель и ненавистный убийца. Надеюсь, в аду для таких, как ты и я, отведено отдельное место.» Мои глаза бегали по строкам. Плохое предчувствие усиливалось, стоило прочесть последние строки. Это было не просто сообщение из отчаяние. Это была прощальная записка. Отто не выдержал. Он… Я пытался дозвониться ему, писать, однако парень бросил меня в черный список. Паника овладела мной и я вспомнил о жучке, который всунул в его телефон во время ночевки в клубе. Отследив передвижение, я заметил, как Отто быстро движется в неизвестную сторону. Прибежав домой, я залез в первую же машину и полетел в его поисках. До трупа мне уже не было дела. В мыслях было лишь отчаянное желание успеть, пока Отто не натворил глупостей, после которых… Точка перестала двигаться на местном кладбище. Вжав педаль газа, я оказался на месте меньше, чем за десять минут. Пригрозил охраннику пистолетом и побежал сначала к могиле Алекса, однако не нашел там Отто. Значит, он в склепе Кернов. Какого черта он здесь забыл?! Развернувшись, я устремился к склепу и не ошибся, заметив огни, исходящие оттуда. Потянув на себя кованные двери, я замер. Сердце упало в пятки. Парень лежал на полу, не подавая признаков жизни. — Нет… Упав на колени рядом с ним, я потянулся к шее, пытаясь найти там пульс, однако ничего. Ни сердцебиения. Ни дыхания. Я не успел. Отто мертв. Я снова… Нет, в этот раз я не мог сдаться. Без понятия, как долго Отто не дышал, мог ли я вообще спасти его, однако просто не мог ничего не сделать. Перевернув парня на спину, я откинул его голову назад, открыв дыхательные пути. Приступил к массажу сердца. Тридцать компрессий и два вдоха. Ничего сложного. Я делал СЛР десятки раз во время учебы и на поле боя. Я считал в голос, пытаясь не отвлекаться на то, как холодна его кожа. Все считал, молясь, услышать его вдох, а разум все подкидывал воспоминания. Летняя ночь. Букет алых роз на последние деньги. Ожидание счастья. Рыхлая земля под деревом… — Ну же, черт возьми!.. Давай, Отто, ты не можешь меня бросить!.. Снова компрессии и искусственные вдохи. Я не останавливался, продолжал, хотя знал, что к такому времени прекращают реанимацию. Слишком долго. Мозг начинал умирать. Отто уже не вернуть… — Очнись! — кричал я ему, не прекращая жать на грудь. — Очнись, черт возьми! Очнись!.. Грудь поднялась. Парень сделал вдох. Я завалился назад, утонув в океане облегчения. Его глаза смотрели перед собой, однако не видели меня. И я был рад, что он пока не видит, ведь я не мог позволить ему увидеть меня таким слабым. Таким неидеальным. Таким разбитым. Таким… Отто сфокусировал взгляд на мне и… — Зачем ты спас меня?! Внутри меня все вновь оборвалось. Картина сложилась. Прощальная записка. Предсмертные слова. Он решил все закончится. Вот, почему поехал на кладбище. Хах… это наркотики, да? Он наглотался дряни, решив покончить с собой! «Мне хотелось сделать тебе подарок. Я немного поднакопил и вот… На память.» Крис тоже оборвал свою жизнь таким образом. Они… Блядь… Я задохнулся в воспоминаниях. Отто говорил, а я почти не слышал его. Отвечал, как в тумане, желая причинить такую же боль, как он причинил мне. Умереть вздумал? Черта с два я позволю! Он хотел умереть? Хотел все закончить? Значит, закончишь так, как я хочу. Притащу его задницу к боссу и пусть раскаиваетесь! Пусть извиняетесь! Захотел сбежать в другой мир?! Ни за что! Не в силах совладать с огорчением и яростью, я потащил парня в машину. Бросил его на заднее сидение и заставил выпить аспирин. Приказал снять курточку, чтобы измерить пульс, но Отто воспротивился. Он не понимал, что сейчас со мной бесполезно спорить. Я очень взбешен этой ситуацией и уже не контролирую ни себя, ни свои действия. Потянул за курточку вверх и… Его кофта в свежей крови. Полностью, словно ее в ней вымочили. Я приподнял ее в попытке найти рану, но серьезных ранений не нашлось, кроме небольшого шрама на груди, который не мог настолько кровоточить… Я вспомнил о трупе, найденном в лесу. Человек Керна. Его приставили к Отто вместо Алекса? Но что… Я побледнел. Отто убил того мужчину. Такой малыш просто не мог, если не… Что, черт возьми, произошло в том лесу?! Парень молчал. Отвернувшись, он не произнес больше не слова до самого поместья Каттерфельд. Я припарковался у входа, но просто не мог заставить себя вылезти из машины. Какого черта я творю? Почему я привел его на верную смерть? Я пытался найти нужные слова. Пытался разобраться в причинах действий Отто и самого себя, но перед глазами все еще стояло его бездыханное тело. Такая беспомощность… Нет, это нужно сделать. Босс хотел увидеться с Отто. Я не мог противиться его приказу. Оставалось лишь надеется, что босс будет благоразумен и не убьет его. Что я найду верные слова, чтобы… Я уже не понимал, что хочу. Я окончательно потерял всякий смысл и самого себя. Это слишком. Отто — это слишком для меня. Мне не стоило подпускать его так близко. Не стоило влюбляться. Я стал тем, кем боялся. Никчемным. Беспомощным. Слабым. Отто стоял на коленях перед боссом. Захлебывался в слезах, рассказывая, как подсыпал ему наркотиков и затащил в постель. Как Бен заставил его, а он не мог ничего сделать, потому что наркотики выше его. Бесконечные извинения и абсолютное покаяние. С человеком, в которого я влюбился, не было ничего общего с тем, кто сейчас стоял на коленях. Ни той строптивости. Ни игривости. Ни улыбки. На коленях не мой Отто. На коленях парень, опустивший руки и принявший смерть, покорно склонив голову. Настолько отчаявшийся, что не видит смысла в жизни. И я… я просто… — Клаус, останься. Дитер, Питер, разберитесь с этим. «Этим». В глазах босса Отто был одним из предателей. «Это» должно умереть. «Это» больше не смысла держать при себе. — Что ты так смотришь на меня, Клаус? Думаешь, я принял неверное решение? — Он ребенок, — прошептал я, смотря в пол. Пол, который блестел от его слез. — Ему двадцать один, и он точно знал, что делал, когда опоил и залез ко мне в постель. Верно, Отто знал, но… Господи, он не хотел ничего из этого! Алекс был прав! — Он наркоман, — продолжил я попытки, понимая, что если сейчас уйду, Отто конец. Всему конец. — Зависимость не оправдывает принятых им решений. — И все же… — Ты никогда не заступался за предателей. Даже за Алекса. В чем дело, Клаус? — спросил босс, а после обвел взглядом мое напряженное тело и поджатые губы. — Тебе что, понравился этот наркоман? Я отвел взгляд. Не хотелось подтверждать. Босс знал, столь сильно я презираю любовь. Поверить в том, что такой, как я, смог проникнуться к кому-то… Я и сам до сих пор не верил, что хочу быть с ним. Хочу сорваться с места и побежать к нему. Забрать его и закрыть от всех. Но так нельзя. Он совершил то, что не прощают, и должен получить наказание. И все же… — Ты серьезно? — неверяще спросил босс, подходя ближе. — Он сын Керна. Мы не можем его убить сейчас. Скажем Бену, что его наследник наш заложник, и у нас появится возможность управлять им. — Но ты ведь не хочешь его убивать, не так ли? Он нравится тебе. Нравится? Нет, он не просто мне нравится. Если бы меня просто влекло к нему в сексуальном плане, как раньше, я бы не был так разбит после того, как увидел его бездыханное тело. — То, что он мне нравится, не имеет значения. Я верен вам. — Я не сомневаюсь в твой верности, но ты хочешь этого мальчишку себе. Я же вижу. Ты впервые вступился за кого-либо. — Вы отдадите мне его? — тихо задал я вопрос, уже не надеясь на положительный ответ. Мужчина задумался. Вернулся обратно за стол. Пока он наливал себе коньяк, его пальцы медленно отбивали незнакомый ритм по столе. Мы оба сейчас были так похожи. Оба на самом дне. Такие слабые и израненные. И все из-за Тобиаса. Все из-за его чертового плана. — Отдам, но Отто должен понести наказание и встать на нашу сторону. Ты сможешь наказать его, Клаус? Сможешь причинить ему боль? Я не… Нет, я смогу. Не я, а наркотики. Закрою парня и заставлю пройти все девять кругов ада с ломкой. Это ведь самое ужасное наказание для наркомана, а мои руки останутся незапятнанными в его крови. Я буду с ним на каждому кругу и помогу вылезти из бездны зависимости и самобичевания. Убью два зайца одним выстрелом — накажу и помогу. Наконец, я поднял взгляд, полный решимости. Это то решение, что я искал. Идеальное наказание. — Когда мы убьем Керна, такой человек, как Отто пригодится нам. Мы сделаем его главой рода, который будет в вечном долгу перед Каттерфельдами. — Я сделаю все, чтобы сделать его нашим союзником. Клятва слетела с моих губ, и я побежал к Отто. Слетел по лестнице в подземелье и увидел его — грязного, избитого, в крови. Парня, который совершенно не цеплялся за жизнь. Он думал, что смерть — его наказание, но ошибался. Я не позволю ему умереть. Он будет жить. Нет, я заставлю его жить.

***

Отто не просыпался все то время, пока я бегал по особняку, в попытка сделать его временное жилище удобным. Подвал был теплым и просторным — я сразу подумал о нем, как принес парня домой. Притащил запасной матрас и самый теплый плед. Снял зеркало ванной и даже повесил детскую шторку с уточками, чтобы он чувствовал себя уютнее. Конечно, насколько это возможно, будучи запертым. Я искупал Отто в ванной на первом этаже. Отмыл всю грязь и кровь, внимательно разглядывая тело. Под одежной он был еще более худым, чем я представлял в фантазиях. Светящиеся ребра. Десятки гематом и шрам на груди, которые я бережно обработал. Я уже поручил Дитеру разобраться, что произошло в лесу с тем парнем и как к этому причастен Отто, но мне бы хотелось, чтобы парень рассказал сам. Мне хотелось, чтобы он поведал мне о всем. Естественно, я просил слишком много и не ожидал, что Отто откроется сразу после пробуждения. Я был готов ждать его. Дни, недели и месяцы, как и раньше. Ничего не изменилось. В первую ночь Отто в особняке, я держал его в своих объятьях, пока он спал. У него был сильный жар. В бреду он невнятно говорил себе под нос, но я не мог разобрать ни слова. Просто лежал рядом, успокаивающе поглаживая его по спине и волосам. Когда он оказался в моем доме, мне сразу же стало спокойнее. Тут он в безопасности. Больше никто к нему не прикоснется. А с ломкой мы справимся. Я пытался не думать о том, что будет после его пробуждения. Он возненавидит меня за то, что я запер? Догадывался ли он о моих чувствах? Тянуло ли его хоть единожды ко мне или я заблуждался?.. Что ж, первостепенным были не ответные чувства, а его жизнь и благополучие. Даже если он не полюбит меня, между нами должно выстроится хотя бы минимальное доверие. Дружба. Сотрудничество. Отто должен помочь нам с боссом, а что до любви?.. Месяцы, годы, сколько потребуется, я буду ждать в тени, когда он озарит меня своим вниманием. Когда его карие глаза зажгутся и он устремит их ясный взгляд на того, кто столько времени ждал его. Как зажечь в нем искру жизни? Может, если я буду холоден с ним, накажу его, как тот и хочет, заставлю бояться себя, его инстинкт самосохранения сработает? Мне бы не хотелось действовать таким образом, но что если это единственный способом? Пытки не вариант, а значит остаются лишь угрозы. Игры. Русская рулетка? Я заставлю его ответить на все интересуемые вопросы. Когда лучше пойму его, тогда сменю тактику. Уверен, что без этого он мне откроется… Как же все это неправильно! Единственное правильное в этой ситуации это он, лежащий рядом со мной. В моей одежде, в моем доме, пока о его ноги трутся мои псы. На утро Отто так и не очнулся. Жар за ночь не спал и я начал бояться, что дело в сердце. Привез его в больницу, где доктор Зальцман обследовал его и заключил, что у Отто проявилась сердечная болезнь матери на фоне приема амфетамина. Его здоровье было хрупко, как уже надломленная хрустальная ваза. Ломка могла его убить. Нам повезло, что Зальцман вовремя поставил диагноз и прописал медикаментозное лечение, чтобы немного облегчить ломку. Пока Отто будет хорошо питаться и лечиться, его жизни ничего не будет угрожать. И вот парень проснулся. Как и ожидалось, ничего не получалось гладко, однако Отто принял наказание, ни разу не воспротивившись. Он и правда раскаивался и был готов расплатиться жизнью за содеянное. Мне было его жаль, но я не поддавался. Продолжал играть холодного надзирателя, пока на второй день его заключения не решил сыграть в русскую рулетку. Конечно я знал, когда должна вылететь пуля, поэтому его жизни ничего не угрожала. Я просто хотел, чтобы в этих холодных безжизненных глазах хоть раз зажглась искра жизни, погасшая после собрания акционеров. — Думаешь, я хотел спать с человеком, которого видел лишь парочку раз? Думаешь, мне было приятно лечь в кровать с ничего не понимающим человеком? Думаешь, я не пожалел тысячи раз, что согласился на сделку с отцом?.. Да, я влюбился, называй это как хочешь. Я думал, что даже смогу слезть с фена, если он хоть раз посмотрит на меня, а не на мужа! А в итоге… в итоге он смотрел на Эванса, даже когда целовал меня… Он действительно испытывал чувства к боссу. Это не было ложью, а я хотел, чтобы было. Тяжело было слушать, как объект твое любви рассказывает о симпатии к другому. А Отто продолжал меня подначивать, подливая масло в огонь, даже не представляя, как больно мне внимать каждому его слову. — Убей меня. Покончи уже с этим. Думаешь, я недостаточно настрадался? Я лишился всего. У меня нет семьи, друзей, близких. Единственный человек, которому я нужен, хочет от меня лишь набор генов. Я паразит. Я гниль. Люди вокруг меня умирают… Так почему ты держишь такого, как я, живым?.. Я сорвался. Огонь полыхнул, и я приставил к его лбу дуло. Пожалуйста, пускай в его глазах промелькнет хотя бы капля страха! Цепляйся за жизнь, Отто! Прошу! — Но вот что, Клаус, я не буду молить тебя о жизни. Мне плевать на нее. Плевать на себя. Мне уже осточертело все и вся, но в особенности я сам. Я спустил курок. Еще раз и еще, но в его глазах ничего. Пустота. Мой план с крахом провалился. Страхом парня невозможно было заставить цепляться за жизнь… Мы продолжили играть. Я спрашивал о трупе в лесу, но Отто отмалчивался. Он рассказал мне о том, что планировал сбежать с Викингом, но я испортил их план. Поведал, что сбежал бы в тот день сам, если бы его сердце не подвело. Слушать его слова было больно. Он столько вытерпел. Столько натерпелся от жизни… Отто считал себя проклятым, поэтому зарекся подпускать к себе людей. А после он заявил, что смерть отказывается от него из раза в раз и… Отто открылся. — Это случилось в ночь, когда я вернулся от мистера Каттерфельда. Я ощущал себя грязным, использованным и… наглотался фена. Викинг и Сабина спасли меня. Попытка самоубийства. Парень говорил об этом так, словно ничего серьезно не произошло, а вот у меня сердце остановилось только от услышанного. — Когда мне было девятнадцать у меня случился передоз. Меня спас мой дилер. В начале года я сильно обидел его. Его ребята избили меня. Шрам над бровью у меня от них. Я перевел взгляд на его лицо. Шрам я подметил еще давно, но сегодня он открылся в новом свете. — Еще раз я хотел закончить все, когда меня пытались изнасиловать. Отец хотел, чтобы мне преподали урок, ведь я… У меня не было опыта, а так как я был неопытен, то он списал мои неудачи в соблазнении Каттерфельда именно на нее. Викинг вовремя вмешался и ничего не произошло, но… В тот раз тоже были наркотики. Изнасилование?.. Мое тело пригвоздило к земле. Керн приказал сделать такое с собственным сыном?.. Немного ранее Отто заявил, что отец никогда и не планировал передавать ему главенство. Номинальный наследник без власти. Я не до конца поверил, но его последние слова стали подтверждение. Для Бена сын был расходным материалом. Керн бы избавился от Отто, как только получил бы внука для продолжения рода. Но приказ изнасиловать?.. Черт, я убью этого сукиного сына! После игры я сменил свое отношение к Отто. Страх не действовал на него. Чтобы заставить его жизнь, нужно было доказать, что он не проклят. Что существует еще люди, которые искренне любят его и желают быть рядом. Я окружил его заботой. Больше не скрывал ее. Познакомил с псами. Начал ужинать с ним. Кто бы мог подумать, что этот неприступный парень так быстро растает. Стоило дать ему лишь немного любви, и слабый росток пробился сквозь асфальт. Он начал редко улыбаться, но, черт возьми, он улыбался! Вместе с тем я открывал правду о его семьи постепенно, раз за разом, неспеша, чтобы он не испугался. О Викинге. О истинных причинах смерти матери. Чтобы он привык к сказанному мною, свыкся с мыслью и прошел этап отрицания. Так ему будет легче принять и истина не станет ударом. Его сердце сможет выдержать. Ох, больше всего я боялся именно за его сердце. Когда он засыпал, я всегда приходил и прислонялся ухом к его груди. Считал удары. Единственное, что я хотел, чтобы оно продолжало биться, с остальным можно было разобраться позже. О Теодоре Керне я решил не рассказывать, а Зальцману приказал заткнуться. Отто не стоило знать о брате. Для его же защиты. Этому скелету в шкафе Бена Керна стоит оставаться нетронутым. Викинг был прав, поведав правду о Теодоре мне, а не Отто. Крольчонок не смог бы себя защитить, а я смогу. Лишь я и смогу. После смены тактики мы с Отто начали естественно сближаться, как и раньше до того, как всплыла правда. Откинув всю ложь, Отто не боялся о чем-то говорить, пускай зачастую говорил я, а он просто сидел, улыбался, прикусывал губы или смотрел на меня такими глазами, что я… Перед ним было невозможно устоять. Я заставлял себя ждать. Говорил, что ему нужно время. Нельзя вот так просто огорошить человека чувствами и ждать, что он тут же ответит взаимностью. К тому же, Отто было бы сложно принять мою симпатию. Из-за Деница. Дитер доложил мне о личности трупа, однако деталей того, что произошло в ту ночь, так и не узнал. Но мне и не нужно было. Дениц был известен своей садисткой натурой и гомофобностью. Я приблизительно представлял, через что прошел Отто, раз парень был вынужден замарать руки. Я все сдерживался и сдерживался. Боролся с неверием Отто в мои рассказы о его семье и сражался с желанием прижать его к себе. И все же моему терпению пришел конец. Я сорвался. Позволил себе переступить черту и поцеловал его. Очевидно, что был отвергнут. Не скажу, что меня не задело, но что стоило ожидать? Я ведь запер его, убил его друга, а теперь хочу любви? Жалко. Ты такой идиот, Клаус… Отто начал побаиваться меня, сравнивать с Деницем, поэтому я отступил. Вручил нож Криса, чтобы он не боялся находиться со мной… Я никак не ожидал, что всего через день Отто начнет присматриваться ко мне. Опасаться, но присматриваться. И тут я понял, что одновременно был прав и заблуждался. Прав тогда после гонок, что он выделил для меня место в своем сердце, и заблуждался, что он никогда на меня не посмотрит. Посмотрел. И тогда я понял, что все же был прав кое в чем. Отто нужен был хотя бы один человек на его стороне, и мне посчастливилось, что им успел стать я. С того дня я стал аккуратно развивать его зарождающуюся симпатию, о которой он сам начал подозревать, постоянно смущаясь и багровея от каждого моего слова. Шаг за шагом взращивал ее, становясь все ближе. Днем Отто продолжал быть колючкой, а ночью, когда спал, милым ангелочком, терзающимся от кошмаров. Бессонными ночами я успокаивал его, охраняя сон. Однажды Отто проснулся и рассказал мне о случившемся в лесу. Клянусь, если бы Дениц не был мертв, я бы сорвался и запихнул ему в глотку всю обойму! Мы много говорили в том подвале. Ссорились из-за Викинга. Мне настолько осточертело слушать о предателе, что я позвал на помощь Зальцману. К счастью, Отто поверил старому доктору. Разговор с ним подействовал на моего строптивого крольчонка исключительно позитивно. Он увидел истинное лицо Викинга, и отпустил его. Принял прошлое и решил двигаться дальше. Больше у моего крольчонка не осталось причин отрицать свою симпатию. Отто поддался, дал чертовое разрешение, и я смог прикоснуться к нему спустя столь долгое ожидание. Ночью я перенес его из подвала в свою комнату, зная, что больше он не сбежит. Отто Керн стал моим и только моим.

***

Жизнь с Отто была похожа на глоток свежего воздуха в морозное зимнее утро. Отрезвляла, заряжала энергией и вдохновляла. Отто был моим всем. Я не ошибся, парень идеально мне подходил. Словно был рожден для того, чтобы заживить мои старые так и не затянувшиеся раны. Призрак Криса покинул меня. Раньше я вспоминал о нем каждую ночь, не в силах уснуть, но рядом с Отто я спал, как младенец. Конечно, не все было гладко. Пришлось бороться с его зависимость, поведать о брате, свыкаться в бытовых вещах. Как и все пары, мы ссорились, но после каждого бурного примирения я все четче понимал, что отношения с Отто — это навсегда. Он взрослел на моих глазах, набирался мужественности и опыта, начинал преодолевать своих демонов самостоятельно. Взрослые отношения с равным партнером. Я мог об этом только мечтать. Мне нравилось, как он принимает мою заботу и верность, как должное. Несколько месяцев отношений, а он уже понимал меня без слов. Больше мой крольчонок не боялся говорить о своих проблемах или потребностях. Он шел навстречу трудностям и преодолевал их, оглядываясь, иду ли я рядом с ним. Естественно, он все еще нуждался во мне, и я всегда приглядывал за ним, но никогда не злоупотреблял контролем. Отто согласился с постойной охраной, ведь и сам понимал, что наши враги в любой момент могут его достать. Я расслабился. Отто рядом. Любит меня. Говорит мне обо всем. Мой крольчонок здоров и счастлив. Чего я еще мог желать? Со временем босс принял наши отношения, пускай и не доверял Отто. Я убеждал его, что все под контролем. Отто согласился помочь нам с Беном Керном, когда придет время, и я с нетерпение ждал его, чтобы покончить с потенциальной угрозой. Говоря о Бене Керне… Когда он посмел заявится в рехаб к Отто, я взорвался. Керн напрашивался на неприятности и он их получил. Я подстерег старика в кабинете поместья, где годами унижали Отто. Хотелось бы мне всадить нож Бену в горло, наблюдать, как он захлебывается кровью за то, что предал босса и превратил жизнь Отто в кошмар, но… Керн нужен был боссу живым. Живым, но не целым. В ту ночь Керн лишился нескольких пальцев. Один за то, что приказал Деницу изнасиловать моего любимого. Еще один за то, что после смерти Алекса снова приставил Деница, прекрасно зная, что он хотел от Отто. И еще один за предательство и то, что заставил Отто соблазнить босса. — Еще раз увижу рядом с Отто и вы лишитесь не только пальцев, — пообещал я перед тем, как вернулся к своему крольчонку. Так мы и жили, на какое-то время позабыв о всех невзгодах. Я и не представлял, что опасность приблизилась к нам так близко. Думал, что еще есть время, однако ошибся и это привело к фатальному исходу… Тем днем я отпустил Отто на собрание, а сам засел за работой. Стефан во многом помог мне с французами, но бумажной волокиты до сих осталось много. Утро было прекрасным, солнечным. День обещал быть еще лучше. На ужин я планировал вырваться в город и сводить Отто на свидание. Я еще не говорил ему, хотел устроить сюрприз. Лили кружилась вокруг моего рабочего стола, пока я трудился над документами, постоянно на что-то отвлекаясь. На переписку с Отто. На звонок мамы. Ее очень интересовали дела Отто после возвращения с рехаба. Не побоюсь сказать, что эта женщина волновалось о моем парне больше, чем обо мне! Рара тоже выедала мозги. Хотела, чтобы мы с Отто приехали к ним в Ривьеру, когда у нее будут летние каникулы. Возможно, у нас даже получится, но пока что обещать ничего не мог. Днем я решил заварить кофе и спустился на кухню. Взглянул на часы. Собрание Отто еще не закончилось. Не знаю, о чем там говорят бывшие наркоманы, но мой крольчонок не пропускает ни одной встречи, а спешит на них сильнее, чем на свиданием со мной! Если без шуток, то мне нравилось, что парень ответственно относится к лечению. Оно и правда помогало ему. После рехаба его борьба с зависимостью прогрессировала. Скоро будет полгода, как он не принимает. Я планировал сделать небольшой подарок, но ничего интересного пока не придумал. Купить ему еще один байк, что ли?.. Пока я заваривал кофе, раздался звонок. Отто был встревожен. Не нашел Дитера. Думал, что его преследуют. Я скептически отнесся к этому, но стоило услышать имя человека, которого так опасался Отто, как все стало на свои места. Нарциссо. Приказав Отто ехать домой, я побежал к байку. Дело дрянь. Итальянцы. Услышали, что мы заключили сделку с французами, и объявились. Босс подозревал, что так и будет, но никто не мог подумать, что они заявятся на нашу территорию. Хуже всего я знал, почему сумасшедшие ублюдки пришли сначала по Отто. Мне не стоило сбавлять бдительности… К счастью, Отто успел до меня добраться. Как хорошо, что я обучил ему езды на байке. Мой мальчик ездил быстро, не боясь скорости, и легко смог оторваться. Я гордился им, но гордость подавляло чувство беспокойства. Вызванная мной подмога еще не приехала, а я уже слышал итальянцев позади лачуги, к которой приказал ехать Отто. Я спрятал его в погребе, вручив свой нож. Пускай убьют меня, но Отто они не получат. А после появился он. Отто итальянец представился, как Нарциссо, но правда в том, что Нарциссо скорее его прозвище, чем имя. Его звали Сильвано Корренте. Предводитель семьи Корренте, в последние годы пытающийся объединить итальянские семьи. Опасный мужчина, с которым я встречался единожды во время сопровождения босса в Швейцарию. Мы никогда не вели дела с итальянцами, но слава о Корренте шла впереди него. Ему было около тридцати, но он уже сумел собрать несколько влиятельных семей вокруг него. — Что тебе нужно? — спросил я, держа пистолет, направленный в его голову. На заднем фоне я слышал стрельбу. Подмога подоспела. — Ты хорошо знаешь, что именно. Да, я знал. Он хотел мою драгоценность, на скорую руку спрятанную под полом. Я бы ни за что не позволил Корренте забрать Отто. Только через мой труп. — А ты все такой же устрашающий, цепной цербер Каттерфельда. — Уходи, пока еще все можно замять. — Замять? Я не хочу ничего заминать. Я пришел за тем, что желаю, и не уйду без этого. Я тоже не уйду из этой дряной лачуги без Отто, а значит кто-то из нас сегодня умрет. Корренте такой же скользкий, как Мартинес, и хитрый, как Керн. Врожденная смекалка и инстинкты хищника. Он догадывался, что Отто все еще в лачуге, а так как на поверхности не было где спрятаться, значит, парень под полом. Он выстрелил и, клянусь, мое сердце едва не остановилось. Отто подал знак, что цел, и я вздохнул с облегчением, но легче не стало. Парню пришлось вылезти наружу и встать позади меня. Взгляд Корренте мерзко скользил по моему возлюбленному. Одному черту известно, что он представлял. — Principessa. Упрыгать от меня решил? Удивительно храбрый, как и твоя мамаша. Отто замер позади меня, вцепившись в мою одежду. Корренте знал Анке Бернтольд не понаслышке. Нарциссо — приемник семьи Корренте, которая заключила сделку с Райланом Каттерфельдом, чтобы уничтожить Анке. Фактически, ему передалась ненависть к Анке по крови, пускай он и был тогда, пожалуй, еще подростком. Отто выкрикнул Корренте, что тому от него нужно. Мужчина продолжал усмехаться. Я обратил внимание на то, что возня на улице уже закончилась, но было слишком поздно. Меня подстрелили. Ничего не задели. Просто предупредили, что мы окружены. Мои люди мертвы. После приказа босса проредить ряды наших людей, я набрал новичков. Кто же знал, что на деле они окажутся теми еще бездарностями. Итальянцы разнесли их в пух и прах. — Ладно, тогда… — Корренте опустил пистолет, обратившись к Отто. — Решение за тобой, principessa. Идешь с нами, или следующая пуля полетит ему в голову. — Вы обещаете, что ничего ему не сделаете? Я схватил Отто, не веря, что он поддался на уговоры. Нет! Не оставляй меня, черт возьми, спасая мою жизнь!.. Но Отто уже принял решение. Пальцы парня нежно проскользили по моему шраму. Его губы накрыли мои. Нежно. Прощальный поцелуй. Моя ладонь, обхватившая пистолет, начала дрожать. Нет, Отто, нет-нет-нет, ты не можешь вот так оставить меня!.. Отто подошел к Корренте. Нарциссо опустил взгляд на его макушку и отвернулся ко мне, все еще державшего пистолет, несмотря на ранение. Корренте усмехнулся мне. Он получил то, ради чего пришел, а я с остался ни с чем. Ранен. Мои люди мертвы. А Отто согласился на условия врагов, чтобы спасти мою жизнь… Ужаснее ситуации не найти. И я допустил ее. Не стоило расслабляться, пока война не закончена. — Ты сделал правильный вы- Лезвие ножа Криса выскочило из-под длинного рукава Отто, и он всадил его по самую рукоять отвлекшемуся Корренте. В живот. Так, как я учил. Мой мальчик не дрогнул. Наши взгляды пересеклись. Нам не нужно было слов. Отто понял, что Корренте не исполнит обещание и убьет меня, как только заберет его. Поэтому Отто поступил так, как считал нужным. Если сегодня нам было суждено умереть, он умрет вместе со мной, но заберет жизнь хотя бы одного врага. Мой крольчонок улыбнулся. Он не боялся смерти. Он не боялся ничего, кроме потерять последнего дорогого человека. Если я умру, Отто пойдет за мной на самое дно. Я не обещал Отто будущего и просил не заглядывать в будущее, потому что знал, что такому человеку, как мне, суждено умереть от пули врагов. Никаких хэппи-эндов. Отто был согласен. Поэтому он бесстрашно воткнул тот чертов нож. Ради меня. Ради нас. Нас убьют, но мы умрем вместе. В глазах Корренте пролетело болезненное удивление, и на этот раз я усмехнулся. Не ожидал, что сын Анке окажется таким? Это я помог ему стать таким смелым и бесстрашным. Ну же, Корренте, попробуй забрать моего крольчонка и ты узнаешь, на что он еще способен! Ты не справишься с ним! Ты даже не представляешь, какой он на самом деле! — Fermati! — приказал он своим людям остановиться. — А ты еще более смелый, чем я предполагала… Хорошо, пускай будет так. Я сдержу свое слово. Давай, Лучано. Верный громила, таскавшийся с Нарциссо по пятам, как я за боссом, выбил у Отто из рук нож и вывернул ему руку за спину, прижав к себе. Я поднял пистолет, прицелившись в голову Лучано. Прозвенел предупреждающий выстрел передо мной. Я на прицеле. Один шаг в сторону Корренте, в сторону Отто, и предупреждающих выстрелов больше не раздаться. Отто испугано посмотрел на меня, взглядом умоляя не двигаться. — Я убью тебя, Корренте, — прорычал я, пытаясь унять дрожь в раненной руке. Я терял кровь. — Мы вернем его тебе, когда наиграемся. Передай своему хозяину привет. Семья Корренте вступает в игру. Отто вырывался, но острая игла впилась ему в шею и он обмяк. Взгляд стал рассеянным. Комнату напомнили люди Корренте. Я проиграл. Снова проиграл. Численный перевес. Я бы мог попытаться, но они бы причинили вред Отто. Корренте нужен мой крольчонок живым, но не целым. Меня пихнули в спину, заставил встать на колени. Пистолет упал. Я не мог оторвать взгляда от Отто. Его губы шевелились в словах о любви, а вскоре взгляд погас. Лучано подхватил Отто на руки. Враг позади меня ударил меня по голове, вырубая. Мое тело упал на пол, но перед тем промелькнул укол болезненного сожаления. От моего крольчонка не останется ничего, когда Корренте наиграется. Я знал, почему Корренте явился по Отто. Знал, почему наплевав на возможный союз с боссом, он вторгся в войну Каттерфельдов. Знал. Меня об этом предупреждали. Алекс, а после и босс, однако я был слишком беспечен. До последнего не думал, что Корренте осмелится. Он осмелился. Я лишился Отто. Не смог защитить. Снова потерял любимого человека. И в этот раз это была исключительно моя вина. Ведь я соврал. Обещал Отто больше не врать и не умалчивать правду, но я соврал. Я пытался защитить его, но не смог. Дело в тайне семьи Керн, которую Викинг поведал мне перед смертью. Одна предсмертная фраза, которая полностью изменила образ семьи Керн в моей голове. «Сын Керна жив. Однажды он вернется, и Отто будет тем, на ком он отыграется. Не позволь Отто узнать. Не доверяй им… Я видел, как ты смотришь на Отто. Я знаю, что ты никогда не причинишь ему боль. Защити его, когда меня не станет. Спаси его от семьи Керн и его самого…» Я не справился, Алекс. Защитил Отто от его самого, от Бена Керна, но не от человека, представляющим наибольшую потенциальную угрозу. Теодор Керн выжил. Настоящий наследник Бена Керна жив. Изначально об этом знало всего два человека — Анке и Алекс. Я узнал об этом от Викинга, пришел к доктору Зальцману, и тот понял, что Теодор жив, когда я настойчиво стал расспрашивать о нем. Поэтому докторишка столь отчаянно пытался поведать Отто, что Теодор жив. Зальцман считал, что я рассказал Отто правду, поэтому успокоился, однако я соврал. Соврал, хотя клялся, что не буду. Соврал, потому что думал, что защищаю Отто. Соврал, потому что об этом просил Алекс, который знал больше о Теодоре, чем я и кто-либо из живых в этом мире. Викинг боялся возвращения Теодора, и этот страх не мог возникнуть на пустом месте. Алекс знал, кем является Теодор на самом деле, знал его настоящую личность, под которой тот скрывался двадцать лет, знал то, чего не знал я. После того, как я выпустил пулю в лоб Алекса Келера, защита Отто стала моим долгом и ответственностью, с которой я не справился, ведь убил единственного человека, который мог поведать мне о потенциальной угрозе — Теодоре Керне. Теодор жив. Что бы не произошло в прошлом, он сумел выжить. Я не смог разузнать, под каким именем Теодор скрывался последних двадцать лет, однако я точно знаю, что он до сих пор в Италии. Итальянцы, которые пытались помочь Анке, скорее всего, приняли его. Он где-то там. Прячется и выжидает, чтобы однажды в вернуться Мюнхен и стать тем, кем ему было предназначено быть — главой семьи Керн. Отто — сын женщины, похитившей Теодора и оторвавшей от семьи. Мой маленький крольчонок даже не представляет, как долго Теодор мечтал низвергнуть человека, занявшего его законное место наследника и отомстить Анке. Я пытался помочь Отто справить с призраками прошлого, но правда в том, что прошлое никогда не отпустит его. Как бы я не пытался уберечь его, прошлое настигло и теперь ему придется столкнуться с ним. Без меня. Нарциссо нужен был Отто по той же причине. Его семья поколениями враждовала с теми, кто помогал Анке. Получив Отто, он сможет помыкать врагами. Ведь сын Анке важен. Ведь сына Анке хочет получить Теодор и враги Корренте. Сын Анке — главный козырь Нарциссо во внутренней войне итальянцев за абсолютную власть над Италией. Отто — то, ради чего он рискнул всем, переступив на чужую территорию. Семья Корренте вступает в игру, а я снова потерял любимого, однако Нарциссо сглупил. Ему стоило убить меня, потому что я не остановлюсь. Я убью каждого из его проклятой семьи, но верну Отто. Ведь Отто все не только все для Нарциссо. Отто все для меня. Я не отступлю. Не сдамся. Я повергну Италию в кровавое месиво и перережу глотку каждому, кто встанет у меня на пути. Я снова стал тем, кем был до Отто. Идеальным оружием. Нержавеющим лезвием. Цепным псом. Безумцем. Психопатом, чья верность опаснее любого оружия. И вскоре Корренте узнает, насколько я верен Отто Керну. Вскоре об этом узнают все.

КОНЕЦ III ЧАСТИ