Аддиктивный синдром

Конец апреля выдался на удивление холодным. Я съежился, сидя на балкончике, попивая кофе с цикорием. Солнечное, но прохладное утро. Птицы пели, сидя на ветвях деревьев, перекликаясь друг с другом. Грея ладони об чашку, я пожалел, что не захватил ветровку, предпочтя ей плед. Сделав глоток, я потянулся, разминая затекшую поясницу. С утра я не дал Клаусу продыху, а в итоге сам сидел и потирал спину, пока мужчина бурча, закрылся в душе, запретив мне входить. Боялся, что затащу его на следующий раунд. А я бы затащил, потому что не часто за последний месяц он мог вот так остаться до обеда дома. Вернувшись из Франции, Клаус постоянно в работе. С утра до обеда к боссу. Вечером деловые встречи и званые ужины. Ночью он также почти не спал, улаживая условия сотрудничества с французами. Мы встречались в постели и за трапезами. Мужчина пытался уделить мне время хотя бы за едой. Конечно, я тосковал за временами, когда у него еще были выходные и мы проводи вместе весь день, однако понимал, что сейчас работа — на первом месте. Французы согласились. Остались лишь нюансы. И на плечи Клауса эти нюансы и легли. Поэтому я так дорожил свободным временем утром, оторвавшись на нем по полной. Сегодня мужчина дома. Никуда уезжать не будет. Планировал безвылазно засесть в кабинете за документами. А вот у меня целый список дел. Заехать в книжный и забрать посылку. Всю неделю не мог дождаться продолжения одной фэнтезийной серии. После собрание, а под конец — завезти байк на ежемесячный техосмотр. Почему так часто? Условие Клауса. Он разрешал мне кататься, только если имел на руках полную справку, что с байком все в порядке. Не говоря о том, что после рехаба он заставил получить меня права! К счастью, благодаря его связям мне разрешили лишь сдать экзамены. Я выпустил пар изо рта и улыбнулся, заметив подбежавшую Лили. С Рождества она заметно вымахала. В конце мая исполнится целый год. Я помнил ее еще шестимесячным игривым щенком, но чем старше она становилась тем больше повадок перенимала у Асмодея. Как и обещал, после возвращения с рехаба, я начал отправлять снимки и видео с собаками Алоре. Раре. Не думал, что мы так близко сблизимся, но теперь мы болтали несколько раз на неделю, когда та возвращалась после академии. Иногда к нам присоединялась Барбара. Клаус шутливо ворчал, что я общаюсь с его семьей чаще, чем он сам. Лили забралась на соседний стул и я склонил голову, вздохнув. Клаус ненавидел, когда она вылазила на стулья и диваны, но пока его не было, я позволял Лили немножко побаловаться. В конце концов, она все еще щенок. Пускай ее поведение значительно улучшилось после начала тренировок. Телефон завибрировал. Я вытянул его из кармана пижамы и открыл секретный чат. «Все в силе?» «Конечно.» «Брать те фиолетовые?» «Нет, давай в золотистой обертке.» «Сладкоежка.» Я усмехнулся. Мартин баловал меня сладким. При каждой встрече дарил плитку шоколада. Однажды он разузнал, что я сладкоежка. Я тогда поссорился с Клаусом из-за количества сладкого в доме и он запретил мне есть его часто из-за диеты. Только ему позволялось баловать меня, а мне себя — нет! Как будто я не знал меры! Что ж, я мог жаловаться на Клауса Барбаре или Раре, но больше всего любил Мартину. В отличии от семейства Лоран, он был в Мюнхене и покупал мне те чертовые шоколадки, на которые я мог лишь пускать слюнки. Наш план с Мартином работал идеально. Спустя неделю после возвращения домой я посетил первое анонимное собрание наркоманов. Мартин записался неделей позже. Само собрание длилось в среднем три часа из-за большого количества людей и разнообразных возможностей выговориться, но после первого часа мы с Мартином убегали веселиться и возвращались под конец. Собрания проходили на четвертом этаже многоэтажного здания, на первых этажах которого находился торговый центр. На последнем была кафешка, где у нас всегда был забронирован столик на нужное время. Как нам успешно удавалось обманывать Клауса? Легко. Приставленный ко мне Дитер не горел желанием сидеть и слушать нытье незнакомых людей, поэтому он в этом время зависал в ресторанчике напротив здания, где отслеживал мои перемещения с помощью жучка в телефоне. А вот телефон я всегда оставлял на собраниях в специальных шкафчиках для личных вещей, поэтому для Дитера и Клауса я никуда не сбегал, как покорный мальчик. Не видел смысла сидеть все три часа. Я прилежно отсиживал час, действительно слушая и общаясь с другими людьми, а после исчезал. Никто даже не замечал нашего отсутствия, хотя некоторое время я думал, что у Клауса есть приставленный человек среди наркоманов. Не было. Мартин все проверил. Наш план был идеален, да и я не боялся бродить без охраны, так как далеко мы никогда не покидали здание. К тому же, об отце после его нахального вторжения в мою жизнь я больше не слышал. Мартин пытался разузнать что-то интересное, так как продолжал втираться в доверие к Тобиасу, однако ничего интересного не нашел. Словно Бен Керн залег на дно. Даже званые вечера и встречи перестал посещать. Я не мог не думать о том, что же за подарок Клаус приготовил ему, раз тот и на люди не показывается… — Чего лыбишься, крольчонок? — спросил Клаус, открыв стеклянную балконную дверь. Лили мигом спрыгнула со стула и тот недовольно уставился на нее. Поджав под себя хвостик, собака убежала в дом. — У меня прекрасное настроение, — улыбнулся я, уже мечтая о шоколадке в золотистой обертке. Молочная, которую я любил больше всего. — Весело тебе, да? А вот у меня даже сил нет, чтобы на пробежку сходить. Измотал меня с утра пораньше и сидишь благоухаешь! Усталость отобразилась на лице Клауса темными кругами. Чрезмерная работа не шла ему на пользу, однако я надеялся, что сегодня он хорошенько выспится, пока будет дома. — Всего один раз, Клаус. Или ты стареешь и больше, чем на один заход, уже не способен? Мужчина оскалился, сверкая ровным рядом зубов. Он и меня затащил к стоматологу в прошлом месяце. Садист! — Вот увидишь, я закончу с этой чертовой работой на следующей недели и ты пожалеешь, малыш. Легко упорхнув со стула, я приблизился к мужчине. Обвил его шею рукой и присел к нему на колени. — Да-а? — протянул я, подзадоривая его. — Утренний поцелуй, малыш. — Так был уже. — Хочу еще. — Какой требовательный. Я улыбнулся ему в губы и сильнее прислонился, затягивая в длинный поцелуй. Его руки блуждали под пледом, где всего за футболкой он разрисовал мою спину алыми засосами. Клаус думал, что один он такой хитрый, но еще не заметил, как я разрисовал его шею. Вскоре он увидит отражение в зеркале и удивится, как старательно я поработал над ним. Я очень, очень-очень способный ученик. Шлепнув по заднице, он отправил меня собираться, потому что нас ждет завтрак. Переодевшись, я спустился на кухню, где все было готово, и не смог скрыть удивление, когда заметил Дитера, пьющего с Клаусом кофе. Высокий светловолосый мужчина чем-то напоминал мне Викинга. Широкие плечи, высокий рост и извечный деловой костюм телохранителя. Исключительно внешне, но характером — ни разу. Полные противоположности. От Дитера любезности в жизни не дождешься. На барной лежала синяя папка с документами, которой утром не было. Очевидно, ее привез Дитер, снабдив Клауса работой. Спасибо, Дитер, он и так нормально не спит уже который день. — Мистер Керн, — кивнул он мне. — Мистер Эйзенманн упоминал, что вам нужно еще куда-то заехать перед собранием? От его вечного «мистер Керн» хотелось блевать. Как я уже упоминал, этот человек скрывал свою неприязнь ко мне, в особенности перед Клаусом, но выражал все свое отношение в «мистер Керн». Словно каждый раз напоминал, что я принадлежу к Кернам, которые предали их любимого босса и помогли учинить весь переворот. Я ненавидел это. — В книжный, — резко отказал я, садясь за стол. — Я поеду на байке. Как я ненавидел его обращение, так и Дитер — мою езду на байке. Ему приходилось поспевать на машине, а я очень часто шел в обгон и терялся из виду. И я не буду утверждать, что делал так случайно. Придурок заслужил. Я еще не забыл, как он избил меня в подвале вместе со своим дружком на пару. Пускай, это было мое наказание, но я не забыл. И, пожалуй, никогда не забуду. Дитер поджал губы и развернулся к Клаусу, продолжая разговор. Я втыкал вилку в кашу, надеясь воткнуть ее придурку в глаз. Так и закончил есть, с такой же недовольной миной вывел байк из гараж. Клаус и Дитер подошли немного позже. Я схватил своего мужчину за футболку и потянул на себя. Жадно целуя, я наблюдал за телохранителем сбоку. Видишь? Он мой, и мне глубоко плевать, что ты думаешь о наших отношениях. Самодовольно улыбнувшись, я надел шлем и, взяв обещания с Клауса, что тот немного отдохнет, отправился в город. Книжный располагался в торговом центре здания с собраниями, однако Дитер сопроводил меня, забрав посылку. Убедившись, что я сел в лифт и нажал кнопку четвертого этажа, мужчина вздохнул с облегчением. Избавился от нерадивого ребенка, ну конечно! Будто мне тоже нравится твоя компания, придурок! Пыхтя от недовольства, я громко шагал вдоль коридора, пока не вошел в зал для собраний. Это место просто огромное, никак не мог привыкнуть к нему. Стулья выставлены не в круг, как в рехабе, а рядами, как в церкви. Те, кто хотели высказаться, выходили к небольшому пьедесталу у стены и говорили в микрофон. Зачастую я воздерживался, но в особо тяжелые дни заставлял себя подниматься и говорить. Имен никто не называл, хотя множество посетителей общались группками. Некоторый с друзьями, а некоторые — со спонсорами. Я тоже думал, не подыскать ли себе его, но пока что не был уверен в идее. Справа от стульев огромная просторная зона с фуршетом. Вот, почему люди оставались здесь целых три часа. За час-полтора все желающие высказывались, а после — говорили между собой или рассказывали то, что не могли на большой сцене за едой. Не удивительно, что это, пожалуй, одно из немногих собраний в городе, за которое приходились платить. Обычным наркоманам из простых семей сюда не попасть. Зато, как и в рехабе, сохранялась абсолютная конфиденциальность, если ты чисто случайно не встречал знакомого человека. «Пирушку», как называл это действие Мартин, он не любил, поэтому мы уединялись в кафешке или бродили по торговому центру. Конечно, не всегда. Собрания проходили три раза в неделю. Я присутствовал на всех, а вот Мартин — только на одном, заранее обговаривая со мной день. Все для того, чтобы Тобиас не задавался вопросом, куда тот ездит так часто. К Мартину, к счастью, людей не приставили, зато Тобиас, к удивлению, приютил его у себя дома. В том самом поместье, где проходила вечеринка в честь юбилея благотворительного фонда Каттерфельдов. Там, где Рейнхольд поцеловал меня при всех и окончательно разбил сердце мужу… Как объяснил Мартин, поместье Тобиаса — самое безопасное место для него. Ему выделили одну из десятка пустующих гостевых спален, кормят и дают приличную сумму для развлечений. Пока что Тобиас не доверился ему и, как бы Мартин не пытался, ему не удалось узнать, где Эванс, однако он практически на все процентов уверен, что в Мадриде, ведь Тобиас летает туда каждые выходные. Если все так, то чуйка не подвела Клауса. Джером Эванс там, где нам его не достать, что многократно усложняло задачу. Однако прогресс у Мартина все же был. Тобиас начал поручать ему мелкие задания. Взломать, разузнать или вычислить — ничего сложного, однако и информативного. О Мартине заботились, но не доверяли. Пока что он над этим работал. Мое настроение мгновенно воспряло, стоило заметить мужчину. Сегодня он был в своей излюбленной красной толстовке с яркой надписью «крутой пацан». Он не расставался с ней даже в рехабе. С плеча свисала сумка для ноутбука, который тот таскал с собой по пятам, а вот в руке шоколадка. Я подбежал, пытаясь выхватить у него сладость с его рук, но тот поднял ее — высоко, как позволял рост, чтобы я не поднял. Черт, Мартин обожал издеваться надо мной из-за роста! — Что нужно сказать? — спросил тот, пока я пытался допрыгнуть до шоколадки. — Серьезно?! — выпалил недовольно я, когда люди на нас уже начали коситься. Он склонил голову на бок, ожидая ответа. — Ладно! Спасибо тебе, старший братик. — Старайся лучше. — Мой старший братик такой щедрый, — процедил я каждое слово в шаге от того, чтобы прибить Мартина с его играми. — Так-то лучше. Твой старший братишка всегда выбирает лучшее для младшего, — самодовольно улыбнулся тот и протянул долгожданный подарок. Эта его игра в семью появилась недавно. Без понятия, как Мартин до этого додумался, но на одном собрании он со скуки заявил, что отныне я его младший. Теперь мы играли в эту игру постоянно и, честно, я любил так пошалить, но сегодня я просто не в настроении из-за Дитера. Почему он приперся в наш дом? Никогда ведь не заходил, прилежно стоял у входа, не пересекая границы моей территории! Собрание вот-вот должно было начаться. Мы с Мартином заняли наши обычные места на третьем с конца ряде. Мартин болтал о какой-то женщине, его любимая тема, а я запыхался шоколадкой, готовясь съесть всю плитку за раз. Собрание началось с приветственной речи одного из спонсоров. Люди один за одним становились за пьедесталом, рассказывая свои истории, а я мирно слушал, погружаясь в их рассказы. Так незаметно прошел час. Мартин сорвался со стула, как только объявили, что пора за фуршет. Он присутствовал на собраниях только для того, чтобы потусоваться со мной. Как мужчина не переставал напоминать, он сделает все ради младшего. За это время он успел заплести длинные волосы в две косички и скрепить те на затылке крабиком. Накинув на себя капюшон, он потянул меня в наше излюбленное кафе, не забыв напомнить оставить телефон в шкафчике. Мы поднялись на последний этаж, где мужчина уже забронировал на нашего время столик. Десерт с безалкогольным коктейлем. Клаус бы убил Мартина, если бы узнал. Однако я не видел никаких проблем с тем, чтобы хотя бы раз в неделю побаловать себя вкусным. Думаю, если бы какие-то негативные последствия были, доктор Зальцман уже бы заметил. Не зря же мы таскаемся к нему каждую среду. Мартин все продолжал тараторить о какой-то женщине, пока я забивал рот яблочным штруделем. Наконец, я обратил на него внимание и спросил. — Так что за женщина? — Миранда. Миранда Каттерфельд, — промурлыкал тот ее имя, а у меня десерт встал в горле. — Младшая дочь Тобиаса?! — Да, она работает в их компании. Такая высокая блондинка. Отменная фигура. А лицо… О Боже, плевать на внешность, она такая классная! То есть, конечно, зачастую она молчалива, но когда говорит… — мужчина прикрыл глаза, обняв себя здоровой рукой, и съехал по спинке дивана. — Я влюбился! — Ты влюбляешь в каждую юбку, Мартин, — констатировал я, напоминая о его прошлой влюбленности в девушку из собраний. Прошла любовь, однако, быстро. — С Мирандой все иначе! Куда тебе знать?! Ты вот только этого идиота и любил. Что да, то да. В отличие от Мартина, мой взгляд прикован к одному человеку. С появлением Клауса я не то что не засматривался на других, даже не думал о мужчинах в целом. Да и зачем? Если отбросить все, что я чувствую, Клаус — мой идеальный тип. Но Миранда Каттерфельда? Дочь врага? Мартин точно сошел с ума! — Опомнись, Мартин, она на стороне отца! — Ты ее совершенно не знаешь, — заявил тот, защищая объект симпатии. — Миранда не такая. Она не пользуется влиянием отца, а пробивается по карьерной лестнице благодаря собственным усилиям. Она не вникает в его дела и не разделяет его желания уничтожить младшего Каттрефельда. Отто, она восхитительная женщина! Верилось с трудом, но спорить с Мартином, когда у него так сверкают глаза, было бессмысленно. Его влюбленность перегорит быстро, как и десятки предыдущих. Ведь таков Мартин. Он никогда не зацикливается на одном. Он — человек-погода. Его быстро штормит, а после также внезапно наступает штиль. Я привык к его мгновенной смене настроения, поэтому решил не зацикливаться на влюбленности в дочь Тобиаса. Начал расспрашивать о том, над чем он работает и как поживает. Однако Мартина было не заткнуть сменой темы. В его речах он пел дифирамбы блондинке с бесподобными голубыми глазами, которая жила этажом ниже. Так они и познакомились — благодаря жизни в одном доме. Миранда, в отличие от старшей сестры, разъезжающей по странам из-за работы, жила в Мюнхене в отцовском доме. Днем она на работе, а в остальное время отдыхала дома, где безвылазно сидел Мартин, если не встречался со мной. Они нашли общий язык и я до сих пор не понимаю, каким образом, ведь хорошо помнил, как эта женщина описывалась в досье Клауса. Хладнокровная, молчаливая, погруженная в себя, но не лишенная острого ума и прирожденной хитрости. Чем-то напоминала Рейнхольда, не зря же они кузены. Что в них общего с непостоянным Мартином Хоффманом? Хороший вопрос. Мы целый час только и говорили, что о Миранде. Я покинул попытки образумить мужчину и просто слушал мечтая, когда он словит симпатию к другой женщине. Мартине не был бабником. Сам признался в порыве, что не помнит, когда последний раз с кем-то спал. Влюблялся во все красивые мордашки без разбора, а лишь после задумывался о последствия. Миранда умная женщина и ни за что не поведется на Мартина. Я на сто процентов уверен, что он не выдержит и признается уже на этой недели, а в нашу следующую встречу будет ныть из-за отказа. Такой вот у меня старший. Пришло время возвращаться обратно на собрание. Мартин расплатился за нас обоих, потому что использовать карточку Клауса было слишком опасно, а после мы неспешно вернулись на четвертый этаж, как ни в чем не бывало. Посетители толпились возле пустых столов, найдя собеседников. Мы с Мартином встали у дальнего края у окна, прислонившись к окну. Обсудив его последний проект, над которым он работал, Мартин посмотрел на время. Пришло время прощаться. Ему нужно слиться с толпой и незаметно выйти с другой стороны здания, чтобы не заметил Дитер. На прощание он обнял меня, потрепав по макушке и пообещал принести еще одну вкусняшку в нашу следующую встречу. Я проводил друга взглядом и засмотрелся в телефон, который достал из шкафчика по возвращению. Написал Клаусу, что скоро заканчиваю, и получил мгновенный ответ. Мы заговорились о том, что планируем есть на ужин. Тихо смеясь себе под нос из-за сварливых сообщений мужчины, я не заметил, как ко мне кто-то подошел. — Отто, верно? Подняв взгляд, я заметил высокого мужчину наравне с Клаусом. Его рост бросился в глаза, ведь тот был высокий, но худощавый, жилистый. Идеальные черты лица. Прямой нос с тонкими поджатыми губами, искривившимися в приветливой улыбке. Казалось, он выделялся из толпы наркоманов из-за делового костюма, хотя многие мужчины были одеты так же, как он. Почему-то он бросался в глаза. Возможно из-за коротких темных волос цвета вороньего крыла, а возможно из-за серых глаз, чем-то напоминающих мне о Клаусе. — Откуда вы знаете мое имя? — моментально напрягся я, сжав заблокированный телефон в руке. — Мы встречались. В рехабе. Я не встречал в рехабе никого похожего на него, не встречался с другими пациентами и уж точно не представлялся никому, кроме Мартина… Кроме одного человека. — Вы тот мужчина… — Нарциссо. Незнакомец с необычным именем, пришедший навестить родственника. Любезный мужчина, который представился, пожелав узнать мое имя. Наконец, я вспомнил. Не смог рассмотреть его лицо в ту ночь из-за отсутствия освещения, поэтому и не узнал… — Как вы узнали меня? — удивленно спросил я, потому что мы оба друг друга не могли рассмотреть в прошлую встречу. — Интуиция, — усмехнулся тот и оперся рядом на подоконник, заняв место Мартина. — Пришли навестить родственника? — напряженно спросил я, все еще не особо веря в его слова. Они меня напрягли. Очень. — Хотел посмотреть, как проходят собрания и выбрать для него подходящее место. Ответ весьма логичный, однако я не мог избавиться от навязчивого ощущения опасности. Все внутри меня сжалось, стоило подойти Нарциссо. Я словно ощутил себя жертвой перед хищником. Дело в том, что на собраниях имен не называли без собственного желания. Я никогда никому не представлялся, как и не встречал знакомых. Однако этот мужчина знал меня и это… это выбивало из колеи так же сильно, как и его непонятный акцент. — Собрания помогают? — задал он вопрос, подметив, как я замялся, словно отгородившись. — Зависит от человека. Мне нравится общение и ощущения, словно я не уникален в своей проблеме. Вопрос весьма индивидуален. — Значит, тебе помогают? — Помогает, — уклончиво ответил я, не желая развивать тему с незнакомцем, к которому я никак не предрасположен. Сейчас при свете дня Нарциссо казался совершенно другим, в отличие от той темной ночи. Холодные глаза, блуждающие по мне, и брови, поднимающийся от каждого взгляда в мою сторону… Меня это настораживало. Не давало покоя. И я не понимал: дело в чувстве преследования, вновь обострившемся после возвращения из рехаба, или в мужчине. Что-то в нем заставляло шестое чувство вопить об опасности, и я склонялся довериться ему в этот раз, побыстрее сбежав домой. — Мне уже нужно идти… — прошептал я напоследок и направился в сторону выхода, не попрощавшись. Подхватив из шкафчика ветровку, я побежал к лифту, сжимая в руке телефон. Пока спускался вниз, написал Дитеру, что собрание закончилось. Обычно телохранитель ждал меня на подземной парковке торгового центра, ведь мы парковали машину и байк друг возле друга, чтобы не теряться. Я вылетел на парковку, приготовившись ждать, пока Дитер вернется из кафе, вот только мои планы разрушились. Машины Дитера не было. Сердце пропустило удар. Я взглянул в телефон. Сообщение так и оставалось непрочитанным. Дитер уехал по делам?.. Нет, он не мог бросить меня. Клаус бы голову ему открутил! Паника накрыла с головой. Я не хотел оставаться в этом место ни секунды. Сев на байк, я включил блютуз-гарнитуру для шлема. Набрал Клауса и выехал в сторону выхода. Плевать на Дитера. Я ощущаю что-то неладное. И дело вовсе не в чувстве преследования! Клаус ответил, стоило выехать из парковки. Я осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, не пристален ли ко мне хвост, однако никого не заметил. — Ты помнишь правила малыш: никаких звонков за рулем, — поругал тот меня, слыша звук дороги на фоне. — Клаус, я не нашел Дитера. Его машины не было на парковке и мне… — Я встал на первом светофоре, ощущая, как сердце выскакивает из груди. — Мне кажется, что меня преследуют. Секундное замешательство. — Тебе стоило дождаться Дитера. Ты покинул собрания рано и он просто мог не успеть вернуться. — Ты не понимаешь, Клаус! Его машины не было, а там на собрании был… — я запнулся, сосредоточившись на том, чтобы переключить передачи и поехать дальше. — Был кто? — Человек, которого я встретил в рехабе. — Кого ты встретил в рехабе, Отто? Его голос стал серьезен, а легкость вмиг улетучилась, ведь о загадочном незнакомце я никогда не упоминал. Не видел причин, ведь нет смысла говорить о том, кого я никогда не планировал встречать вновь. Но вот он вновь появился передо мной, а Дитер исчез. Совпадения? Я не верю в чертовые совпадения! — Он представился, как Нарциссо. Темноволосый. Серые глаза. У него такой странный акцент… — Блядь! Я услышал, как той стороне линии что-то грохнулось на пол и вздрогнув, выжав газ сильнее. — Я выезжаю к тебе на встречу. Езжай по привычной дороге домой. Никуда не сворачивай. Я отслежу тебя. Просто оставайся на трассе. — Я и так еду по ней, Клаус! — крикнул я, выдав всю панику и взволнованность. — Кто этот человек?! Что он хочет от меня?! Шестое чувство не подвело. Нарциссо, кем бы он ни был, представлял угрозу. Никакого родственника не было. Он явился по меня, подобно предвестнику смерти. Заявился в рехаб, спрашивая мое имя, хотя знал, кто я. Как и сегодня на собрании. Продолжал играть роль. Отвлекая, а, может, пытаясь разузнать побольше. Однако, если я нужен ему, почему он не забрал меня еще с рехаба, когда Клауса не было в стране? Почему не забрал, когда я был наиболее уязвим? А сейчас? Почему не боялся назваться?.. Ничего не понимаю и от этого страшнее, а Клаус все продолжал молчать, пока на заднем фоне слышались звуки его быстрых тяжелых шагов. — Я тут. Не отключайся. Будь со мной, — приказал он ровным, размеренным тоном. Он открывал ворота, готовясь сесть за байк и рвануть ко мне на всей скорости. — Кто такой Нарциссо, Клаус?! — Блядские итальянцы. Люди, с которыми Каттерфельд не хотел связываться до последнего. Те, которые разделились в вопросе предоставления помощи Анке Бернтольд. Чертовски опасные. Безумно рискованные, раз проникли на чужую территорию и… что они пытаются сделать? Похитить меня? Зачем им Отто Керн? Я ведь никто. Наркоман, в чем убедился Нарциссо не единожды. Любовник Клаус Эйзенманна, но это ничего им не даст! Что они, черт возьми, забыли в Мюнхене?! Решили все же сами предложить Рейнхольду помощь? Но зачем им тогда встречаться со мной и выслеживать? Ничего не понимаю. Дело дрянь. И Клаус это понимал. Я посмотрел в зеркало и не ошибся. Мы еще не выехали из города, но за мной уже ехало, как минимум, три черных машины. Когда я свернул на нужном перекрестке они не отстали. Следовали за мной, отставая всего на несколько машин. — За мной три машины, — нервно сообщил я Клаусу. — Я вызвал своих парней. Просто езжай прямо. Дыши, Отто. Тебе нельзя волноваться, помнишь? Я нервно усмехнулся, что даже в такой ситуации он волнуется о моем сердце. Обогнал две машины впереди, нарушив правила. Адреналин бурлил в крови, разбавленный страхом. Обрадовался, как ребенок, когда заметил поворот на окружной. Оттуда всего пять минут до поместья Каттерфельдов, а там и помощь. В динамике звучал рокот байка мужчины. Он уже ехал. Как вдруг я заметил еще одну машину, такую же, как и позади. Она двигалась с того самого поворота. Сердце упало в пятки. Мне отрезают путь домой. — Клаус, я не знаю, что мне делать! Там машина на окружной со стороны тебя. Мне поворачивать или ехать в другую сторону?.. — Нет! Отто, не поворачивай! Не бойся просто езжай дальше! Я уже почти выехал из леса! — Хорошо… Следуя словам мужчины, я повернул домой, огибая ту машину. Я не ошибся, посчитав, что она принадлежит итальянцам. Машина резко развернулась и перестроилась, поравнявшись с тремя другими. Теперь за мной хвост из четырех. Впереди виднелась знакомая заправка. Я выжал газ, переключил передачу и полетел быстрее. За заправкой начиналась трасса с обеих сторон, окруженная лесом. Как обычно машин здесь почти не бывало. Продолжая двигаться вперед, как внезапно почувствовал, что что-то не так. Байк вело из стороны в сторону, а ехать стало тяжелее. Опустив взгляд вниз, я увидел пробитое колесо. — Они пробили мне колесо, — прошептал я, ощущая, как руки начинает мелко потряхивать. — Черт! — Я не смогу вести байк и дальше. — Смена планов, крольчонок, — вздохнул тот, пытаясь призвать к самообладанию. — Ты проехал заправку. Впереди поместье Кернов. Перед ним есть поворот в лес. Съезжай туда, бросай байк и беги прямо. Я перехвачу тебя. Понял? — Д-да, я… — Понял?! — Да! Я увидел дорогу, о которой говорил Клаус, сражу же после его слов. Резко вывернув руль, я свернул и направился вглубь леса. Здесь не было асфальта, лишь вымощенная шинами тропа. — Я повернул! — Молодец, малыш. Слезай с байка и беги прямо. В конце дороги будет небольшая лачуга. Я уже почти там. Просто беги прямо, Отто. Не останавливайся. Ты сможешь оторваться, я в тебя верю. Я остановил байк и развернулся. Машины только сворачивали. Бросив тот на землю, я побежал по пути снимая шлем с перчатками. Я несся прямо, пытаясь переставлять ноги быстрее. Снова лес. Снова погоня. Снова со мной хотят сделать ужасные вещи. Страх разрывал изнутри от возникающих перед глазами картинок прошлого, сливающегося с настоящим. Холодный воздух опалял легкие. Деревья сменялись один за другим, пока в руках я держал телефон с Клаусом на громкой связи. Снова оглянулся. Машины не ехали дальше. Они припарковались у моего байка. Начали выходить люди. Много врагов. С дюжины, как минимум. И все с пистолетами в руках. Готовые к бою. Я бежал. Все бежал и бежал. Запыхался, устал, но продолжал переставлять ноги, пока не заметил небольшое деревянной здание в конце тропы. С последних сил я рванул навстречу, пытаясь найти взглядом Клауса. И я нашел. Влетев в него, вышедшего с лачуги, я прижался со всей мочи, не веря, что смог добраться до него. Сумел. Они не схватили меня. Я в безопасности. — У них оружие и их много, — произнес я на одном дыхании, пока Клаус за моей спиной снимал пистолет с предохранителя. — Давай сядем на твой байк и уедем. — Не выйдет, — мотнул тот головой. — Сам сказал: у них оружие. Они начнут стрелять вслед. — Но я нужен им живым! — Мы не знаем, какого черта этим ублюдкам нужно от тебя! Отто, эй, Отто, смотри на меня. Его пальцы схватились за мой подбородок и подняли. — Нужно просто продержаться. Скоро прибудет подмога. Не отходи от меня ни на шаг. — Клаус… — Они не причинят тебе вред. Только через мой труп. Клаус потянулся к кобуре и вытянул раскладной нож из небольшого карманчика. Его любимый нож. — Если что-то пойдет не так, ты знаешь, что делать. Бить в живот. Так больнее всего. Я помню, Клаус. Я чертовски хорошо все запомнил. Рукоять идеально легла в ладонь, словно была создана для нее. Клаус подпихнул меня к хижине. Лесная лачуга была наполнена древесиной и инструментами для рубки. Я никогда не подозревал, что так близко от поместья Кернов находится подобное место. Присев, Клаус постучал кулаком по ветхом полу. Когда звук стал звонким, а не глухим, он потянул древесину вверх. Открылся путь в маленький подвал. — Запрыгивай. Сиди молча. Как мышка, понял? Клаус мотнул головой в сторону темной бездонной дыры, конца которой не было видно. Я присел и опустил ноги над пропастью. — А ты? — взволнованно спросил я, не в силах прыгнуть в неизвестность. Только не без него. — Я смогу за себя постоять. Прыгай. И я прыгнул. Внутри кромешная тьма. Я пытался на ощупь найти стену. Из верха не пробивалось ни лучика света, как только Клаус закрыл меня. Послышались крики снаружи, а вскоре — стрельба. Подмога пришла быстрее, чем ожидалось. Теперь мы не одни. Надежда не потеряна. Я улыбнулся себе под нос, опершись на одну из стен. Слух внутри темноты обострился. Снаружи слышались ругань. Возня. Снова выстрели. Много выстрелов. Мне стало не по себе, но я пытался успокоиться мыслью, что Клаус рядом. Он не отдаст меня им. Никогда. Дверь в лачугу со скрипом открылась. Враг? Союзник? Один шаг. Второй. Третий. Остановился. Вошедший молчал. Клаус тоже. Казалось тишина затянулась, пока я не услышал звук предохранителя. И он явно принадлежал не пистолету Клауса. — Ты пересек чужую территорию. — Довольно легко пересек. Вы были так заняты французами, что мы легко проникли. Знакомый голос. Акцент. Нарциссо. — Мне казалось, что раз уж Тобиас стал управлять немцами, то проникнуть станет не так просто, однако старик занят испанцами, а вы — попытками вернуть власть. Мюнхен еще никогда не был настолько легкой добычей. Теряете хватку. — Что тебе нужно? — резко спросил Клаус, не ведясь на подначивания. — Ты хорошо знаешь, что именно. Оба мужчины замолчали. Я не дышал, закрыл себе рот ладонями. Боялся, что дыхание будет услышано врагом и я выдам свое месторасположение. Пускай думает, что я успел сбежать в лес. Пускай только не догадается, что я под ним. Господи, прошу, пускай только… — Вылазка на чужую территорию не сойдет тебе с рук, Корренте. «Есть один человек, который пытается создать союз между всеми итальянскими семьями.» «Босс не хочет связывать со столь опасным человеком…» Сильвано Корренте. Один из итальянцев, о котором Клаус размышлял, как о потенциальном союзнике. Я хорошо запомнил, как мужчине не нравилась эта идея, но других у него не было на тот момент. И сейчас этот человек здесь, в Мюнхене, наставил на него пистолет и решительно настроен забрать нечто… Союз? Им здесь и не пахнет. Скорее, как начало еще одной войны. — А ты все такой же устрашающий, цепной цербер Каттерфельда. — Уходи, пока еще можно все замять. — Замять? Я не хочу ничего заминать. Я пришел за тем, что желаю, и не уйду без этого. Еще один шаг дона Корренте к Клаусу. Я вжался в стену. — Он ведь здесь, не так ли? Да-а, он точно здесь… А теперь он говорил обо мне. Какого черта?! Ему нужен я?! Не успел я об этом подумать, как меня резко оглушило от звона пули. Пыль врезалась в мои глаза и нос. Корренте выстрелил в пол. Он знает, где я. — Ты в порядке?! — выкрикнул Клаус. Больше не было смысла прятаться. — Все хорошо! Мужчина сделал шаг в сторону и присел, открыв проход. — Вылезай, Отто, — усмехнулся Корренте. — Попрощайся с милым возлюбленным. Попрощайся. Я не ошибся. Он пришел по меня и такой уверенный в том, что ему удастся забрать меня прямо у Клауса из-под носа. Забавно. Клаус ни за что не позволит. Ухватившись за край, я подтянулся и с трудом вылез. Корренте стоял недалеко от дверей, направляя пистолет на Клауса. В меня не целились. Итальянец желал получить меня целым, а шальная пуля в пол была выпущена в самый край, чтобы я не пострадал. Словно знал, что я буду забит в самый угол прямо под Клаусом. — Principessa. Упрыгать от меня решил? Удивительно храбрый, как и твоя мамаша. Клаус отгородил меня рукой, заставив спрятаться за ним, а я притих, услышав о маме. Сильвано Корренте знал Анке Бернтольд. Я зацепенел, судорожно пытаясь осмыслить сказанное. Если он знал маму, значит варианта два: или он из тех итальянцев, что желали помочь ей, или из тех, что предпочли ей Райлана Каттерфельда. И я склонялся ко второй мысли, ведь давние друзья мамы не стремились бы похитить меня. Зачем им это? — Что вам от меня нужно?! Корренте молчал. Губы поджаты. Хладнокровный взгляд устремлен на меня сквозь Клауса. На подсознательном уровне я боялся его, как бы не пытался храбриться. Что-то в этом мужчине было не так. Я не заметил тогда в рехабе, но при свете дня не мог откинуть мысль, что он устрашает. Одним взглядом из-под густых черных ресниц. Может, дело в его серых глазах — безжизненных, как у рыбы. Даже когда он улыбался мне, это чувство не покидало меня. Клаус Эйзенманн был опасен, однако я никогда не боялся его так сильно, а Сильвано Корренте — да. В лачуге старые деревянные окна, запыленные и грязные из-за чего рассмотреть, что происходит снаружи нужно было еще постараться. Ни я, ни Клаус не сразу заметили движения за ними, а стоило заметить, ведь когда прогремел еще один выстрел — никто из нас не успел среагировать. Я прикрыл глаза, вцепившись в кофту Клауса, дрожа еще сильнее, а после Клаус сделал шаг назад — прямо на меня. Отдача от пули. Клауса подстрелили. — Блядь… — невнятно промычал он, согнув руку, которой закрывал меня от врага. На его левом плече растекалось алое пятно, увеличивалось с каждой секундой, но он продолжал держать пистолет, наведенный на Корренте. Я тихо позвал мужчину, но тот не развернулся. Крови становилось все больше. Коричневый свитер намокал, но Клаус больше не издавал ни звука, словно не ощущал адской боли в плече. У него кровь. Его подстрелили. Он пытался защитить меня. Из-за меня… — Вы окружены. Твои люди мертвы. Отдай нам младшего Керна. Корренте вынес вердикт. В окнам можно было заметить расплывчатые силуэты врагов. Людей Клауса убили. Мы снова одни. Я и раненный он, не упустивший врага из прицела ни на миг. — Катись к черту, сукин сын! — прошипел Клаус, заведя руку за спину, чтобы прикоснуться ко мне. Превозмогая адскую боль, ему требовалось чувствовать, что я рядом. Поэтому я сжал его руку в ответ. На глаза навернулись слезы. Сердце пропускало удары. Пускай я был невредим, у меня самого болело плечо. Я хотел разделить с ним боль. Забрать ее. Он не должен был пострадать из-за меня. Только не Клаус. — Ладно, тогда… — Корренте перевел взгляд на меня и опустил пистолет, когда убедился, что его люди прикрывают его. — Решение за тобой, principessa. Идешь с нами, или следующая пуля полетит ему в голову. Страшнее всего, что Корренте не шутил. Они уже подстрелили Клауса, дав понять намерения: или они по-хорошему забирают меня, или… Я не мог позволить этого «или». Клаус ранен в плечо. Рана сквозная. Ничего важно не должно было задеть, однако ему нужна медицинская помощь. Мужчина продолжает истекать кровь, а мое сердце обливается ею, смотря на его отчаянный попытки спасти меня. «Они не причинят тебе вред. Только через мой труп.» Клаус подойдет на все, чтобы меня не забрали. Он примет еще десятки пуль, но не отпустит меня. И если уж он вознамерился положить конец своей жизни в попытке спасти меня, я… — Отто!.. — прорычал умоляюще мужчина, подметив, как я замешкался. Я утер слезы. Отпустил руку Клауса и натянул на костяшки рукава. Вышел из-за его спины и ступил вперед. — Вы обещаете, что ничего ему не сделаете? Клаус схватил меня за кофту, оттягивая назад. Я оглянулся. В его извечно веселых глазах плескалась боль от неизбежного. Мы оба понимали, что это конец. Прикоснувшись к его щеке, я нежно поцеловал его в губы. Они дрожали так же, как и его пальцы, сжимающие пистолет. Клаус Эйзенманн никогда не дрожал. Клаус Эйзенманн никогда не был слаб. Однако я стал его слабостью. Мы считали, что у нас достаточно времени, чтоб сделать меня сильным, но ошиблись. Времени у нас не было. — Нет, Отто!.. — Обещаю, principessa. Я сделал свой выбор. Мои пальцы в последний раз очертили любимый блеклый шрам. Я развернулся к Корренте и кивнул. Клаус остался позади. Я поравнялся с Корренте, став возле него. — Ты сделал правильный вы- В этот раз моя рука не дрогнула. Лезвие скользнуло по запястью вниз из-под длинного рукава прямо в ладонь. Ухватившись за рукоять, я со всей силы ударил врага в низ живота, беспощадно прокрутив перед тем, как вынуть. Корренте не успел договорить. В его безжизненных глазах вспыхнула искра удивления, но также быстро потухла. Клаус готовился умереть ради меня, а я был готов умереть ради него. Он сделал свой выбор, а я сделал свой. Пускай они убьют нас вместе. Я ни на долю секунды не верил, что забрав меня, итальянцы оставят Клауса в живых. Поэтому уж лучше я заберу их лидера с собой перед тем, как нас обоих расстреляют. Я знал, что нашей с Клаусом истории не сулит хэппи-энд. Как он говорил, мы живем в опасном мире, где предугадать будущее невозможно. Никто с нам не мог предвидеть завершение сегодняшнего дня, когда мы утром наслаждались друг другу. Никто не знал, что это станет наш последний раз, но… Я не боялся смерти. Я был счастлив, что не умру один. Корренте согнулся, прижав ладонь в ране. Я продолжал стоять возле него, держа в руках нож, с которого на пол капала его кровь. Мои глаза были прикованы к Клаусу. на мгновение он измученно усмехнулся, понимая мой замысел. В конце концов я все же отомстил ублюдку за ранение любимого. И я начинал понимать, что если бы не стрелки снаружи, я бы всадил этот нож еще несколько раз. Потому что это казалось так легко, в отличие от убийства Деница. Во второй раз моя рука не дрожала. Я хотел отомстить за Клауса, и я это сделал. Внезапно Корренте поднял ладонь. Дверь позади нас открылась и на пороге появился один из врагов, направляя оружие на меня. — Fermati! А ты еще более смелый, чем я предполагал… Хорошо, пускай будет так. Я сдержу свое слово. Давай, Лучано. Вошедший мужчина резко подошел ко мне со спины и, ударив по руке, выбил у меня нож. Я попытался отойти, рванув в сторону Клауса, но меня схватили, вывернув руки за спину. Клаус больше не мог просто стоять и смотреть. Он двинул руку в сторону, целясь в голову громиле за мной, как вдруг один из стрелков выстрелил по полу, предупреждая. — Я убью тебя, Корренте. Голос Клауса был тих, грозен и похож на рокот грома перед началом страшной бури. — Мы вернем его тебе, когда наиграемся. Передай своему хозяину привет. Семья Корренте вступает в игру. Я все пытался вырваться, пихая мужчину руками и ногами, однако его хват был слишком силен. Заметив движение справа, я оглянулся и заметил, как Корренте достает из кармана пиджака шприц. Острая игла впилась в мою шею. Укол боли. Все стало, как в тумане. Мое тело ослабело. Комнату наполнили люди, шагающие к Клаусу, а я все смотрел на его неестественно бледное лицо, не в силах оторваться. Мои губы изогнулись в последних словах о любви. Взгляд начал меркнуть. Напоследок я увидел лишь мужчину подошедшего к Клаусу и ударившего того по затылку. Мой любимый упал, а вместе с тем я провалился в беспросветное забытье.