Аддиктивный синдром

Клаус разбудил меня еще до рассвета. Он как раз вернулся с пробежки. Сумки с вещами стояли у входа. Между ними неустанно бегала Лили, возмущаюсь отъезду гостей. Они выезжали так рано, потому что дорога из Мюнхена в Ривьеру занимала около десяти часов на машине, а Барбара планировала к вечеру уже быть дома. Меня интересовало, как наследнице и супруге главы семейства Лоран разрешали путешествовать в одиночку. Когда я задал вопрос, Клаус тихо рассмеялся и дал понять, что все-таки не в одиночку. Выпили кофе и попрощались. Я помог донести сумку. Попрощался с Алорой, которая взяла с меня клятвенное обещание отправлять ей фото Лили, как только она научится новым командам. Я заверил, что так и будет, закрепив клятвой на мизинчиках. С Барбарой прощание было короче. Она всунула мне свою визитку, оставила поцелуй на щеке и прошептала напоследок: — Помни о вчерашнем разговоре. Можешь звонить мне в любой момент. À bientôt, mon lapin. Машина развернулась и поехала в сторону трассы. Мы снова остались одни с Клаусом, словно Барабара с Алорой никогда и не приезжали. Однако несмотря на мгновенную и необычную тишину, эта встреча дала мне многое. Картинку возможного будущего. — О каком разговоре речь, малыш? — спросил мужчина и сгреб меня в объятьях. Естественно, он подслушивал. — Мы с Барбарой поговорили о твоем плохом поведении, — пошутил я, откидываясь головой назад на его грудь. — Очень плохом поведении, scélérat. Лицо Клауса стоило видеть, когда я произнес кличку, которой часто называла его Барбара. «Негодяй». — Так и знал, что вы сойдетесь! — недовольно вскрикнул тот, подхватив меня на руки и понес в сторону дома. — Так о чем говорили? Или это секрет? Даже от меня, крольчонок? — Барбара очень мудрая женщина, — загадочно произнес я, погладив отросшую щетину. — Побрейся, приготовь мне вкусный завтрак и, быть может, я расскажу за хорошее поведение. — Даже так? Он резко подкинул меня вверх и я запищал прямо, как Алора, с которой Клаус проделывал то же. Меня занесли в дом и усадили за стол, игриво щелкнув по носу. Попросив утренний поцелуй, он пообещал приготовить завтрак, пока я выгуляю собак. На этом мы и разошлись. Клаус побежал в ванную, а я натянул на себя курточку, одел ботиночки и комбинезончики на мелких негодников и потопал в сторону леса. За ночь насыпало снега, и Мюнхен превратился в зимнюю сказку. Небольшие сугробы лежали на охлажденной земле глубоко в лесу, а тропа была усеяна рыхлым снежном. Я перестал надевать на Лили поводок, так как теперь она слушалась команд, когда я запрещал далеко убегать или убиваться за белками. Казалось, даже Асмодей немного приуныл. Шел возле меня, тулясь мордочкой к бедру. Я гладил его по голове, зная, что тот не любит, когда трогают за уши. Пока собаки убежали по своим грязным делам, я вбил номер Барбары и Алоры в телефон. Теперь моя контактная книжка не была столь пуста. В ней появлялись люди, живые и готовые ответить, что не могло не вселять надежду. Собрав все «золото» в пакетик, я выкинул тот в огромный бак с мусор, что стоял за домом. Клаус, натянув фартук на футболку, готовил оладьи на кефире. Это на закуску, потому что основное блюдо — остатки индейки и салатов со вчерашнего стола. Клаус попросил меня разогреть их, пока он дожаривал и делал кофе. Я твердо решил поговорить после завтрака. Барбара права: нельзя оттягивать, пока я готов и не растерял уверенности. Я бегал к столу, расставляя салаты и разогретые блюда, а Клаус пытался всеми способами выведать, о чем мы говорили с Барбарой. — Секретничали, значит? Пока я спал?! — А что, ревнуешь? — ухмыльнулся я, махнув тому разделочным ножом для мяса. — Вообще-то да! Кухня залилась смехом и мы сели за стол в прекрасном расположении духа. Я решил перевести тему и заговорил о вчерашних подарках. Мы неспешно ели, обсуждая все, что приходило на ум, как вдруг телефон Клауса начал разрывать сообщениями, а после — звонками. Закатив глаза, он поднял трубку. Улыбка на исчезала, а вместе с тем лицо заполнялось рабочей серьезность. — Вы же не открывали, идиоты?! Вот и хорошо… Да, да, я скоро буду. Сканером уже проверяли? И что? Ладно, ничего не трогайте. Я уже в пути. Клаус вскочил на ноги и, ничего не объясняя накинул на себя курточку, начав обуваться. Даже за кофтой наверх не сгонял, так и решил ехать в одной футболке в такую холодрыгу. Я поднялся за ним, не понимая, что за спешка и что произошло. — Что произошло? — Боссу пришел рождественский подарок, — оскалился тот, шнуруя ботинки так, словно мечтал веревочками задушить кого-то. — Разве это плохо? — Большая коробка. Без адреса и отправителя. Просто взяла и ниоткуда появилась у ворот. Босса уже увели. Черт, надеюсь это не взрывчатка! Он поднялся, потянулся к телефону, проверяя сообщение и потянулся к дверной ручке. — Будь осторожен! — прокричал я в след единственно, что пришло на ум. Клаус развернулся, успокаивающе улыбнулся и помахал рукой, не забыл напомнить о завтраке и таблетках. Я вернулся в дом, упав на стульчик. Взрывчатка? Коробка возникла ниоткуда прямо перед поместьем? И никто с тех амбалов не заметил ее? Что за чертовщина?! Это ведь Тобиас прислал ее, да? Или у Рейнхольда есть другие враги?.. Вот и наговорились. А ведь утро так хорошо начиналось… Решив не паниковать раньше времени, я доел завтрак, который стал безвкусный, и принял лекарства. Убрал остатки обратно в холодильник, отмечая, что Клаус так нормально и не поел. Потопал назад в спальню, завалившись на кровати с ноутбуком. Лили забралась на кровать вместе с Асмодеем. Последний был на удивление спокоен. Нет, он всегда спокоен, но сегодня в особенности. Как бы он не любил людей, Алора и Барбара ему правда нравились. Асмодей, этот исполинских размеров пес, скучал по ним, пряча мордочку у меня под ногами. С Рождество меня поздравил доктор Зальцман. В прошлом месяце мы ездили к нему два раза и он с разрешения Клауса дал мне свой телефон на экстренный случай. После произошедшего в тот раз мы мало с ним общались. Доктор утихомирился, когда понял, что теперь я все знаю о маме и брате. Почему он считал, что эта информация так важна? Без понятия. Мы вернулись в отношениям доктор-пациент, иногда переписываясь насчет моего состояния. Я отправил поздравительное в ответ, найдя красивую картинку в интернете. Пока бороздил просторами сети, наткнулся на рекламу книжного сайта. Полазил на нем, ища что-то интересное, чтобы почитать, пока не наткнулся на книгу рецептов. Клаус и Барбара умели готовить. Может, мне тоже стоит? Я мог бы изредка баловать Клауса… Вдохновившись идеей, я начал искать интересные рецепты для начинающих. Вспомнил, как Барбара рассказывала о том, как Клаус едва ли не спалил бордель. Решив, что играться с печкой себе дороже. Нужно что-то простое, но изысканное. Клаус ведь так и не поел утром… Черт, я превращаюсь в домохозяйку! Хотел бы я спросить совета у Барбары, что любит ее сын, но отвлекать ее от дороги не хотелось. Долго рывшись в поисках интересного, я остановился на пасте с томатным соусом. Просто и сытно. Рецепт прост. Зарядившись инициативой, я побежал на кухню искать, если у нас все ингредиенты. Благодаря Барбаре у нас было все и даже больше. Какие-то французские спагетти, очевидно привезенные женщиной из дома, томаты, чеснок, лук, оливковое масло и даже пармезан! Закатав рукава, я решил начать с самого простого, как по мне, — с томатного соуса. Вот только стоило мне найти сковородку, как позвонил Клаус. — Привет! У тебя все хорошо? — спросил я, размышляя, сколько свежих помидоров мне нужно для пасты. В рецепте написано «на глаз», а у меня не глаз алмаз, чтобы рассчитать, сколько нужно. — Волновался, малыш? — Клаус рассмеялся в трубку. — Все хорошо, никаких взрывных устройств, но не скажу, что от этого проще. — Так что было в той коробке? — Ты не поверишь, но правда рождественский подарок… Клаус замялся, а после я услышал, как он приказывает кому-то из подчиненных. — Там была фотография с поздравительной запиской. — Фотография?! — удивился я, поставив Клауса на громкую связь, чтобы помыть помидоры. — С Эвансом. В его новом доме. Как он читал книжку. Сделанная со спины, чтобы тот не видел, но достаточно близко. Черт! Тот, кто ее послал, явно хотел разозлить Каттерфельда. Вывести из себя и указать на его место. На то, что он потерял и как низко пал… Я сглотнул, представляя, что почувствовал Рейнхольд, увидев ее. Это ведь… Как будто Джером жил дальше, тогда как Каттерфельд пытался сделать все, чтобы его вернуть… — Думаешь, Тобиас послал ее? — Не уверен, — замялся Клаус и я услышал шум трассы на заднем фоне. — Мы пытаемся определить, как коробка попала к нам, когда никто не заметил. Кажется мне, у нас завелся крот… Как бы то ни было, из фотографии невозможно определить, где она сделана. В Мадриде или еще где. — Мистер Каттерфельд в ярости?.. — Нет, он… Он спокоен. Чертовски спокоен, Отто. Думаю, это его задело, но он не показывает… — тихо прошептал Клаус, делясь со мной мыслями. — А ты что делаешь? Поел? — Да, вот решил заняться чем-то полезным. Захотелось приготовить что-то. — Вау, мой крольчонок что-то готовит?! — просиял тот. — Паста с томатами. Надеюсь, не спалю тебе кухню. Клаус усмехнулся. У меня на сердце потеплело, словно разговора о фотографии и не было. — Даже если спалишь, я буду безумно рад попробовать твою стряпню! Я почти закончил здесь, сейчас отдам последние приказы и еду к тебе. Думаю, минут через пятнадцать буду у тебя. Хочу понаблюдать, как ты готовишь. Ты же надел фартук? Скажи, что надел. Я посмотрел на фартук Клауса, лежащий в сторонке и потянулся к нему, натягивая через шею. — Твоя тайная сексуальная фантазия, о которой я не знал? Секундное молчание. Тяжелый вздох. — Блядь… Буду через десять минут. Он положил трубку, даже не дав мне пошутить еще. Мокрыми руками я завязал бантик на спине и вернулся к сковороде. С первого раза удалось разжечь огонь. Налил оливковое масло, молясь, что не переборщил с количеством. Пока сковорода разогревалась на небольшом огне, принялся за нарезку — то, что умел лучше всего. Мелко нарезал лук и чеснок, бросив тот на сковороду. В рецепте рекомендовали очистить томаты от кожуры, что я предварительно сделал. Принялся за нарезку, пока мои мысли медленно уплывали за пределы кухни… Кто бы не послал те фотографии, я виноват в том, что в этом году Каттерфельд празднует Рождество в одиночестве. Я не мог избавиться от этой мысли, как и о той, что ощущает Эванс? Он рад, что сбежал от мужа или жалеет? Как ему проводить первый семейный праздник без супруга? А как Эберхарду? Не хватает отца? Он ведь совсем еще ребенок… — Черт, — прошипел я, когда лезвие ножа прошлось не по водянистому помидору, а моему пальцу. Я промыл рану под водой, но кровь продолжала течь. Слишком глубокий порез. Нужен пластырь. Я даже порезать овощи нормально не смог! Обреченно вздохнув, я выключил сковородку и принялся перерывать кухню в поисках аптечки. Клаус где-то ее спрятал. Боялся, как бы я не полез к лекарствам во время пика потребности в амфетамине. Что очевидно, на кухне аптечки не нашлось. Обмотав палец кухонным полотенцем, я поднялся на второй этаж в смежную со спальней ванную, но там тоже пусто. Спустился вниз, поискав в шкафчиках и полочках гостиной, но снова неудача. Я уже было смирился с тем, что придется отложить готовку, пока Клаус не приедет, как вдруг вспомнил о ванной на первом этаже, которую я еще не проверил. Бинго, знакомая мне аптечка оказалась спрятана крайне умно. Сверху на шкафчике, который едва ли не доставал до потолка. Мужчина мог дотянуться до нее, но не я со своим ростом. Притянув стул из кухни, я забрался наверх и, став на цыпочки, сумел вытянуть коробочку. Спустившись на пол, я поставил свой приз на стиральную машинку. Открыл… Клаус оказался прав, спрятав ее от меня. В аптечке был бинт и пластыри, но мой взгляд не мог оторваться от упаковки с оксикодоном. Чертовым окси, на котором сидела мама!.. Какой он на вкус? Такой же, как и фен?.. А запах? У него наверняка нет запаха… У химически сделанных наркотиков нет ни запаха, ни вкуса. У амфетамина не было, а окси?.. Если бы всего одну… Стало бы хорошо… Я бы… Да, всего одну… Всего… «Какой ты жалкий», — шептал голос изнутри, вновь став таким же громким, как и раньше. — «А Клаус знает об этом? «Сильный»? Хах, да ты тот еще слабак. Трус.» Я съехал на пол и забился в пространство между умывальником и полом. «Давай же, Отто, прими их. Ты же знаешь, что станет лучше. Никаких мыслей о Каттерфельде и вине. Никаких забот. Блаженство и забытье.» Обняв себя руками, я исподлобья пялился на проклятую аптечку. Меня трясло, как во время пика ломки. Во рту собралась слюна. Жажда попробовать была столь сильна. Я изо всех сил сопротивлялся ей, вжимаясь в пол. «Что тебя сдерживает? Клаус? Он даже не узнает. Ты ведь хорошо умеешь врать, Отто. Ты профессиональный лжец.» Да, всего одна и никто не узнает… Нет! Всего одна и… Нет-нет-нет!.. Всего… — Ш-ш, я рядом. Отто, я здесь. Посмотри на меня. Давай же, смотри, черт возьми! Я даже не заметил Клауса, возникшего рядом. Он сидел на коленях, сжимая мои щеки и загораживая собой аптечку. У него потерянный вид. Взволнованный. Напуганный. Так обожаемое мной улыбки нет. Шрам через все лицо изогнулся, скривился, словно больно ему, а не мне. — Клаус, я н-не… — Знаю, все хорошо. Ты порезался и нашел аптечку. Ничего страшно. Я все понимаю, — тараторил он так быстро, что я едва ли разбирал слова. У меня получилось сделать первый глубокий вход. Плотину прорвало. Я вцепился в него, пачкая его светло-серую курточку кровью. Полотенце осталось возле аптечки. Он подхватил меня и прижал к себе. Гладил по спине, пока я ронял слезы. То, чего я так боялся, случилось, а Клауса не было рядом в тот самый момент. Он успел. Вовремя. Но если бы задержался всего на минутку… Потребность в наркотике оказалась сильнее меня. Я не могу с ней справиться. Мне нужна помощь. Мужчина легко поднял меня и вынес с ванной, захлопывая дверь ногой. Сел на диван в гостиной, подтянув меня к себе, не позволяя уйти. Мое безвольное тело растворилось в его объятьях. Лицом к лицу. Дыхание в дыхание. Мои слезы в его вспотевшее от спешки тело. — Это я виноват. Должен был спрятать аптечку получше. Ты ведь у меня умный мальчик, нашел ее так быстро. Его ладонь приглаживала мои волосы, пока вторая гладила спину. Я никак не мог остановить всхлипы. Достаточно было всего увидеть их, и мой разум померк. Я ведь так хотел быть сильным для него. Для себя. Для нас. А что в итоге?.. — Ты не виноват, Клаус… Это все я… Оторвавшись от него, я пытался утереть слезы, но они лишь размазывались вместе с кровью из пальца. Клаус подхватил мою руку и прижал к своей груди. — Я не забыл, о чем мы говорили вчера. Ты ведь об этом хотел сказать мне? — Я закивал головой, прикусывая щеку. — Ты не справляешь. Мы не справляемся. — Мне нужна п-помощь, Клаус… Викинг упоминал анонимные с-собрания и… и психолог… Клаус отпрянул на секунду и потянулся к столику, чтобы налить воду из кувшина в стакан. Он протянул мне его и заставил выпить до самого дна. Я выпустил воздух из легких через рот. Заставил себя глубоко дышать, успокаиваясь, приходя в себя. Он прав. Я не принял. Не успел сорваться. Я все еще чистый. Ничего катастрофичного не произошло. Лишь еще одно подтверждение моего состояние. Мы и правда не справлялись. И дело не в том, что мое притяжение к Клаусу, мои чувства не были столь сильны, чтобы преодолеть позывы. Просто… Наверное, так у всех наркоманов? Когда ты со всех сил пытаешься бросить, однако просто не хватает сил. Ты думаешь, что сможешь сдержаться при следующей встрече с наркотиками, но теряешь разум. Тебе кажется, что сила воли сильна, но в итоге наркотики берут вверх. Они всегда побеждают. Дело не в Клаусе. Дело не во мне. Дело всегда было в них. Наркотики — та самая стена, что стоит между нами. И не Клаусу ее пробивать, а мне, но не без помощи. Нужен профессионал, который вставит мозги на место. Нужны другие люди с такими же проблемами, чтобы я ощутил облегчение. Моя история не уникальна. Многие зависимые сумели бросить. И я хочу, нет, мне нужно услышать эти истории, чтобы найти свой собственный выход из пропасти. Мужчина вытянул меня из бедны, стал моим якорем и маяком в шторм. Сейчас я погряз в иную яму, выход из который должен найти сам. А он должен быть рядом. Как невесомый призрак следовать поблизости, поддерживая. Вот о чем говорила Барбара. Больше нет одного меня. Есть я и он. Вместе. — Успокоился немного? — тихо спросил он, отбрасывая вьющиеся пряди с моего лица. — Прости за это, — нервно усмехнулся я. — Не это ты ожидал увидеть по приезде домой. Клаус приподнял уголок губ. Точно не это он ожидал. — Отто, ты как океан, — внезапно заявил он, выбив меня из колеи. — В основном ты спокойный, как штиль, но временами тебя штормит. Я знал, что так будет и давно готовился к этому шторму. Тебе не за что извиняться, крольчонок. Просто… просто все это очень невовремя. Невовремя? Я отставил стакан на стол и слез с его колен, присев сбоку. — Почему невовремя? Потянувшись к моей руке, Клаус осмотрел порез. Ему хватило минуты, чтобы вернуться с пластырем и ватой. Кровь уже почти перестала течь. Он промокнул ее ватой, вымоченной в перекись, и аккуратно приклеил бинт, поцеловав раненный палец. По телу прошлась волна мурашек от того, с какой нежность, он оставил поцелуй. — Та фотография заставила босса действовать. После праздников я буду сопровождать его во Францию. Нам нужно выбить сотрудничество. Я еще не говорил со Стефаном, но, уверен, он поможет переубедить многие французские семьи примкнуть к нам. Если это случится, нам будет проще привлечь иных союзников. Клаус говорил медленно, размеренно, наблюдая за моей реакцией, словно боялся очередного взрыва. — Сам понимаешь переговоры и убеждения затянутся не на один день. В лучшем случае мы вернемся через три недели… Малыш, я не… Я просто не могу оставить тебя здесь одного после всего, что увидел. Я не доверяю Дитеру достаточно, да и он не сможет быть с тобой постоянно. — Забери меня с собой. — Я не могу. — Я побуду у Барбары, она не откажет. — Отто… — Или в отеле. Возьми меня. Я буду тихим и не причиню неудобств. Буду сидеть, где скажешь, и носа не высовывать из этого места. Клаус, я- — Тебе нужна помощь! Его громкий голос заставил меня невольно вздрогнуть. Клаус никогда не кричал на меня. Никогда не смотрел так умоляюще. Никогда не… Ох, черт, кажется, я начинал понимать, куда он клонит. Если не дома, не у Барбары и не в отеле, есть лишь одно место, где мне могут предоставить помощь, а он не будет волноваться за мое благополучие. Лишь одно. — Нет. Я резко мотнул головой и поднялся, не в силах оторвать взгляд от усталого лица мужчины. — Всего на три недели. Я вернусь и сразу же тебя заберу. Тебе предоставят все удобства. Будет психолог и собрания, как ты хотел. Люди, которые не осудят и действительно помогут. — Нет. Я начала наматывать круги возле дивана, не в силах поверить, что именно он, не посторонний человек, а мой дорогой возлюбленный, пытается склонить меня к этому! — Учреждение недалеко от Мюнхена. Полная тишина и природа, а главное конфиденциальность и безопасность. Я уверен в нем. А еще я попросил Зальцмана приглядывать за тобой. Ты не будешь там один. У тебя будет телефон и все, что пожелаешь. Черт! Да он ведь не первый день об этом размышляет! Уже все приготовил и договорился, чтобы запереть меня в дурдом! Я просто отказывался верить в то, что слышу! Не такой помощи я хотел. Психолог и собрания — да, но психушка? К тому же, когда он будет в сотнях километров от меня? Ни за что. — Даже не думай, Клаус. Ты не запрешь меня в психушку. — Рехаб, Отто, — исправил он меня, складывая руки перед собой. — Мюнхен станет опасным, когда мы с боссом покинем его. Только спрятав тебя хорошенько, я буду уверен, что ты в порядке. Там хорошая охрана. Наша охрана, малыш. А еще лучший персонал. Зальцман понаблюдает за твоим сердцем, а остальные помогут с зависимостью. Ты ведь сам этого хотел — помощи. Там ее тебе предоставят в полной мере. Хах, рехаб! Я слышал об этом месте, но вот незадача, никто не выходил оттуда спустя несколько недель! Если туда попадают, то остаются на долгие месяцы или даже годы! Клаус ведь знал это, ох, он точно, черт возьми, знал, но все равно уже обо всем договорился! Догадывался, что договор с французами понадобится скоро и готовился! — Не молчи, Отто. — Ты просто хочешь от меня избавиться, да? Я знал, что так и будет! Надоел своими проблемами и ты решил просто!.. Черт, я ведь знал… Этого я и боялся больше всего! Он устал от меня и решил гуманно избавиться под предлогом помощи! Ну конечно, Отто же такой проблемный! Наркотики, постоянные перепады настроение, недоверие, Бен Керн, да еще и непонятно что с моей матерью! Он устал. Он всего лишь… — Сядь или, клянусь, я посажу тебя. Я остановился на месте. Мне хотелось кричать. Вопить от безысходности. Накинуться на него с кулаками. Хотелось… Я сел недалеко от него. Устало вздохнул и прикрыл глаза. — Прости… Это все наркотики. Из крайности в крайность, доведенное заострившимися чувствами. Та самая неуверенность в себе и во всех. Конечно, Клаус не бросит меня. Всего лишь хочет помочь, а я ранил его. И буду ранить снова и снова, пока не наведу порядок в голове. — То, что ты сказал… Ты серьезно так думаешь, малыш? Словно я могу устать от тебя? — Прости, я сказал, не подумав. — Понимаю. И все же? — Я… я думал об этом. Не раз, — признался я сцепив ладони перед собой. — Это все в моей голове. Я не хочу, чтобы эти мысли рождались в ней, но ничего не могу поделать. Может, ты прав насчет рехаба. Может, именно там мне и место… — Твое место — это мой дом, — процедил мужчина каждое слово. — Серьезно, Отто, я заберу тебя, как только вернусь с Франции. Я всем сердцем мечтаю, чтобы тебе стало лучше. Тщетно думал, что смогу помочь сам, но ошибся. Теперь я это вижу. Клаус пялился на мой палец, а воспоминаниями был в ванной. Видеть его таким усталым, разбитым и подавленным… Не первый раз он проходит через это. Наверняка с Крисом было так же. Были хорошие моменты, но все они омрачались такими. Клаус не заслужил проходить это во второй раз. Я вздохнул и развернулся к нему. Он прав: других вариантов нет. — Я согласен, но пообещай, что у меня не отберут телефон. Не смогу пройти это без тебя. Мне нужен ты, Клаус. Взяв его ладонь в свою, я не сильно сжал, словив его взгляд. — Однажды ты сказал, что станешь моим наркотиком, и ты им стал, поэтому не заставляй меня страдать от ломки вдали от тебя. Справься с делами быстро и вернись ко мне. После мы подумаем, как быть, ладно? — Ты не останешься там надолго, Отто. Мне очень жаль, что я вынуждаю тебя к этому… До этого момента, я ни разу не видел искреннего стыда и раскаяния на его лице. — Это мне жаль, что тебе приходится проходить через это вновь. Если бы я только мог повернуть время вспять, ни за что бы не подсел на эту дрянь. — «Вновь»?.. — Клаус замер, выловив из контекста нужное слово. Я оговорился. — Ты знаешь о Крисе… — Барбара хотела, как лучше. Вздохнув, Клаус прижался лбом к моему лбу. Наши пальцы переплелись. — Я не дам тебе умереть, как ему. Ты будешь жить, Отто. Не потому, что это наказание. Мне нужен ты. Я тоже подсел. Любовь такое странное чувство. Дарует крылья, но так же больно отрывает их. Такое легкое и простое, но в то же время до ужаса сложное и витиеватое. Ты словно ходишь по земле, но одновременно паришь. Оно словно ад и рай в одно же время. Любовь к Клаусу такая же. Временами тяжелая, как аромат его одеколона. Иногда легкая, как его поцелуи по утрам. Наша любовь отягощенная миллионами проблем и грехов, но никто из нас от нее не откажется. Ведь мы оба зависимы. Оба наркоманы. И это единственный наркотик, полезный моему сердцу.