Аддиктивный синдром

Дениц ждал меня на парковке, опрокинувшись на капот. Сложенные перед собой руки. Выжидающий взгляд охотника, который только и ждал, когда добыча сама придет к нему. У меня не было возможности не сесть в эту машину. Уйди я через черный ход кафе, имей заведение таков, телохранитель бы быстро заметил мою пропажу и уже через полчаса все псы Кернов прочесывали улицы Мюнхена в поисках потерянного сына главы. Я решил последовать за Деницом и сбежать, когда он отвлечется. Вернусь с ним в поместье. Викинг всегда оставлял меня на какое-то время при возвращении домой, чтобы разобраться с накопившимися делами, пока он таскался со мной. Раз отец решил сделать из Деница нового Викинга, то мужчина точно будет занят какое-то время. Времени как раз должно хватить, чтобы забрать наркотики и убежать. На улице уже темнеет, а значит по возвращению домой будет трудно заметить одного небольшого парня, пытающегося перелезть забор. Я убегу. Мама трижды убегала, и у меня получится. Отец расслабился приставив ко мне Деница, а значит не будет ожидать побега в первый же день. — Что хотела сучка Вагнеров? — спросил Дениц, вальяжно рассевшись на месте водителя. В этот раз он заставил меня сесть впереди, от чего его присутствие ощущалось в разы острее. Словно он снова передо мной, касается моего тела. Проникает в него раз за разом все глубже и глубже… — Просто увидеться, — пожал я плечами, отвернувшись к окну. — Ты что нормальные слова не понимаешь, наследничек? Или хочешь, чтобы я тебя разговорил? Это я умею. Меня передернуло от того, с каким пошлым намеком он произнес последние слова. Даже узнавать не хотелось, какие фантазии пришли в его голову вместе со словом «допрос». — Доктор Вагнер была знакома с Викингом. Она знала, как мы стали близки, и просто спрашивала, как я после похорон. — Какая сентиментальная. Бабы, что с них взять. Я прикусил губу изнутри, когда его свободная от руля рука оказалась у меня на колене. Нельзя бояться его. Нельзя трястись от каждого его слова. Нужно продержаться. Еще немного. Ты ведь уже решил сегодня сбежать, Отто. Просто потерпи. Ты столько пережил ради этой свободы, неужели не сможешь потерпеть еще немножечко?.. Я пытался настроить себя на позитивное мышление, но чем ближе его рука приближалась к моему паху, тем быстрее угасала надежда на лучший исход этого дня. Тем временем машина мчалась вдоль городских дорог. Мы выехали на прямую дорогу к поместью. Дениц ехал быстро, но в лесной зоне, где было разрешено ускориться, наоборот убавил темп. Машин здесь не было. В этом районе в большинстве случаев располагались огромные частные территории богачей, которые к этому времени уже давным-давно были дома или же возвращались далеко за полночь. Это же относилось и к Каттерфельда, и к Кернам. — Почему мы останавливаемся?.. — задал я крайне интересующий меня вопрос. До поместья меньше пяти минут езды. Какого черта Дениц творит? Мы ведь в ста метрах от поместья Каттерфельдов! Вместо ответа мужчина вывернул руль и съехал по незаметной обочине прямо в гущу леса. Врожденные инстинкты, обостренный недавно принятым амфетамином, завопили об опасности. Я сильно начал дергать за ручку, но дверь была заперта. Так же было и с окном. Все управления находится под контролем Деница, а значит… Значит, он запер машину. Значит, мы специально замедлились в пустынном лесу. Значит, он решил не ждать до поместья. — У меня полно работы в поместье, наследничек, так что не будем оттягивать долгожданное наслаждение. Сейчас я трахну тебя, и только от твоего обслуживания зависит выйдешь ли ты на своих двоих из этого леса. В подтверждение своих слов Дениц вынул из кармана небольшой острый нож. Развернувшись ко мне, он направился его на меня. Лезвие коснулись моей щеки, а после начало опускаться вниз сантиметр за сантиметром. Сердце бешено стучало, пока я продолжал вжиматься в дверь, не отрывая пальцы от ручки. Я перестал дышать, когда холодный кончик металла очертил мой кадык. — Личико твое уродовать не буду. Смазливое оно у тебя, прямо как у настоящей бабы, а вот то, что под одеждой… Мужчина надавил ножом на воротник моей кофты и потянул вниз. Ткань не поддалась лезвию, но оголила одну ключицу. По ней Дениц и провел ножом, под конец все же оставив небольшой поверхностный надрез. Я не ощутил ни капли боли, полностью поглощенный созерцанием лица напротив. Его расширенные зрачки на фоне карих глаз не смотрели на меня. Они видели лишь мое тело, подрагивающее от каждого его слова и движения. И Деницу это нравилось. Не могло не нравится. — Хочу выцарапать свое имя на твоей спине, чтобы твой следующий любовник знал, кто тебя трахнул. Я сглотнул. Вот и конец. Отвернулся, я начал бить кулаками по окну и двери, пытаясь если не выломать их, то хотя бы разбить чертового стекло. Бронированная машина, одна из тех на которой ездили все телохранители Кернов, не позволила этого сделать. — Отпусти меня! У меня есть д-деньги! Я отдам тебе все, только не трогай меня!.. — Твои слезы стоят дороже, чем пачка каких-то бумажек. — Тогда чего ты хочешь?! — Тебя, наследничек. Знал ведь. С первой встречи с Деницом знал, что его не интересует ничего, кроме меня. Даже не меня, как личности, как Отто, а мое тело, возможность овладеть наследником Кернов. Мужчина стремился к власти. К возвышению себя по карьерной лестнице в нашей семьи, поэтому угождал моему отцу. Дениц мечтал показать всем, что он выше второго человека в семье Кернов. Дениц — не пес, что будет услужливо исполнять приказы хозяина, чтобы получить его любовь и похвалу. Дениц — хищник, что жаждет однажды сидеть за одним столом с высшими мира сего. Я был его возможностью доказать, что он велик. Что у него есть власть и что вскоре он станет на одну ступень с Беном Керном, подчинив меня. Таким был Дениц. Я лишь ступень в его карьерном подъеме. Я долгожданный трофей, который он хочет получить здесь и сейчас. И у трофея нет силы, чтобы дать отпор. Мужчина нажал кнопку на панели и я услышал, как щелкнула дверь. От звука сердце упало в пятки. — Устроим небольшую охоту. Беги, наследничек. Убегай, а я буду идти по твоим следам. Если найду, я трахну тебя прямо на холодной земле. Пальцы все время лежавшие на ручке, потянули ту со всей силы и в этот раз дверь поддалась. Я отпихнул дверь и вывалился из машины. Ноги с трудом держали тело в вертикальном положении. Я не отрывал взгляд от хищника, наблюдал за его реакцией. Мужчина рассмеялся и сам потянулся к двери. Нож все еще был в его ладони и он никуда не собирался его прятать. — У тебя десять секунд форы. Охота. Он хочет устроить настоящую охоту! Хочет сделать меня настоящей добычей, а себя — настоящим хищником. Теперь это не просто слова. — Десять… Девять… Восемь… Мои ноги унесли меня с места быстрее, чем я услышал финальный счет. Я побежал в обратно направлении — туда, где по моему мнению должна быть трасса. Если смогу выбраться из этого леса, у меня появиться реальный шанс сбежать. Дениц подумает, что я потерялся в лесу и будет часами прочесывать лес в моих поисках. Он ни за что не сообщит боссу, что потерял его сына в лесу, поэтому не попросит помощи ни у кого из семьи Кернов, кто может доложить отцу. К черту наркотики. Если сумею сбежать от этого помешанного ублюдка, сяду на первый же поезд на вокзале и уеду в новую страну, где куплю столько фена, сколько душа пожелает. Главное выбраться. Главное не попасться этому зверю… Темнело. С каждой минутой солнце уходило за горизонт, а в лесу становилось все холоднее и холоднее. Я снял пуховик во время бега и бросил ту где-то по дороге. Дутый пуховик был светло-молочного цвета, который сразу бросался в глаза, и я боялся, как бы Дениц не нашел меня по нему. К тому же бежать в нем было ужасно жарко, поэтому я продолжил путь в одной лишь кофте. Как бы в лесу не становилось прохладно, адреналин, разносившийся по всему телу, согревал. Сердце беспощадно колотилось. Я бежал ровно по тропинке со следами шин, не сходя из нее. Когда солнце село за горизонт, рассмотреть что-либо стало невозможно. Я потерялся и был не уверен, иду ли к трассу или глубже в лес. Я мог бы включить фонарик на телефоне, но слишком боялся, что Дениц где-то поблизости. Когда ноги начали отказываться переставляться, а в груди тянуло так, что я не мог сделать ни вдоха, я решил сделать передышку. Упал за старой сосной и откинулся на широкий ствол дерева. Никак не мог привести дыхание в норму. Не уверен, в каком состояние мое сердце, но если оно так колет и ноет одновременно, то ничего хорошего в этом нет. Долгие пробежки мне явно противопоказаны, но Дениц не знал о моей проблеме с сердце. Знал лишь Викинг и Сабина… В прочем, умереть сейчас я не мог себе позволить. Нужно затаиться на какое-то время, понять, потерял ли Дениц меня из виду, и после снова в путь. Нельзя оставаться в этом лесу дольше. Не хочу даже думать, каких зверей я могу встретить, если к этому времени не замерзну насмерть. Я сжал рукой телефон и кошелек, засунутые в карман джинсов, а вторую прижал к груди. Закрыл глаза и прислушался к окружающим звукам. Сумев сосредоточиться не на звуке грохочущего сердца, а леса, я практически перестал дышать. Тишина пугала. Ни звуков птиц, ни ветра, ни шелеста листьев. Глушь, полная и неестественная. Опершись на землю рукой, я выглянул из-за дерева и мгновенно сел обратно. Краем глаза я заметил яркий свет, который неспешно следовал по тропинке, по которой ранее бежал я. Это был Дениц, светящий себе под ноги фонариком. — Наследничек! Как?.. Как, черт возьми, он смог меня выследить?! — Я знаю, что ты здесь. Признай мою победу и покорно разведи коленки. Может быть я пожалею и немного поласкаю тебя. «Не шевелись. Не дыши. Не издавай ни звука», — повторял я мантру себе в голове. Я знал, что дрожу, но когда обнял себя за плечи, не ожидал такой трясучки. Сердце бешено стучало, я до ужаса боялся, как бы этот человек не нашел меня по этому предательски громкому звуки. Несмотря на абсолютную тишину леса, в ушах оглушительно звенело. К горлу подступали всхлипы, поэтому я заслонил губы обеими ладонями, заставляя себя замолчать. Молчи, Отто. — Мое терпение заканчивается, знаешь ли? Поиграли в прятки и хватит. У Деница кончается терпение. Он полностью удовлетворил свои охотничьи инстинкты, следуя по пятам и догоняя добычу. Теперь он желает приступить к долгожданной трапезе. — Если не покажешься, то я исполню все, что обещал ранее. «Сейчас я трахну тебя, и только от твоего обслуживание зависит выйдешь ли ты на своих двоих из этого леса.» «Хочу выцарапать свое имя на твоей спине, чтобы твой следующий любовник знал, кто тебя трахнул.» — Пять. Если он найдет меня, то я не выйду из этого леса сегодня. Дениц не убьет меня. Ему выгодна власть надо мной, да и Бену Керну я нужен. Он просто развлечется со мной, возьмет силой, наслаждаясь безуспешным сопротивлением жертвы. Для него эта ночь будет одной из десятков таких же. Я уверен: Дениц не первый раз привозит кого-то в лес. — Четыре. Они также пытались сбежать, а ублюдок все продолжал их преследовать. — Три. Дениц также вел обратный счет, пока его жертвы сидели, зажимая рот, чтобы не выдать своего присутствия позорным плачем. — Два. Он слишком быстро отследил меня, а значит, все его прошлые жертвы бежали по тому же пути, что и я, — по направлению к трассе. В надежде найти укрытие для короткого передыха их взгляд падал на одну и ту же старую сосну с толстым стволом, за которым можно скрыться… — Один. Дениц знал, где я был все это время. Я не почувствовал его присутствия, как и не услышал приближающихся шагов, оглушенный последней мыслью. Мужчина больно ухватил меня за волосы и потащил за собой. Боль была такой сильной, что казалось, он сдерет с меня скальп, но вдруг она прекратилась. Дениц выволок меня на тропу и бросил прямо посредине небольшой лесной опушки. Вдали я видел фары машины, от которой, как оказалось, убежал не так и далеко, потерявшись в лесу. Где-то с обратной стороны была трасса, но я не слышал ее и не видел уличных фонарей. Значит, она была дальше, чем я предполагал. Значит, Дениц завез меня так глубоко, что я бы никогда не выбрался на своих двоих. Изначально он знал все. Это была его игра, и победитель был заранее предопределен. — Я дам тебе шанс, но ты выбрал иной вариант, наследничек. Чего разлегся? Снимай уже эти штаны. Пора приступать к лакомству. — Я н-не… — Чего мямлишь, как последняя сучка? Тебе нужен стимул? Будет тебе стимул. Дениц вынул все тот же нож из кармана ветровки, который спрятал во время моих поисков. Инстинктивно я начал отползать назад, но мужчина больно наступил на мою лодыжку, обрывая всякую возможность уйти. Он присел прямо у моих ног и приставил ко второй лодыжке лезвие. — Если перережу голеностоп, ты не сможешь сбежать. Я могу хоть сейчас, хочешь? Холодный метал коснулся моей кожи и надавил. Дениц выключил фонарик, поэтому я не мог рассмотреть, проткнул ли он кожу или нет. От незнания мозг рассчитывал на худший вариант, поэтому запретил сопротивление. Ноги нужны мне целыми, если я хочу сбежать. Если не сейчас, то в будущем. Я начинал сомневаться, что мне удастся уйти из этого леса этой ночью. Дениц явно рассчитал все на несколько шагов впереди. Он изначально не собирался отвозить меня обратно в поместье. Он хотел, чтобы я запомнил его превосходство надо мной, настоящий животный страх и ощущение жертвы, дабы в дальнейшем я руководствовался этими чувствами рядом с ним. Эта игра была предназначена для управления мной. И у Деница это получалось. От страха тело онемело, отказываясь от всякого сопротивления перед крупным, опасным хищником с оружием. — Я не б-буду уб-бегать!.. — Вот и ладненько, — довольно оскалился мужчина и резко задрал мою кофту. Провел рукой по моему бедру, торсу и груди, придерживая ткань ножом. — А Викинг откормил тебя с прошлого раза. Это хорошо. Не люблю биться об кости, когда трахаю. Я громко всхлипнул, не смог удержать в себе слезы. Его прикосновения шершавыми руками вызывали чувство крайнего отвращения. Чем ниже он спускался, подбираясь к мои штанам, тем крепче укреплялось ощущения, словно по мне ползет змея. Ядовитая гадюка, которая подготавливает жертву к трапезе. Дениц был этой гадюкой. Его глаза хищно прищуривались, а с лица не сползала усмешка. Мужчина сидел на корточках между моими разведенными ногами. Ему был открыт доступ к каждой частичке моего тела, и я ничего не мог сделать, чтобы прекратить эту пытку. Как мне сбежать? Он сидит прямо надо мной — такой огромный, в несколько раз крупнее и сильнее меня. Кроме физического перевеса в силе, в его ладони так легко и естественно лежит нож. Даже если я смогу его ударить, он тут же пригвоздит меня к земле, не успею я и шелохнуться. Он профессионал, тогда как и в драке ни с кем никогда не был. Дениц не позволит мне уйти. У меня нет вариантов, кроме как смирно лежать, приняв судьбу… Тем временем его рука залезла под мои джинсы. Я сотни раз пожалел, что надел именно эти — свободные, клешеные, позволяющие ему свободно касаться меня. Пуговица легко поддалась его пальцам. Дениц наклонился ближе, чтобы стянуть с меня джинсы, приставил нож к горлу, вжав острый конец прямо в мой кадык и потянулся вниз. Из его уст слетали звуки свиста. Он напевал какую-то веселую песенку, от которой по телу разносились мурашки. Мужчина приспустил с меня штаны и нагнулся ниже, припал губами к моему торсу, оставляя дорожку из засосов. Я закрыл руками лицо. Никак не мог остановиться плакать. Корил себя за беспомощность, глупость, привлекательность — все то, что привлекло этого монстра ко мне. — Такая чистая кожа не в каждой девчонки встретится, — томно прошептал мужчина и сжал мой пах, от чего я заскулил. — Мы с тобой хорошенько так развлечемся, а когда ты надоешь мне, отдам своим парням. Они постоянно отнекиваются, говорят мол с женщинами лучше, но они никогда не пробовали такого цветочка, как ты. Я боялся вдохнуть поглубже, так как каждый раз при вдохе нож Деница впивался в мою кожу все глубже. Прикусив рукав кофты, я пытался заставить себя прекратить беспомощно рыдать. Слезы здесь не помогут, лишь раззадорят этого садиста. Ничего не получалось. Сердце билось слишком быстро, потребление кислорода становилось все больше, а нож вонзался все глубже. — Я обещал вырезать свое имя на твоем теле. — Дениц медленно провел свободной рукой по моему живот и резко задрал кофту. — Давай сделаем это прямо сейчас. Дениц убрал нож из-под моего горло и я судорожно задышал с открытым ртом. Его нож коснулся моей груди и я дернулся. — Нет!.. Не надо! Я дернулся в сторону, ощутив резкую боль, но Дениц зафиксировал мои руки у меня над головой. Как оказалось, ему достаточно всего одной руки, чтобы полностью обездвижить меня. — Не дергайся! — крикнул тот, ударив меня по щеке ладонью, державшей нож. Край орудия задел мою щеку и немножко рассек ее. — Черт, я ведь говорил не дергаться! — П-прошу… Дениц отбросил нож в сторону и ухватился ладонью за мой подбородок. — Если хоть раз пискнешь, клянусь, я изрежу все твое тело своим именем. Понял, наследничек? — спросил он и сильнее сжал. У меня не было иного выбора, кроме как покорно согласиться. Мужчина снова взял нож и сразу, без никакой подготовки, воткнул нож в мои кожу, сделав первый долгий надрез. Я закусил губу до крови изнутри — настолько было больно. Вскоре Дениц сделал еще один круглый надрез, вырисовывая первую букву своего имени у меня под соском. Имя это или фамилия мне не хотелось знать. Мне ничего не хотелось знать об этом мерзком ублюдке!.. Липкая кровь струилась вниз по моему торсу, а тем временем Дениц приставил нож к коже, готовясь проткнуть ее для второй буквы. Однако не проткнул. В кармане моих приспущенных джинсов зазвенел звонок. Я знал, знал даже не смотря на имя звонившего, это была Сабина. Дениц усмехнулся и потянулся вниз, пытаясь вытянуть телефон из глубокого кармана. Не знаю, как так получилось, что в моих руках оказался нож. Дениц мгновенно почувствовал, что я вырвал его у него, и посмотрел на меня, но было уже поздно. Со всей силы я замахнулся и вогнал лезвие по самую рукоятку в его живот. — Ах ты сученыш!.. — прошипел злобно мужчина, потянувшись к моему горлу рукой, но я провернул нож в сторону и он заорал. Я никогда, никогда за все двадцать один год не слышал, чтобы человек кричал так. Может быть, адреналин придал мне сил, может, боги смиловались надо мной и подарил шанс, но я откуда-то нашел в себе силы опрокинуть этого человека на спину. Я достал нож и вогнал его еще раз в его живот. Изо рта Деница потекла струйка крови. Он все тянулся трясущимися руками к моему телу, но каждый раз я вгонял нож в его тело все отчаяннее и отчаяннее, а все попытки мужчины оканчивались безуспешно. Я смотрел в глаза Деница все то время, пока сидел на его теле. Даже сидя на нем, даже вгоняя в его тело нож, я чувствовал, как напряжен его пах. Это проклятый мерзкий человек был возбужден все это время! В темноте почти не были видно видно его зрачков на фоне карих глаз, поэтому я не сразу заметил, как они потухли, а всякое сопротивление прекратилось. Я все вгонял и вгонял нож в его живот, не оставив там практически не одного целого места. Мною овладела ненависть, злость, презрение — все худшие чувства, что таились в глубине Отто Керна годами. Они прятались там в тени, копились, ожидая момента взрыва. И он произошел. Каждый удар, который я наносил, был ответом Вселенной на несправедливость в моей жизни. Первый удар был предназначен самому Деницу — этому помешанному извращенцу, который только и ждал шанса изнасиловать меня. Второй удар был для отца — за то, что относился ко мне хуже, чем к грязи на ботинке. Третий был по проклятой семье Каттерфельд, которые никак не могут решить разногласия между собой, поэтому использовали меня ради достижения целей. Четвертый был для Викинга, обещавшего защитить нас обоих, но в итоге умер, покинув меня одного в этом жестоком мире. Пятый был для мамы, умершей так рано. Шестой был для Отто Керна — глупого, слабого мальчишки, над которым глумились и которого использовали все, кто только мог. Не знаю, сколько раз еще я повторил этот шестой удар, ненавидя себя все сильнее и сильнее с каждым разом… Я очнулся, когда телефонная трель резко оборвалась. Сабина больше не звонила. Опустив взгляд с ничего не выражающего лица Деница вниз, я, наконец, увидел полную картину того, что сотворил. Резко отбросив нож, я поднялся из мертвого мужчины и отошел. Вся его рубашка была залита кровью. Этот резкий медный запах с примесью железа витал по всей опушке, пропитывая не только меня, но и лес. Мои руки были по локоть в крови, как и приспущенный джинсы, и кофта, и весь я с головы до ног. Запах крови Деница смешался с запахом моей собственной. Я подавил в себе ком, чтобы не выблевать все прямо перед собой. Сабина позвонила еще раз. Я с трудом достал трясущимися руками телефон и выругался, когда экран замарался в крови от моих пальцев. Мои руки… Казалось, я никогда не смогу оттереть их от этого багрового цвета, никогда не смогу избавиться от запаха. — Отто? — спросила Сабина взволнованным голосом. — Господи, я уже начала волноваться, когда ты не ответил ни на одно мое сообщение и звонки. Прошу, давай поговорим! Алекс бы мне не простил, если бы я бросила тебя вот так! Я смотрел на телефон перед собой, удивляясь, как в этом глухом лесу может ловить связь. Несмотря на злость и ощущение предательства, с которым я уходил из кафе от Сабины, сейчас я ощутил лишь облегчение от ее голоса. — Отто? Ты слышишь? — переспросила доктор Вагнер. — Доктор Вагнер… Сабина, вы были правы, — медленно произнес я, заставляя свой голос не дрожать. — Я убегу сегодня, но мне нужны деньги. Наследство Викинга. Помогите достать мне эти д-деньги. Большего я от вас не попрошу. Не выказывай страх, Отто. Не дрожи. Не заикайся. Ты справишься со всем сам. Тебе нужна лишь небольшая финансовая помощь. Сабине не стоит знать, что ты… «Что ты убийца, Отто Керн», — прошептал внутренний голос и я мотнул головой прогоняя его. — Отто, все в порядке? Ты какой-то взвинченный или мне кажется?.. — Сабина, пожалуйста… Я сейчас поеду к Викингу. У него в доме должны были остаться документы на наши личности. Там точно должны быть д-документы. Или вы их забрали? Нет же? Успокойся, Отто. Успокойся, черт возьми! — Нет, они все еще там. — Я заберу их, у меня есть несколько сотен налички. Хватит на билет. Я сбегу из этого чертового города. Мне плевать, будет ли отец или мистер Каттерфельд меня искать. Пусть ищут. Я больше не могу… не м-могу… этот г-город… эти люди… Не плачь. Не рыдай. Ты сделал все правильно. Это была самозащита. Это его нож. Он пытался изнасиловать тебя. Ты жертва. Жертва. «Жертва, которая вонзила нож десятки раз.» — Замолчи! — Отто?.. — напугано спросила доктор Вагнер. — Извините, это не вам. Я свяжусь с вами завтра, хорошо? Дам знать, куда уехал. До свидания. — Погод- Я сбросил звонок, попытался стереть с экрана кровь, но лишь размазал ее. Психанул и засунул тот в джинсы, а вместе с тем и не забыл натянуть их обратно. С трудом получилось их застегнуть. Прежде у меня никогда не дрожали руки до такой степени. Даже когда сидел над мертвым телом Викинга. Как оказалось, велико различие в том, чтобы видеть труп друга и человека, которого убил. С первым ты чувствуешь скорбь, словно душу вырвали из тела, а сердце растоптали, а со вторым — всепоглощающий страх от того, что ты действительно сумел лишить жизни другого человека. Это чувство… Сердце вырывалось из груди вместе с редкими всхлипами. Тело обливалось холодным потом несмотря на то, что на улице уже стойкий ночной минус. Подташнивало. Перед глазами плыло. Неужели все убийцы чувствуют себя так? Викинг ведь тоже был убийцей. Уверен, собственными руками он лишил не одну жизнь. Вот как он чувствовал себя каждый раз, делая это? Или дело во мне? Дело в том, какой я слабый, неприготовленный к такой роли?.. Наверняка дела в этом. Викинг был сильным, он продолжал жить с грузом забранных жизней на своих плечах, однако я не такой. Я… «Отто, пообещай мне, что сбежишь. Заручишься поддержкой Сабины, свергнешь отца и уберешься из этого проклятого города.» «Мы с тобой взяли курс на будущее, так давай двигаться дальше, а не зацикливаться на давно минувшем.» Не время разводить сопли. Я дал обещание. Дениц, эта ночь, мерзкие прикосновения и кровь, море алой, резкой на запах крови — все должно остаться в прошлом. «Разве это первый твой плохой поступок ради достижение свободы? Сначала семья Каттерфельдов, теперь Дениц… Да ты готов на все, лишь бы стать свободным?» — Заткнись… «Так-то Викинг тоже умер из-за тебя. Он так хотел спасти бедного Отто Керна, что отдал за него свою жизнь.» — Нет! «Ты сходишь с ума, Отто. Положи всему этому конец.» Черт, я действительно схожу с ума! Нужно успокоиться. Давай, Отто, дыши глубже. Ты должен справиться. Нет, ты справишься со всем ради себя, мамы и Викинга. Составь план. Тебе нужны документы, которые нужно забрать у Викинга из дома. Быть может, ты найдешь у него припрятанную наличку. Деньги — твоя главная проблема. У меня есть с собой несколько сотен в кармане, взял, чтобы расплатиться в кафе, но так и не потратил. Смогу купить билет на поезд уже к вечеру и уехать. Деница найдут не сразу. Я успею уехать. Залягу на дно, буду тратить осторожно, а когда деньги иссякнут, свяжусь с доктором Вагнер. Она обещала помочь с деньгами Викинга. Вот пусть и поможет, исполнит хоть одно из данных обещаний. Прекрасный план. Все будет хорошо, Отто. Викинг ведь говорил тебе, что будет. Ты сможешь сделать все сам. Сбежишь уже к концу дня, а утро встретишь в другой стране. Нужно лишь забежать к Викингу и забрать фальшивые документы. Он должен был спрятать их в сейфе после того, как вернулся от Сабины в тот роковой день. Я знаю: они точно где-то в его доме. Я найду их и сбегу. Так все и будет. Одна проблема — дом Викинга далеко отсюда. Такси я не вызову — слишком грязный. Стоит водителю завидеть меня, окропленного в кровь, так сразу же вызовет полицию. Идти пешком я тоже не могу по той же причине. Мой внешний вид слишком заметен, а сменной одежды с собой нет. Кто же, черт возьми, знал, что все так обернется?! Идти домой, чтобы переодеться, тоже не вариант. Хотя мне нужно забрать наркотики… К черту наркотики, Отто, тебе нужно быстрее смыться с города! Как только появятся деньги, купишь столько, сколько захочешь! А ломка… Ты придумаешь что-то, не в первый раз ведь! Я обнял себя руками. Холодно. Слишком холодно. Нужно убираться с леса… Внезапно в мою голову пришла идея. Я через силу заставил себя развернуться к Деницу. Он по-прежнему лежал в той же позе, в которой я его и оставил. Меня прошиб озноб, но я сделал шаг навстречу, а после второй и третий. Мертвый мужчина оказался менее страшным, чем при жизни. Единственное, что пугало, далеко не кровь, а эти глаза. Безжизненные, пустые, но без намека на похоть или извращенное желание. Такие незнакомые… Запах вновь врезался в нос и я задержал дыхание, пока наклонялся к телу. Просунул руку в карман его курточки и не ошибся. Здесь были ключи от машины. Он забрал их с собой. Фары машины вдали продолжали ярко гореть, поэтому я сделал вывод, что она открыта, но вот, чтобы завести ее, нужен ключ. Теперь он у меня. Теперь я могу незаметно уехать к Викингу и никто не обратит внимание на мой вид. В последний раз окинул Деница взглядом и сдержал в себе желание прикрыть его раны. Нет, пускай, когда его найдут, увидят, что я с ним сделал. Пускай узрят, насколько этот мужчина довел меня… Я отвернулся и быстрым шагом побрел в машину. По пути забрал свой пуховик, так и валявшейся на лесной тропе. Машина стояла на том же месте, где Дениц оставил ее. Залезши внутрь, я захлопнул за свой дверь, вставил ключ в замок зажигания и включил печку на максимум. Пока машина прогревалась, я пытался вспоминать все азы езды. После долгого перерыва, не без помощи уроков Эйзенманн, я быстро вспомнил, что да как, пока отогревал ладони, да и всего себя. Пуховик был чистым, не запятнанным в крови. Я долго размышлял над тем, снимать ли теплую, но грязную кофту. В итоге решил просто надеть пуховик поверх, ведь расставаться с теплой одежде казалось смертельно в такую погоду. Переоденусь у Викинга. Вряд ли кто-то забрал его вещи из дома. Дом достался его бывшей жене, но вряд ли Лидия уже осознала, что делать с таким наследием. Документы, одежда, аможет и наличка — все это я найду у Викинга. Главное добраться до его дома… Застегнув пуховик повыше, я потянулся к вибрирующему телефону. У Деница в бардачку лежали салфетки, которыми я оттер не только телефон, но и руки с лицом. Небольшие порезы на кадыку и щеки уже подсохли и я лишь стер засохшую кровь. Наверняка на щеке останется синяк после удара, но наверняка не сегодня. Теперь я выглядел не так уж плохо. Не сказать, что только что этот парень убил человека… Хах, Сабина прислала сообщение. «Когда сядешь на поезд, напишешь. Я волнуюсь.» После произошедшего я не доверял Сабине. Вагнеры перешли на сторону Рейнхольда. Сабина сама это подтвердила, а значит могла нанести удар в спину в любое мгновение. Я напишу ей утром, когда приеду и буду уверен, что за мной не следят. Когда она переведет мне все наследство, я сделаю еще один паспорт и уеду в другую страну, оборвав все связи. Сабина Вагнер использовала меня, так почему я не могу использовать ее, верно? «Хорошо», — написал я ей и уже хотел потушить телефон, но… Я действительно уезжаю, покидаю страну, семью. Керны, Вагнеры, Каттерфельды и Бернтольды — все останется позади. Я совершил столько, что мою вину перед Каттефрельдом и его родными никак не загладить, однако… Напоследок я ведь могу хоть как-то сгладить углы? Дать их стороне, если не преимущество в войне, то хотя бы понимание произошедшего. Это облегчит и мой собственный груз перед тем, как Отто Керн раз и навсегда исчезнет. Я открыл мессенджер и нажал на знакомое имя. Отогретые в машине пальцы начали быстро бегать по экрану, печатая признание, которое я хотел сделать давным-давно… «Не знаю, бросил ли ты меня уже в черный список или нет, но мне нужно сознаться кое в чем. Ты был прав: я хороший актер. Мама учила меня улыбаться, чтобы не произошло, и эта улыбка стала моей защитной маской. Но ты видел меня без нее. Клянусь, с тобой я не притворялся. Ты был для меня свежим порывом ветра в этом аде перед тем, как сам погрузил меня в ад, убив родного человека… Теперь все это не имеет значение. Я лишь хочу рассказать тебе всю правду перед тем, как все закончится. Может, если вы с мистером Каттерфельдом будете знать правду, сможете какой-то минимизировать нанесенный мной ущерб… Ты помнишь ту первую ночь, когда меня пригласили в поместье Каттерфельдов? Тогда я совершил ошибку. Мне было приказано соблазнить Каттерфельда и проследить, чтобы Эванс увидел измену собственными глазами. Я знал, что Рейнхольд не питает ко мне никаких чувств, но отец все продолжал напирать на меня, и я не придумал ничего лучше, чем подсыпать Каттерфельду наркотики. Дурман с афродизиаком. Мы переспали, потому что твой босс ошибочно принял меня за Эванса. Мы с Эвансом похожи, не замечал? Возможно, поэтому мой отец выбрал меня. Возможно… Нет, я не буду оправдываться. Я совершил то, что совершил. Мне нет прощения, я знаю. Я лишь хочу, чтобы ты показал это сообщение своему боссу. Дай ему знать, что Эванс видел ту измену собственными глазами, поэтому бросил все надежды на примирение. Эванс не предатель. Он очередная жертва в сговоре моего отца с Тобиасом Каттерфельдом. Наверное, это все, что я хотел сказать тебе. Мне нет прощения за то, что я совершил, но я хочу, чтобы вы знали: я искренне раскаиваюсь. Но как мне нет прощения за то, что я совершил, так и тебе за то, что убил Викинга. Алекс Келер был хорошим человеком. Нет, он был идеальным, невероятно понимающим и добрым. Ты, Клаус, лишил жизни лучшего человека, которого я только знал. Я верю, что ты встретишь такую же ужасную смерть, как и он. Жаль, что я не увижу ее лично. Для меня все закончится сегодня. Прощай, Клаус Эйзенманн. Мой дорогой учитель и ненавистный убийца. Надеюсь, в аду для таких, как ты и я, отведено отдельное место.» Я отправил сообщение, заблокировал контакт и бросил телефон на соседнее сидение. Утер подступившие вновь слезы и сжал руки на руле. Теперь я действительно начинал чувствовать, что это конец. Вот она — последняя точна в апогее истории Отто Керна. Вскоре я поменяю имя, город, страну, чтобы стать совершенно иным человеком. Ведь именно этого я всегда хотел. Колокола свободы бьют совсем близко. Благодаря навигатору я быстро выехал к трассе. Как оказалось, я не добежал до дороги всего каких сотню метров. Из-за ночной глуши и непролазных лесных чащей было сложно рассмотреть огни машин, что ездили недалеко. Поэтому Дениц выиграл. Его победа была предрешена и если бы не тот нож… Если бы не… Не думай об этом, Отто. Самозащита, помнишь? Уже спустя несколько минут я привык к машине Деница и быстро разогнался до максимально возможной скорости. Я спешил. Чем быстрее приеду к Викингу, тем быстрее уберусь из Мюнхена. Вскоре по правую сторону открылся вид на поместье Кернов, поглощенное во тьму. На часах едва перевалило за восемь вечера, но горели лишь уличные огни на территории и окно кабинета отца. Он не спал. Возможно, который день подряд праздновал победу. По вечерам он любил приложиться к стакану. Конечно, без алкоголизма, но как и Каттерфельд, Бен Керн ценил хорошее пойло… Я перевел взгляд на дорогу перед собой и даже не взглянул вслед зданию, в котором жил больше двадцати лет. Когда-то я считал это место домом, но со смертью матери каменный замок превратился в неприветственную глыбу льда, хозяин которой презирал и ненавидел меня. Что ж, пускай отец вздохнет с облегчением, ведь его нерадивый сын, ребенок Анке Бернтольд, отныне не опозорит его своим жалким, презренным присутствием. Пускай ищет меня до конца своей алчной жизни с желанием продолжить род. Ищи меня годами, отец. Злись и ненавидеть меня сильнее, ведь твой сын, как окажется, умеет хорошо скрываться. А я хорошо спрячусь. Если будет нужно сменю десятки имен, изменю внешний вид до неузнаваемости, найму доверенного человека, который будет выдавать себя за меня. У меня есть десятки мыслей на этот счет. Отцу ни за что не найти меня, стоит мне улизнуть из этого проклятого города. Чем дальше я ехал, тем меньше машин было на трассе. Я проехал знакомое поместье Каттерфельдов, выехал на трассу, где Эйзенманн учил меня кататься на байке. Я сильнее сжимал руль, пытаясь не вспоминать эти моменты, ведь все они приводили меня к одному — бездыханному Викингу с тремя пулями в теле. Все прекрасные воспоминания из Мюнхена были очернены кровавыми пятнами. «Смерть преследует тебя», — шептал внутренний голос, и я впервые соглашался с ним. Смерть ходит за мной по пятам. Она выбрала меня, и раз уж я ее посланник на земле, если уж она постоянно отталкивает меня, но забирает дорогих мне людей, то хорошо, пускай будет так. Больше я ни за что не дам ни одному человеку приблизиться к себе. Я буду одинок, но вокруг меня люди перестанут умирать. Возможно, когда-то смерть поймет, что я стал для нее бесполезным и заберет мою жалкую жизнь, но до этого момента я буду жить. Как и обещал маме, я буду жить и не оборву жизнь собственными руками. Пускай смерть заберет меня сама. Я вдавил педаль газа и ехал все быстрее, набирая скорость. Чем быстрее я ехал, тем быстрее стучало мое сердце. Оно никак не хотело останавливать этот бешеный ритм, несмотря на то, что я был спокоен, как глыба льда. Мой взгляд нехотя зацепился за заправку. Ту самую, которая хранила так много воспоминаний с Эйзенманном. Я отвернулся, прикусил губу. Машина поехала еще быстрее. Десять минут и я уже припарковался у дома Викинга. Вылез из машины и побрел к его дому. Здесь было пусто. Свет в доме не горел. Входные двери были открыты, словно никто не посещал его дом с момента смерти. Лидия, который он достался по завещанию, должно быть, еще не приходила и не сменила замки. Прекрасно. Теперь я не ощущал себя каким-то вором. Потянувшись ко включателю, я замер. Здесь было так много крови в прошлый раз. Пол, стены, двери — все было забрызгано в ней, как и я сам… Я включил освещение. Крови не было. Должно быть, люди Сабины привели его в порядок. Отмыли пол и стены. Ничто не напоминало о той ужасной картине, свидетелем которой я стал. Ни трупа Викинга. Ни стоявшего над ним Клауса с пистолетом… Отогнав мысли, я заставил себя думать о цели. Зная Викинга, он бы спрятал сейф где-то в его спальне — святая святых, куда он не хотел пускать даже меня. Я включил свет в его комнате и принялся за поиски. Куда же он мог его спрятать? В шкафу за одеждой, встроенный в стену? Под или за столом? Где-то в области кровати? Нет, я обыскал все, но ничего на шел. После мой взгляд опустился на пол, устеленный махровым белоснежным ковром. Перед глазами пронеслись кровавые картинки. Я сглотнул и потянулся к ковру. Предчувствие не подвело меня. Сейф был под ковром, встроенный в пол. Я потянул на себя квадратную выемку из ламината и убедился. Прочное металлическое устройство было плотно закрыто. Висел замок с кодом. — Дата твоего рождения? — смутившись, спросил я Викинга, словно тот мог подсказать мне. Проблема в том, что я не знал, когда он родился. Я не знал о Алексе Келере ровным счетом ничего, кроме того, что он сам поведал. Кроме того, что он был помешанным на моей защите… Я ввел свою дату рождения, проверяя догадку. Сейф запищал. Попробовал изменить порядок цифр несколько раз, но он не открывался. — Черт возьми! — выругался я и обхватил себя мелко дрожащими руками. Спокойно, Отто. Викинг, пускай и хранил тайны, был простым человеком. Код от его сейфа должен был быть таким же простым. Если бы я был Викингом, то поставил свою дату рождения или близкого человека… Близкого человека?.. Я ввел цифры маминого дня рождения. Ничего. Снова дважды поменял цифры местами — ничего не изменилось. Нет, я был уверен, что Викинг бы придумал что-то связанное со мной или мамой. Он был помешан на нас с Анке. Его бывшая жена лишь подтвердила это, когда сказала, что моя мама стала причиной их развода. Одержимость Викинга нами была недооценена мной. Быть может, в этом вся загвоздка. Быть может… Я всунул ладонь в карман джинсов и вытянул фотографию, которую со смерти Викинга всегда носил с собой. Мама и Викинг пятнадцать лет назад. Фото, сделанное маленьким Отто с датой на обратной стороне. Если Викинг был настолько помешанным на нас, если он правда любил мою маму с юношества и до конца своих дней, если он был настолько верным, что остался с сыном Анке, невзирая на опасность для собственной жизни… Я потянул к циферблату и ввел дату. Десятое апреля две тысячи третьего. Замок щелкнул. Обрадовавшись, я начал искать нужные мне вещи. Как и думал, скандинав припрятал на черный день довольно внушительную сумму. Весь сейф был забит деньгами, а между ними лежал пистолет с коробочкой запасных патронов. Документы были на самом дне. Я перерыл все бумаги Викинга, пока не нашел те, что нужны мне. Поддельные паспорта. Невольно я открыл один из них, из которого на меня смотрел Викинг. Такой хмурый, серьезный… Живой. Набив карманы пуховика деньгами, которые только могли вместиться, я забрал свои документы и закрыл сейф. Накрыл тот куском вырезанного ламината и прикрыл ковром, словно меня здесь и не было, но так и не решился уйти. Присел на кровать, которую он когда-то выбирал также тщательно, как и остальные предметы интерьера, и сжал в руках телефон. Нужно заказать билеты, чтобы не торчать на вокзале бог знает сколько в такой холод. Викинг бы не хотел, чтобы я простудился. Он всегда одевал меня, как маленького ребенка, закутывая в шарфы и натягивая шапку по самые брови, как когда-то делала мама… Куда же мне отправиться? Прямые поезда из Мюнхена ходят в Австрию, Швейцарию, Чехию, Венгрию, Францию, Италию… Италия? Мама смогла добраться до Италии, ведь у нее там были друзья, которые были в силах помочь спрятаться от Бена Керна. Может, мне повторить ее путешествие? Италия может стать прекрасным пунктом для того, чтобы залечь на дно на какое-то время, а после отправиться в США — туда, куда мы планировали с Викингом изначально. Насколько я знал, Италия — территория, подвластная других семьям и мой отец, даже если каким-то образом отследит меня аж до туда, не сможет сунуться на чужие земли. Те громилы словили маму, едва она пересекла границу, но если бы она сумела уехать хоть немного дальше, отец бы потерял над ней власть… Италия. Без долгих раздумий я заказал первый же билет. Первый класс. Все удобства долгого переезда включены. К сожалению, он отправлялся только в полночь. У меня еще три часа свободного времени. До вокзала ехать всего ничего, а значит у меня уйма времени, чтобы… Что бы что? Я не имел ни малейшего понятия, что делать, но был уверен, что просто вот так сидеть в доме Викинга не смогу. Все чаще кровавые картины возникали перед глазами… Я собрался. Потушил во всем доме свет и закрыл дверь. Вдохнув свежий ночной воздух, я немножко посидел на веранде — любимом месте Викинга во всем доме. Пустая пачка сигарет все еще лежала на стеклянном столике, как он ее и оставил. Пепельница, как и была, до отказа забита. Нехотя я окунулся в воспоминания о ночи, провяленном в его доме. Ночи, которая была такой спокойной, а после еще более спокойном утре, которое превратилось… в ужасный день. На той веранде я не просидел и десяти минут, вернувшись в машину. Выкинул все деньги на заднее сидение вместе с документами. Теперь вопрос: куда ехать? Я боялся, что уже могли спохватиться и начать искать Деница. В машину вполне себе мог быть встроен маячок. Когда его начнут искать… Нет, они увидят, что машина движется, а значит Дениц где-то ездят. Они и не подумают, что он куда-то пропал. За меня никто не будут волноваться, ведь меня поручили новой правой руке самого Бена Керна. Дениц не потерял бы меня. Не потерял бы, если бы не был мертв. Куда бы мне податься? Я не хотел есть. Не уверен, что в меня влезет хоть что-то после того, как Дениц… Не важно. Точно не кафе или ресторан. Тогда что? Отель? Всего ведь несколько часов подождать? Да и сидеть в зале ожидания на вокзале как-то не хочется. У меня под пуховиком вся одежда залита кровью. От меня буквально несет зловонием смерти. И нет, я не переоделся в одежду Викинга. Смотрела на нее в шкафу, но рука не поднялась натянуть ее на себя… Что же делать?.. «Я не уверен, что у меня получится еще раз сюда прийти, но я попытаюсь вырваться перед тем, как покину город.» И правда, я совсем забыл о том, что сказал маме. Кладбище находится в пригороде. Ехать туда и назад займет час. Я попрощаюсь с мамой и Викингом, ведь больше никогда не вернусь в Мюнхен, а после поеду прямиком на вокзал. Побыть немного вместе с ними, пускай и безмолвными, и то лучше, чем подобно беспризорнику скитаться по городу, пока бензин не закончиться. Я с трудом помнил дорогу к кладбищу еще и по ночным трассам, поэтому вбил конечный пункт в навигаторе. Я приехал спустя полчаса. На парковке не было ни единой машины, и я вспомнил об ограничениях на посещения кладбищ по ночам. Что ж, это не было проблемой. Что я и усек, живя в преступном мире, так это то, что неподкупных людей не существует. Вытянув крупную купюру из одной из пачек, я закрыл машину и направился прямо к центральному входу. Как и ожидалось железные ворота из прутьев были закрыты, но я сумел привлечь фарами внимание сторожа. — Что ты здесь забыл? — грубо спросил меня мужчина с только закравшейся сединой. — Я бы хотел проведать кое-кого. — Ты время не видел? На часах уже за десять! — Прошу, мне всего на полчаса. Он только недавно… — А я тебя помню. Ты тот паренек из похорон, что были несколько дней назад, да? — спросил мужчина, светя мне в лицо фонариком. Раздражение в его голосе переменилось. — Это я. Если хотите, мы можем договориться… — произнес я, протягивая сжатую в руке купюру. — Да убери ты свои деньги! — недовольно рявкнул тот. — Лучше скажи, кого потерял? Отца? — Он… — Я затаил дыхание. Слова сторожа отозвались глухой болью в груди. — Да, можно сказать и так. Он был возлюбленным моей матери. Сторож вздохнул и убрал фонарик. — Ты не первый, кто не может отпустить умерших. Были и те, кто жил под ограждением кладбища, лишь бы побыстрее вернуться к могиле, — пожаловался мужчина с явным акцентом и открыл ворота. — Давай уже, проходи, чего стоишь? Я поблагодарил мужчину и вошел внутрь. Он остановил меня, не успел я отойти и вручил свой фонарик, приказав вернуть тот по пути назад. Я спрятал телефон в карман пуховика, которым подсвечивал весь путь ранее, и направился по главной дорожке. Вскоре я стоял над могилой Викинга. Она все еще была укрыта принесенными цветами и венками, что напомнило мне: не прошло и нескольких дней с его кончины. Лишь вчера его гроб поместили под землю… В холод цветы сохранились хорошо, как и мое горе, что словно замерзло в тот день навечно. — Привет, Викинг. Я сделал все, как и обещал. Заручился поддержкой Сабины. Взял поддельные документы. Заказал билет. Поезд приедет через несколько часов… Холодная могила стала новым домом Викинга. А ведь он так хотел построить новый в Америке, такой же, как был у него в Мюнхене… У него было столько мечт, он хотел побывать во стольких странах и местах. И теперь его тело погребено под слоем толстой промерзлой земли, которую с трудом копали, чтобы поместить в нее гроб. — Ты рад? Ты счастлив? Я надеюсь, что ты встретился с мамой… Вы… Тебе стоило сразу сказать о ваших отношениях. Я ведь чувствовал, что ты с самого начала относился ко мне не как к обычному подопечному. Ты любил меня, не так ли? Ты был рядом со мной, а я ведь думал, что совсем один в этом мире… — Я стер слезу со щеки и тихо рассмеялся. — Прости, не хотел плакать, но ты… ты оставил меня здесь одного. Теперь уже точно одного… Я шмыгнул носом и присмотрел к каменному надгробию. Возможно в будущем Сабина или Лидия установят лучшее надгробие с его лицом, а пока что лишь я смотрел на темно-серый камень с выгравированным имя, годами жизней и фразой: «В поисках прошлого, он нашел свой покой.» Это придумала доктор Вагнер, ведь когда она выбирала надгробие, я еще не знал, что Викинг на самом деле не просто мамин телохранитель… — Прощай, Викинг… Резко отвернулся и побрел далее по дорожке. Сердце так и стучало, как умалишенное, то сбавляя темп, то прибавляя. Я шел умеренным теплом, но запыхался еще на подходе к склепу Кернов. Меня мутило, словно я съел что-то просроченное, а ноги отказывались переставляться. Воздуха не хватало, несмотря на то, что я был на улице. Я зашел в склеп и оперся на ближайшую из стен. Такое уже было. В мой первый день в компании, когда я перепутал паническую атаку с сердечным приступом. Я сильно переволновался в тот раз. Сегодня тоже стресса было хоть отбавляй. Нужно успокоиться. Передохнуть. Нельзя позволить сердцу прямо здесь убить меня, когда билеты уже заказаны. Я сполз по стене и присел на пол, положив фонарик возле себя. Дыши, Отто, если не хочешь вот так умереть. Дыши. — Прости, что в таком состоянии, мама. Сегодня у меня был чертовски ужасный день… Неловко рассмеявшись, я уставился на урну с маминым прахом. — Сегодня я уезжаю. У меня не получилось отомстить отцу за нас с тобой… Он держал меня ради наследников. Он их не получит. Этот проклятый род закончится на мне. Я отниму у него хотя бы это, раз не сумел отнять жизнь. Ты будешь довольна мама? Посчитаешь ли ты это достаточной местью?.. А может ты вовсе и не хотела мести, ведь я с трудом помню, какой ты человек… Я попытался вдохнуть поглубже и прижал ладони к сердцу. Успокойся, сумасшедшее, бейся, как обычно. Дыши, Отто. — Мои воспоминания до сих пор расплывчаты. Я с трудом помню ту тебя, которая была на фотографии. Я бы хотел тебя узнать. Я бы хотел узнать вас обоих с Викингом… Я посмотрел на крышу склепа. В центре крыши была огромное кругообразное отверстие, из которой можно было бы рассмотреть звезды, если бы не нависшие над городом тяжелые тучи. Поздней осенью и зимой всегда сложнее рассмотреть звезды. — Я не такой сильный, мама. На самом деле я слаб. Ты бы не гордилась мной, будь жива, но я… я постараюсь стать лучше. Мне уже не загладить вины за причиненный ущерб, но я стану лучше. Скоро у меня будет много денег. Я обещаю помогать всем нуждающимся… Это не окупит мои грехи, но поможет утолит эту боль внутри… Сердце сжалось. Я выдохнул воздух ртом и загляделся на него, летящий над светом фонаря. На улице мороз. Холодная серая мюнхенская осень. Как же я чертовки ее ненавижу. Дыши. — Мама, сегодня я убил человека… Я попытался сделать еще вход. Не получилось. Левую руку начало покалывать сотни иголок, что медленно поднимались к плечу. Внезапно появилась тошнота, а вместе с ней перед глазами потолок начал медленно плыть, словно был готов в один момент обвалиться. Я в панике потянулся к телефону. Возле меня нет ни одного живого человека, лишь мертвые, а до сторожа я не успею дойти. Мне нужна помочь. Ко мне пришло запоздалое осознание того, что это уже не просто привычная мне тахикардия. Рука онемела и почти отказывалась слушаться. Я попытался достать телефон правой рукой, позвонить Сабине или вызвать скорую — уже не столь важно. Телефон выпал из кармана и я попытался потянуться за ним, но завалился из-за сильного головокружения. Сильно закашлялся. Силы стремительно покидали меня. Поднял обреченный взгляд на потолок. Вот какой мой конец? В одиночестве. Без возможности спастись. Что ж, я заслужил такую смерть. Последним, что я увидел, это маленькую белочку, смотрящая на меня из отверстия на крыше, а также сотни маленьких пушинок, падающих с небес. Пошел первый снег.